Do you really not like New Year?

Хёнджин часто думал о том, что его жизнь просто прекрасна. Вот и сейчас он тоже сидит в собственнной гримёрке, ожидая, когда начнутся съёмки, и думает над этим. Приятный вкус холодного кофе растекался по всему телу, пока сам парень листал ленту новостей. «Мои фанаты просто безумные», — думает он, пролистывая очередную новость о том, что на Новый год ему собираются подарить звезду. Это, конечно, очень льстило. Столько много людей хотят просто посмотреть на него, тешат себя надеждами, а Хёнджин их ни разу даже не видел. Про тебя знают всё, но в то же время и ничего. Скучающе отложив телефон, Хван перевёл взгляд в окно. Снова снег. Как же он ненавидит зиму. Везде всё пестрит новогодними украшениями, ёлки на каждом шагу, хотя до нового года ещё полмесяца Так ему ещё и перед фанатами плясать и утверждать, что «он обожает этот волшебный праздник, несёт радость и подарки в каждый дом». Кто вообще придумал этот дурацкий праздник? И что в нём хорошего, что все так помешаны? Вот и Хёнджин не знает, выходя из гримёрки в саму фотостудию. Он ненавидит Новый год. Улыбка, осанка, лицо. — Хван Хёнджин! Здравствуйте, мы очень рады вас видеть! — Взаимно. Хорошей нам всем работы. Уже выученные фразы, о которых Хёнджин даже не задумывался. Зачем говорить что-то от себя, если спустя пять часов работы все будут уставшими и злыми, но всё равно заботливо проведут до машины? Все просто играют свои роли. Хван мастерски справлялся со своими задачами даже в очень неудобной одежде. Он мог стоять в любой позе минут двадцать, пока фотографу не понравится результат. И ему всё равно, с какого ракурса его фотографируют, ведь он знал точно: он прекрасен. Со всех сторон, в любое время суток и одежде. Именно его божественная внешность привела к такой популярности и всеобщей любви. И что здесь плохого? Быть красивым тоже талант. Конечно, это не единственное, чем его наградила матушка-природа. Он отлично владел своим телом и хорошо пел песни собственного сочинения. Люди скупают тоннами его диски и альбомы. Но отрицать истину бесполезно. Хёнджин забрался так высоко только из-за внешности, и он это знает. И ему это безумно нравится Отработав положенные три часа на завидных каблуках, Хван лучезарно улыбается всему стаффу, намереваясь вновь вернуться в уже любимое помещение и снять эти полуколья со своих ног. Но его прерывает его же менеджер, останавливая прямо у входа. На экране телефона высветилось уже надоевшее имя. Кан Джиха, когда же ты успокоишься? — Ой, здравствуйте! Не ожидал, что вы позвоните так поздно. — Здравствуй. Я по одному важному делу. Появился на горизонте один журналист, который хочет взять у тебя сугубо аудиоинтервью. Это будет первая статья про тебя в этом журнале, Хёнджин. Конечно, моё имя и лицо должны быть везде, чтобы люди никогда его не забыли. — И когда и где состоится встреча? — Я вот думала. С завтрашнего дня у тебя трёхдневный отдых, я помню. Поэтому выбирай: сегодня или завтра? — Давайте сегодня, — он не думал вообще над вопросом. — Сегодня со всем покончу. — Хорошо. Тогда переодевайся, а через час к тебе зайдёт парень молодой. Имя не написали, разберёшься на месте. — Хорошо, Джиха. До свидания. Кан Джиха была женщиной уже зрелой. Она была замужем, воспитывала двух детей и имела огромный стаж в работе. Ей не было никакой разницы, с кем работать: с маленькими, никому не известными модельками или с такими мировыми знаменитостями, как Хёнджин. Это, безусловно, плюсы, ведь беспринципность этой женщины всегда успокаивали парня. Но вот договориться с этой ведьмой было невозможно. Всё должно быть по её плану, всё сделано в сроки. Кому вообще нужны эти отчёты, если он может просто провести трансляцию и всё рассказать своим фанатам, чтобы те не волновались? Но Хёнджину всё равно нравилось. Он купался в лучах славы, в деньгах, в восторженных криках. Что ещё нужно для счастья? Ах, любовь… В глубине души он ждал её, эту настоящую, искреннюю, единственную любовь, но понимал, что для него это дело нелёгкое, компания запрещала всякие романтические отношения. Да и миловидные девушки ему не интересны, в отличие от пареней. Одна тайна, которую он фанатам никогда не расскажет. В принципе и незачем, если есть закрытый частный клуб, предоставляющий абсолютно всех и на любой вкус. Сняв наконец обувь-убийцу, Хван глубоко выдохнул. Одежда оказывается аккуратно сложенной в специальный мешок, а приятное худи и джинсы будто обняли его уставшее тело. Журналист всё не приходил. Все рабочие уже ушли, оставив в студии лишь приглушённый свет. Это начинало выводить из себя. Хёнджин может вытерпеть многое, расписание порой не даёт отдохнуть неделями, но неуважение к себе он терпеть не станет. Хван подошёл к своей верхней одежде, намереваясь просто уйти, раз такое дело, однако дверь с грохотом отворилась и в неё влетел запыхавшийся парень. С журналиста буквально падал снег, делая его и так растрёпанный вид ещё более нелепым. Огромная куртка была натянута как-то странно, криво застегнута, да и сам парень, казалось, собирался явно второпях. Хёнджин ненавидел таких людей. Этот пацан пришёл к нему на встречу. К нему. Мировому артисту, кумиру миллионов. Это как минимум уже можно считать за хамство. Хёнджин скрестил руки, всё ещё не видя лица опоздавшего из-за того, что тот начал быстро и низко кланяться. — Здравствуйте! Я очень спешил, но попал в пробку. Вы ещё можете дать мне интервью? — Просто, чтобы вы понимали, я… — Хёнджин впервые за пять лет своей блестящей карьеры запнулся. Каштановые волосы, как оказалось, обрамляли милейшее лицо молодого журналиста. Естественный румянец от мороза покрывал мягкие на вид щёки и ровный, будто вырезанный античным скульптором нос, а рот оставался приоткрытым. Глаза просто горели огнём, и Хёнджин заметил, что сейчас они больше походили на щенячьи глазки, против которых Хван никогда не мог устоять. Это был полностью его тип. От кончика носа и выпирающих ключиц, выглядывающих из-под неправильно надетого свитера, до немного сдвинутых внутрь носков неподходящих под погоду кроссовок. Парень смутился, прикрывая рот и выпрямляясь. Почему на него так уставились? У него что-то на лице? В любом случае, нужно просто сделать вид, что так и задумано. Это просто его работа. Работа, которая заставила его лететь через весь город брать интервью, потому что их менеджер, видите ли, забыл предупредить. — Всё хорошо, Хван Хёнджин? — Да… Да, всё прекрасно. Я дам вам интервью. — Спасибо вам огромное! Парень лучезарно улыбнулся, из-за чего Хёнджин вновь завис. Нет, это даже лучше, чем его тип. Перед ним его идеал. Естественная, без притворства улыбка этого журналиста была краше всех остальных тысяч ухмылок и смеха, которые он повидал за всю свою жизнь. Возможно, Хёнджин преувеличивает, но это именно то, что он ощущает прямо сейчас. Отрешённо подойдя к небольшому столику, Хван присел, ожидая, пока к нему присоединятся. Взгляд его был очень потерянный. Журналист снял с себя верхнюю одежду и внезапно обнаружил, что его свитер надет изнаночной стороной. Вот это первое впечатление. Ну ладно, это не важно. — Во-первых, здравствуйте ещё раз, — журналист притянул стул и сел намного дальше, чем Хёнджин хотел. Но он знает, как это исправить. — Во-вторых, меня зовут Ким Сынмин, если вам будет удобнее обращаться по имени. Мы можем начать? — Здравствуйте, — Хван улыбнулся своей беспроигрышной улыбкой, положив голову на ладонь и смотря прямо на Сынмина. Тот, кажется, снова напрягся. — Моё имя вы уже знаете, поэтому можем начинать. — Хорошо. Наш диалог будет записываться на диктофон, с целью дальнейшего издания статьи, — Сынмин показал открытый на телефоне диктофон и положил рядом с Хёнджином. — Не могли бы вы тогда пересесть чуть ближе, чтобы и ваши вопросы записывались, Сынмин? Хван сделал акцент на его имени специально, желая получить ответную реакцию. Однако её не было. — Это не обязательно, у меня всё отмечено. — Что, простите? Не расслышал, — Хёнджин сдерживал внутри ехидную усмешку. — Это не обязательно, — Сынмин сказал на порядок громче. За тихую речь его постоянно упрекали, поэтому он не удивлён. Кажется, придётся и правда пересесть. — Я, пожалуй, всё-таки сяду ближе, чтобы не возникло неловких ситуаций. — Замечательно. Ким не понял, почему именно Хёнджин так обрадовался, но его можно понять. Хван тоже человек, который тоже устаёт, поэтому нет ничего удивительного в том, что иногда он может вести себя как-то не так, как ожидает публика. И, вроде как, с ним Хёнджину комфортно, что было просто замечательно. Дальше начался стандартный ряд вопросов. Какие планы, как самочувствие, будут ли концерты, шоу и подобная фигня, от которой у многочисленных фанатов Хёнджина будет полная эйфория. Плюс ко всему, его компания и Хван впервые сотрудничают, поэтому это вдвойне интереснее. А ещё Хёнджин был очень расслаблен, улыбался, смеялся, иногда даже шутил. Сынмин знал наверняка: он будет слушать это с удовольствием и интересно выйдет очень хорошим. Он не то чтобы фанател по Хёнджину, но быть спокойным после встречи со звездой такого масштаба тоже трудно. Да и Хёнджин, безусловно, безумно красивый, однако парень понимал, что это специфика его работы. И Сынмин тоже просто работает. — Насколько нам сейчас известно, у вас сейчас проходят съёмки новой колекции VERSACE. Будут ли сделаны специальные украшения для ваших фанатов? — К сожалению, нет, но скоро будет ещё одно сотрудничество со знаменитым домом, и мы планируем сделать несколько лимитированных украшений. — А что это будет? — А что бы ты хотел? Хёнджин внимательно смотрел на потерявшегося Сынмина. Почему он спрашивает это у него? И почему так резко перешёл на «ты»? Проморгавшись, Ким вновь пришёл в себя. — Я не могу сказать. Вам нужно посоветоваться со своим менеджером и фанатами. — Мне очень интересно, чего бы хотел именно ты. — Зачем вам это? — Интересно, чего хотят фанаты мужского пола в возрасте двадцати лет. Девушки обычно скупают всё, поэтому хорошо было бы узнать, что бы понравилось и парням. Сынмин согласился. В этом есть логика, так уж и быть. Задумавшись, Ким отвёл глаза в сторону. — Только подумай о том, что хочется именно тебе, а не всем. Парень в принципе понимал почему, поэтому лишь кивнул, пока глаза не наткнулись на чужие красивые руки. Длинные тонкие пальцы обрамляли красивые кольца, а на изящном запястье виднелся браслет из каких-то камней. Хёнджин как греческая скульптура: идеальный везде. И вдруг Сынмина осенило. — Мне кажется, что сейчас многие парни моего возраста носят подвески или браслеты с драгоценными камнями, похожие на ваши. — Ты тоже? — Нет, но планирую купить, — Сынмин перевёл взгляд на Хвана, который смотрел, казалось, ему в душу. Напрягает. — Можем вернуться к интервью? — Конечно. И в дальнейшем Хёнджин обращался к Киму только неофициально, ещё чаще улыбался и шутил, иногда заставляя и самого парня пропустить смешок. Наверное, впервые ему так открылась знаменитость. И Сынмин счастлив как никогда раньше. Хёнджин, оказалось, очень приятный человек, отличный собеседник и совсем не лицемер, как пишут многие в Интернете. Да, иногда проскакивает то, что заставляет задуматься, смутиться, но всё равно. Шёл уже двенадцатый час ночи. За окном давным-давно стемнело, а ещё валил крупными хлопьями снег. Наконец и вопросы в блокнотике Кима закончились, а это значило лишь одно. — Пожалуй, на сегодня всё. Спасибо огромное, что уделили мне своё внимание и время, — Сынмин почтительно поклонился, слыша тихий и добрый смех. — Мне было очень приятно с тобой работать. Сдержанно улыбнувшись, парень пробормотал вновь слова благодарности, собирая все свои вещи. Вдруг рядом оказался и Хёнджин. Очень близко, точнее. — Ты на машине? — Почти, — вот ещё одна странность Хёнджина. Ким быстро натянул куртку, поворачиваясь вновь к Хвану и кланяясь. — До свидания! — Постой, — Хёнджин вновь подошёл, держа уже в руках своё пальто. — Давай я тебя подвезу? На улице ужасная погода. — Спасибо за ваше беспокойство, но не стоит. Сынмин напряжённо улыбнулся, однако Хёнджин не отступал. Тот специально стоял близко, причём смотрел снова прямо на парня. Это напрягало. — Я настаиваю, Сынмин. Мне не сложно. — Правда не стоит, спасибо. — Мы выйдем через запасный выход. Мне нельзя просто помочь тебе? Вопрос в лоб. Или Хёнджин сошёл с ума, или у Сынмина не всё в порядке с головой. Серьёзно? Журналисту предлагают помощь? Предлагает артист такого масштаба? Да ну нет, это какая-то шутка. — Пошли. Нет, не шутка. — Хван Хёнджин, подождите. Правда не стоит, спасибо. Мой дом находится неподалёку, поэтому я быстро доберусь, спасибо. — А я просто хочу помочь. Давай, за мной. Здесь очень легко потеряться. Сынмин было открыл рот, чтобы ещё возразить, однако Хван уже открыл дверь, пропуская парня вперёд. — Я не могу отказать? — Всё правильно, Сынмин. Обречённо выдохнув, Ким всё же прошёл мимо Хёнджина. Конечно, есть шанс, что Хван просто хорошо сыграл роль хорошего человека, а теперь он захочет над ним поиздеваться, подшутить или ещё чего похуже, поэтому Сынмин будет осторожен. Хёнджин закрыл дверь на ключ, скрывая таким образом победную улыбку. Да, именно сейчас он узнает примерное местонахождение дома этого милого парня. Зачем? Он пока не решил, но точно знает, что ему это надо. А Сынмин вот совсем ничего не понимал, пока смиренно шёл за Хёнджином. Он мог преспокойно развернуться и уйти, но из-за этого можно и работу потерять. Поэтому приходилось идти за парнем. Задумавшись, Ким не заметил, как тот резко остановился, из-за чего Сынмин врезался в чужую спину. Издав какое-то странное кряхтение, парень извинился, смотря на какого-то довольного Хёнджина. — Всё хорошо, но мы кое-что забыли. — Всё, что было по моему сценарию, было записано, — Ким спокойно посмотрел на парня. — Обычно после таких встреч у меня просят фото. — Моя компания запрещает делать с артистами фото, — пришлось немного приврать, ведь так он до дома никогда не доберётся, ещё и сознание потеряет от непонимания происходящего. — А ты сам не хочешь? — Спасибо большое за предложение, но я откажусь, — Ким немного наклонил голову, ожидая, когда Хёнджин снова пойдёт. — Да ладно, будешь потом наше фото внукам показывать. Иди сюда. Сынмин прикрыл глаза, считая до пяти. Серьёзно, он просто хотел расправиться с делами и вернуться домой, а не вот это вот всё. Он ничего не имеет против именно Хёнджина, но он прекрасно понимает все прелести сферы индустрии развлечений, а ещё знает последствия и очень хочет домой. Решив, что просто удалит потом все фото, Сынмин открывает приложение и включает фронтальную камеру, поднимает руку с телефоном, а потом чувствует и сам видит, как медленно на его плечи ложится чужая рука, а Хёнджин оказывается буквально прижат к нему. Он клянётся, что на всех фотографиях Хвана, что он видел, тот всегда соблюдает дистанцию. — Фанатам не понравится это фото, если оно когда-нибудь всплывёт в сеть, — Сынмин прочистил горло, намекая. — Но ты же никуда его не выставишь, правда? Нельзя же, компания запрещает. Хёнджин повернул свою голову к нему, тем самым почти касаясь носом чужой щеки, настолько он был близко. Сынмин смотрел на того через камеру. — Не выставлю. — Тогда замечательно. И прижался ещё ближе. Ким решил никак это не комментировать. Очень кстати пригодилась его способность сдерживать себя, потому что такие настойчивые люди иногда раздражали. Предупредив, что начинает, парень сделал три снимка. Но Хёнджин на этом не остановился, показывая половинку сердечка, а потом снова поворачиваясь на Сынмина. Палец того соскочил, фотографируя и этот момент, однако Хёнджин не заметил или сделал вид. — Покажи тоже. Сынмин ничего не ответил, молча показывая другую половину. Но на момент самого фото Хёнджин решил соединить их руки. Ким никак не отреагировал, сразу же убирая телефон и свою руку. Он прекрасно знал своё место. — Спасибо за фотографии. — Всегда рад. А теперь поехали, поздно уже. Интересно. Ведь внутри ты не такой белый и пушистый. Пронеслась мысль в голове Сынмина. Почему он так решил, если к нему относились очень хорошо и даже с заботой? Он не знает, однако гнать эту мысль не спешил. Быть может, она окажется верной? На этот раз они дошли до выхода. У самой двери Хёнджин натянул пальто и