Простое спасибо

      Аластор уже исчез, когда Вокс пришёл в сознание. Он сонно моргнул на пустую сторону кровати, протянул руку над простынёй. Холодная. Значит, Аластор ушёл давно. Вокс подавил разочарование. Конечно, Аластор не стал его будить. У него была работа. Он не мог торчать здесь весь день, нянчась с Воксом. Вчера было исключением. Вокс не работал в отеле, он был гостем. Он должен был стремиться к «искуплению» или чему-то подобному, а не ходить за Аластором весь день, как потерянный щенок.       Всё равно инструкции Чарли он помнил чётко. Ему не разрешалось покидать комнату без сопровождающего. Неужели Аластор ожидал, что он просидит весь день взаперти? Это ничем не отличалось от его первоначального положения «пленника» Аластора. Только теперь его даже не связывали. Аластор прекратил это после того, как их застукали.       Хотя, если быть точным, не совсем так, поправил он себя, когда воспоминания о прошлой ночи хлынули потоком. Запястья и бёдра всё ещё ныли от их утех. Вокс сжал один из синяков на запястье и насладился приятным жжением. Часть его надеялась, что они никогда не сойдут. Он хотел, чтобы воспоминания навсегда выжглись в его жёстком диске. Чёрт, почему он не снял это на видео? Ну, потому что Ал бы его убил, вот почему.       Вокс уткнулся улыбкой в подушку, болтая ногами, как школьница. Как всё это вообще могло быть реальностью? Он не мог поверить, что Аластор довёл его до оргазма. Конечно, технически не касался. Но быть трахнутым его щупальцами — это прямо из мокрых снов Вокса. Ему было плевать, что это было только из мести. Может, стоит отправить Валентино корзину с подарками.       Кстати о Вале — его партнёр подозрительно молчал с прошлой ночи. Ни одного сообщения после того катастрофического звонка. Это наполняло Вокса ужасом. Тихий Валентино — плохой знак. В лучшем случае Вельветт смогла его успокоить. В худшем… Вокс даже не хотел думать о разрушениях и жертвах среди сотрудников. Надо бы проверить.       Только он собрался подключиться к камерам башни Ви, как стук в дверь заставил его вздрогнуть. Вокс настороженно посмотрел на дверь. Спрятаться? Он был почти уверен, что Аластор взбесится, если их сожительство станет общим знанием. Он уже готовился нырнуть в электросеть отеля, когда из-за двери раздался голос Чарли.       — Вокс? Ты там? Извини, если разбудила, но пора на первую терапию. Эм, ты одет? Можно открыть дверь?       Вокс расслабился. Ах, просто принцесса. Он гадал, когда она заставит его выполнить свою часть сделки. Угх, это будет кошмар.       — Минуточку! — крикнул он, вылезая из постели.       Он оглядел голубую шёлковую пижаму, которую дал Аластор. Она ничем не скрывала синяки на запястьях. Вспышкой электричества он материализовал повседневную тёмно-синюю рубашку на пуговицах, белые брюки и чёрные туфли. Поправил цилиндр и повернулся к двери, натянув улыбку.       — Заходи, принцесса.       Чарли открыла дверь, осторожно заглянув внутрь.       — Доброе утро, Вокс. Можно войти?       Вокс закатил глаза. Она была чрезмерно вежлива, но хотя бы усвоила урок не врываться в их комнату без разрешения.       — Прошу, — сказал он с приветственным жестом.       Она засияла и шагнула внутрь, закрыв дверь за собой.       — Ты взволнован первой сессией? Знаю, путь будет долгим. Честно, ты — мой самый сложный случай. Но это только сильнее меня мотивирует! Если мы докажем, что даже такой грешник, как ты, может искупиться, это докажет, что возможно для любого!       Она почти вибрировала от неудержимого энтузиазма. Её оптимизм был милым, хоть и ошибочным. У Вокса не было ни малейшего намерения искупиться, да и он вообще не верил, что это возможно для него. Низшие грешники вроде сэра Пентиуса могли иметь шанс, но Вокс совершил зверства и при жизни, и после смерти. На это уйдут десятилетия. Не то чтобы Воксу не нравилась идея провести несколько десятилетий рядом с Аластором — наверстать упущенное и всё такое, — но он сомневался, что сможет поддерживать акт «искупления» так долго.       Вокс одарил её острой улыбкой.       — О да, принцесса, я очень жажду увидеть, как это работает. Надеюсь, ты отточила технику после того жалкого представления с Энджелом Дастом. У тебя целый отель гостей, доверивших тебе своё искупление. Ты же не подведёшь их, правда?       Чарли заёрзала, выглядя встревоженной.       — Н-ну, конечно! Мы с Вэгги работали над новыми программами и правда думаем, что на этот раз на правильном пути.       — Ты так думаешь? Значит, ты ещё никого не искупила? — подколол он, как журналист. Она была слишком лёгкой мишенью.       — Пока нет. Н-но мы уверены, что скоро сделаем прогресс. С помощью сэра Пентиуса и Эмили мы пришли к выводу, что Пентиус искупился, преодолев страх стоять в стороне, пока другим причиняют боль. А поскольку попытка повторить его путь не сработала с Энджелом, мы считаем, что путь каждого грешника уникален. Так что если мы определим, какие грехи тяготят каждого, мы сможем сосредоточиться именно на них.       Это имело смысл. Очевидно, искупление не могло быть универсальным. Каждый грешник попал сюда по разным причинам. Даже убийцы вроде Вокса и Аластора имели разные мотивы. Вокс убивал ради власти, Аластор — тех, кто осмеливался смотреть на него сверху вниз.       Чарли выпрямилась, обретя уверенность.       — Поэтому сегодня мы начнём с индивидуальной сессии. Только ты и я! Это даст нам шанс получше узнать друг друга.       Она указала на кресла в гостиной, и они сели напротив друг друга. Вспышкой адского пламени Чарли материализовала планшет и ручку.       — Итак, Вокс. Расскажи. Каким было твоё детство?       Вокс мгновенно скрестил руки и ноги.       — Я не знал, что в Аду есть колледжи.       Чарли выглядела растерянной.       — А?       — Для твоего диплома по психологии. Надеюсь, у тебя есть соответствующая квалификация, принцесса? Ты ведь не ждёшь, что я доверю своё психическое здоровье любителю. Ты знаешь, что такое врачебная халатность, не так ли? — Вокс цокнул языком.       Чарли запнулась.       — Н-ну, да. Но у нас нет профессионального психиатра в штате. Пока. Очевидно, мы работаем над этим. Но знаешь, это же Ад, трудно найти хорошего психиатра, который не был бы ещё и… ну, каннибалом.       — Кстати о каннибалах, где Аластор? Разве он не должен был присоединиться к нам на эти «сессии»?       Чарли расслабилась, явно благодарная за смену темы.       — О, Аластор сегодня работает за барной стойкой с Хаском. Я сказала ему, что сегодня он не нужен. Решила, тебе захочется приватности. Если только ты не предпочитаешь его присутствия для эмоциональной поддержки? Ааа, мы могли бы сделать парную сессию, если хочешь!       Вокс сухо рассмеялся.       — Нет, это не обязательно. Я бы не назвал Ала «поддерживающим», особенно в эмоциональном плане.       Чарли нахмурилась.       — Эмоционально поддерживающий партнёр очень важен для здоровых отношений. Ты уверен, что не хочешь парной терапии? Судя по всему, вы двое были в очень плохих отношениях до недавнего времени. То есть ты чуть не взорвал весь Пентаграмм, потому что хотел «стереть эту улыбку с его лица». Честно, я не очень понимаю, как вы перешли от этого к… этому.       Вокс невольно занял оборонительную позицию. Неужели в романтические отношения между ними было так трудно поверить?       — У нас есть общая история, ясно? Это сложно. Не все отношения — щенки и радуги, как у тебя с той ангельской бабой, — фыркнул Вокс.       Он действительно должен был бы поправить её насчёт «отношений» с Алом. Но жалкая часть его наслаждалась притворством. Пока Аластор не слышал, почему бы не поиграть в фантазию чуть дольше?       — Мои отношения с Вэгги не идеальны. Мы тоже ссоримся, как все. Ни одни отношения не обходятся без конфликтов. Важно, как вы их исправляете потом. Как вы с Аластором помирились после… э-э, твоего инцидента на днях?       — Я думал, эта сессия обо мне. Какое отношение имеет Ал к моему искуплению? Я даже не знал его при жизни. Давай вернёмся к твоему вопросу о детстве. Я родился в Делавэре в 19...       Чарли прервала его.       — Нет, давай сосредоточимся на твоих отношениях с Аластором. Твоя злость к нему сыграла огромную роль в твоей недавней попытке самоубийства...       — Самоубийство? Да, ладно, — фыркнул Вокс.       — ...и твоё нежелание говорить о нём заставляет меня думать, что там есть какая-то глубокая травма, которую ты избегаешь обсуждать, — продолжила Чарли, игнорируя его вспышку.       Вокс уставился на неё. Она была проницательнее, чем он думал.       — Ладно. Что ты хочешь узнать? — вздохнул Вокс.       Можно и подыграть. Он не хотел, чтобы она выгнала его за несотрудничество.       — Начнём с того, как вы встретились.

