Простое спасибо

Название песни: People you know – Selena Gomez

When it was good, we were on fire

Now I'm breathing ashes and dust

I always wanna get higher

I never know when enough is enough

So many wasted (wasted)

Nights with (nights with) you (you)

I still could taste it (taste it)

      Прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как Аластор напивался до такого состояния. Он даже не планировал. Просто потерял счёт стаканам, пока ждал, когда Винсент вернётся. Они были вместе всего пару дней, но Аластор уже привык к его компании. Без него он чувствовал себя почти одиноким. Что было абсурдно. Последние семьдесят лет он прекрасно обходился без Винсента. Он ни капли по нему не тосковал. Ни капли.       Но стоило ему заметить прямоугольный силуэт Винсента в холле, уши Аластора сами собой дёрнулись вверх. Винсент улыбнулся ему мягко и подошёл к стойке. От этой знакомой улыбки у Аластора внутри всё растаяло. Прошло столько времени с тех пор, как Винсент смотрел на него с такой нежностью. Чувство переполнило его, просочилось в связь с Тенью — и глаза существа сложились в сердечки. Аластор издал смущённый и ревнивый визг помех, когда Тень прильнул к Винсенту.       Хаск, конечно, сразу заметил и начал подкалывать. Десятилетия назад кот понял, что Тень отражает эмоции Аластора, и теперь Аластор жалел, что не отучил его от этой мысли. Он рявкнул на обоих, прогоняя от стойки, пока Хаск или Тень не выдали чего-нибудь лишнего. Винсент удивлённо спросил, что это было, но Аластор отмахнулся как мог. Винсент снова заговорил о Тени, и Аластор не смог сдержать зависти.       Винсент даже решил, что Тень в него влюблён. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Только это были чувства самого Аластора, отражённые в Тени. Он одновременно злился и радовался, что Винсент так думает. Неужели Винсент предпочитает ласку Тени? Разве Аластора ему недостаточно? Может, если Аластор тоже начнёт вести себя как влюблённый щенок, Винсент обратит на него внимание?       Он потянулся и нежно коснулся экрана Винсента, шепнув комплимент его глазам. Лицо Винсента заискрило помехами, а потом залилось глубоким циановым румянцем. Реакция порадовала Аластора, но Винсент тут же начал настаивать, чтобы они вернулись в комнату. Аластор возмутился — он хотел пить именно здесь, у стойки, как в старые времена. Только после обещания Винсента продолжить в комнате Аластор согласился.       Он почувствовал прилив радости от мысли, что снова будет пить с Винсентом. Слишком давно этого не было. О, как он надеялся, что они снова станцуют. Он так любил танцевать с Винсентом. Та ночь напомнила ему, как сильно он скучал. Может, он даже позволит Винсенту вести. В их танго были моменты, когда Винсент брал лидерство, и Аластор… даже наслаждался этим. Его робкий маленький телевизор вырос. Это наполняло Аластора гордостью.       Он схватил ещё пару бутылок виски и притянул Винсента к себе, чтобы телепортироваться. К сожалению, алкоголь плохо сказался на равновесии — приземлились они неуклюже. Бутылки выпали из рук, Аластор схватился за Винсента, и они рухнули на пол кучей конечностей. Он приземлился сверху, лицом на груди Винсента. Абсурдность ситуации дошла до них одновременно — и они расхохотались.       Их тела прижимались друг к другу от головы до пят. Обычно такое количество физического контакта заставляло кожу Аластора ползти от отвращения. Прикосновения он терпел, только если сам их инициировал. Всё остальное — нарушение личного пространства. Даже когда в прошлом он ловил себя на желании прикоснуться к Винсенту, всё равно оставался гиперчувствителен. Но сейчас, к его собственному удивлению, никакого дискомфорта не было. Наоборот — там, где они соприкасались, растекалось приятное тепло, пропитывая одежду.       