капюшон, но даже так выглядел бесподобно, Сынмин не отрицал. Однако у самой двери, Хван замер. — У тебя есть с собой маска? — Да, а зачем она вам? — Как раз-таки не мне, а тебе. Там, оказывается, много фотографов снаружи. Станешь моим близким другом. Хёнджин подошёл к офигевшему Сынмину, надевая на того свои очки. И снова он близко. Из-за этого парень не особо обратил внимание на эти самые очки. — Постойте, а разве не будет легче просто разойтись? — Не-а, — с этими словами Хенджин открыл двери, ступая навстречу ярким вспышкам фотоаппаратов. Ким не понимал, что с ним не так. Они буквально никто друг другу, а ещё ему, Сынмину, нельзя было вообще соглашаться на эту всю авантюру. Если об этом узнает его компания, то он вылетит из неё сразу же. Сынмин выдохнул. Что бы то ни было, они договорились. Натянув чёрную маску, парень вышел вслед за Хёнджином, становясь немного позади. Парень сразу же это заметил, хватая того под руку и таща за собой в машину. «Хван Хёнджин, кто рядом с вами?» «Хёнджин-оппа, кто это?!» «Это его друг?» Сынмин не думал, что будет так заканчивать свой вечер четверга. Настоящая мистика. По итогу его затащили в большую машину с тонированными стёклами и посадили рядом с собой. Хёнджин счастливо улыбался, а Ким не понимал, чему он так рад. — Тэджин, сегодня немного отклоняемся от курса. Только не говори ничего Джихе, хорошо? — Хорошо, Господин Хван. А кто рядом с вами? — Это мой близкий друг, — с этими словами Хёнджин немного приобнял парня, всё улыбаясь. — Называйте адрес. Нет, я конкретно влип. Смирившись, Сынмин назвал адрес улицы, обещая, что выйдет на остановке. Хёнджин, кстати, только тогда его отпустил. Машина мягко тронулась, отдаляясь от вспышек камер и криков толпы. Через некоторое время перегородка между водителем и пассажирами закрылась, а Хван повернулся к Сынмину. — Теперь можем говорить, он нас не слышит. — Тогда у меня один вопрос, Хван Хёнджин… — Ким говорил всё равно тихо, на всякий случай. — Зачем вы всё это делаете? Мне приятно, что обо мне заботятся, но вы знаменитость, а я просто журналист. Нам нужно знать границы дозволенного и не пересекать их для вашего же благополучия и безопасности. — А что нам мешает это исправить? — Что? — Сынмин непонимающе посмотрел на Хвана, встречаясь с заинтересованными глазами. — Ты свободен 27 декабря? — Я пока не знаю, но зачем вам это? — У меня просто оказался один лишний билетик на мой концерт. Может, хочешь прийти? — Спасибо за предложение, но моей компании это не нужно. — Я не про твою компанию спрашиваю, — Хёнджин бесцеремонно взял чужую руку, кладя в открытую ладонь билет. — Если не захочешь, можешь просто его выбросить. — Но зачем же вы тогда мне его даёте? — А ты мне понравился. Давно не встречал таких приятных людей, тем более журналистов. Просто хочу сделать приятно хорошему человеку. Так вот оно что. Хёнджин просто устал от назойливых журналистов, поэтому он так странно ведёт себя со спокойным Кимом. Тогда всё логично. Сынмин всё же взял билет, благодарно кивая и немного улыбаясь. — Спасибо за вашу доброту. Я постараюсь прийти. — Я увижу это, Сынмин, — Хёнджин обворожительно улыбнулся, а Ким наоборот, нахмурился, но его мысли перебил мужской голос. — Господин Хван, мы приехали. — Постойт- Постой, у меня очки… — Они тебе очень идут, оставляй себе лучше. — Но… — дверь позади Сынмина открылась, намекая, что делать больше нечего. Шумно выдохнул, парень только пробормотал что-то вроде «вы серьёзно?». Хёнджин помахал рукой, когда парень уже стоял на улице, покрываясь тонким слоем летящего снега. — Иди только быстрее домой. До встречи! — дверь закрылась сразу же после прощания, но Сынмин продолжал стоять. «До встречи?» — До встречи… — произнёс одними губами парень, опуская глаза на билет в своих руках. Это был самый странный день в его жизни. *** — Чонин, это был самый лучший день в моей жизни. — В последний раз он был, когда ты спал сутки после недели концертов, — на том конце провода слышался скучающий голос молодого парня. Ян Чонин — это лучший друг и по совместительству сосед по комнате в общежитии. Имея две купленные на своё имя квартиры и дом, Хёнджин всё равно должен жить в компании. Говорят, безопасность. Да он и не жалуется. Чонин младше его, но только с ним парню удалось найти общий язык. Милый, с уникальным разрезом глаз, с очаровательными ямочками, магическим голосом и красивейшей улыбкой парень ещё во времена трейни покорил сердце Хвана своим спокойным характером и сдержанностью. С ним по крайней мере можно было поговорить о чём-либо и отдохнуть. Однако и минус у него тоже был, из-за которого страдали всегда все — Чонин был неуклюжий. Очень невезучий. Вокруг него всё постоянно ломалось. Хёнджин не злился на него («Как вообще можно злиться на это чудо?»), а фанаты и вовсе находили это очень милым. Но менять уже третью кофемашину за этот год Хёнджину немного надоело. — Это лучше, чем сон, Йен-а, — Хёнджин улыбнулся, смотря через окно машины на ночной город. Водитель его всё равно не услышит. — Я жду подробностей. — Расскажу тебе дома. Но вкратце, я нашёл себе нового паренька. — Фу, Хван, ты снова был там? — Не поверишь, но это просто журналист. В трубке повисло молчание. Да, Хёнджин знал, как это звучит. — Не волнуйся, он нормальный. Плюс ещё не знает того, что мне нравится. — Хёнджин, ты дебил? — Ты как со старшими разговариваешь, а? — Хван даже выпрямился. Чонин не любил разбрасываться такими словами, поэтому это прозвучало очень неожиданно. — Хорошо. Хёнджин-хён, ты долбоёб? Нельзя вообще никак и ничто доверять журналистам. Это всё равно, что заявить фанатам открыто, что ты гей. — Ну, во-первых, я ничего не говорил, а во-вторых, поживём увидим. Вряд-ли мою репутацию сломает статья о том, что я гей, если он так подумает. Всё можно опровергнуть быстро и легко, а слухи о моей ориентации уже очень давно гуляют по сети. — Хёнджин, если тебя выгонят, я удалю твой номер и забуду как страшный сон, просто знай. — Я тебя по айпи вычислю, не волнуйся. Жди, я почти приехал. Чонин сразу же и сбросил трубку. Хёнджин знал, что тот не обиделся, а очень сильно разволновался. Но ещё он знал, как успокоить его. В его телефоне всё ещё висело сообщение от контакта «Ян Чечётка» с весьма многообещающим «хван, это пиздец». Именно об этом и будет их следующий разговор. *** С того момента прошло около двух недель. На календаре уже последние числа уходящего года, а за окном постоянный снег. В квартире Сынмина висели разные новогодние украшения, а посередине стояла небольшая ёлочка. А сам Ким носился по квартире, почти крича в истерическом припадке. — Нет-нет-нет, он должен быть здесь, он лежал на столе! Так, спокойствие, — парень остановился, провёл руками по волосам и прикрыл глаза на секунду. Нет, он не опаздывал, но таково уж его свойство: если что-то лежит не на своём месте, то это становится настоящей мукой для него. Успокоившись, Сынмин открыл глаза, уже в пятый раз осматривая стол и места поблизости. Взгляд проскользил чуть дальше, натыкаясь на заветный билет возле тумбочки на кровати. Да, сегодня явно не его день. Он посмотрел на себя в зеркало, в сотый раз рассматривая всё в мельчайших деталях. Кардиган с каким-то рождественским узором, тёмно-коричневые джинсы и его любимый свитшот, — кажется, он особо и не думал, но это было самое лучшее решение в его жизни. Где-то на штанах болталась игрушка этого самого Хёнджина — маленький хорёк с родинкой под глазом. Вроде как, его зовут Джинирет. По крайней мере это имя произносила его племянница два года назад, когда дарила игрушку. Он не будет ей говорить, куда идёт сегодня. Выдохнув, Сынмин снова поймал взглядом кое-что. На полке возле зеркала лежали те самые очки, которые так спонтанно ему подарил Хёнджин. Подумать только, его подвезла мировая знаменитость, сделала кучу комплиментов, дала бесплатный билет на концерт (а стоят они дорого, Сынмин смотрел), так ещё и подарила, оказывает, оригинальные очки Гуччи! Ким сначала не понимал всего, что произошло, но однажды, сидя на обеденном перерыве, осознание ударило в голову настолько, что ещё полчаса бедный парень молча держался за голову, а испуганные коллеги обходили его стороной. И сейчас это кажется немного нереальным. Конечно, Сынмин предполагал, что этот билет может быть ненастоящим и что он придёт и опозорится на входе. А потом понял, что Хёнджин не будет специально делать фальшивый билет на свой концерт, чтобы разыграть какого-то журналиста. Нужно просто меньше думать. Собравшись с духом, Сынмин подошёл к очкам и надел их, бросая мимолётный взгляд в зеркало. Просто они ему и правда идут. Выйдя с подъезда, парень сжимал в руке билет, чувствуя непривычное предвкушение. На улице начинался лёгкий снег, покрывая волосы и ресницы Сынмина мелкими снежинками. Концерт был назначен на достаточно позднее для зимы время — пять часов вечера, поэтому разноцветные гирлянды и фонари создавали какую-то волшебную атмосферу. Сынмин любил Новый год. Эту атмосферу, это ожидание, этот запах чуда и звук смеха. Приятны даже не столько подарки, сколько осознание того, что перед тобой пролетел ещё один год, ты стал лучше, узнал что-то новое. И это правда волшебство. Обычно он отмечает этот праздник с семьёй, но в этот раз не получится так сделать: родители улетели в другую страну, а у Сынмина работа. Но он не расстраивается, ведь это тоже, в каком-то смысле, что-то новое в этом году. Такси наконец подъехало, поэтому Ким быстро залез в салон, называя нужный адрес. Водитель только тяжело вздохнул, ворча что-то вроде «опять туда». Похоже, народу будет очень много. Ехали они минут тридцать, прежде чем прибыли на огромный стадион, по совместительству самый большой в Корее. Ким и не удивлён. Практически. По крайней мере он так думал, пока не зашёл внутрь. Масштабы строения, а тем более количество людей просто завораживали. — Чего ты встал на месте? Очередь не видишь?! Ох, и эта отзывчивость фанатов друг к другу. Сынмин не то чтобы стал прямо фанатеть по Хёнджину. Ну он просто красивый. И песни на его телефоне тоже появились совершенно случайно. Ну и альбом на полке тоже. Это всё вообще издержки работы. Всё-таки начав двигаться в порядке очереди, Ким наконец решил осмотреть свой билет повнимательнее, только сейчас замечая пометку «VIP». — Ваш билет, — парень медленно протянул его, заставляя человека напротив впасть в ступор. — А вы кем ему приходитесь? — Журналист… ом. — С какого журнала? — ЧТО ЗА ЧЕРЕПАХИ ТАМ ВОЗЯТСЯ, МНЕ НУЖЕН МОЙ ОППА! — Ладно, неважно, проходите. Лестница справа, второй этаж, ищите по номеру свою комнату. Сынмин поскорее прошёл в указанную сторону. На его билете красовался «01A», а Ким правда не понимал, как он мог не заметить этого. Чёрным по белому, большими буквами. Однако это уже было не важно. Билет оказался не фальшивым, что уже радовало. Нужная дверь находилась в самом конце коридора, а возле неё стоял ещё какой-то мужчина. Заприметив подходящего к нему парня, он напрягся. — Вы ошиблись номером. Эта комната 01. — Всё верно, у меня есть билет, — Сынмин протянул билет, подтверждая свои слова. Глаза у охранника полезли на лоб. — Эта комната была забронирована на имя «Хван Хёнджин» и билет был только у него… — помедлив немного, мужчина просто цокнул языком, отдал билет и открыл дверь. — Чего же вы сразу не сказали, что вы его друг. Проходите. — Спасибо, — Сынмин растерялся, но перечить не стал. Пройдя вглубь комнаты, он, конечно, не мог не отметить удобства уровня «вип». А особенно диван, на котором он и проведёт весь концерт, ведь прямо напротив него стоял огромный телевизор, транслирующий всё выступление. А ещё сбоку было окошко, через которое Сынмин мог спокойно видеть маленького Хёнджина на сцене. — В любом случае, я заслужил отдых в этом году. Почему бы не расслабиться, — парень распластался на приятной поверхности мебели, закрывая глаза. Ещё немного, и он уснёт. Одно напрягало: прямо возле дивана была дверь. Она была сделана под стену, изначально её даже не было видно. Сынмин мог предположить, что это санузел, если бы не указатель именно в него где-то в начале коридора. Встав, Ким направился именно к ней, осторожно нажимая на ручку. — Закрыто. Ожидаемо в принципе. Решив забить на это дело, парень просто сел на диван и расслабился, ожидая начала выступления. В какой-то момент свет на стадионе стал тускнеть, а музыка из колонок замолчала. Зал притаился в предвкушении. На экране засветился силуэт Хёнджина под оглушительные вопли толпы. Потом раздались первые аккорды, заставляющие тело Хвана двигаться. Причём весьма сексуально. Вскоре на весь зал пронеслось оглушительное: — Кто готов сегодня по-настоящему оторваться?! На сцену вышел Хёнджин, и, Сынмин клянётся, трибуны затряслись от крика. И если находясь в отдельной комнате у Кима заболели уши, то он не представляет, каково было остальным. — Не знаю как вам всем, а я реально отдохну, — парень улыбнулся, подпевая какой-то песне Хёнджина. Прошёл уже где-то час, а концерт обещал быть долгим. Это явно не вся программа. Но Сынмина это не особо волновало. Сейчас в голове было лишь одно: — Вода. Здесь просто обязана быть хотя бы одна бутылка с водой. Это же, мать вашу, вип. Ким наткнулся взглядом на вмонтированный в стену шкаф, который от этой самой стены отличался лишь совсем небольшим выступом. И зачем так делать вообще. Ещё пять минут потребовалось на то, чтобы понять, как это вообще открывается. Когда дверь наконец-то поддалась, Сынмин клянётся, что услышал песню ангелов. Первое, что он увидел, была какая-то одежда, а вот на нижней полке таилось сокровище — целый мини бар, в котором и вода, и алкоголь, и всякая подобная ерунда для богатых. Спасительная бутылка сразу же оказалась во власти чужого рта, а парень выпил большую часть за раз. Блаженно вздохнув, он перевёл взгляд на экран. Сцена была пуста, на огромном экране показывали какую-то анимацию с Хёнджином в главной роли. — Надеюсь, перерыв будет подольше, так тихо стало, — Ким обратно уселся на диван, кладя бутылку рядом. Именно в этот момент что-то прямо возле него щёлкнуло. Парень напрягся, медленно поворачивая голову к источнику звука, ожидая увидеть там что угодно. Или кого. — Опа, привет, — в комнату спокойно вошёл Хёнджин. Прямо такой, какой он был только что на сцене. Только очень близко и настоящий. Сынмин выпал из мира ненадолго, глядя огромными глазами на Хвана. — Я, честно, не думал, что ты придёшь. Хёнджин увидел бутылку рядом с Сынмином, сразу же забирая её и выпивая оставшуюся её часть. Только что пришедший в сознание Ким вновь потерял дар речи. — Не ожидал? Хёнджин плюхнулся на диван рядом с парнем, находясь теперь очень близко и громко дыша. Парень физически ощущал ту энергию, которая сейчас наполняла певца. Всё его тело пылало, а с чужого лица не сползала улыбка. — Честно, вообще нет. — Тогда сюрприз. — Ну, а… — внезапно накатило никому ненужное смущение, которое Сынмин постарался скрыть. — Спасибо за билет. — Не за что. Эта комната всё равно моя, а билеты дают на случай, если я захочу кого-нибудь пригласить. — И вы решили…? — Почему бы и нет? Ты, кстати, никому ничего не говорил? — Никому ничего. — Замечательно. И не рассказывай никому дальше. Не хочу потом с компанией разбираться и остальная хрень. Хёнджин повернул голову на Сынмина, но теперь просто зависая. Хван смотрел очень внимательно, и всё ещё был близко. Ким не то чтобы смущался — он просто хотел провалиться сквозь землю. — Хван Хёнджин? — певец очнулся и просто вопросительно промычал. — Вам разве не стоит вести концерт? — Ох, точно. Хёнджин встал, разминая мышцы. Он реально забыл? Про многотысячный стадион орущих фанатов? А потом Хван начал раздеваться. Сынмин сообразил только закрыть рот, когда Хёнджин повернулся. — Подай полотенце, пожалуйста. Парень не проронил ни слова, невидящим взглядом ища полотенце. А потом самое сложное. Подойти и отдать. «Я сейчас просто подойду и протяну полотенце. Ничего сложного. Я тоже парень, у меня такое же тело. Не такое прекрасное, но похожее», — Ким молча подходил, а Хёнджин просто смотрел. Остановившись где-то в метре, Ким протянул несчастную ткань. Он пытался смотреть в сторону, но экран телевизора отражал это божественное тело прямо перед ним. — Спасибо, Сынмини, — Хёнджин обворожительно улыбнулся, забирая