***

      Винсент был в Аду всего пару дней, когда впервые это почувствовал. Нет, не услышал. Это было не звук. Скорее щекотка в затылке — телевизионная голова? CRT? Не важно — напоминавшая песню, которую он не мог вспомнить. Он ощущал эту случайную частоту несколько раз в следующие пару недель, но она исчезала почти так же быстро, как появлялась. Однажды он подумал, что наконец нашёл источник, но это привело лишь к старому радио. Он всё равно оставил радио. У него пока было мало вещей в Аду, и ему нравилось чем-то заполнять тишину.       Примерно через неделю сигнал вернулся, сильнее, чем когда-либо. Он проснулся в своей убогой квартире от того, что радио само включилось.       — Приветствую, дорогие слушатели! Добро пожаловать обратно в любимую радио-трансляцию Ада. С вами ваш ведущий, Аластор, Радиодемон. Сегодня у нас очень особый гость. Все тепло поприветствуйте Умбру, Оверлорда Тьмы.       Винсент слушал заворожённо, пока крики боли заполняли эфир. Аластор не говорил следующие тридцать минут, просто позволяя воплям жертвы рисовать кровавую картину. Винсент мог только воображать пытки, которым подвергался Оверлорд. Время от времени Аластор хохотал, и этот звук был самым прекрасным, что Винсент когда-либо слышал. Он должен был бояться. Правда должен. Но всё, что он чувствовал, — это восторг от хорошего убийства, будто сам Винсент создавал эти чудесные крики. Он не чувствовал себя таким живым с тех пор, как умер.       Наконец крики сменились тишиной, и Винсент слышал только тяжёлое дыхание. Прошло несколько мгновений, прежде чем мелодичный голос Аластора вернулся.       — Ну что ж, дорогие слушатели, надеюсь, вам понравилось это шоу. С вами был Аластор, Радиодемон. До следующего раза, спокойной ночи, Пентаграмм-Сити.       После этого Винсент ловил каждую трансляцию Аластора. Можно сказать, он стал самым большим фанатом Радиодемона. Он был очарован идеальным балансом Аластора между шоуменством и резнёй. Это напоминало Винсенту его земные дни. Только Аластор сплавил обе свои жизни в одну прекрасную гармонию.       Голос Аластора заполнял его сны. Винсент часто просыпался твёрдым и в поту. Сначала он был в отвращении к себе за такую реакцию на мужчину. Он всю человеческую жизнь хоронил влечение к мужчинам. Но хватило безликого голоса, чтобы он пачкал постель, как чёртов подросток. Ему было сорок, чёрт возьми, мёртвый мужчина.       Винсент решил, что единственное лекарство — встретиться с ним. Если он наконец увидит лицо, то поймёт, что Аластор такой же уродливый, как и все остальные грешники здесь, и его дурацкая влюблённость угаснет. Как парень с телевизором вместо головы, Винсент лучше всех знал, что хорошая внешность не следует за тобой в Ад.       Но сначала нужно было построить бренд. Пока Винсент был просто безымянным грешником. Радиодемон не уделил бы такому внимания. Поэтому Винсент начал исследовать. Он понял, что, несмотря на популярность на Земле, телевидение здесь — неосвоенный рынок. Ад отставал технологически. Винсент решил стать Демоном Телевидения и принял имя Вокс — личная дань новому кумиру.       Благодаря новому цифровому мозгу Вокс обнаружил, что у него врождённое понимание технологий. Язык двоичного кода, данных и радиосигналов приходил ему естественно. За несколько месяцев Вокс открыл прибыльный бизнес по производству и продаже телевизоров. Одновременно он запустил первую телевизионную сеть — предшественницу Вокс.тек. Ничего грандиозного, просто ежедневный новостной сегмент, который он снимал и монтировал в задней комнате своего магазина.       Это быстро стало хитом — других телевизионных сетей просто не было. Каждый раз, когда он узнавал о новом конкуренте, Вокс наносил дружеский визит. Он был достаточно добр, чтобы дать выбор: либо стать частью его сети, либо провести несколько дней без тела. После нескольких визитов выбор становился очевидным.       Через пять лет Вокс возглавлял небольшую медиа-империю. Ничего по сравнению с тем, чем она станет, но Вокс гордился. Он наконец почувствовал себя готовым встретить Радиодемона. За годы он провёл исследование — это не слежка! — и выяснил, что Аластор живёт в городе Каннибалов. Знание, что Аластор каннибал, должно было оттолкнуть, но Вокс не удивился. Это объясняло чавкающие звуки, которые он слышал в некоторых трансляциях.       Он всё ещё не знал, как выглядит Радиодемон. Как ни старался, не мог найти ни одной фотографии. Оказалось, Аластор ненавидел камеры и отказывался сниматься. Это только подтверждало подозрения Вокса, что Аластор должен быть уродливым. Почему иначе он избегает публичности?       Найти его оказалось сложно. Аластор был крайне закрытым. Прошли недели, прежде чем Вокс добыл информацию о баре, который Аластор часто посещал. Он ходил в тот бар каждую ночь неделю, пока наконец не почувствовал знакомую частоту. Голова резко повернулась к двери как раз в тот момент, когда внутрь вошёл хорошо одетый демон.       Вокс почувствовал, как антенны невольно искрят, пока он разглядывал демона, подходящего к стойке. Только бы это не он, мысленно молил Вокс.       — Бармен, как обычно, — голос Аластора, пропитанный помехами, заполнил аудиорецепторы Вокса, когда тот занял пустое место рядом.       О нет, он горяч.

***

      — …Мы встретились в баре.