Простое спасибо

      — Пожалуй… я бы хотел, чтобы ты использовал руку.       Это было даже смешно — то, насколько сильно Вокс обрадовался простой ручной ласке. Он провёл семьдесят лет, деля постель с сутенёром, у которого причуд было больше, чем изгибов у садового шланга, не говоря уже о том, что за последние сутки он успел перепробовать с Тенью Аластора все мыслимые позы. Но ничто из этого не заводило его даже наполовину так сильно, как эти слова, услышанные из уст самого Радиодемона. Вокс был даже рад, что сам уже полностью выжат до капли, иначе он бы точно снова потерял голову от возбуждения.       Он почувствовал, как его антенны непроизвольно заискрились, и постарался как можно небрежнее произнести:        — Да, это я без проблем могу сделать.       Радиочастота Аластора всё ещё заметно подрагивала, и Воксу стало интересно, понимает ли тот вообще, насколько явно транслирует свою тревогу в эфир. Вокс не собирался указывать ему на это, чтобы Аластор со страху не попытался заглушить сигнал. Система светофора работала надёжно только до тех пор, пока Аластор оставался с ним честным. Вокс гордился тем, что Аластор до сих пор был так открыт, но он прекрасно знал его привычку закрываться при малейшем проявлении уязвимости. Так что было очень успокаивающе иметь ещё один индикатор его состояния, особенно такой, в котором Аластор физически не мог солгать.       Он решил действовать медленно, чтобы не спугнуть его ещё сильнее. Вокс предложил Аластору сесть к нему на колени, предположив, что тому будет комфортнее находиться сверху, а не быть прижатым к матрасу, и увлёк его в ещё один долгий, неторопливый поцелуй. Наклоняясь для поцелуя, Аластор упёрся ладонями в грудь Вокса, устроившись бёдрами у него на животе, подальше от его собственной обнажённой плоти. Вокс положил руки на бёдра Аластора — поверх пижамных шорт, — просто лениво поводя большими пальцами по коже чуть выше линии пояса. Он не пытался их снять, давая Аластору возможность просто привыкнуть к этим прикосновениям.       Когда частота Аластора наконец выровнялась, перейдя на более спокойную волну, Вокс медленно опустил руку ниже и мягко накрыл ладонью его возбуждение прямо через ткань. Сигнал Аластора на секунду сбился, но постепенно снова стабилизировался, пока Вокс держал руку неподвижно.       Вокс отстранился от его губ, чтобы тихо сказать:       — Я начну двигаться, хорошо? Но я буду касаться тебя только через одежду. Так что тебе нужно будет самому сказать мне, когда или если ты захочешь прямых прикосновений. И ещё пообещай, что используешь стоп-слово «красный», если тебе понадобится, чтобы я остановился. Сделаешь это для меня, дорогой?       Его частота резко подскочила, но лицо Аластора осталось бесстрастным, а голос прозвучал раздражённо:       — Ладно, просто давай уже займись делом.       Это были самые затянутые по части переговоров ласки в загробной жизни Вокса, но он был полон решимости сделать всё максимально комфортным для Аластора. Конечно, он хотел, чтобы Аластору было хорошо, но в действиях Вокса присутствовал и свой эгоистичный интерес. Он прекрасно понимал: если он хочет надеяться на повторение этого перформанса в будущем — или, упаси Сатана, на что-то большее, — ему ни в коем случае нельзя облажаться на самом старте.       Вокс начал медленно ласкать Аластора через пижамные штаны. Аластор крепко зажмурился и резко вдохнул от этих ощущений. Его ладони сильнее вдавились в грудь Вокса, когда он подался вперёд. Его бёдра, казалось, сами не понимали, чего хотят — то ли сильнее прижаться к руке, то ли отпрянуть в сторону. Вокс аккуратно придержал его свободной рукой за бёдра — не настолько крепко, чтобы Аластор не мог отстраниться, если приспичит, — мягко призывая его остаться. Он сохранял ровный ритм, внимательно следя как за лицом Аластора, так и за его частотой. Уши Радиодемона были плотно прижаты к голове, брови нахмурены, а улыбка стала плоской и натянутой. Он выглядел так, словно испытывал физическую боль, и Вокс бы точно заволновался, если бы его радиочастота не оставалась относительно стабильной.       