Мэддисон: секрет, который Хоукинс не должен был знать

Утро началось почти обманчиво спокойно. Я проснулась раньше будильника — не потому, что выспалась, а потому что организм будто сам решил: хватит. В комнате было прохладно, свет едва пробивался сквозь шторы, и сосны за окном стояли неподвижно, как будто тоже ждали чего-то. Я лежала и слушала дом. Он был чужим — всё ещё. Новый скрип половиц, другой звук шагов родителей снизу, даже тишина здесь ощущалась иначе. Я медленно села на кровати, потерла ладонями лицо и поймала себя на странной мысли: мне не хотелось в школу, но и не хотелось оставаться дома. Это было новое чувство. Обычно я просто хотела исчезнуть между этими вариантами. В ванной зеркало встретило меня привычным отражением — спокойным, почти равнодушным. Но если присмотреться, глаза были настороженными. Я провела пальцами по шее, словно проверяя, всё ли на месте, и только потом начала собираться. Одежду выбрала простую. Без желания что-то доказывать. Джинсы, тёмный лонгслив, куртка. Рюкзак показался тяжелее обычного, хотя в нём было всё то же самое. За завтраком мы почти не разговаривали. Отец пролистывал газету, мама пила кофе и смотрела куда-то мимо меня. Я привыкла. Иногда тишина была даже удобнее — в ней не нужно было объяснять себя. На улице воздух был холодным и свежим. Я вдохнула глубже, когда вышла за калитку. В Хоукинсе всё пахло лесом, асфальтом и чем-то ещё — старым, застывшим, будто город хранил слишком много воспоминаний. Школа показалась издалека серой и слишком большой. Я шла медленно, стараясь не думать о том, что внутри всё снова слегка сжимается. Внутри было шумно. Шкафчики хлопали, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то бежал по коридору, опаздывая. Я шла, будто сквозь воду, чувствуя, как все эти звуки проходят мимо, не задевая по-настоящему. И почти сразу я увидела его. Он стоял у своего шкафчика, разговаривая с друзьями. Я не знала его имени — всё ещё — но знала, как он выглядит. Это странно: ты можешь не знать человека, но узнавать его мгновенно. Он был спокойным. Не нарочито, не показательно — просто собранным. Когда он говорил, остальные слушали. Когда смеялся, это было негромко, но искренне. Я поймала его взгляд всего на секунду. Он не улыбнулся сразу — просто кивнул, будто признавая моё присутствие. И почему-то от этого стало легче. Я отвернулась первой. На уроках я старалась сосредоточиться, но мысли всё время возвращались к ощущениям. Не к людям, не к событиям — именно к ощущениям. К странной лёгкой усталости в теле, к шуму где-то глубоко в голове, будто там работал старый генератор. На перемене я вышла в коридор, чтобы просто пройтись. И почти сразу услышала шаги рядом. — Эй. Я обернулась. Он шёл рядом, не слишком близко, оставляя пространство. Это было… правильно. — Ты нормально себя чувствуешь? — спросил он без давления, будто просто интересовался погодой. — Да, — ответила я после короткой паузы. — Думаю, да. Он посмотрел внимательно, но не стал уточнять. И за это я была благодарна. — Если что… — начал он и замолчал. Потом усмехнулся сам себе. — В общем, если что — скажи. — Хорошо, — кивнула я. Мы шли рядом несколько шагов, потом кто-то окликнул его, и он ушёл, ещё раз оглянувшись. Я поймала себя на том, что смотрю ему вслед дольше, чем нужно. Позже нас отправили отнести какие-то бумаги в старое крыло школы. Коридор там был узкий, свет мигал, а дверь в конце оказалась закрыта. — Похоже, придётся ждать, — сказал он, дёрнув ручку. Мы остались вдвоём. Не неловко. Просто… тихо. Мы сели на подоконник. За окном был двор, пустой и серый. Я смотрела на стекло, он — куда-то вперёд. — Ты не отсюда, да? — спросил он наконец. — Нет. — Я так и подумал. — Почему? Он пожал плечами. — Ты смотришь на всё так, будто проверяешь, не исчезнет ли оно. Я усмехнулась. — Возможно. Он замолчал, будто понял, что дальше лучше не идти. И это снова было правильно. В этот момент дверь наконец открылась, и мы вышли обратно. Я чувствовала себя странно спокойно. Слишком спокойно. В конце дня я уже хотела домой. Усталость накрыла резко, будто кто-то выключил свет внутри. Я шла по коридору, и вдруг пол под ногами показался неровным. Я остановилась. Голова закружилась. Сначала я подумала, что просто резко встала. Потом — что не поела. Потом… мысли начали путаться. И тогда это случилось. Вспышка. Не картинка — ощущение. Холод. Белый свет. Руки. Чужие голоса. И детский плач — мой. Я схватилась за стену, дыхание сбилось. Ноги ослабли. — Нет… — выдохнула я, не понимая, кому это. Я остановилась, ухватилась за холодную металлическую ограду и глубоко вдохнула. Воздух показался слишком плотным, тяжёлым, и на секунду мне пришлось закрыть глаза, чтобы не потерять равновесие. — Всё нормально, — тихо сказала я сама себе. Сердце билось быстрее обычного, но без паники. Скорее — с каким-то странным, необъяснимым напряжением, словно внутри что-то пыталось вспомниться, но не находило формы. Я выпрямилась, медленно сделала шаг вперёд. Потом ещё один, выйдя на улицу. Фонари загорались один за другим, заливая улицу мягким жёлтым светом. Машины проезжали мимо, где-то лаяла собака, и город снова выглядел обычным. Слишком обычным, чтобы объяснить то, что я чувствовала. Голова всё ещё слегка кружилась, но я шла. Медленно. Осторожно. Дом был совсем рядом. Я не знала, почему внутри оставалось это ощущение — будто кто-то где-то сейчас думает обо мне. Будто что-то важное уже произошло… или вот-вот произойдёт. Я не оглянулась. Просто дошла до дома, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, позволяя тишине накрыть меня с головой. И только тогда позволила себе выдохнуть.