полотенце и как будто специально касаясь руки Кима. Парень только кивнул и очень быстро ретировался. Ощущения совсем другие, не как в тот раз в гримёрной. Там Сынмин понимал, что просто работает, а здесь… А здесь он не понимает вообще ничего. Недавно они стояли впритык друг к другу и Киму было в принципе нормально, а сейчас в одной комнате находиться тяжело. Стоп. Как он его назвал? Красноватый румянец покрыл всё лицо Сынмина, а сам парень находился больше в прострации. — Слушай, помоги ещё раз. У меня эти цепи запутались. Ким очнулся. Хёнджин уже был одет в новый образ, но не менее красивый. Ключевым моментом было то, что майка не прикрывала живота певца, но и не слишком показывала. Хотелось увидеть чуть больше, хотя пульса уже не чувствуешь. Сынмин не сразу пришёл на помощь, но всё же быстрее, чем в прошлый раз. Когда Хван не голый, то как-то комфортнее. Парень увидел какой-то железный комок из цепей и постарался поскорее с ним расправиться, но тот упорно не поддавался. В конце-концов Сынмину даже пришлось на корточки сесть, чтобы видеть хоть чуточку больше. Он правда не замечал совершенно неудобного положения сейчас, пока не почувствовал руку на своей макушке. Резко подняв голову вверх, парень едва ли не потерял сознание. И нет, не от перепада давления. Хёнджин смотрел на него сверху вниз таким взглядом, что спутать его с каким-то обыденным было бы невозможно. А ещё Ким понял только сейчас, что находится очень близко к тому, к чему не следовало бы. — Знаешь, — пальцы певца зарылись в волосы, а Хёнджин странно ухмыльнулся, — если нас сейчас кто-то застукает, то возникнет очень много вопросов. Сынмин вскочил и отпрыгнул сразу на метр, удивляясь, что вообще на такие действия способен. — В-вы правы, — голос не вовремя дрогнул. — А тебе разве не всё равно? Хёнджин начал подходить к Сынмину ближе. Парень такого прикола совсем не понял. — Это же ваша репутация, конечно мне не всё равно. — Странно, не находишь? Репутация моя, а волнуешься ты. Сынмин начал отступать, в отражении телевизора замечая, что места позади всё меньше и меньше. — Вашей компании тоже не всё равно. — Тебе должно быть всё равно и на мою компанию. Наткнувшись пяткой на диван, парень сел на него, смотря пытливыми глазами на Хёнджина. И снова этот его взгляд. Сынмин не знал, что происходит, но знал, что здесь есть камеры и, скорее всего, со звуком. И вот на это им обоим должно быть не всё равно. — Если захочу, выведу тебя на сцену и поцелую при всех, — Хёнджин усмехнулся, наклоняя голову. — Я могу сделать так, чтобы каждый из этих ста тысяч замолчал. Сынмин тупо хлопал глазами. Вот это уже совсем не смешно. Во-первых, поведение Хвана пугало. Он выглядел как сумасшедший. А во-вторых, что сделает?! Поцелует? Киму, наверное, послышалось… — Хочешь? Не послышалось. — П-простите, но нет. — Не хочешь выходить на сцену? — Сынмин кивнул головой. — Но хочешь меня поцеловать? — Что?! Не правда! Я- Рука Хёнджина ловко подхватила чужой подбородок, а чужое лицо мгновенно приблизилось. От шока Сынмин окаменел, вообще не мог шевелиться, просто смотрел и не дышал. — После концерта ты поедешь со мной. Певец спокойно выпрямился, ухмыльнулся и ушёл. А Сынмин ещё минут пятнадцать сидел в состоянии амёбы обыкновенной. Куда, что, а, главное, зачем, — ответов на эти вопросы не было, а с каждой минутой появлялись только новые. На экране возник довольный Хёнджин, который смотрел как будто прямо на парня. Нет, это точно сон. Ким взвешивал все «за» и «против», не обращая на концерт уже никакого внимания. С одной стороны, он даже комментировать не собирается, что это всё может значить, но вот с другой… Хёнджин всё ещё актёр. Актёр с огромным состоянием и влиянием. Куда именно он его хочет завезти и с какой целью? Зная, какие беды с головой бывают у богатых людей, Сынмин уже и не сомневался, что у Хвана, как и у многих похожих на него, есть какое-нибудь «хобби». Насиловать, издеваться, убивать, что-то вроде этого. Человек имеет деньги, власть, так почему бы ему не стать богом и не управлять чужими жизнями. Но Сынмин с таким мириться не собирался. Собрав все свои немногочисленные вещи, он написал короткую записочку о том, что ему нужно срочно уйти и оставил на знаменитом диване. Открыв дверь, парень направился к выходу. Может быть, он теряет свою самую лучшую возможность, а может быть, спасает свою жизнь. — Хван Хёнджин велел никого не выпускать из комнаты 01, — прямо перед парнем возникла массивная фигура охранника. — Он попросил передать, что перепутал цифры. Не 01, а 10. — Проследуйте обратно в свою комнату, пожалуйста. Сынмину ничего не оставалось, кроме как смириться. Он знал, что в туалете нет окон, да и нет смысла: под ним как минимум метра четыре. Вернувшись в комнату, стены которой уже навевали панику, парень начал думать. Он не может уйти через одну дверь, но у него же есть вторая. Сынмин подлетел к шкафу. Там должно быть что-то, что сможет выдать его за стафф. Какая-то чёрная кепка и майка валялись возле недавной одежды Хвана. Идеально. Очень быстро сменив верх, парень надел кепку и маску, открывая дверь. Хорошо, что Хёнджин её не закрыл. Как Ким и думал, он вышел прямиком за сцену. Однако его тут же остановили. — А ты кто? — Конь в пальто, если забыл, придурок. Это не было спонтанным решением. Сынмин надеялся, что такой открытый стиль общения поможет ему слиться с коллективом ненадолго. — А что ты там делал? — Хотел дверь проверить, чтобы этот с випа приятель не пришёл сюда случайно. — Какой приятель? — парень приподнял бровь. Блять. Импровизация. — Ты не знаешь? Я слышал звуки чужого голоса из комнаты… Хёнджин разговаривал с кем-то. — А Джиха знает? — Мне кажется, он её предупредил, — Сынмин в душе не ебал, кто такая эта Джиха. Мужчина замолчал, а Киму казалось, что он справляется просто на все сто. Это выглядит очень правдоподобно. — Ладно, когда вспомнишь, как меня зовут, то поглажу по голове. Пойду в туалет. — Постой. А Кегван знает? — Да я откуда знаю! Сынмин уже уходил, замечая спасительную дверь прямо напротив, когда его схватили за руку. — Я вспомнил твоё имя, Сынмин. И тебе нужно обратно в комнату. — В смысле… Но его уже вели за собой. Он заметил на небольшой нашивке парня имя «Кегван». Его последний шанс захлопнулся так же, как дверь перед ним. — Нет, это прикол какой-то… — Ким начал дёргать за ручку. Заперто. Из окон только стекло, под низом которого тысячи людей и высота, да и вряд-ли у него получится разбить стекло с пометкой «пуленепробиваемое». Сынмин потеряно сел на уже не кажущийся таким приятным диван, откидывая в сторону свою записку. Прямо перед ним на экране улыбался Хёнджин, махал фанатам, а у парня только ужас на лице. Это всё не просто так. Уже нет сомнения, что его пытаются украсть. Сынмин мог позвонить в полицию, но что бы он сказал? «Здравстуйте, меня хочет украсть мировая знаменитость»? Хёнджин был прав, когда говорил, что может заткнуть кого угодно. Какому-то жалкому журналисту никто никогда не поверит. Сынмин дальше просто думал, перебирал все возможные варианты. Так пролетел оставшиеся мучительные полчаса. Раздался последний аккорд, и голос Хёнджина разнёсся по всему залу. А Кима этот крик будто выдернул из мыслей. Парень вздрогнул, встал и посмотрел в окно. Фанаты уже расходились, Хёнджина нигде не было. Парень сжал руки в кулаки и смотрел на дверь не моргая. Наконец, ручка двери опустилась вниз, замок податливо щёлкнул, пропуская внутрь пришедшего. Хёнджин улыбнулся, вытирая со лба пот и уже было открыл рот, чтобы сказать что-то, но Сынмин не дал. — Не подходите. Я шесть лет занимался бейсболом, и удар у меня очень точный и сильный. Хёнджин простоял молча минуту. Сынмин уже не был уверен в том, что его хотят украсть и убить. — Ты выходил из комнаты? — Ким кивнул. — Тогда понятно. Я не собираюсь с тобой делать ничего плохого. Хёнджин взял всё то же полотенце и снова начал промакивать шею. — Тогда что значит «ты поедешь со мной»? — Что ты поедешь со мной. — Зачем? — Ну, можем чай попить, можем перекусить чем-нибудь. Я приглашаю тебя на тайное свидание у меня дома. Сынмин собирался что-то сказать, но не решился. Об этом он точно не думал. Хёнджин заметил это, ухмыляясь. — Погодите, что? — Поедем на свидание ко мне, — Хёнджин вновь жадно припал к бутылке воды. — А можно отказаться? — М-м, нет. — Но позвольте, Хёнджин, мы с вами ничего друг о друге не знаем, плюс у нас совершенно разные социальные статусы и роли. — Тебя смущает, что я знаменитость? — Можно сказать и так. — Значит, ты согласен поехать ко мне на свидание. Замечательно. — Постойте- — И там мы узнаем друг друга поближе. — Но зачем вам это всё? В чём смысл этого… свидания. — Ты реально не понимаешь? — Хёнджин опёрся плечом о стену, смотря на парня напротив. — Несмотря на то, что я популярен, мне не чужды такие чувства, как симпатия. И ты мне понравился. Поэтому я приглашаю тебя на свидание. — Вы гей? — Это единственный вывод, который ты сделал? — Хёнджин приподнял бровь, а Сынмин смутился. — Ну, нет, просто хотел убедиться… — Да, я гей, и ты мне понравился. Забудь на этот день, что я Хван Хёнджин. Сынмин поджал губы. Он очень старательно пытался игнорировать факт того, что он смог понравится ему. Да за Хёнджина миллионы по всему миру глотки друг другу вырвать готовы. А тут Сынмин. Вообще никто и никак. Парень стоял в уголке, смотрел в пол и снова много думал, пока на его плечо не опустилась рука. Хёнджин успел переодеться и даже снять часть макияжа. — Поехали. — А вы точно не убивать меня везёте? — Посмотрим на твоё поведение. Ким посмотрел уже усталым взглядом. Он просто не может сейчас поверить, что к нему испытывает симпатию мировая знаменитость. Да и всё ещё это смахивает на странный способ похищения. А ещё Сынмин очень растерян. Хван уже открывал двери, когда резко остановился. Он повернулся к Киму и сразу же положил вытянутые руки на его плечи. — Если я дам тебе полмиллиона вон, ты поцелуешь меня прямо сейчас? — Ч-что? — Миллион, но долгий поцелуй. Сынмин поджал губы, пытаясь не опускать взгляд ниже и смотреть в чужие глаза. Это было обидно. Может быть, по Сынмину так сразу и не скажешь, но он не был готов пойти на всё ради денег и сам ненавидел таких людей. Много раз ему предлагали деньги для какой-нибудь «особой услуги», типа слежки или чего-нибудь не менее неприятного, но парень отказывался. Сильное чувство справедливости у него в крови. — Простите, конечно, но деньги мне ваши не нужны. Хёнджин ничего не ответил, а потом улыбнулся. Его рука зарылась в волосы на затылке парня, вгоняя его в полнейший ступор. — Ты нравишься мне всё больше. Но чтобы доказать свои слова, тебе нужно поцеловать меня. — Странная манипуляция с вашей стороны. — А за деньги согласился бы? — Нет. — А почему сейчас не соглашаешься? Денег не предлагаю. — Может быть, потому что я не хочу вас целовать? — кончики ушей Сынмина покраснели, давая понять то, что разговор этот очень неловкий. Хёнджин на его слова лишь ухмыльнулся. — А если я тебя поцелую, что ты сделаешь? Хёнджин начал наклоняться, а Сынмин волноваться. Всё-таки, певец был до неприличия красив, а Ким насмотрелся на его фотографии за всё это время. Но парень не растерялся, кладя руки на чужие плечи и останавливая его. — Постойте, нам нужно объясниться. Вы можете нравиться мне, ведь это ваша работа, но я не могу вообще никак нравиться вам. — Я тебе нравлюсь? — рука Хёнджина как-то неожиданно легла на щёку Кима, причём так нежно, что ему стало почти хорошо. Парень немного дёрнулся и попытался отстраниться. — Н-ну, я для примера просто… — Тогда в чём проблема, милый? — после этого прозвища Сынмин поджал губы, а вслед за ушами начали краснеть и скулы. — Забудь кто я, забудь кто ты. Сегодня я очень устал и хочу провести конец дня в приятной компании, и меня никто и ничто не остановит. Даже ты. Хёнджин взял с плеча руку Сынмина и сплёл с ним пальцы, а после сразу же потянул за собой. Охранник преспокойно пропустил их. Ким пытался убрать руку, чтобы никто этого не увидел, но им удалось выйти через какой-то запасный выход прямиком к машине, поэтому он сдался. Хван сел за руль, и вот с этого момента вопросы начали расти с ещё большим темпом. Сынмин вынужденно забрался на переднее сиденье, после чего машина сразу же тронулась и стремительно выехала. — А теперь говори. Хёнджин заметно расслабился, а вот Ким наоборот. Вид Хвана за рулём был… очень сексуальным. Нет, он видел его на видео и раньше, но он не сидел на соседнем сиденье и не ехал к нему домой в тот момент. — Вы сами сели за руль, внутри нет никакого сопровождения. А вы точно не убивать меня везёте? — Точно. — А чем я вам понравился, в таком случае? — Ты спокойный, не падаешь в обморок при виде меня, умный, постоянно защищаешься и скрываешься. Хочется разгадать тебя. Ты мой типаж по внешности. А раз уж ты был бейсболистом шесть лет, то у тебя хорошее тело, которое я бы тоже хотел увидеть. — Простите конечно, но до тела дело не дойдёт, — Сынмин немного отвернулся, пытаясь скрыть вновь накатившее смущение из-за потока комплиментов. — Не будь так уверен. В шестнадцать лет я уверял родителей, что ненавижу музыку и хочу стать дизайнером. — А вы рисуете? — Немного, но это секрет. Как и наша поездка и моя ориентация. Понимаешь? — Понимаю. Они проехали молча где-то два километра, но Сынмин всё же не мог сидеть спокойно. — Простите, что снова отвлекаю от дороги, но всё же. Эта… встреча, — Сынмин боялся говорить слово «свидание» снова, чтобы не спровоцировать, — не доставит вам массу проблем? — Доставит, если о ней узнают. На дружбу между парнями легче спихнуть, чем если бы ты был девушкой. — А с чего вы взяли вообще, что вы мне нравитесь? — А ты разве не хочешь меня поцеловать? Сынмин на секунду опустил глаза вниз, на губы Хёнджина. Поджав свои, Ким пробубнил что-то о том, что Хван не прав и заткнулся, понимая, что спор ни к чему не приведёт. Дорога, как оказалось, была долгой, кресло удобным, салон тихим, а время поздним. И Сынмин был сонным. По своей натуре он был жаворонком, поэтому бодровствовать даже в девять часов вечера давалось ему с трудом. В общих чертах, парень совершенно не заметил, как уснул. Машина остановилась. То, что Ким уснул, Хёнджин заприметил давно, но специально молчал. Хван не мог заставить себя разбудить его, ведь во сне Сынмин казался ещё милее. Певец не знал, что делать. Обойдя машину, он просто некоторое время стоял напротив спящего парня, делая вид, что думает, а на самом деле любуясь. Хёнджин сообразил сфотографировать его, чтобы потом нарисовать. У него же до этого не было ни одной его фотографии: в соцсетях Сынмин почему-то сильно скрывался. Хотя наброски получались достаточно неплохими. Уже продумав, как и где он будет рисовать, Сынмин зашевелился. Парень быстро пришёл в себя, вылезая из машины и попутно извиняясь. Перед ними предстал двухэтажный дом, выполненный в каком-то современном стиле, но со своей изюминкой. Было видно, что работа над его оформлением была ключевой задачей. — Надеюсь, ты понимаешь, что останешься со мной до утра. — Постойте, вы обещали, что только на один вечер, — Ким косо посмотрел на него. — Во-первых, я не обещал, а во-вторых, не стоит доверять всем подряд. Хёнджин подмигнул ему и направился к дому. Шёл спокойно, не оборачивался. Есть ли у Сынмина сейчас возможность сбежать? — Если сейчас не пойдёшь со мной, моему телохранителю придётся хорошо поработать. Сынмин понял намёк, лишь закатывая глаза и следуя за отделяющейся фигурой. Как его угораздило вообще? — Располагайся. Сынмин ничего не ответил. Конечно, он и доселе бывал в очень красивых местах, но это было максимум на часа два. А не на целую ночь. Каждый метр этого дома был продуман до мелочей, повсюду чувствовалась рука именно художника, творца. Теперь Ким был точно уверен, что Хёнджин очень красиво рисует. — Нравится? — А… Да, очень красивый дизайн. — Приму за личный комплимент, — пока Сынмин рассматривал интерьер, Хёнджин уже успел снять верхнюю одежду и прямо сейчас стоял напротив него. — Тебе помочь? — Спасибо, но я сам. Эта его фраза, конечно же, была проигнорирована. — Хёнджин, а давайте я пробуду у вас только вечер? Вы после концерта и так устали, а тут ещё и со мной возиться и- — Поспишь в моей одежде, всё необходимое у меня