То ли алкоголь, то ли это был именно Винсент — Аластор не знал. Знал только одно: он не хотел, чтобы это заканчивалось. Он прижался щекой к груди Винсента и закрыл глаза, наслаждаясь ощущением. Трезвый Аластор потом будет в ужасе от того, насколько он сейчас прилипчив, но это уже проблема будущего Аластора. Сейчас ему было всё равно.       Слишком быстро, к огромному раздражению Аластора, Винсент попытался встать. Аластор вцепился в него, заставив опуститься обратно. Винсент пожаловался, что пол неудобный, и Аластор принял единственно логичное решение — перенести их на кровать. Гораздо лучше. Теперь Винсенту не на что жаловаться. Аластор прижался щекой к его груди и с самодовольством посмотрел вверх. Вчера Винсент спокойно обнимался с Тенью. Чем это хуже? Аластору уже надоело, что Тень получает всю ласку Винсента. Теперь его очередь, чёрт возьми.       Винсент задумался на несколько секунд, потом взял Аластора за подбородок и приподнял лицо, чтобы заглянуть в глаза. Сердце Аластора заколотилось. Винсент собирается поцеловать его снова? Позволит ли ему Аластор? К его собственному удивлению — да. Он хотел, чтобы Винсент его поцеловал. В пьяном тумане он уже не помнил, почему так упорно сопротивлялся. Они уже целовались — один раз, два. Что помешает ещё одному? Или двум, трём, четырём? Аластор задумался, сколько поцелуев он сможет себе позволить, пока не протрезвеет.       Он уже закрывал глаза, когда Винсент вдруг спросил:       — Эй, Ал… ты бы сказал, что мы… друзья?       Аластор нахмурился в недоумении. Друзья? Конечно. Винсент — его лучший друг. Но друзья не целуются, а сейчас Аластор хотел поцелуя. Если он скажет «да», Винсент отстранится? Решит, что Аластор не хочет его?       — Нет, — твёрдо сказал Аластор.       Лицо Винсента мгновенно похолодело. Аластор понял, что ответ его разозлил. Но он не понимал почему. Он же ответил правильно, разве нет? Винсент не хотел быть просто другом. Он всегда хотел большего. Неужели чувства так изменились? Винсенту противно от того, что Аластор к нему тянется? Это мило только когда Тень был в него влюблен?       Винсент оттолкнул его, и отсутствие тепла оставило на коже Аластора озноб. Нет! Он не хотел, чтобы Винсент уходил. Он ждал его часами. Им даже не обязательно целоваться. Аластору просто хотелось провести вместе ещё время.       — Что я сделал не так? — беспомощно спросил Аластор.       Винсент даже не посмотрел на него, когда сказал, что Аластору нужно поспать. Но Аластор не хотел спать — ещё даже день не кончился. Они же собирались пить вместе, разве нет?       Винсент обещал.       — Да… но иногда обещания существуют, чтобы их нарушать, — сказал Вокс и исчез во вспышке молнии.       Аластор в шоке уставился на пустое место. Сигнал Винсента удалялся — он покинул территорию отеля. Когда у Винсента вернулись силы? Хотя бы настолько, чтобы телепортироваться. Неужели его план с пиаром «искупления» уже сработал? Аластор по-глупому думал, что у них будет больше времени. Они едва провели вместе два дня.       Но Винсент ушёл.       Грусть заполнила грудь Аластора, и он понял, что алкоголь уже не заглушает её. Ему нужно было выпить. Немедленно.       Он неуклюже слез с кровати, пополз по полу в поисках упавшей бутылки. Зрение плыло, движения были вялыми. Бутылки не могли укатиться далеко. Может, одна закатилась под туалетный столик? Он пополз туда.       Внезапно сердце Аластора ушло в пятки: одна из его рук провалилась сквозь пол. Он успел поймать себя в последний момент, прежде чем его щека коснулась дерева. Похоже, под его весом прогнулась расшатанная половица, открыв потайную полость. Он с любопытством заглянул в щель, куда провалилась рука, шаря в темноте. Что-то холодное и металлическое коснулось его ладони. Он схватил предмет и потянул его к себе.       Как только он увидел знакомый микрофон-«пилюлю», его накрыло чувство узнавания.