Вокс вполне мог бы довести Аластора до финала и так, но ему безумно хотелось узнать, как далеко тот позволит ему зайти. Поэтому он подавил желание ускориться, проявляя такое ангельское терпение, какого никогда не испытывал ни в одной другой сфере своей жизни, пока Аластор наконец сам не подал голос.       — Ну же, Винсент, коснись меня нормально, — потребовал Аластор, наотрез отказываясь открывать глаза.       Вокс был безумно благодарен за это, ведь иначе Аластор точно бы увидел, как его экран от этих слов мгновенно залился радужными полосами настройки. Спустя семьдесят лет Вокс наконец-то собирался прикоснуться к нему по-настоящему. Это был лучший день в его загробной жизни!       — В штанах или без? — спросил Вокс, слегка потянув за резинку его пижамы.       Аластор на секунду заколебался, прежде чем решить:       — В штанах.       Вокс, конечно, был разочарован таким ответом, но постарался этого не показывать. Если Аластор пока не готов оставаться обнажённым, это его личный выбор. Воксу и так крупно повезло, что Аластор вообще позволил к себе прикоснуться.       Он скользнул рукой под ткань пижамы Аластора, на секунду задержав ладонь на его белье — с удовольствием отметив, что оно уже изрядно промокло от чужого возбуждения, — а затем забрался глубже, обхватив пальцами его плоть. Аластор глухо застонал, и его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх. В его руке Аластор ощущался невероятно горячим, что разительно отличалось от того холода, к которому Вокс уже успел привыкнуть, возясь с Тенью. Анатомически он был не таким огромным, как сам Вокс — что неудивительно, учитывая, что Вокс много лет назад провёл себе апгрейд до более внушительных размеров, — но Аластор определённо был крупнее среднего. Вокс мысленно взмолился Богу, Сатане или кому угодно ещё, чтобы Аластор когда-нибудь по-настоящему разделил с ним постель. Но пока он просто наслаждался самим доказательством чужого влечения в своей руке. Это сделал он. Аластор был так сильно взвинчен именно из-за него.       К сожалению, угол из-за мешающего белья оказался не самым удобным, но Вокс делал всё возможное, чтобы ласкать его правильно. Аластор болезненно шикнул, нахмурившись ещё сильнее. Его голова упала вперёд, а чёлка полностью закрыла глаза. Воксу была видна только тонкая линия его рта, губы на котором побелели от того, как сильно они были сжаты. Честно говоря, он даже не мог понять, нравится Аластору процесс или нет. Под его ладонью плоть оставалась твёрдой и чутко отзывалась на движения, но всё тело Радиодемона было натянуто как струна, а его радиочастота то и дело подскакивала от неуверенности.       — Какой цвет? — обеспокоенно спросил Вокс.       — Продолжай, — прошипел Аластор, и в его голосе отчётливо слышалось удушающее раздражение.       На вопрос он так и не ответил, что не на шутку тревожило Теледемона. Но Аластор не приказал ему остановиться, так что оставалось только надеяться, что тот подаст сигнал, если всё станет совсем невыносимо. Ситуацию не улучшало и то, что частота Аластора по мере ласк превращалась в какую-то хаотичную, непрерывную вибрацию. Он не издавал больше никаких звуков — ни хороших, ни плохих, — только тяжело и прерывисто дышал. Это полное отсутствие реакции начинало заставлять Вокса нервничать. Может, стоит прекратить? Он меньше всего хотел, чтобы Аластор переступал через себя и заставлял плоть работать силой.       