есть. — Вам говорили, что с вами очень сложно? — Ты первый, кто сказал мне об этом в лицо, — Хёнджин улыбнулся и поманил Сынмина за собой пальчиком. Это выглядело бы мило, если бы Хван не был секс-символом страны. Ким сглотнул. Они вошли на просторную кухню. Ну да, парень такие только в дорамах видел или в каких-нибудь фильмах про богатых. — Ты готовить умеешь? — Если быть честным, то вообще никак, — Сынмин решил умолчать о том, что когда-то спалил яйцо, пока варил его. Ну не даётся ему готовка в жизни. — А ножом пользоваться умеешь? — В плане…? — Овощи нарезать. Надеюсь другого опыта с ножами у тебя не было. — Надейтесь. Сынмин просто шутил, но была маленькая вероятность, что Хёнджин побеспокоится о своей безопасности и выгонит его. — Иди сюда, потрошитель, будешь помогать. Сынмин глубоко вздохнул. А что ещё ему делать? Да и Хёнджина можно понять. Отскакать на сцене три часа с одним только небольшим перерывом не каждый сможет, а ещё и позаботиться о нём некому. Поэтому парень молча помыл руки и встал рядом. — Ты стал таким послушным. А если скажу, поцелуешь меня? Хёнджин наклонился так, что его лицо было очень близко к чужому. Сынмин смутился, но виду не подал. — Нет. — Жаль. А мои очки тебе всё-таки к лицу. Хёнджин поправил очки на чужой переносице, ухмыляясь, а после сразу развернулся и принялся за готовку. Сынмину предстояло только нарезать лук и сосиски, но как-то рядом с Хёнджином всё валилось из рук. Нет, он не терялся рядом с ним, как можно было подумать. Он чувствовал настоящее сексуальное давление с его стороны. А ещё Сынмин витал в облаках. Он и Хван Хёнджин стоят на его кухне и готовят еду вместе. Это же даже в мыслях звучит как дешёвый фанфик по Хвану. Через некоторое время приготовленная на скорую руку лапша стояла на столе, а Сынмин с непониманием смотрел на две тарелки. — Хёнджин, я не голоден. — А я джентльмен, поэтому должен накормить гостя. Давай, садись. Приятного аппетита, — Хван с особым проворством принялся за еду, однако остановился, когда Ким не последовал за ним. Одного серьёзного взгляда хватило, чтобы парень в итоге опустился напротив и взял приборы в руки. Хёнджин улыбнулся. Сынмин глубоко вздохнул. Ему нужно перетерпеть этот вечер и ночь, всего-то. Его репутация, а главное, жизнь важнее. Ким присоеденился к трапезе, отмечая, что получилось правда вкусно. Сразу после импровизированного ужина Хёнджин отправился в душ, а Сынмин остался сидеть на кухне. Уже с ванной комнаты Хван прокричал, что парень может походить и посмотреть тут всё. Что он, собственно, и сделает. Комнат было немного, но как и подобает для такого рода строениям. Первый этаж он прошёл быстро, потому что его половину занимал, как оказалось, бассейн. На втором этаже он обнаружил две спальни, кажется, кабинет Хёнджина и ванную, из которой доносились звуки воды. В эту комнату он заходить не будет. На глаза попалась небольшая дверь в конце коридора. Что-то внутри Сынмина загорелось, заставляя его двинуться именно к ней. Стоило только потянуть за ручку, как парень не смог сдержать удивлённого вздоха. Прямо перед ним стояли картины, валялись листы с набросками и поломанными карандашами, и всё это в совокупности казалось прекрасным хаосом, от разглядывания которого не можешь оторваться. Он увидел абсолютно разные изображания, от красивых, ярких букетов до перечеркнутых людей, держащихся за голову. Ким поразился тому, как техника исполнения и настроение полотен сочетались с атмосферой. Окон нигде не было, всё было заставлено холстами. Парень натурально завис, не в силах оторвать взгляда. А потом Сынмин посмотрел прямо. Посередине своеобразной мастерской стоял мольберт, на котором стояла очередная картина. Ким не будет отрицать очевидное. Там был он. Не в точности его черты лица, но очень узнаваемые волосы и улыбка. Сынмину она никогда не нравилась. Резкие линии на других картинах и контрастно мягкие, нежные линии его лица, волос и, почему-то, рубашки. Парень не мог поверить своим глазам. — Ты всё-таки добрался и до неё. Ким подпрыгнул от испуга. Хёнджин, в домашней одежде и с мокроватыми волосами, опёрся о стену неподалёку. Взгляд его больше не был шутливым, а больше выражал сожаление. — Это… Это вы нарисовали? — Я. И это правда ты. Хёнджин смотрел на свою картину. Он помнил, как пил обезболивающее, чтобы заглушить головную боль после шестичасовых съёмок, как на глаза наворачивались слёзы, а он ехал сюда, брал палитру и кисти и рисовал его. Каждый мазок он выводил старательно. Тогда Хван даже не понимал, что с ним творится. Он актёр по профессии и должен играть свою роль на камеру, иногда даже забывается и продолжает притворяться. Но потом случается что-то вроде Сынмина, и чувства неконтролируемо выплёскиваются наружу. — Думаешь, выглядит жутко? — Хёнджин прошёл вглубь, накидывая на портрет какую-то ткань. — Рисовал по памяти, признаю. — Жутко не это… Зачем вы меня нарисовали? — Я много чего рисую. Ты пришёл в голову и я решил нарисовать тебя. Хёнджин обвёл взглядом остальные картины. Никто из компании не знал об этом. Хван хранил этот секрет, ведь это было чем-то бо́льшим, чем просто хобби. Здесь он показывал свои настоящие эмоции, не притворялся, не лгал, и это было совершенно не то, что он хотел бы показать всему миру. Сынмин завороженно последовал за Хёнджином, разглядывая внимательно всё, что только видел. — У вас очень красиво получается. — Ты правда так думаешь? — Хёнджин недоверчиво поднял бровь. Сынмин в ответ посмотрел на него прямо в глаза, почти не моргал. — Я правда так думаю. Хёнджин усмехнулся, чувствуя какое-то смущение. Ему ежедневно шлют письма с признаниями в любви, а его смутила обычная похвала какого-то журналиста? Это пугало. Хван сразу же подошёл и ущипнул Сынмина за щёку. — Какие мы серьёзные. Так уж и быть, поверю. Выражение лица Сынмина оставалось каменным, из-за чего Хёнджин почувствовал неловкость. — Что мне сделать, чтобы вы поверили? Хёнджин усмехнулся, а Ким пожалел о том, что сказал. — Если поцелуешь меня, то, может быть, поверю. Хёнджин дотронулся пальцем до своей щеки, глядя на Кима очень пристально. И улыбался ещё так самодовольно. Сынмин понимал, что сам вызвался, но со своим сильным чувством справедливости ничего поделать не мог. Поджав губы, парень подумал лишь пару секунд, прежде чем немного приподняться и быстро чмокнуть предоставленную щёку. Хёнджин такого, похоже, не ожидал. Ким же спокойно развернулся и пошёл куда-то. Он особо и не думал, куда идёт, просто пытаясь поскорее спрятаться от этого пристального взгляда, который он затылком ощущал. Парень надеялся, что Хван не шутил насчёт поцелуя, ведь разбираться с полицией по обвинению в домогательстве… Сомнительное удовольствие. А Хёнджин ни о чём не думал. Понятно, что это и поцелуем не назовёшь, но что-то внутри перевернулось. Он никогда такого не испытывал, хотя считал, что в этой жизни попробовал всё. На лице расползалась улыбка, которую Хван даже не контролировал. — Ким Сынмин, — парень говорил это самому себе, — это был вызов. Сынмин, сидящий на кухне, нервно почесал ухо. Хёнджин весело спустился вниз, заставляя бедного парня вжаться в стул ещё сильнее. Хван сел напротив него, смотря в упор на немного красного Сынмина. Улыбался и, будь он проклят, молчал. — Сынмини. Ким поднял на секунду глаза, но сразу же отвёл их, не выдержив зрительного контакта. — Если ты насто-олько уверен в своих словах, — Хёнджин специально растягивал слова, — то сможешь попозировать для меня? — Ч-что? — быть честным, парень ожидал другого. — Та картина не завершена ещё. С натуры рисовать намного легче, чем с головы. — Вы можете просто…сфотографировать меня? — Хёнджин, не переставая улыбаться, отрицательно помотал головой. Ким устало вздохнул. — Обещаете, что не будете писать на меня заявление в полицию? — М-м, вот поцелуешь ещё раз пять, тогда не буду. — Нет. — Ладно, шучу. Положи вилку на место, пожалуйста. Сынмин сощурил глаза, но вилку всё же положил на стол. — У меня же нет шанса уехать отсюда сейчас? — Всё верно. — Тогда мне больше нечего делать здесь… Я не против. — Не против поцеловать меня пять раз? Можешь начинать сейчас. Хёнджин закрыл глаза и выставил губы уточкой, а Сынмин тихо матюгнулся, кладя руку на лицо. Он пытался скрыть смущение за маской раздражения, ведь каким бы ни был настойчивым и иногда раздражающим Хёнджин, он всё равно оставался безумно красивым. Но певец продолжал так сидеть, как будто и не шутил вовсе. Сынмин искоса посмотрел на него, случайно зависая. Сам Хван Хёнджин так близко… Да ещё и с таким предложением… Ким спит, это точно. Хёнджин резко открыл глаза, заставляя парня вздрогнуть и сразу же повернуть голову. Хван улыбнулся. — Пока ты тут решаешься, я проведу лайв. Посидишь со мной. — Я же буду меша- — Всем привет! Заходите скорее. Сынмин лишь поджал губы, пытаясь не издавать ни звука. Зачем вообще его спрашивали? На телефон пришло уведомление о том, что Хёнджин вышел в прямой эфир, будто подтверждая, что это всё реальность. — Привет, привет. Много вас чего-то. Чего не спим? Я не могу уснуть из-за… Из-за вас, ребята. Вы так напитали меня своей энергией, что просто невозможно успокоиться. Хёнджин вдруг перевёл взгляд на Сынмина и улыбнулся. Сердце Кима так и рухнуло в пропасть. Он же на трансляции сейчас, зачем эти взгляды и улыбки? — У меня сразу вопрос: у вас есть такие друзья, которые всего стесняются? Сынмин возмущённо открыл рот, но с таким же возмущением закрыл его обратно. Так тот ещё и смотрит так, не переставая. — Я согласен, не стоит стесняться. Это очень отвлекает и мешает. Хёнджин очень резко переключил всё своё внимание обратно на трансляцию и фанатов. Что это было? К чему это было? Непонятно. А потом началось всё, как обычно. Сынмин и сам не раз подобное слышал и смотрел. И обычно он включал эфир Хёнджина и ложился на кровать, мог даже уснуть случайно. Так и сейчас, он положил голову на руки, прикрывая глаза. Ему правда нечего делать здесь, а привычку спать под лайвы Хёнджина он себе выработал железную. Ким пролежал так некоторое время, а потом почувствовал, как чужая рука опустилась на его макушку и мягко поглаживала по голове. Сынмин поднял на него глаза, глядя с нескрываемым укором. — Как я себя чувствую? Ох, просто прекрасно. Настроение отличное. А сам продолжал гладить Сынмина по голове, иногда поглядывая в его сторону. В итоге парень забил и решил наслаждаться. Во-первых, это не он к нему лезет, никто не заставлял гладить его по голове, а во-вторых, у Хёнджина нереально приятные руки. Ким знал и до этого про его длинные пальцы и аристократические кисти (есть грешок и запрос), но, опять же таки, никогда и подумать не мог, что сможет вот так лежать и натурально таять под напором этих пальцев. В голове очень не вовремя пронеслась другая картинка с этими руками, сразу же заставляя щёки Сынмина загореться. Парень постарался успокоиться. Это просто у него давно не было отношений, да и он может себе такое позволить, ведь это вообще работа Хёнджина возбуждать в фанатах такие… мысли. А Хван не переставал гладить его по голове, мягко зарываться пальцами в волосы, пускать табуны мурашек. — Какие планы на завтра? Что ж… — Хёнджин перевёл взгляд на чужую макушку, замечая красные уши и неосознанно улыбаясь. — Пока не решил. Может схожу с другом куда-нибудь… Если он меня не пошлёт, конечно. Ким никак не реагировал, пытаясь делать вид, что это его не касается. Мало ли о каком друге он говорит. И что с того, что он чувствует этот прожигающий взгляд на себе? — Просто безумие, правда? Есть кто-то, кто может меня послать… Он даже сейчас игнорирует меня. Рука Хвана как-то очень неожиданно оказалась на всё ещё красном ухе Сынмина, слегка сжимая его верхнюю часть. Парень резко сел ровно, отрешённым взглядом смотря в стол. Даже Хёнджин вздрогнул. — У меня… Картина только что упала? Что за мистика… Хёнджин вопросительно посмотрел на Сынмина, но тот ничего не мог ему ответить. Зачем Хван вообще туда полез? Да, конечно, он не знал, что уши — самое чувствительное место Кима, но всё же. Парень очень осторожно начал вставать со стула, намереваясь ретироваться хоть куда-нибудь. — Ребята, на сегодня у меня всё. Я пойду отдыхать, вы тоже не затягивайте с этим. Всем пока-пока. Сынмин постарался быть ещё быстрее, но уже на моменте, где он шёл к выходу из кухни, перед ним возник Хёнджин, вопросительно смотря на него. — Я сделал тебе больно? — Н-нет, просто это было неожиданно. Сынмин нервно поджал губы. Куда делся его талант врать и не краснеть? — Ты из-за этого так подскочил? Ким кивнул. А что ещё делать? «Нет, на самом деле, ты совершенно случайно нашёл мою эрогенную зону и заставил сейчас сердце такие кульбиты делать, что и до инфаркта недалеко». Хёнджин вдруг улыбнулся, вновь кладя руку на голову и мягко поглаживая волосы. — Я даже не думал, что ты на самом деле такой пугливый щеночек. В комнате повисло молчание. Очень долгое молчание. — Где ты научился такому осуждающему взгляду? — Это врождённый талант. — Ты талантлив, я талантлив. Тебе не кажется, что это судьба? — всё то же молчание. — Ладно, не смотри так. Хёнджин отпустил бедного парня и направился вверх по лестнице. — Пошли. Ты обещал, что будешь позировать для меня. — Ну я не обещал, я просто сказал, что не против… — однако Хёнджин был уже на втором этаже и совершенно его не слушал. Ким только глубоко вздохнул. Отправившись вслед за Хваном, он в очередной раз прокручивал в голове навязчивую мысль. Как его вообще угораздило оказаться здесь? В доме у Хван Хёнджина, только что он его сам гладил, и сейчас Сынмин вообще идёт позировать для его портрета? Всё точно в порядке? Парень не спеша поднялся по лестнице, понимая, что Хёнджина не слышно совсем. — Хёнджин, а вы где? — В твоём сердце, — Сынмин почувствовал на своей талии нежное прикосновение и глубокий голос прямо над ухом. — Пошли. Хван преспокойно нёс мольберт с незаконченным портретом, а Ким сейчас пытался вспомнить, как правильно дышать. С каждым разом этот вечер пугает его всё больше и больше. Сынмин с опаской зашёл в комнату, в которой Хёнджин выбирал что-то в шкафу. Ким всё так же не торопясь прошёл вглубь и сел на кровать, внимательно вглядываясь в спину Хвана. Вдруг он повернулся, держа в руках две абсолютно одинаковые рубашки. — Тебе что больше нравится: версаче или луи… Знаешь, тебе очень идёт на моей кровати. Сынмин тут же встал, задумчиво кладя палец на подбородок и очень старательно делая вид, что он думает. О том, о чём надо думать. — Я бы предпочёл что-то стоимостью до тридцати тысяч вон. — Кажется, тебе придётся сегодня позировать без верха. Сынмин перевёл на него всё ещё хмурый взгляд, медленно обнял себя же и отрицательно покачал головой, давая понять, что так не будет. Хёнджин усмехнулся. — Тогда побудешь сегодня в этой, раз уж у их амбассадора в гостях. Раздевайся. — А можете выйти, пожалуйста? — А что я там не видел! Сынмин замолчал и снова посмотрел своим осуждающим взглядом, ведь он, на удивление, реально работал. Но Хёнджин не намерен был так просто сдаваться. — Поцелуешь ещё раз, и уйду. — Я не буду вас целовать. — Тогда переодевайся так, — Хван скрестил руки на груди. — Вы понимаете, что это на домогательство похоже? — Я могу сказать «пожалуйста». Сынмин глубоко вздохнул. Нет, он по сути не против, но границы дозволенного существуют не просто так. Только вот кажется, что Хёнджин про них совершенно ничего не слышал. Ким развернулся и отошёл в другой угол комнаты, ещё раз с укором посмотрел на Хвана, повернулся спиной и всё-таки снял свой верх. Хёнджин, быть честным, ожидал чего-то подобного. Поэтому с жадностью впитывал в себя каждый изгиб его спины, тонкую талию и нежную, молочную кожу. Он даже заметил небольшую родинку на пояснице и под правой лопаткой и пообещал себе, что обязательно поцелует их когда-нибудь. Сынмин накинул чужую рубашку, сразу же понимая, что она ему великовата. Конечно, кто бы сомневался. Ким второпях застёгивал каждую пуговку, чтобы не оставить Хёнджину и повода для разных мыслей. Внезапно он почувствовал на своей талии чужие руки, а потом и всё тело Хвана, который прижимался к нему со спины. Очень скоро на его плечо легла и голова, заставив Сынмина вытянуть шею вбок. А певец стоял молча, вообще ничего не делал и не говорил. — Хван Хёнджин, я