Простое спасибо

      — Ты лжешь.       Он должен был лгать. Аластор ни за что бы не сделал такой глупости, даже будучи пьяным. И уж точно не забыл бы об этом.       Винсент выглядел оскорбленным, а затем разъяренным.       — Какого черта я бы стал врать об этом? Откуда бы я узнал, что это твой первый поцелуй, если бы ты сам мне не сказал? Ты умер в тридцать с чем-то, Ал. Это не то, что можно угадать.       Он знал все его слабости. Он не лгал, понял Аластор с ужасом. Тем не менее, он отказался признать это вслух.       — Ты уверен, что не путаешь реальность со своими бредовыми фантазиями?       Винсент схватил Аластора за воротник, притянул к себе и прорычал ему в лицо:       — Да пошел ты нахуй!       — Мечтай, — прорычал Аластор, обнажив зубы и наклонившись еще ближе.       Он не мог удержаться, его взгляд скользнул к губам Винсента. Неужели он действительно когда-то их чувствовал, пробовал на вкус? В каком контексте это было? Как давно? Это было недавно или случилось до их разрыва? Он признался? Нет, Винсент бы никогда не оставил это просто так, если бы признался.       Возможно, он просто поцеловал его в пылу момента. Винсент ответил на поцелуй? Наверняка ответил. Почему он не мог вспомнить? Можно ли ревновать к самому себе? Потому что сейчас он яростно ревновал к своей прошлой версии, этот ублюдок украл у него первый поцелуй.       Рука Винсента нежно легла на его челюсть, поднимая взгляд.       — Подожди, ты же думаешь об этом, да?       К его удивлению, Винсент не выглядел самодовольным. Он выглядел нервным, как тот милый парень с коробкой вместо головы, которого он когда-то любил. Все еще любил, признал он неохотно. Было бы так легко наклониться вперед. Он уже делал это однажды, судя по всему. Какой вред от того, чтобы повторить? По крайней мере, тогда он смог бы вспомнить, каково это…       Нет.       Аластор изо всех сил старался выглядеть снисходительным.       — Я просто интересуюсь, какой на вкус твой язык. Возможно, если бы я его съел, ты бы перестал нести чушь.       Винсент нахмурился, его хватка на челюсти Аластора стала болезненной.       — Ты думаешь, твои угрозы меня пугают, Аластор. Но правда в том, что мне искренне лестно, как сильно ты хочешь меня съесть. Держу пари, я очень вкусный.       Черт, теперь Аластор снова думал о вкусе его крови. У него потекли слюнки.       Винсент мрачно усмехнулся.       — Вот видишь? Если хочешь ещё кусочек, просто попроси вежливо.       Ярость вспыхнула в нем, и Аластор бросился вперед, словно дикий зверь. Он навис над Винсентом, стоя на четвереньках, зажимая Теледемона между собой и матрасом.       — Похоже, ты забыл, в каком положении находишься, mon petite chou. Мне не нужно ничего просить. Ты мой пленник, и я просто возьму то, что хочу. Когда захочу.       Винсент ничуть не выглядел обеспокоенным. На самом деле, он казался довольным. Он наклонил шею, словно предлагая. Аластор понял, что им манипулируют, но не смог устоять перед искушением. Не когда он весь день думал о вкусе Винсента.       Он щелкнул пальцами, и пижамная рубашка Винсента аккуратно сложилась на стуле. Винсент вздрогнул от удивления при внезапном обнажении, но не стал спорить. Аластор сделал это не для того, чтобы пялиться. Он просто не собирался портить ткань. С простынями ничего не поделаешь, но их можно было потом постирать.       Он провел пальцем по светящимся зеленым стежкам на шее Винсента. Было бы почти жаль портить свою работу, но он уже порвал несколько стежков своим укусом ранее. След его зубов исчез, и Аластор не мог не почувствовать разочарования. Так не пойдет. На этот раз придется укусить сильнее.       