Как он мог сделать процесс лучше? Вокс понимал, что между кожей было слишком много трения, им явно не хватало нормальной смазки, чтобы поймать правильный и плавный ритм. Но Вокс понятия не имел, куда делся тот лубрикант, который Аластор наколдовал в прошлый раз. С Тенью он им не пользовался, у существа и так хватало собственной влаги. Вокс на секунду подумал просто плюнуть на ладонь, но вовремя сообразил, что Аластора от этого точно вывернет. Судя по всему, тот питал стойкое отвращение к чужой слюне.       И вдруг ему в голову пришла безумная идея. Это было рискованно, учитывая, что он гарантированно испачкает пижаму Аластора, но Вокс рассудил, что тот, возможно, закроет на это глаза, так как его бельё и так уже пострадало. К тому же Вокс готов был поставить что угодно на то, что реакция Аластора будет того стоить. Прежде чем успеть передумать, он отпустил талию Аластора, поднёс собственное запястье к губам и резко вонзил зубы в свою плоть. Было Адски больно, но, к счастью, его зубы были достаточно острыми, так что всё закончилось быстро. Металлический привкус крови мгновенно наполнил рот, и Вокс поспешил перенести сочащееся запястье к Аластору. Нос Радиодемона дёрнулся, и он резко распахнул глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как горячая тёмная жидкость проливается на его живот и стекает прямо под ткань шорт. Кровь мгновенно обеспечила идеальное скольжение, и Вокс тут же задал более быстрый темп. Вот так гораздо лучше.       Зрачки Аластора расширились на весь глаз, он резко перехватил запястье Вокса, прижал его к своим губам и принялся жадно слизывать кровь. Эта внезапная деталь, казалось, мигом сняла всё его прошлое напряжение — глаза Аластора блаженно прикрылись, а радиочастота довольно замурлыкала в эфире. Его плоть ощутимо дёрнулась в руке Вокса, пока Радиодемон слизывал капли с раны, и осознание того, какой именно эффект его кровь оказывает на Аластора, действовало на Вокса как самый мощный наркотик. Когда порез начал затягиваться, Аластор сам глубоко вонзил зубы в запястье Вокса, чтобы не дать потоку остановиться.       Осознанно или нет — Вокс не мог сказать наверняка, — но Аластор начал двигаться в такт их общему ритму. Вокс чувствовал, что это спокойствие было именно тем, чего не хватало с самого начала. По его мнению, это была небольшая цена за то, чтобы видеть Аластора таким умиротворённым. Уши Радиодемона немного приподнялись, сменив тревожный прижим на более расслабленное положение. Вокс почувствовал желание коснуться их, но решил подождать, чтобы не разрушить момент.       К облегчению Вокса, Аластор оставался спокойным, даже когда проявлял свою хищную натуру, слегка прикусывая запястье Вокса. Его это не пугало; Воксу было важно лишь то, что это помогало Аластору сохранять равновесие. Вскоре напряжение окончательно спало. В радиочастоте Аластора нарастала вибрация, сигнализирующая о достижении эмоционального пика. Он замер, издав глухой звук, и на мгновение сильнее сжал челюсти, прежде чем окончательно расслабиться.       Аластор подался вперёд, прислонившись лбом к груди Вокса. На мгновение Вокс задумался, не было ли это инстинктивным жестом привязанности, но решил, что Аластору просто нравится ощущение прохлады его кожи. Он чувствовал, как тяжело дышит Радиодемон, постепенно приходя в себя после пережитого всплеска эмоций. Вокс мягко поглаживал его по спине, пока радиопомехи в комнате не выровнялись. В конце концов, Аластор отстранился и устало опустился на матрас рядом с Воксом.       Одним движением руки Аластор привёл себя и одежду в порядок, возвращая привычный безупречный вид. Вокс нежно усмехнулся — Аластор не выносил небрежности даже в такие моменты.       Какое-то время они лежали в тишине, пока Вокс не решился спросить:       — Ну и как всё прошло?       Аластор задумчиво хмыкнул:       — Это было… не так уж плохо.       Вокс воспринял это как высшую похвалу.       — Значит, мы сможем это повторить?       — …Возможно, — уклончиво ответил Аластор.       