вас сейчас ударю. — Валяй. Сынмин удивился тому, что Хёнджин ответил ему сразу же. У него шарики за ролики заехали или да? Он несильно, но ощутимо пнул его локтем в живот, намекая на то, что он не шутит. Но Хёнджин продолжил так стоять. Ким даже забеспокоился немного. — Хёнджин, с вами всё в поря- Он почувствовал лёгкое прикосновение чужих губ к своей шее. Что, блять? Сынмин сразу же отскочил от Хёнджина как от огня, прикладывая руку к своей шее и испуганно смотря на парня напротив. Слов не было, а осознание произошедшего разливалось по его лицу красной краской. — В-вы… — Я правда тебя поцеловал, — в отличие от Сынмина, Хван был абсолютно спокоен. — Так сильно не понравилось? — Нет… Да, в смысле… Почему вы спрашиваете? Как вы вообще… — Вот представь. Человек, который тебе нравится, стоит прямо у тебя в комнате, надевает твою рубашку. На что же это похоже? — Ни на что это не похоже! И не говорите, что я вам… нравлюсь. — Почему? Ударишь меня? — Хёнджин начал подходить к парню. Он не выглядел угрожающе, но сама ситуация очень сильно угрожала самообладанию Сынмина. Что ему делать? И что только что вообще произошло? Именно поэтому парень начал потихоньку отходить назад, в конце-концов упираясь спиной в стену. — Я не могу вам нравиться, это неправильно. — Почему это неправильно? Ты думаешь, мне никто не может нравится? Хёнджин сократил расстояния до минимального, ставя руки по обе стороны от Сынмина возле лица и талии. Тот сглотнул, держа свои на готове. — Может, но не кто-то вроде меня. — А кто, по твоему мнению, мне должен нравиться? Хёнджин слегка наклонил голову к лицу Кима, смотря не в глаза, а прямо в душу. Сынмин сглотнул, теряя концентрацию. Он не должен, он профессиональный журналист. Ведь вспомнил про это сейчас, почему не думает совсем?! — Кто-то богаче, образованнее, красивее меня, — он пытался мыслить рационально, но когда над тобой нависает эта машина массового поражения сердец, то становится дурно. — Но почему же из всех их мне нравишься именно ты? Сынмин, блять, не знал! Это самый сложный тест из всех, что были в его жизни. Он посмотрел щенячьими глазами на Хёнджина буквально секунду, потому что больше не мог. — Ты же хочешь меня поцеловать. Сделай это сейчас. Сынмин вздрогнул от низкого голоса над ухом, ненароком посмотрев на чужие губы, тут же расплывшиеся в ухмылке. — Что вы… — Ким повернул голову, зажмуривая глаза. Ну прекрасно, теперь он только его губы перед глазами и видит. — Так нельзя… — Можно, я разрешаю. Сынмин не понимал, почему он не может просто оттолкнуть его от себя или сказать что-нибудь колкое. Он забыл про существование своих рук напрочь. На его глаза очень нежно легла рука, но Ким даже на это не смог обратить должного внимания, он вообще не сопротивлялся и не знал, почему. Его тело не контролировалось, не получалось даже нормально дышать. На своих губах он почувствовал чужое тёплое дыхание и весь сжался. Но поцелуя не последовало. Вместо этого на своей щеке он вдруг почувствовал всё тот же раскалённый до предела воздух, который медленно приближалось к его уху. Сынмин вздрогнул, когда Хван остановился возле самой мочки, больше по инерции кладя руки на чужую грудь и сжимая одежду на ней в кулачки. Хёнджин усмехнулся и отстранился снова неожиданно, рука с глаз исчезла. Ким даже подумал, что это шутка. Парень простоял с закрытыми глазами с полминуты. — Так, переоделся? Ким всё же открыл глаза, вопросительно глядя на певца. — Что?.. — Ты готов хорошо поработать сегодня? — Хёнджин непринуждённо расстегнул первую пуговицу на рубашке Кима, оголяя точёные ключицы. Сынмин вообще ничего не понял. — В смысле… В голове возникли абсолютно другие значения «хорошо поработать», заставляя парня снова начать нещадно краснеть. Хёнджин же преспокойно развернулся и показал рукой на одиноко стоящий в углу мольберт. Сынмин растерянно кивнул, вдруг понимая всю абсурдность своего положения. Что вообще было сейчас? И нет, это же не могло ему показаться. Места, где губы Хёнджина почти касались его кожи, пылали уже каким-то адским пламенем. Но Хван, кажется, был абсолютно спокоен. Он не спеша подошёл к незаконченной картине, переставил на середину комнаты, рядышком оказался и стул. А Сынмин всё также стоял у стены и, как прокажённый, держал руки перед собой в кулачках, в которых ранее сжимал чужую одежду. Очнувшись, он всё-таки сел на кровать напротив Хёнджина, всё ещё не очень понимая происходящее. Тогда, в моменте, он вообще не думал. Сейчас он пытается, но получается какая-то лютая дичь. Перед ним возник Хван, который молча, но с этой дурацкой улыбкой поправлял его позу. Сынмин вдруг почувствовал поступающую злость. Что за детский сад вообще творится здесь. Про чувства людей этот извращенец слышал вообще? А певец присел на корточки перед ним, кладя свои руки на чужие колени и снизу вверх смотря на парня. — И не говори, что тебе не понравилось. — Мне не понравилось, — Сынмин отвернул голову, пытаясь сделать вид, что он очень зол. Ну не выдерживал он с ним зрительного контакта, войдите в положение. — Ох, правда? Тогда почему ты так притягивал меня к себе в конце? — Это не так! Я вас ущипнуть хотел, чтобы вы отошли, — Сынмин в возмущении снова посмотрел на Хвана, а тот всё ещё был внизу и смотрел. Как хищник смотрит на свою жертву, перед тем как съесть её. Ким вновь отвёл глаза, скрестив руки на груди. — Такого больше не повторится. — Ну почему же, — руки Хёнджина скользнули вверх, забираясь под рубашку Сынмина и почти касаясь его кожи. — Предлагаю продолжить начатое. На этот раз Ким сообразил быстрее, чем его рассудок помутился. Он тут же убрал чужие руки и отодвинулся на кровати, пытаясь серьёзно смотреть на певца. Тот даже растерялся на секунду. — Давайте всё-таки займёмся вашей картиной, Хёнджин. — Не ожидал. Один-один, милый, — Хван усмехнулся и встал с пола, возвращаясь на своё место возле мольберта. «Без боя не сдамся», — подумал Сынмин. «И я не привык проигрывать», — в это же время отметил для себя Хван. Последующие два часа прошли в полном спокойствии. Хёнджин не торопясь рисовал, иногда зависая на Сынмине немного дольше положенного, а Ким продолжал сидеть ровно. Даже улыбался, когда его просили. Но, на удивление, всё было очень спокойно. Как затишье перед бурей. — Ох, Сынмини… — Хёнджин кинул кисти и палитру на подставку, откидываясь на спинку стула. Ким впервые за это время перевёл на него взгляд, усмехаясь. Хван нахмурился. — Любишь смеяться с уставших людей? — Очень. У вас всё лицо в краске. — Гореть мне в аду, если раздражение пойдёт… Хёнджин сразу же ушёл из комнаты, как Сынмин понял, в ванную. Сам парень решил посмотреть, как вообще получается. Обойдя мольберт, он как-то неосознанно осел на стул. Смотреть на себя же на полотне, ещё и в таком замысловатом исполнении очень… будоражит? Хёнджин успел много чего изменить, добавить. И, судя по всему, Хвану ну очень нравилась улыбка парня, ведь из всей картины полностью завершенной оказалась только она. Сынмин не смог оторвать взгляда, поэтому и не услышал тихих шагов за спиной. — Мне нравится тебя рисовать. Сынмин, почему-то, даже не испугался голоса Хёнджина. Как будто ждал его. — У вас красиво получается, — Ким говорил чистейшую правду. — Ты так думаешь? Не знаю, поверю ли я… В голове Сынмина разрывается крик: «Я в эти игры уже играл». — Поверите. — Не будешь меня целовать? — Не буду, — Сынмин поднял голову вверх, чтобы встретиться взглядом с хитрыми глазами Хёнджина. Тот выпятил нижнюю губу и всем своим видом изображал трагедию вселенского масштаба. Ким даже не удивился. — А ваша компания ничего вам не сделает, если увидит эту картину? — Очень вряд-ли, что она увидит, конечно. Но так-то я очень часто рисую кого-нибудь из головы. Что мне стоит сказать, что это просто плод моего воображения? — Хван аккуратно, едва касаясь, положил руки на шею Сынмина ближе к подбородку, всё ещё смотря на лицо парня. Ким сглотнул, что очень хорошо чувствовал пальцами Хёнджин. Он касался его так воздушно, будто Сынмин мог разбиться от любого другого прикосновения. — Хёнджин, что вы делаете? — Стою, любуюсь произведением. — Мне кажется, что вы сейчас не это делаете. И трогаете мою шею. — Почему же, — Хёнджин наклонился, заставляя парня напрячься. Снова это чувство. Просто оцепенение, всё его тело каменеет и не подчиняется Сынмину. Хёнджин улыбнулся, глядя очень открыто на чужие губы. — Прямо сейчас я смотрю на произведение искусства. И мне оно очень нравится. Сынмин снова сглотнул. Почему его выводит на чувства этот дешёвый флирт? — Не смешно. — Я и не шутил. — Буду считать, что вы этого не говорили. — Ох, так правда можно? Сынмин даже не успел толком обдумать, что именно сказал Хёнджин. Его губы резко накрыли чужие, сразу же исчезая. Вот это Ким очень хорошо понял и не понял одновременно. Хёнджин выпрямился, продолжая держать руки на шее парня, но вот улыбка у него была как у чеширского кота. — Будем считать, что этого тоже не было. — В-вы… — Почему у тебя всегда одна и та же реакция на всё? Сынмин сразу же вскочил со стула и, не забыв бросить на Хёнджина злостный взгляд, вышел из комнаты. Он просто не мог игнорировать тот факт, что Хван с ним играет. Весело ему, да? А потом переиграет это всё по-своему, а Киму выплачивать ему кучу денег, чтобы в тюрьму не загреметь. Да и почему же ещё его сердце может так колотиться? Только из-за страха и злости! Парень быстро обулся и на ходу уже накидывал одежду. — Ну и куда же ты собрался ночью, зимой и без связи? — В смысле без связи? — Ким проверил свой телефон. — Твою же мать… Да куда угодно! — Почему ты такой колючий, милый? — Хёнджин был снова совершенно спокоен. Только некоторое дрожание в его голосе выдавало раздражение. — Я просто не понимаю, зачем вы это делаете? Это всё какая-то изощрённая игра или это такой прикол у знаменитостей? Если обо всём, что происходило в этом доме, узнаёт ваша компания, то это не закончится так просто. И все встанут на вашу сторону, а из меня сделают какого-нибудь ненормального извращенца и заставят выплачивать компенсацию, да ещё и таких размеров, что я до конца своей жизни буду питаться только солнцем и водой. И то, если меня не посадят вообще! Сынмин глубоко и часто дышал, при этом смотря прямо на Хёнджина. Возможно, он чуть-чуть переборщил. Хван стоял абсолютно спокойный, понимающе поджимая губы и кивая. — А ты не думал о том, что всё слишком… усложняешь? Сынмин поднял глаза на него. Хёнджин не улыбался, не щурился, говорил серьёзно. Наверное, впервые за всё время их общения. — Если бы я реально захотел так сделать, то давно бы это сделал. Ещё в гримёрке на интервью, — Хёнджин начал наступать снова, заставляя Кима пятиться назад. Только теперь это не было игрой, а Сынмину стало немного не по себе. — Если бы я реально захотел так сделать, стал бы привозить в свой дом, показывать свои картины, даже рисовать тебя? Сынмин упёрся спиной о дверь, уже по-настоящему боясь поднять взгляд в чужие глаза. Он не понимал, откуда возникло это чувство страха, но и сделать с ним ничего не мог. Ким пытался не подавать виду и стоял ровно. Хёнджин же не останавливался, в конце-концов упираясь рукой о дверь возле головы парня и нависая над ним. — Если бы я реально захотел так сделать, то не целовал бы. Как думаешь? Сынмин молчал. Всё-таки, в этом есть смысл, так уж и быть. Одна безумная мысль просто заслонила собой все остальные логические доводы и аргументы, а Ким покорно ей следовал. А ведь Хёнджин прав, и накричал он на него сейчас совершенно незаслуженно. Стыдно, очень стыдно. — Хорошо, может быть, я немного перегнул. Простите, — Сынмин не поднимал головы. — Как-то неискренне, Сынмин. Ким удивился. Не то что бы он уже привык к мягкой форме его имени от Хёнджина, но в сочетании с этим безразличным голосом прозвучало как раскат грома среди ясного неба. В глазах что-то защипало. Он сам не помнил, когда в последний раз плакал, но, кажется, его нервы уже сдавали. Чувство, что он очень серьёзно ошибся накрывало его полностью, не позволяя нормально вздохнуть. — Простите… пожалуйста, — Сынмин выдавливал из себя слова. — И всё? Сынмин всё-таки поднял взгляд на Хёнджина, пытаясь понять, что ещё он хочет. Глаза сверкали от подступивших слёз, чего не мог не заметить Хван. — Ты думаешь, на меня подействуют твои слёзы? Хёнджин приподнял одну бровь, а его голос был столь же холоден, как снег за окном. Сынмин понимал, что ещё чуть-чуть и он реально расплачется. Он же, вашу мать, извинился. Два раза. Это больше, чем за прошедшие пять лет. — М-можете ударить, если вам легче станет, — голос предательски дрогнул, выдавая всего парня с потрохами. Хёнджин усмехнулся. — А вдруг ты пойдёшь побои снимать? Нет уж, спасибо, откажусь. Сынмин сглотнул, но это не убрало застрявший там ком. Он больше не знает, что делать. — Дай себя поцеловать, и я тебя прощу. Хёнджин наклонил голову, смотря на парня с каким-то вызовом. Сынмин облизнул губы как-то инстинктивно, глядя на него в ответ. Уже не было того смущения, было только это разъедающее чувство, а Хёнджин делал только хуже. Вдруг Хван резко наклонился, останавливаясь у самых губ Кима. Тот зажмурился, из-за чего на щеках показались крупные солёные капли. Хван вздохнул. — Ладно, твои слёзы на меня действуют, — на щёку Сынмина опустилась рука, стирая большим пальцем влагу. Парень открыл глаза, с вопросом смотря на певца. — Не плачь. — В-вы шутите? — Да нет. Вообще не думал, что ты умеешь плакать. — Да я не про это… всё? Вы меня простили? — Я же сказал: поцелуешь — прощу. — Вы говорили, чтобы я вам дал поцеловать. Без инициативы с моей стороны. — То есть ты дашь мне? — Хёнджин усмехнулся. — Да, — Ким кивнул, устало выдыхая. Смысл его слов дошёл не сразу. — В смысле поцеловать! Ни о чём другом больше мы не договаривались! — Первое слово дороже второго. — Это детская отговорка! И вы меня запута- Не успел Сынмин договорить, как его буквально перебили поцелуем. Да, вот о нём они договаривались. Хёнджин ничего не делал, как будто даже и не собирался с самого начала, только соприкоснул их губы и улыбался. Ким тоже ничего не делал. А потом вдруг почувствовал руки на своей талии. Сынмин как будто и не удивился, когда его одним движением прижали ближе. Но вот когда обычное прикосновение начало перерастать в настоящий поцелуй, стало как-то неловко. Ким попытался отстраниться, но дверь позади него не позволяла ему этого, да и Хёнджин не особо хотел прекращать. Сынмин очень робко отвечал, ведь не мог он выкинуть из головы то, что сейчас его целует чёртова звезда, да ещё как. Это оказалось гораздо лучше тех сотен придуманных фанатами историй, Сынмин клянётся. Он вообще не мог выкинуть из головы Хёнджина. Ким осторожно положил руки на чужие плечи, понимая, что так гораздо удобнее целоваться. И в ту же секунду покраснел от этой мысли. По закону подлости, отстраниться Хёнджин решил именно сейчас. Он очень внимательно смотрел на парня, находясь всё ещё близко, и постоянно улыбался. — Начало очень хорошее. — В смысле начало… — кажется, Хёнджин дементор. Только высасывает он не душу, а мозги. Понял Сынмин, о чём он говорил, по ещё более широкой улыбке. — Это начало того, что мы никому об этом не будем рассказывать. — Ты прав… У нас теперь есть свой секрет. Тебе не кажется, что мы стали ещё ближе? Поцелуемся? — Нет. — Ты жесток… Сынмин ничего не ответил, молча обошёл его и направился вроде в ванную. Конечно же, Хёнджин пошёл с ним. — Согласись, тебе же понравилось. Ким продолжал молча идти. — Молчание знак согласия. Парень снова ничего не ответил, безмолвно зашёл в ванную и закрыл за собой дверь на замок. Хёнджин снова улыбнулся. И всё же, ему нравились эти прятки, ведь в итоге он Сынмина получит. — За что мне это… У него точно всё с башкой в порядке? Такие перепады настроения бывают только у психов. Сынмин смочил лицо холодной водой, чтобы снять недавний румянец, убрать слёзы и прийти в себя. Стоило ему закрыть глаза, как он вновь ощутил поцелуй. Мягкие, словно бархатные, пухлые губы, медленные, нежные движения, руки на талии. Ким резко распахнул глаза, понимая, что всё его лицо снова красное. Когда парень более-менее успокоился, на телефон пришло уведомление от неизвестного номера. Неизвестный [Ведь тебе понравилось, правда?] Сынмин сразу понял, от кого это.