Не мешкая больше, он впился в сонную артерию Винсента. Его острые зубы без сопротивления пронзили плоть, и кровь хлынула в рот. Быстрое биение сердца Винсента помогало крови течь свободно. Он пил ее, словно испытывая жажду. Кислый привкус крови Винсента напоминал аккумуляторную кислоту, но вкус показался ему вызывающим привыкание. Он восхитительно искрился на губах, языке, горле.       Вместо того чтобы отстраниться, Винсент притянул его ближе. Аластор позволил себя притянуть, прижимая грудь к груди Винсента и усаживая бедра ему на колени. Ему просто так было удобнее, сказал он себе. Держаться на руках стало бы утомительно, а он не собирался останавливаться в ближайшее время. Он выпил бы Винсента досуха, если бы тот позволил.       Винсент застонал, зарываясь пальцами в волосы Аластора.       — Ах, черт. Вот так. Тебе вкусно?       Вместо того чтобы удостоить это ответом, Аластор еще яростнее впился в плоть его шеи. Винсент зашипел от боли, но расслабился, когда Аластор нежно провел языком по ране. Это было не ради Винсента, сказал он себе. Просто так было легче, когда его добыча была спокойна.       Без вмешательства его зубов артерия Винсента начала затягиваться. Кровь стала медленнее течь по его языку. Он подумывал снова открыть рану, но решил дать шее Винсента отдохнуть. У него было множество других, вполне пригодных артерий.       Аластор сел, изучая свою трапезу с высоты своего положения на коленях. Дыхание Винсента было тяжелым, а взгляд казался затуманенным, вероятно, от потери крови. Но он выглядел совсем не обеспокоенным, его экран сиял красивым бирюзовым цветом. След от укуса ярко алел на его синей коже, и Аластор почувствовал легкий прилив гордости при виде этого.       — Осторожнее, Винсент. Если ты будешь продолжать выглядеть так аппетитно, я не остановлюсь на твоей крови, — промурлыкал Аластор. Он был рад, что Винсент казался слишком отрешенным, чтобы заметить нежность в его голосе.       Он схватил безвольное запястье Винсента и поднес его ко рту. Несмотря на себя, он нежно поцеловал его, прежде чем впиться в его лучевую артерию. Винсент застонал, прикусив нижнюю губу, чтобы заглушить звук. Как бы ему ни нравилось пить из шеи Винсента, было приятно видеть его лицо. Аластор изучал выражение лица Винсента, пока жадно пил.       Глаза Винсента расплывчато посмотрели на Аластора, словно ему тоже нравился вид. Аластор почувствовал, как немного крови Винсента начало капать ему на подбородок, и он магически снял свою рубашку, прежде чем она успела испачкаться. Взгляд Винсента скользнул вниз по торсу Аластора, рассматривая свежие швы и мягкий мех, покрывающий его грудь, как будто он не видел этого вблизи, меньше часа назад.       Аластор все еще чувствовал себя неловко под его взглядом, но вкус его крови был хорошим отвлечением. Он закрыл глаза, позволяя себе насладиться вкусом. Он был уверен, что из этого получится восхитительная кровяная колбаса. Возможно, он сможет собрать немного на потом.       Рука Винсента внезапно прошлась по швам Аластора, и тот вздрогнул, вспомнив, как он их вырвал. Он открыл глаза, чтобы предупреждающе взглянуть на Винсента, но тот просто нежно провел пальцами по швам. Казалось, он приходил в себя после потери крови, его взгляд становился более внимательным. Его пальцы опасно приблизились к соску Аластора, и тот приготовился отшлепать его руку. Но Винсент, казалось, почувствовал его опасение, поэтому его рука не отклонилась. Аластор ненавидел, каким внимательным он был.       Ситуация становилась опасно интимной, и Аластор знал, что должен остановиться. Он уже слишком поддался. Он не планировал заходить так далеко. Когда он решил подразнить Винсента раньше, у него не было планов на самом деле доводить дело до конца. Но вот он здесь, полуобнаженный на коленях своего врага.       