Этого было достаточно. Пока оставалась надежда на близость, Вокс был доволен. Теперь, когда он понял, как важно помочь Аластору расслабиться, у него появилось много идей для будущего.       Но пока он просто хотел погреться в лучах умиротворения после близости. Органы Вокса были блаженно расслаблены, даже после того как он довёл Аластора до финала. Он не был уверен, что смог бы снова завестись, даже если бы захотел. Ему придётся позволить Тени быть сверху, когда тот проснётся. К счастью, Тень мирно дремал рядом с ними. Вокс размышлял, успеет ли он снова уснуть до того, как тот проснётся. Похоже, Аластору пришла в голову та же мысль — он положил голову Воксу на грудь. Его уши сонно опустились прямо перед лицом Вокса, напомнив тому о его прежних мыслях.       — Эй, Ал, можно мне потрогать твои уши? — осторожно спросил Вокс.       Аластор долго молчал, прежде чем ответить:       — Полагаю, да.       Вокс почувствовал, как его переполняет волна волнения, и он был уверен, что Аластор слышит, как бешено колотится его сердце, но, к счастью, тот не стал на это указывать. Он протянул руку, чтобы мягко обвести пальцем край одного из ушей Аластора. Оно было таким же мягким, как он помнил, почему-то даже мягче, чем частично материальные уши Тени. Уши Аластора потянулись к его руке, словно побуждая прикасаться к ним ещё больше. Вокс погладил одно ухо, следуя по длинной дуге, пока не добрался до чёрных кончиков. Он повторил то же движение на другом ухе.       Вокс не торопился, исследуя мягкую поверхность каждого уха и подмечая, от каких мест уши Аластора подрагивают, а у самого него перехватывает дыхание. Основание ушей казалось самым чувствительным, хотя и самые кончики тоже были довольно чувствительными. Он осторожно почесал когтями основание одного из ушей Аластора, и демон-олень наклонил голову навстречу этому прикосновению. Вокс пожалел, что не может видеть, какое лицо сейчас у Аластора.       Не думая, Вокс переместил руку выше, чтобы почесать основание одного из рогов Аластора. Всё тело Аластора вздрогнуло от этого прикосновения, и его рога разветвились так же, как когда Аластор был в ярости. Вокс быстро отдёрнул руку, и с его губ уже готово было сорваться извинение.       Но прежде чем Вокс успел что-либо сказать, Аластор прошипел:       — Сделай это снова.       Вокс поспешил подчиниться, используя обе руки, чтобы почесать основание рогов Аластора. Аластор издал довольный стон, и Вокс постарался чесать их сильнее. Ему стало любопытно, приятно ли от почёсывания только у основания, поэтому он с интересом повёл когтями вверх по одному рогу. Внезапно мягкий бархат поддался под его когтями, и Вокс с ужасом наблюдал, как отслаивается длинная полоса бархата, оставляя на своём месте окровавленную кость. Он бы забеспокоился, что причинил Аластору боль, если бы тот не издал тихий, жалобный звук, прозвучавший даже более удовлетворённо, чем когда он дошёл до финала.       Сгорая от желания услышать от Аластора ещё больше таких звуков, Вокс поспешил содрать оставшийся бархат. Это был медленный, кропотливый процесс, но в конце концов Вокс соскоблил каждый последний кусочек бархата с рогов Аластора. Кости окрасились в тёмно-красный цвет, что почему-то делало Аластора ещё более пугающим.       — Э-э, Ал, ты уверен, что эта штука с гоном на тебя не влияет? — настороженно спросил Вокс.       Аластор поднял голову, чтобы сердито посмотреть на него.       — Конечно, я уверен. Неужели то, что ты довёл меня до оргазма, вскружило тебе голову, дорогой?       Вокс нахмурился.       — Нет, но я почти уверен, что сбрасывание бархата с рогов — это признак гона, верно?       Вокс указал на кучу бархата на кровати рядом с ними, и глаза Аластора расширились. Его руки взметнулись вверх, чтобы ощупать свои рога, касаясь обнажённой кости. Каким-то образом его улыбка осталась на месте, даже когда в глазах появился панический страх.       — Винсент… Кажется, у меня начинается гон.