[Откуда у вас мой номер?]

Неизвестный [У тебя правда возникают такие вопросы?] [Я узнал, где ты живёшь, за первые три дня после нашего знакомства] — Он реально псих… Вы заблокировали номер +82*** Сынмин не успел даже положить телефон, как телефон вновь завибрировал. Неизвестный [Игнор — поцелуй со мной. Чс — поцелуй со мной] Сынмин почти плакал. Они сидят, блять, в соседних комнатах! Что за детский сад?

[Пожалуйста, не пишите мне. Это очень пугает]

Неизвестный [Тогда открой дверь, я зайду, поговорим]

[Зачем? Вдруг я решил ванну принять?]

Сообщения прекратились. Неужели сработало? Сынмин даже не думал, что это будет так просто- Дверь в ванную распахнулась. Каким образом, если Сынмин закрыл её на замок?! Подпрыгнув на месте, парень даже телефон выронил. Закрыв глаза рукой, Ким глубоко выдохнул. — Обманывать нехорошо… Я ведь поверил. — О Господи… — О да, это я. Хёнджин начал было приближаться, что Сынмин услышал, поэтому, даже не глядя на него, сказал: — Даже не подходите, на этот раз обижусь я. — А я поцелую, чтобы не обижался, — и продолжил идти, из-за чего Сынмину пришлось посмотреть на него. — Это не так рабо-... Вы почему без верха? Хёнджин всё же остановился, но это явно было ненадолго. Так-то вопрос глупый, но логичный, учитывая, что он шёл к, как он думал, голому Сынмину в ванне. — Ты же обещал, что дашь мне, забыл? — Дам поцеловать! Не больше! — Этого я не расслышал, поэтому не считается, — и продолжил идти. — Стойте там, где стоите. — Не хочу здесь стоять, хочу рядом с тобой, Сынмини. Ким понимал, что это бесполезно. Единственный способ как-то избежать этой ситуации, был как раз таки побег. Благо, ванная большая, поэтому путей к отступлению было много. Стараясь не подавать виду, парень мысленно продумывал свои действия. И вот, когда Хёнджин был уже на нужном расстоянии, Сынмин бросился в правую сторону, пытаясь оббежать его. И сразу же оказался перехвачен чужой рукой, а после и прижат к какому-то комоду. Ощутимо ударившись поясницей об угол, Ким болезненно простонал, а потом ещё и резко отклонился назад, ведь Хван оказался прямо над ним, опираясь руками по обе стороны от бёдер парня. — От меня так просто не убежать. — В «Пиле» выжить легче… Сынмину в голову пришла ещё одна идея. Не такая уж и идеальная, но это лучше, чем ничего. Резко поддавшись вперёд, Ким чмокнул чужие губы, сразу же с силой толкая Хёнджина в грудь. По плану он должен был в шоке отшатнуться, а парень счастливый бежать в лес куда подальше от этого дома. Но Хван остался на месте. Сынмин потерянно смотрел на него и стремительно краснел, а руки убрать забыл. — Смотрю, тебе очень понравилось. Ты мог просто сказать. Сынмин не растерялся, начал сразу же пихать Хёнджина в плечи, грудь, извиваться и пытаться «вынырнуть» под чужие руки. В конце-концов его собственные оказались обездвижены и тоже прижаты к комоду. — Ну чего ты от меня бежишь как от огня. Сынмин грозно смотрел на него, пытаясь всеми силами игнорировать румянец на его лице. — Отпустите. — С тебя поцелуй. — Он уже был. Отпустите. — Твой чмок очень сложно назвать поцелуем. Нормальный, минуту, не меньше. — Минута слишком долго. Мы задохнёмся. — Я сделаю тебе искусственное дыхание, не волнуйся. — Именно это меня и беспокоит… — Хэй, Сынмин, — Ким по привычке поднял голову, откликаясь на своё имя, — выключи мозг. Отдайся своим чувствам. — Хорошая лирика для песни. Однако его слова что-то в нём задели. Сынмин всегда полагается на мозг. Это его жизненная позиция. Всё должно быть продуманно, действия точными, конкретными, не должно быть ошибок. Идеально. Всё, что он делает, должно быть идеально. Именно поэтому ему тяжело даются извинения. Да, может быть, он слишком холоден, может быть, из-за этого его сразу же и бросали, но зато жить так намного проще. Ведь так? «Отдаваться чувствам» слишком смело, ведь он может натворить всякую ерунду, о которой потом будет жалеть. Сынмин и сам не заметил, как оказался сидящим на этом самом комоде, а Хван, удобно устроившись между его колен, обнимал его туловище, положив подбородок на грудь. Ким опустил голову, уже даже не пытаясь успокоить алое лицо и бешеное сердцебиение. Во-первых, он устал, во-вторых, Хёнджин всё и так слышит. — Тебе не нужно постоянно думать. Ты не на работе сейчас, об этом никто не узнает, — рука Хёнджина приятно поглаживала спину, иногда касаясь настолько нежно, что по телу бегали мурашки. Парень молчал. Никогда об этом не думал, и тут на тебе — Хван Хёнджин, обнимая, заставляет задуматься. Скажи это ему ещё утром, он бы нервно посмеялся, набирая номер дурки. А Хёнджин упорно ждал ответа. В такие моменты не понятно, играет он или это его реальные чувства. Сынмин смотрел на него очень внимательно, впервые за время их встречи решаясь в подробностях рассмотреть его лицо так внимательно. Как такой невообразимо красивый человек вообще мог говорить, что Сынмин ему… нравится? Так даже ладно говорить. Они трижды целовались?! Взгляд упал на волосы Хвана. Шелковистые, длинные, гладкие, ещё немного влажные после душа, кажущиеся такими мягкими… Парень не совсем контролируемо поднял руку, которая в тот же час дрогнула, и поднёс её к чужой голове. Хёнджин смотрел внимательно не столько на руку, сколько в глаза Сынмина, из-за чего тому пришлось повернуть голову в сторону и резко опустить руку. Это было то, что он хотел прямо сейчас. — Не так уж и страшно, правда? — судя по голосу, Хван улыбался. Сынмин ничего не ответил. Рука начала медленно двигаться, а пальцы сами зарывались в приятные пряди. И правда мягкие. Хёнджин подвинулся ближе, положил щёку на чужой живот и закрыл глаза. Сейчас эти несмелые прикосновения к его голове успокаивали лучше всех самых дорогих массажёров. Взгляд Кима опустился вниз, на Хёнджина, который сейчас больше походил на кота, вызывая у Кима лёгкую улыбку. Почему-то сейчас он совсем не думал. И, признаться, даже не хотелось. Они пробыли в таком положении где-то полчаса. И если Сынмин удобно сидел, то Хёнджин стоял, причём в очень странной позе. — Хёнджин, — Ким убрал руку с его головы, — вам спина потом болеть будет. — Я готов простоять так хоть неделю, — Хван поднял на него немного сонные глаза. Он почти заснул стоя? — если ты не будешь прекращать. — Но я уже убрал руку. Вам лучше пойти спать, устали после концерта. — Если тебя смущает это, — Хёнджин выпрямился, проморгался и немного попрыгал, — то я в полном порядке и вовсе не устал. — Вы только что чуть не уснули стоя, — Сынмин посмотрел строго, но это никак не подействовало на Хёнджина. — Да не хотел я спать. Я вообще чуть в обморок не упал, ведь ледяной Ким Сынмин начал понемногу таять. И снова эта улыбка и серьёзный взгляд Сынмина. — Пожалуйста, идите спать. — Только с тобой. — Я отсюда не выйду. Понадобится — посплю в ванне. — Хорошо, можешь не идти. Хёнджин, на удивление, спокойно согласился. Но Сынмин уже знал, что всё не так просто, поэтому был на полном готове. — Там спальни свободные есть, если вдруг надумаешь. Нет, погодите, реально сработало? Так быстро и легко? — Только нужны обнимашки на ночь, — Хёнджин вновь подошёл, не давая Киму слезть с уже насиженного места. Если это цена его свободы на целую ночь, то он как будто и не против. Повернув голову в сторону, чтобы кое-кто не додумался получить плюсом ещё и поцелуй, Ким протянул руки. И когда он стал такой податливый? Чужие руки сомкнулись вокруг талии, а подбородок опустился на плечо. Что бы Сынмин не говорил, но с Хёнджином безумно приятно взаимодействовать. Но он помнит про границы и думает головой. По крайней мере один из них должен мыслить здраво. Ким не обнимал в ответ, но, кажется, Хёнджину было достаточно и этого. — Сынмини, — нежный голос прямо возле уха заставил тело покрыться мурашками. Парень коротко хмыкнул в ответ. — Ты же понимаешь, что я бы тебя так просто не отпустил? И прежде чем Сынмин успел сообразить, хватка на талии стала сильнее, а сам он тут же оказался на чужих руках. Причём держали его одной рукой за талию, а второй прямо за задницу. Что он там говорил? С кем ему приятно взаимодействовать? — Я вам сейчас въебу. — Не стоит, упадёшь же, милый, — Хёнджин немного подкинул его вверх, беря парня поудобнее и громко усмехаясь с его реакции. Сынмину пришлось схватиться за чужие плечи, чтобы правда не упасть. — Вы ненормальный. Опустите меня на землю. — А как по мне, из нас двоих самый ненормальный ты. До сих пор обращаешься ко мне официально, хотя мы уже целовались и сейчас я трогаю твой зад. — Если это вас так смущает, то скажу как нормальный: иди нахуй. — Вот это уже лучше. Правда это больше по твоей части, как думаешь? — Я думаю, что ночью ты окажешься кастрирован. — А вот это уже угрозы. Хёнджин не переставал улыбаться. Вот ему это очень нравилось. А Сынмин понять не может: он весь кипит от возмущения, что его на руки взяли и сейчас в открытую лапают или от смущения по той же причине? Хван вдруг куда-то пошёл, после чего возникло ещё больше вопросов. Ладно, в любом случае, падать с такой высоты не должно быть слишком больно. — Что-то ты подозрительно притих. Если ты планируешь побег, то не рекомендую: догоню и зацелую до смерти. Сынмин фыркнул. Звучит вполне реалистично, и догонит он его обязательно с такими ножищами. А спасительная лестница становилась всё дальше и дальше… Сынмин просто старался пореже дышать, ведь чувствовал жар от голого тела всем своим естеством. В конце-концов Хёнджин принёс его в свою комнату. — Я не буду с вами спать в одной кровати, — Ким специально «забыл» про неофициальное обращение. — Кто тебе такое сказал? Хван положил Кима на кровать, сразу же нависая сверху. Парень на секунду смутился, понимая, что снова тело перестаёт его слушаться, но всё же смог совладать с собой. Хёнджин улыбнулся, начиная наклоняться. — Я так сказал, — и начал вырываться изо всех сил. Но и Хёнджин не пальцем деланный. Он вообще никак не отставал, постоянно уворачивался от толчков и снова и снова останавливал побег Сынмина. Хван ловил чужие руки и уже фиксировал их над головой парня, но Ким освобождал их. И так раз за разом. Хёнджину было весело, он смеялся и улыбался, а Сынмину вообще не смешно. Он понимал, что сейчас борется за сохранность своего достоинства и чести. Но с каждым разом силы покидали его. Хёнджин был гораздо сильнее и выносливее его, поэтому в какой-то момент с той же силой, что и в самом начале, вновь перехватил чужие руки и прижал к кровати. Сынмин пытался вырваться, но ничего уже не получалось. Он сдался. Парень глубоко и часто дышал, волосы все растрепались, а рубашка расстегнулась ещё больше, оголяя уже часть груди. А ещё вновь смотрел этим своим серьёзным взглядом, но сейчас он только подзадоривал Хвана. — Ты что, Мини, устал? — Хёнджин оказался прямо перед его лицом, находясь теперь очень близко. — Отпустите меня, пожалуйста. Ким посмотрел таким уставшим и измученным взглядом, что почти и сам поверил, что его тут к смертной казни приговорили, а Хёнджин — его палач. — Я бы попросил у тебя поцелуй, но… Это как-то не практично с моей стороны. Так что нет. Хёнджин счастливо улыбнулся, прикусывая губу. Сынмин устало простонал. — Да с чего вы вообще взяли, что я гей?! Может, вы мне нравитесь как артист, но не в романтическом плане. — Ты прав, — Хёнджин не слезал с него, даже наоборот, немного приблизился к его лицу. — Но прямо сейчас ты говоришь «может». Значит, всё же что-то есть. — А вы к словам не цепляйтесь. — Ты уже знаешь, как меня заткнуть. — Я вам в лицо сейчас плюну. — А ведь сразу и не скажешь, что у тебя такие фетиши. Ким просто повернул голову. Любое его слово в итоге переиграют так, что парень потом жалеть будет, что вообще умеет говорить. А притворяться немым уже поздно. — Хэй, Сынмин, — парень вновь повернул голову, пытливо смотря на Хвана, — Я же нравлюсь тебе? — Нет. Ким понимал, что врёт. Понимал и то, что Хёнджин ему нравится, но единственное, что он не мог понять, это как ему Хван мог понравиться. Он красивый во всех отношениях, но за свою карьеру Сынмин повстречал таких тысячи, и почему-то именно к Хёнджину его что-то тянет. В ответ Сынмин получил недоверчивый взгляд. — Ведь врёшь. — С чего вы взяли? — Ты когда врёшь, моргать перестаёшь и дышишь медленнее. Ким поджал губы. Он следит, чтобы наоборот не делать всё слишком резко и быстро, а в итоге только выдаёт себя. Ну или это Хван такой Шерлок Холмс. — Я моргаю. Вы в это время тоже моргаете. И дышу я редко, потому что вы на мне сидите. — Это всё отговорки. Сынмин почувствовал, как Хёнджин переплетает пальцы их рук, слегка сжимая чужую ладонь. Ким повернул голову, чтобы самому посмотреть на это. Зачем? Он не знает. Захотелось лично убедиться, что ему не кажется. Кажется, это было его ошибкой. Тело прошибло сильным ударом тока, когда чужие губы коснулись его шеи. Причём не какой-то там быстрый чмок и всё. Хёнджин несильно втянул в рот чувствительную кожу, даже не собираясь отстраняться. Сынмин резко вжал шею в плечи и ошарашенно посмотрел на Хвана. Тот только улыбнулся, проводя языком по своим губам. — Ч-что это… было? — Даже не знаю. Может, сквозняк? Хёнджин не переставал улыбаться. Сынмин растерянно хлопал глазами. Он немного расслабил шею, всё так же испуганно глядя в чужие глаза. Хван перевёл взгляд ниже на открывшийся кусочек шеи и вновь облизнул губы. — С моим засосом на шее тебе идёт больше. Сынмин шумно сглотнул. — Н-ну отпустите уже… — Ким говорил так тихо, что Хёнджин и правда не услышал, лишь по губам читая его просьбу. Краска уже полностью покрыла его уши, плавно переходя и на лицо. — Обещаешь, что не убежишь? Ким нервно кивнул. Хвана эта ситуация забавляла. Сейчас Сынмин на себя прежнего не был похож совершенно, а ведь Хёнджин не сделал ничего из ряда вон выходящего. Ну засос поставил, такое бывает с каждым. Он слез с бедного парня, становясь напротив кровати, и скрестил руки на груди, в который раз внимательно разглядывая его. Сынмин сразу же сел, не смотря на Хвана, потрогал слегка ноющее место. Оно ещё было влажное. Парень только теперь медленно поднял глаза. — Что это, блять, было? — прозвучало уже увереннее. — Тише, милый, не ругайся. — Да вы же… Как это вообще… — Знаешь, я жуткий собственник, — Хёнджин отвёл взгляд в сторону, в то же время как-то задумчиво касаясь пальцем своих губ. Ким пытливо смотрел на него, не понимая, к чему это вообще. — И просто обожаю помечать то, что моё, чтобы никто другой не трогал. Сынмин сощурил глаза, пытаясь понять, к чему он. Вдруг всё его лицо расслабилось, глаза опустились в пол, а румянец был уже просто повсюду. Понял. — Д-давайте объяснимся, — голос был как будто не его. — Я не… ваш. — Но ты можешь им стать прямо сейчас. Хочешь? — Нет! — Но почему? Я нравлюсь тебе, ты нравишься мне, мы можем просто попробовать. — Что попробовать?.. — Сынмин явно подумал не о том, хотя Хёнджин