К черту, он уже зашел так далеко. Можно было бы совершить еще одну ошибку. В конце концов, он этого заслужил. Несправедливо, что Винсент был единственным, кто помнил. Прежде чем он успел передумать, он отпустил запястье Винсента и прижался окровавленными губами к губам другого. Его губы были на удивление мягкими, учитывая, что остальная часть его лица была экраном. Его нос неудобно уперся в твердую поверхность, и он слегка наклонил голову вверх, чтобы приспособиться.       Винсент замер под ним на несколько мгновений, прежде чем схватить Аластора за шею и яростно ответить на поцелуй. Он жадно слизывал свою кровь с губ Аластора, и тот обнаружил, что открывает рот, чтобы тот почувствовал вкус его собственного тела на своем языке.       Скользкое ощущение чужого языка во рту было не совсем приятным, и Аластор не мог не прикусить наглый отросток. Винсент дернулся от удивления и чуть не отшатнулся, но Аластор крепко держал его монитор на месте, пока кровь снова не хлынула ему в рот. Острый вкус сделал вторжение гораздо более приятным. Он проник в рот Винсента в поисках еще этой дразнящей жидкости. В конце концов, он потерял терпение и высосал кровь прямо из языка Винсента. Другой демон застонал ему в рот, и его хватка на шее Аластора усилилась.       Внезапно когти впились в кожу под стрижкой Аластора, пустив немного его собственной крови. Аластор вздрогнул от удовольствия, когда теплая кровь потекла по его шее. Винсент провел рукой по жидкости, грубо отводя голову Аластора, чтобы поднести ее ко рту, слизывая след с ладони. Вид этого заставил что-то чуждое внутри Аластора шевельнуться.       Винсент ухмыльнулся, как будто знал.       — Хм, я не совсем понимаю, в чем прелесть. Но, полагаю, у всех нас есть свои… предпочтения.       Аластор крепко схватил Винсента за запястье, встретившись с ним взглядом, и слизнул свою кровь с пальцев другого мужчины. Его кровь не была такой вкусной, как кровь Винсента, но ему нравилось, как зрачки Винсента расширялись, когда он облизывал его пальцы. Он почувствовал, как что-то твердое давит ему в бедро сквозь брюки Винсента, и был в ужасе от того, что сам не остался совершенно равнодушным.       Этому нужно было положить конец. Аластор не был уверен, что произойдет, если он позволит этому продолжаться. Он уже зашел слишком далеко. Он отпустил запястье Винсента и растворился в луже теней, появившись снова на своей стороне кровати, полностью одетый. Его Тень издала раздраженное блеяние с конца кровати, но он проигнорировал ее.       — Ну, это было восхитительно. Спокойной ночи, Винсент, — сказал Аластор нарочито бодрым голосом. Он отвернулся от Винсента.       — Ты что, шутишь, Аластор? Ты просто собираешься спать? — фыркнул Винсент, садясь.       Он чувствовал, что другой мужчина сверлит его взглядом, но Аластор отказывался оборачиваться. Он не был уверен, что его решимость не рухнет, если он посмотрит на него.       — Конечно. Я просто перекусил в полночь, а ты что подумал?       Он никогда бы не признался в этом, но Аластор хотел услышать, как Винсент скажет, что это что-то для него значит. Винсент не был новичком в сексе, но Аластор не из тех, кто бросается на любое теплое тело. Он отказывался сводить себя к простому «секс-партнеру», как тот отвратительный мотылек.       Винсент тяжело вздохнул и встал с кровати.       — Конечно, как скажешь, Ал. Думаю, я смою эту кровь. В этом чертовом отеле, есть душ?       Аластор не позволил своему разочарованию проявиться. Конечно, для Винсента это ничего не значило. Он был глупцом, думая иначе. Физическая близость была обычным делом для Винсента. Он, вероятно, трахался с этим ублюдком-мотыльком по несколько раз в день. Как мог поцелуй и несколько укусов сравниться с этим?       