***

      — Тебе нравится? — нервно спросил Винсент, когда Аластор открыл подарок.       Аластор не смог скрыть своего изумления.       — Ты купил мне микрофон?       Винсент покраснел.       — На самом деле я его сделал. Он портативный! Знаю, у тебя уже есть твой посох. Но подумал, вдруг пригодится запасной — на случай, если захочешь использовать посох для магии во время трансляций.       От этой внимательности и заботы Аластор почувствовал непривычное тепло в груди.       Он с благоговением погладил микрофон и спросил:       — По какому поводу?       Винсент неловко потёр затылок.       — Ты подумаешь, что это глупо, но… сегодня примерно год с нашей первой встречи. Хотел как-нибудь отметить.       — Какая сентиментальность, mon ami, — рассмеялся Аластор. — Боюсь, я ничего тебе не приготовил.       Винсент улыбнулся, прислонившись к пианино.       — А может, ты сыграешь мне что-нибудь?       Аластор ухмыльнулся.       — Только если будешь подпевать. У меня есть дуэт, который идеально подойдёт твоему голосу.

***

      Вот где Тень его спрятал. Когда Аластор впервые похитил Винсента, он мысленно приказал Тени убрать микрофон. Решение было спонтанным, времени спрятать самому не хватило. Но он не мог рисковать — Винсент не должен был его увидеть. Иначе понял бы, что Аластор не просто сохранил подарок все эти годы — он держал микрофон на своём туалетном столике рядом с другими памятными вещами.       Он не пользовался им десятилетиями и даже не был уверен, работает ли он ещё. Но расстаться с ним так и не смог. Ни после того, как всё испортилось. Ни когда пытался похоронить чувства к Винсенту под слоем насилия и ненависти. Ни даже после того, как Винсент попытался убить их обоих ангельским оружием. Аластор просто не смог выбросить его.       Винсент узнал бы микрофон мгновенно. Аластор не смог бы отмазаться, что «забыл» о нём — не в комнате, которую занимает всего два года. Винсент понял бы, что Аластор сознательно взял его с собой в отель. Поставил на видное место. И да — он часто смотрел на него, вспоминая простые вечера в баре. Теперь же вид микрофона вызывал только мучительную боль. Слёзы снова подступили к глазам, пока Аластор гладил старый металл.       Осознание, что он вот-вот заплачет над какой-то безделушкой, наполнило его отвращением. Даже пьяный не имел права на такую слабость. Вместо слёз в груди вспыхнул гнев — горячий, привычный, утешающий. Как он мог быть таким идиотом? Снова привязался. Забыл, почему когда-то оттолкнул Винсента. Любовь — слабость. Обуза. Аластору никто не нужен. Он — Радиодемон, чёрт возьми.       В приступе ярости он швырнул микрофон в стену с нечеловеческой силой. Тот разлетелся на куски искорёженного металла и проводов. Гнев мгновенно сменился ледяным ужасом и сожалением. Аластор уставился на обломки.       Нет. Нет. Нет. Что он наделал?       Он бросился собирать куски, но было поздно. Микрофон был уничтожен безвозвратно.       Так же, как и его отношения с Винсентом, — горько подумал Аластор.       Слёзы снова хлынули — на этот раз он не смог их остановить. Они текли по щекам. Аластор прижал обломки к груди и свернулся на полу. Рыдания сотрясали тело, и он был благодарен, что комната магически звуконепроницаема. Последнее, что ему нужно — чтобы кто-то увидел его таким.

***

      Тень почувствовал внезапную волну разбитого сердца через связь. Она мгновенно бросила бар, игнорируя раздражённые крики Хаска. Что могло вызвать такую боль? Ещё недавно хозяин был в приподнятом настроении. Несмотря на выговор, Тень радовался, что Аластор снова проводит время с Винсентом. Тень никогда по-настоящему не понимал, почему хозяин оттолкнул его.       Аластор любил Винсента. А значит, и Тень любил Винсента. Но Аластор отказывался это показывать. Он всегда отодвигал чувства в сторону — и они невольно перетекали в Тень. Не то чтобы Тень это беспокоило. Ему нравилось чувствовать сложные эмоции хозяина — у него самого их не было. Тень считал своим долгом переживать то, что хозяин отказывался чувствовать. Ему неведомы были стыд или смущение. Он просто реагировала на то, что получал.       Когда Аластор злился — он хмурился, зная, что хозяин физически не может. Когда Аластор грустил — Тень позволял себе скулить и плакать. Когда Аластор любил — Тень прижимался к Винсенту с нежностью. Ведь любовь он чувствовал только рядом с Винсентом. К Ниффти и даже к Хаску Тень иногда испытывал симпатию. Но никогда — всепоглощающую привязанность, которую Аластор питал к Винсенту. Из всех эмоций Тени больше всего нравилось чувствовать любовь. Прошло уже десятилетия с тех пор, как он мог наслаждаться ею без гнева или тоски следом.       Увы, это продлилось недолго, — отметил Тень с разочарованием.       Он появился перед хозяином и увидел его свернувшимся на полу. Тень поразился: хозяин плакал. Это случалось крайне редко. Он видел слёзы Аластора только по maman — и то лишь в первые годы в Аду. Десятилетиями он не проливал ни слезинки. Даже когда он оттолкнул Винсента, его хозяин отказался пролить слезы.       Несмотря на дрожь губ, уголки рта Аластора оставались задранными вверх — невидимые нити, которые он сам когда-то вшил в себя. Тень заметил кровь в уголках рта — старые швы натянулись до предела.       Не зная, как помочь, Тень склонилось над своим хозяином и издал обеспокоенный скулёж.       Аластор злобно посмотрел на него.       — Убирайся!       Раньше Тень послушалось бы без вопросов. Но после разрыва сделки с Рози он обнаружила, что может больше контролировать себя. Возможно, послушание было связано с той сделкой сильнее, чем они думали. Или свобода Аластора передалась и ему. Так или иначе, теперь у Тени было больше воли.       Поэтому вместо ухода он сделал то, на что никогда не осмеливалось. Он обнял хозяина. Аластор замер от неожиданного контакта. Тень подумал, что хозяин, наверное, забыл — он пассивно направлял магию, чтобы сделать её материальной для работы за стойкой. К удивлению обоих, Аластор не отозвал осязаемость.       Прошло несколько мгновений напряжённой неподвижности, прежде чем Аластор расслабился в его объятиях. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Тени и позволил себе разрыдаться. Тень крепко держал хозяина, пока волны боли прокатывались по ним обоим.       Тень не мог читать мысли Аластора. Он не знал, что именно случилось. Но отсутствие Винсента и разбитый микрофон в руках хозяина привели её к единственному выводу: Винсент разбил сердце его хозяина.