даже не намекал. — Попробовать стать парочкой… Но тебе, кажется, больше по душе секс? — ЧТО?! НЕТ! Ким обнял себя и поджал ноги к груди, немного продвигаясь по кровати. — Жаль, конечно. Хёнджин всё же отстал от бедного парня, который уже сердцебиения не чувствовал. Он был в таком шоке, что даже вопросов не было, просто одно огромное «Что» перед глазами. Улыбнувшись, Хван подошёл к шкафу и всё же накинул на себя какую-то удобную майку. Хватит с этого парня, а то реально инфаркт будет, а Хёнджину потом доказывай, что он здесь ни при чём. Подобрав примерно что-то подходящее Киму, он повернулся. Парень всё так же сидел на кровати, только теперь обнимал колени и смотрел на свои носки. К нему как будто только сейчас пришло осознание всего, что он пережил. — Да не бойся ты уже так. Не буду я к тебе лезть, пока ты спишь. — Пообещайте, — голос Сынмина немного дрожал. Серьёзно? Они уже целовались, а тут один единственный засос его до такого состояния довёл? — Обещаю, — Хван подошёл, кладя вещи возле парня. — Ты с парнем в первый раз или что? После поцелуя такой реакции не было. Ким поднял на него глаза, сразу же отводя их в сторону. — С парнями я и раньше целовался, но по пьяне или на спор, но… Такого не было. — Так ты до меня натуралом был? — Хёнджин опешил. Сынмин неуверенно кивнул. Хёнджин тоже как-то растерялся, садясь рядом. Наступило молчание, но впервые оно было не неловким, а вполне необходимым. — Мне писали в комментариях, что сменили ориентацию после того, как встретили меня, но я думал, это шутки. Ответом ему послужило вновь молчание, но длилось оно совсем недолго. — Тогда, — Хван вновь приблизился, — ты просто обязан быть моим. — Я сейчас сбегу в лес. — Предлагаю сбе́гать в ванную, могу даже проводить, — Хёнджин обворожительно улыбнулся, протягивая ему свою одежду. — Серое полотенце для гостей, оно чистое. Сынмин такого поворота событий вообще не ожидал, но стало как-то легче. Сейчас он уйдёт, его никто не будет искать и даже лезть, а он всё обдумает спокойно. Ну или утопится в этой ванне. Как пойдёт. Тихо поблагодарив Хвана, Сынмин быстро утопал в ванную, сразу же закрываясь в ней и на всякий случай подпирая дверь стулом. Он медленно, даже нехотя, посмотрел в зеркало, сразу же закрывая глаза. Да, небольшой, бледный, но, мать вашу, засос. На его шее. От Хван Хёнджина. Он в дурку. — Вот захотел меня покарать кто-то… Послал вот это, — Сынмин был готов вновь расплакаться. Он обычный журналист, просто выполнял свою работу, просто принял приглашение на концерт. А теперь просто в ужасе от происходящего. Но больше всего пугало, что ему начинало это нравиться. С опаской он всё же залез в душевую кабинку, не особо доверяя ванне. А теперь пришло самое время подумать. Они друг другу кем являются? Вопрос неоднозначный. По сути никто, по факту они целовались три раза. Что за поцелуи вообще и как их объяснить? Больше риторический вопрос, ведь Сынмин вообще не понимал. Может ли Хёнджину правда нравится Ким? Очень вряд-ли, но и отрицать он этого не может, ведь с другом так не поступают. Нравится ли Сынмину Хёнджин? Походу, да. И Ким с каким-то особенный волнением понял это. Бессмысленно игнорировать этот едва уловимый трепет в животе, когда Хван вытворяет что-то. Вот только как он умудрился так быстро влюбиться… Но с каждым разом вопросов всплывало всё больше и больше. Да, если разбирать каждый по отдельности, то становится легче, но новые появляются очень быстро. Сынмин понял, что торчит под струёй воды уже минут тридцать, просто думая, поэтому решил пока что посмотреть, что будет дальше. Уже через полчаса парень мялся у самой двери. Майка и шорты Хвана были ему почти по размеру, что немного удивляло, поэтому он не волновался из-за этого. Он вдруг подумал, нужно ли ему вообще идти к Хенджину. Он может просто пойти в другую комнату и всё. Да, всё верно, нужно только предупредить- — Ты чего тут стоишь и не заходишь? Дверь резко распахнулась, заставляя Сынмина вздрогнуть. — Ещё одно такое резкое движение, и у меня сердце остановится, — Ким положил руку на левую часть груди, чувствуя частое сердцебиение. Это же от испуга, правда? — Я хотел предупредить, что буду в соседней комнате. — Не правда. — Правда, — Ким приподнял бровь. — Сегодня ты со мной, а вот завтра, так уж и быть, разрешаю спать в соседней. — Вы мне зубы не заговаривайте. Я пойду, спокойной ночи. От греха подальше, Ким тотчас отвернулся и быстро направился к соседней двери, как сразу же был затянут в комнату Хёнджина. Это стоило предвидеть. — И вовсе не заговариваю. Но если что-то не нравится, можешь просто меня поцеловать. Сынмин без особых усилий выпутался из объятий Хвана, смотря на него с осуждением. Вряд-ли, конечно, получалось как раньше. — Вы хотите, чтобы ваш гость спал на полу? Это был гениальный ход. Сынмину, так-то, плевать где спать, вряд-ли он уснёт вообще в одной комнате с ним, но прекрасный шанс отвоевать себе право на другую комнату нельзя упускать. — Почему на полу? Ты будешь спать со мной. Прямо тут, — Хёнджин сел на кровать, хлопая возле себя. — Я вам уже говорил, что не буду спать с вами в одной кровати. — Ну и почему же? Назови хоть одну причину! — Всё, что здесь происходило, и так очень сомнительно, а усугублять это ещё и одной кроватью совершенно не хочется, — Сынмин специально перешёл на более официальный стиль в попытке казаться убедительнее. — Да нормально всё, мы же никому не скажем, — кажется, Хёнджин даже не слушал его, просто глядя на парня и улыбаясь. — Может быть, только Чонину расскажу, и всё. — Чонину? Ян Чонину? Сынмин, конечно же, слышал про их дружбу, но не знал, что она у них настолько тесная. Ну и Чонина он знал, у него и до этого было скачано несколько песен нового, но очень талантливого исполнителя со сказочным голосом. А тут он о Киме узнает от его друга, стоит напомнить, мировой звезды. Вот так повезло. — Да, мы с ним живём вместе. Познакомлю вас когда-нибудь точно. — «Когда-нибудь» никогда не наступит, Хван Хёнджин. Возможно, слова прозвучали слишком грубо и резко, но Сынмин правда не думал даже про то, что они продолжат общаться, сейчас просто нет особого выбора. Это было бы совсем уже рискованно, хотя и его же фраза сейчас немного нагоняла тоску. — Никогда не говори «никогда», мой милый. Внезапная эволюция прозвища заставила парня отвести взгляд с Хёнджина, но он всё ещё пытался сохранять спокойствие. Хван усмехнулся, вновь хлопая возле себя. — Ложись уже, я спать хочу. — Так ложитесь, а я пойду. Спокойной ночи, — Ким направился к двери. — Ну, Мини, мы же договорились сегодня. Иди ко мне. Я правда не буду лезть к тебе ночью, я же не извращенец какой-то. — По вам так сразу и не скажешь, — Сынмин пробубнил это себе под нос, чтобы Хван не услышал. Дальше уже добавил громче: — Мы не договаривались. Хёнджин вдруг резко сделался грустным, даже голову опустил. — Если уйдёшь, то я пойду за тобой и всю ночь просижу у твоей кровати на твёрдом полу. Так и не отдохну после тяжёлого концерта… — Хёнджин, вы давите на жалость. Хван сразу же вернулся в своё прежнее состояние, выпрямляясь и смотря прямо на Кима прищуренными глазами. А ведь он почти поверил этому актёру погорелого театра. — Тогда считай это как плату за билет. Ты же хорошо повеселился на моём концерте? — Я за деньги не буду с вами заниматься этим. — Мини, обижаешь, — на лице певца расцвела хитрая ухмылка. — Я про это даже не думал. Просто выполнить одно моё желание в знак благодарности? Сынмин задумался. Вообще, в его словах есть смысл. Он ни гроша не заплатил за этот билет, нормально так отдохнул в випе, а Хёнджина он отблагодарил тихим «спасибо». Как-то некрасиво, как будто. — Вы точно не будете ко мне лезть? Он соглашается только из-за того, что хочет кое-как расплатиться с долгом, чтобы потом не было возможности упрекнуть его в этом. Именно этим он и будет себя убеждать ещё долгое время. — Клянусь! — Хёнджин улыбнулся так счастливо, что и Сынмин невольно пропустил смешок. Хван залез под одеяло, отодвигаясь на край кровати и приподнимая рукой противоположный конец одеяла, приглашая Сынмина. Тот глубоко вздохнул, но всё же подошёл к кровати, молча, не смотря на Хёнджина, лёг на кровать и сразу же повернулся спиной. Он вновь буркнул «Спокойной ночи», давая понять, что больше разговоров не будет. Ким услышал, как Хван сзади подвинулся чуть ближе к нему, но ничего не делал. Тихий, такой домашний и нежный голос раздался совсем недалеко: — Спи сладко, милый Мини. Ким никак не отреагировал, а очень скоро — буквально через минут пять — сзади уже раздавалось тихое сопение. «Он так быстро вырубился… А говорил, что не уснёт без меня», — пронеслось у Сынмина в голове. Решившись проверить, он повернулся на другой бок. Правда, спит. Глаза были ещё напряжены немного, а брови нахмурены, было видно, что Хван даже во сне боролся с внутренней усталостью и болью в мышцах. Ким вдруг подумал, какой он красивый. В смысле он и раньше об этом думал, но сейчас, лёжа прямо напротив него и рассматривая его лицо так близко, он мог думать только об этом. О красивых больших глазах, об острых, точенных линиях лица, о ровном, красивом носе и этих манящих, пухлых и, он уже знает, сладких губах. Сейчас с ним в одной кровати лежал не знаменитый на весь мир артист Хван Хёнджин, а обычный, просто очень красивый парень, которого Сынмин очень сильно захотел называть ласково «Джини». Сынмин продолжил лежать так и смотреть на Хёнджина, пока в какой-то момент и сам не заметил, как уснул. *** Утро наступило как-то очень быстро. Шторы, которые они вчера благополучно забыли задвинуть, сейчас пропускали внутрь яркие лучи зимнего солнца. Сынмин недовольно поморщился, но отворачиваться не стал, чувствуя, как он весь очень медленно впитывает в себя это едва уловимое тепло. Потом он понял, что половина его тела не накрыта одеялом, из-за чего он даже немного начинал подрагивать из-за привычного утреннего холода. Даже тёплое солнышко не помогало. Ким натянул на себя одеяло даже не открывая глаз, как будто всё ещё преследовал какой-то приятный сон. Сынмин улыбнулся, зарываясь носом во что-то тёплое и мягкое. Всё же, очень хорошее утро. Последнее, что парень понял, было то, что он сейчас сам крепко обнимал Хёнджина, а «зарылся» он в сгиб чужой шеи. Резко распахнув глаза, он пару раз моргнул, пытаясь привыкнуть к свету, а потом посмотрел на Хёнджина прямо напротив своего лица и очень, очень близко. «Ну он вроде спит», — утешил себя он. И что с того, что он спит? Можно лежать дальше? Или лучше передвинуться? Лучше всего вообще встать и уйти, ведь, как и договаривалось, он пробыл с ним вечер и ночь. Но ведь что-то совсем не хочется. Сынмин смотрел на спокойное, умиротворённое лицо и не мог понять: он сейчас наслаждается этим? Но мало того, что он просто смотрел на Хёнджина, хотя правильнее будет сказать открыто пялился на него, Киму нравилось чувствовать его тело своим, обнимать его туловище, чувствовать его руку на своей спине. «Тебе не нужно постоянно думать. Ты не на работе сейчас, об этом никто не узнает», — вдруг пронеслась в голове Сынмина фраза голосом Хёнджина. А может снова попробовать, как и тогда, в ванной? Тогда ничего не произошло, а Киму было даже… приятно. Прямо сейчас всё, что он хочет, это поцеловать его, но это было бы уже слишком. Рука несмело ползёт вверх, пока парень внимательно следит за Хваном, чтобы тот случайно не проснулся. Коснувшись кончиком пальца чужих волос, Сынмин почувствовал, как по всему телу разносится тепло, приятно оседая предвкушением в животе. Пальцы аккуратно зарылись в мягкие пряди, замирая на секунду. Ким мгновенно успокоился, будто наконец-то получил то, чего ему всё это время не хватало. Он начал медленно массировать чужую голову, а сам закрыл глаза и улыбнулся. Именно поэтому Сынмин не заметил, как медленно глаза открыл и Хван. В отличие от Сынмина, Хёнджин очень редко продумывал свои решения. Бо́льшая часть его жизни состоит из спонтанных действий, непонятных импульсов и эмоций. Он делает странные покупки, вдохновившись каким-либо фильмом, а потом надевает ровно один раз дома, чтобы показать Чонину и посмеяться, выкладывает странные фотографии, все его песни написаны только в порыве эмоций и обязательно за один раз. Хван сдерживает, конечно же, некоторые странные желания из разряда рассказать всему миру, что он гей, или ещё что похуже. Но именно из-за его спонтанности, его жизнь такая интересная. Даже если бы он не стал знаменитостью, он бы всё равно проживал каждый момент как последний и делал то, что хочет именно сейчас. Первое время он очень сильно жалел о том, что сделал, стыдился, но потом просто принял эту черту в себе. Он же не людей убивает, в конце-концов. Собственно, именно из-за этого, наплевав на риск «спугнуть» Сынмина, Хван обнял его покрепче и зарылся носом в сгиб чужой шеи, как и Ким чуть раньше, жадно втягивая какой-то сладковатый, немного медовый аромат. Ким вздрогнул, сразу же убирая руку, но вырываться ещё не пытался. — Вы говорили, что не будете лезть ко мне. — Не буду лезть ночью и пока ты спишь. Тем более ты первый начал, — горячее дыхание Хвана и его хриплый после сна голос заставляли тело покрываться мурашками. — Неважно. Отпустите меня, пожалуйста. — Давай немного полежим так. И потом отстану. Сынмин прекрасно понимал, что Хёнджин сейчас просто хочет спать и даже не пытается его как-то заставить. Он как будто просто предлагает. А Сынмин что? А он берёт и соглашается. Помолчав некоторое время, Ким не выдержал. Всё же есть немного опасения, что Хёнджин его снова поцелует. — Хёнджин, лягте ровно, пожалуйста, — он сказал это тихо, однако ему никто и не собирался отвечать. Серьёзно… — Хёнджин? Вы уснули? И снова тишина. Ему бы стоило разбудить Хёнджина и попросить лечь нормально, но Сынмин просто не может себя заставить. Пробубнив что-то наподобие «в первый и последний раз», Ким положил руку вновь на чужую голову, прикрывая глаза. Руки на его талии сомкнулись сильнее, прижимая его тело ещё ближе, как игрушку какую-нибудь. Что-то внутри парню подсказывало, что Хёнджин нифига не спит. Он не мог сказать это наверняка, ведь не видел счастливой улыбки. Сынмин так и не смог заснуть во второй раз, каким-то магическим способом выуживая телефон и зависая в нём. Он начал играть в какую-то игру, ведь сети не было, иногда проверяя, спит ли ещё Хёнджин. Ким понятия не имел, почему он не может сейчас встать и уйти, но как будто отсутствие мыслей сейчас было очень приятно. Хван спал потом ещё недолго, где-то полчаса. Сынмин понял это очень быстро, когда начал чувствовать на своей шее ленивые поцелуи. — Так, всё, вы проснулись, доброе утро, — телефон вновь оказался на тумбочке, а Сынмин очень легко освободился из чужих объятий. — Такая привилегия даётся только на время сна? — всё ещё сиплый голос Хвана гармонично