Он придал своему лицу обычную улыбку, прежде чем повернуться и сказать:       — Тебе не разрешается покидать эту комнату, Винсент. Ты принимаешь меня за дурака?       Винсент сверлил его взглядом, положив руки на бедра. Аластор изо всех сил старался игнорировать выпуклость, все еще виднеющуюся сквозь брюки демона.       — Ты иногда бываешь довольно глуп, Ал.       Вокруг него угрожающе затрещало статическое электричество, когда он сказал:       — Осторожнее, Винсент. Ты испытываешь мое терпение.       — Твое терпение — это что-то невероятное, — усмехнулся Винсент.       Аластор проигнорировал его.       — Тебе не стоит беспокоиться о крови. Простыни уже испачканы. Я заменю их утром.       — Простыни — это не то, о чем я беспокоюсь, — прорычал Винсент.       — Тогда скажи мне, зачем тебе так срочно душ? Неужели ты такой нежный, что тебя беспокоит немного крови? Если это так сильно тебя тревожит, я могу помочь тебе отмыться.       Аластор облизнул губы, наблюдая за движением Винсента. Затем Теледемон скрестил руки и выглядел обиженным.       — Не выйдет, ты не получишь от меня ни капли, пока не ответишь взаимностью.       Аластор поднял бровь.       — Мне кажется, ты говорил, что моя кровь тебе не по вкусу.       — Я не это имел в виду, и ты это знаешь, Ал, — фыркнул Винсент.       Аластор притворился невежественным.       — Понятия не имею, дорогой мой. Но как знаешь. Я все равно сыт.       Он махнул рукой, и кровь на коже Винсента исчезла. Его раны уже заживали сами, так что ему не нужно было беспокоиться о дополнительном кровотечении.       — Вот, все чисто. А теперь возвращайся в постель, Винсент. Ты ведешь себя нелепо.       Винсент закатил глаза.       — О, конечно, я веду себя нелепо.       Он сердито схватил свою рубашку со стула и застегнул ее. Аластор не был разочарован. Ему было плевать на обнаженную грудь Винсента или на то, как его глупые маленькие жабры трепетали при дыхании. Если уж на то пошло, он был рад, что больше не придется смотреть на это непристойное количество кожи.       Аластор снова повернулся на бок, его уши дернулись, когда Винсент снова забрался в постель. Они снова лежали в напряженном молчании, но на этот раз Аластор его не нарушил. Теперь он сам был тем, кто слишком много думал. Он не мог поверить, что сделал что-то настолько безрассудное. Ему повезло, что Винсент был таким наивным. Последнее, что ему было нужно, это чтобы его любимая картинная коробка уловила его чувства.       Это похищение стало испытанием его воли, и он проигрывал. Аластор был в милости у Винсента целую неделю и не воспользовался им. Либо у него было больше силы воли, чем у Аластора, либо его чувства действительно угасли. По крайней мере, Винсент все еще находил его физически привлекательным. Он находил в этом утешение, хотя и планировал никогда больше не прикасаться к нему таким образом.       Это звучало как ложь даже для него самого.       Он внимательно слушал почти час, пока дыхание Винсента наконец не выровнялось в мягкий ритм. Он осторожно повернулся, чтобы увидеть пустой экран Винсента. Было жаль, что он не мог смотреть на спящее лицо другого. Вместо этого он несколько минут изучал расслабленное движение его груди, прежде чем его собственные глаза закрылись.       Он был совершенно измотан. Теперь, когда адреналин от их свидания спал, он чувствовал, как сон тянет его вниз. Он размышлял, стоит ли ему беспокоиться о том, что Винсент убьет его во сне, но решил, что проснуться в такой ситуации будет захватывающе, даже если он попытается.