сочетался с его сонной улыбкой. — Я готов спать всю свою жизнь. — Только один раз в жизни. — Ты так жесток, Сынмин… — Хёнджин повернул голову на уже стоявшего возле кровати Кима и любовно обвёл его взглядом. — Но ты такой милый. — Пожалуй, мне уже пора собираться и добираться домой. Все пункты нашего с вами уговора были соблюдены. Хёнджин нехотя сел на кровати, демонстрируя Сынмину королевское гнездо на голове. Ким очень сильно сдерживался, чтобы не улыбаться. — Никуда ты сейчас не собираешься. Ты же полдороги проспал, домой пешком не дотопаешь, — теперь уже Хван недовольно посмотрел на него. — И перестань обращаться ко мне официально, это уже реально смешно. Сынмин фыркнул и ушёл в ванную. Ну, может быть, наваливать всё это на него в момент пробуждения было не совсем удачной идеей, поэтому-то ему и нагрубили. Но всё же. Это логично и предсказуемо, поэтому Хван не должен был злиться. И вообще, почему Ким на этом внимание заостряет? Парень остановился, понимая, что уже пять минут агрессивно натягивает на ноги носки обратной стороной. — Чтоб я хоть ещё раз в жизни согласился ходить на интервью к новым артистам… Через некоторое время Сынмин всё же вышел. Он просто будет вести себя как обычно. Осталось уже совсем немного времени и всё это закончится. Остаётся только понять: почему из-за этого ему так грустно? В комнате Сынмин Хёнджина не нашёл, зато обнаружил мятую футболку на кровати. Нервно поджав губы, парень отправился на кухню, ненадолго застывая в проходе. Хёнджин жадно пил воду прямо со стеклянного кувшина, совершенно не обращая внимания на сбегающие прямо по его голому торсу струйки жидкости, которые впитывались в пояс серых штанов. Сынмин сглотнул подступившую слюну. «Ходячее порно, как он цензуру прошёл в эту жизнь», — быстро промелькнуло в его голове. Хёнджин вдруг усмехнулся, будто прочитал его мысли, и поставил на стол кувшин, глядя на Кима. Тот отвёл взгляд, нервно чеша нос. — Разрешаю подрочить на меня как-нибудь вечерком. Сынмин ничего не ответил, пытаясь сделать вид, что ничего не слышал прямо сейчас. А что сказать? «Спасибо, могу в принципе и сейчас, а ещё прямо вот на колени встать и-» Стоп. Сынмин, дыши. — Ты что, обиделся на меня? — Хёнджин не спеша подходил, но вопрос прозвучал без усмешки. — Вспоминал, в каком году придумали стаканы, вдруг вы не знали об этом великом открытии, — буркнул Ким, но всё ещё не смотрел на Хвана. — Ну Сынмин-и, мне казалось, мы договорились. — О чём мы на этот раз успели договориться… Хёнджин встал достаточно близко, но ещё в пределах разумного. Сынмин задницей чувствовал, что это ненадолго. — На «ты». — Но зачем вам это? Сегодня же мы станем снова незнакомцами друг для друга, я журналист, вы знаменитость. Зачем стирать эти границы, если вскоре придётся их снова рисовать? — Я, конечно, не знаю твои жизненные принципы, но лично я с «незнакомцами» не целуюсь и не сплю в одной кровати, — Хёнджин всё же подошёл ближе, аккуратно поворачивая чужое лицо на себя за подбородок. — И границы эти заново чертишь только ты, хотя и сам того не хочешь. Сынмин не моргая смотрел в его хитрые, но в то же время проницательные глаза. Да, один Ким из них адекватным оказался, поэтому и правила приличия соблюдает только он. Может быть, незнакомцами они друг другу и не будут, но хотя бы видимость сделать надо. А там уже и привыкнуть можно. — Сколько раз мне нужно поцеловать тебя, чтобы мы перестали быть чужими друг для другу? Сынмин убрал свою голову из чужих рук. — Нисколько. И отойдите, пожалуйста. Хёнджин как будто сдался, опуская руку. Но, как оказалось, показалось. Хван подошёл ещё ближе, обвил руки вокруг талии Сынмина и притянул к себе, несильно, даже очень лениво, но вырваться сразу было проблематично. Руки Кима застыли в воздухе, ведь он совершенно не знал, куда их можно положить. И касаться всё ещё полуголого Хёнджина себе дороже. — Знаешь, чему я научился за одиннадцать лет своей работы? — Сынмин ничего не ответил, немного наклоняясь назад спиной и лишь с недовольством глядя на парня напротив. Но самое пугающее, что с каждым разом оставаться хладнокровным становилось всё сложнее. — Терпению, упорству и не умением проигрывать. Либо ты победил, либо ничего. В чужих глазах сверкнул какой-то странный огонёк. Сынмину на этот раз быстро дошло к чему это, и стало немного жутковато. Ему сейчас почти прямым текстом сказали, что разойтись так просто у них не выйдет. И можно даже не пытаться сменить имя, номер, уехать из страны. Он обречён. — Но что делать, если я этого не хочу? — Ох, милый, ты хочешь. Ты просто не можешь себе в этом признаться. — Вам откуда знать? — руки с его талии вдруг начали ползти вниз, а Хёнджин неодобрительно поджал губы. — В смысле, тебе. Хван улыбнулся, возвращая руки на безопасное место. — Если бы тебе не нравилось, ты бы давно ушёл. А ещё ты весь меняешься при виде меня, пытаешься думать, но чувства берут верх над тобой. Твой острый язычок совсем не соответствует твоим ощущениям. — Вы… Ты не можешь читать мои мысли. — Не могу, — одна рука Хёнджина переползла на чужую шею, указательным пальцем легонько касаясь мочки уха. — Но я всё вижу. Сынмин опустил глаза вниз. Он правда этого хочет? Настолько сильно, что это даже заметно? За столько лет Ким привык делать то, что надо, а не то, что хочется ему самому. Сейчас ситуация вообще ненормальная и он должен уйти, обязательно должен… Но всё внутри разрывается и тянется к нему. К полуголому брюнету со странными подкатами и миллионами поклонников по всему миру. И это что-то больше, чем фанатская любовь, это что-то глубже, что-то сокровенное и личное. — И что ты предлагаешь делать? — Сынмин сказал это почти шёпотом. Хёнджин лишь улыбнулся. — Вряд-ли ты согласишься встречаться со мной… Но что насчёт друзей с привилегиями? — Что значит «с привилегиями»? — Значит формально мы друзья, но секс по выходным. — Забудь. Я согласен только на переписку раз в месяц. — А в остальные дни ты у меня живёшь? Сынмин просто вздохнул. Наверное, он всё-таки погорячился с перепиской, лучше сразу перейти на голубиную почту раз в год. — Но целовать я тебя тоже буду. По-дружески. — А ты не много на себя берёшь? — Абсолютно нет. Могу взять и тебя. Под слишком довольную улыбку его руки поползли вниз, но Сынмин уже знал, что это значит. Быстро оттолкнув от себя запоздалую жертву пубертата, Ким сразу отошёл подальше. Хёнджин только счастливо улыбался, ведь прекрасно понимал: Сынмин теперь правда его. Это просто вопрос времени. — Сейчас попьём чай, а потом я тебя подвезу. — Ты можешь высадить меня где-нибудь, где ловит сеть, а там я уже сам доберусь. — Ну ты хоть слышишь, что говоришь? — Вполне. — А я не слышу, — Хван обворожительно улыбнулся и направился к выходу, на секунду останавливаясь возле Сынмина. Пара мгновений — и на лбу парня остаётся лёгкий поцелуй, а Хёнджин ещё более счастливый улетает в спальню. Сынмин так и остался стоять на кухне. Он не получил чёткого ответа на свой вопрос. Друзья? Но его описания совсем не похожи на дружеские отношения. Ким же сейчас случайно не согласился с ним встречаться, верно?.. Ещё и этот поцелуй в лоб. Перед глазами начали мелькать все моменты их близости, а Сынмин просто сел на стул и молча наблюдал за тем, как медленно он теряет рассудок. От огромного количества вопросов голова даже заболела. — Нужно попить водички, сейчас мозг взорвётся, — Ким встал, бросая взгляд на кувшин с водой. Сразу же возникла яркая картина перед глазами. — А может лучше утопиться? На телефон внезапно пришло уведомление, заставляя полностью растерянного парня прийти в себя. Неизвестный [Милый, завари чего-нибудь. Я буду зелёный чай с виноградом, ты себе тоже приготовь, что хочешь. Совсем скоро приду к тебе ♥️] Догадываться кто это даже смысла нет. Сынмин поставил на сообщение реакцию в виде большого пальца вниз и выключил телефон. Однако чайник послушно включил, ведь без кружки кофе по утрам тяжело, а в его-то ситуации можно и покрепче чего-нибудь. Теперь начиналось самое интересное: найти во всех этих полках чай и кофе. «Зелёный чай с виноградом… Как его компания ещё не догадалась, что он гей? Один этот факт уже кричит о его голубизне», — Сынмин поочередно открывал каждый шкафчик, находя всё, что нужно, почти сразу же. К этому времени уже закипела и вода, поэтому напитки очень скоро оказались готовы. Хоть что-то на кухне Сынмин делать умел сам, это факт. Думал так парень, пока взгляд не наткнулся на кофемашину рядом. «Ну я бы всё равно не разобрался, лучше с чайником, по старинке», — Сынмин отчаянно искал оправдание своей невнимательности. Он так и продолжил стоять у столешницы, вдруг снова погружаясь в размышления. Что-то он очень много думает о Хёнджине в последнее время. — О чём задумался, милашка? — очень резко раздался сзади голос Хёнджина, из-за чего Сынмин даже дёрнулся. Его редко можно было так напугать, но, кажется, с Хваном всё было вновинку. И почему-то у него постоянно получается заставлять его сердце останавливаться. Только сейчас он заметил, что чужие руки упёрлись в столешницу по обе стороны от его, а лицо находилось очень близко к его затылку. — О том, что тебе стоит отойти. — И снова ложь. Рука Хёнджина мягко обвила талию парня, прижимая чужое тело ближе. На плечо сразу же опустился Хванов подбородок, и после раздался приторно-мягкий, довольный голос: — Ты ведь думал о том, что тебе нравится быть со мной. Что я тебе тоже нравлюсь. Сынмин медленно вздохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. А потом спокойным голосом, как бы невзначай, сказал: — Я сейчас скину две эти кружки на пол. Или на тебя. — Давай лучше ты скинешь мне свои нюдсы? Звучит привлекательнее. Сынмин молча потянулся к кружкам, но Хёнджин всё же успел его оттянуть за всё ту же талию и просто обнять со спины уже двумя руками. Ким почувствовал себя какой-то тряпичной куклой. Но сердце билось слишком быстро и громко, а чужое дыхание на затылке пускало табуны мурашек. Сынмин понимал, что вырываться бесполезно, да и ведь совершенно не хотелось. Он без особого энтузиазма пытался ослабить хватку на своем теле, будто делая это просто ради приличия. Через некоторое время Ким прикрыл глаза, полностью растворяясь в ощущениях. Перед ним сразу же возникла картина, где они прямо так, как сейчас, стоят, но Сынмин не хмурится и не делает вид. Он просто улыбается и наслаждается. Хёнджин позади него тоже улыбается, мягко целуя чужой затылок, а Ким тихо смеётся. И им просто хорошо вместе. Он открыл глаза, когда почувствовал, как исчезает такое приятное тепло и даже расстроился. — Ким Сынмин, вы меня балуете сегодня. Может быть, мне получится тебя поцеловать? Хёнджин обошёл немного потерянного парня и даже начал приближаться к лицу, но Сынмин вовремя опомнился. — Обойдешься, — Ким увернулся, подходя вновь к столешнице и беря в руки свой кофе. Хёнджин, как оказалось, уже полностью собрался и был готов ехать. Сынмин почему-то отметил для себя, что ему совершенно не стоит скрывать своё прекрасное тело под широкими худи. Какой странный кофе… Хёнджин улыбнулся, однако от Кима отстал. Хван подошёл к холодильнику и выудил из него контейнер с огромной, красной клубникой. Он как будто заранее знал, что это любимая ягода Сынмина. Хван заметил этот взгляд. — Хочешь? — певец подошёл к парню. Где-то здесь есть подвох. — Хочу. — Тогда тебе всё же придётся поработать. Без лишних слов, Хёнджин зажал зубами сочную ягоду. В его глазах блеснуло что-то странное, но манящее. Он указал пальцем себе на рот и приподнял бровь, будто пытался взять Сынмина на слабо. А тот же реально слаб перед ним. Лицо начинало гореть, а глаза просто прилипли к этим губам, которые мягко касались красной ягоды. — А… — вдруг ожил Сынмин, но не до конца. Он отвёл взгляд в сторону, а лицо его начинало постепенно гореть. — Просто дай мне клубнику с контейнера и разойдёмся. Хёнджин помахал головой, а уголки его губ поплыли вверх. Сынмин постарался посмотреть на него строго, однако алый румянец на щеках не позволял. — Тогда я не буду. Хёнджин закатил глаза. Он почти мгновенно оказался рядом с ним и так же резко и неожиданно поцеловал его, проталкивая ягоду в чужой рот. Сынмин очень сильно удивился, поэтому даже не сообразил как-то оттолкнуть его или хотя бы рот прикрыть. Ким почувствовал на языке сладкую мякоть, медленно стекающий из уголка его губ красный сок и знакомое, но уже приятное чувство окаменения всего тела. Он просто парализован. Сынмин проглотил достаточно большой кусок клубники, совершенно забывая о своих зубах и что еду надо жевать. А Хёнджин уже одной рукой был под кофтой, пробегаясь холодноватыми пальцами по чужим позвонкам и нежно касаясь боков, и продолжал целовать. Они оба чувствовали этот ягодный вкус, и Сынмин клянётся: он больше никогда не сможет есть клубнику без воспоминаний об этом поцелуе. Однако очень скоро Хёнджин отстранился. Сынмин даже сначала немного расстроился, пока не увидел, как и с каким взглядом Хван проводит языком по его подбородку, слизывая сок осквернённой ягоды, а потом вновь мокро чмокая его губы. Ким чувствовал, как заливается краской всё его лицо, как горит не только оно, но и кое-что пониже, когда Хёнджин выпрямился и так пошло провёл языком по своим губам. Хитрые и слишком довольные глаза заглянули прямо в чужие, немного испуганные и уже ничего не видящие от шока и возбуждения расширенные зрачки. — Вот видишь, сладкий, от чего ты отказывался? От стояка в штанах? Ну спасибо, всегда мечтал. Сынмин просто повернул голову в бок, закрывая глаза. Его собственные руки уже давно лежали на чужих плечах: он это, честно, уже не контролировал. Хёнджин усмехнулся, прижимая парня ещё ближе к себе. Через мгновение его улыбка стала ещё шире. — Тебе настолько понравилось, что у тебя встал? Руки Хвана поползли вниз, но Сынмин оказался быстрее. Матюгнувшись, он сразу же постарался вырваться из цепкой хватки. Казалось бы, с такой-то проблемой его можно было бы и пощадить и отпустить в ту же ванную, но нет. Хёнджин держал его ещё крепче, чем прошлым вечером на кровати. В какой-то момент Сынмин понял, что позади него только стена, впереди чересчур довольный Хван, а внизу всё стоит и ждёт продолжения. Его руки оказались обездвижены над его головой, и он вообще никак не мог их освободить. — Х-Хёнджин, — голос очень не вовремя дрогнул, — это уже домогательство, отпусти, прошу. — Ты хочешь пойти в полицию и рассказать, как тебя зажал у стенки Хван Хёнджин? — Хван приблизился к чужому лицу, шепча уже в самые губы. — Не забудь скинуть мне видео, вместе посмеёмся. — Ну не надо, пожалуйста… Хёнджин его не слушал. Он вёл носом по чужой скуле, потом ниже, по линии челюсти, доходя до шеи и едва видимого засоса. Мягко поцеловав его, Хван с особым наслаждением почувствовал, как вздрогнул и притих Сынмин. Хёнджин продолжал расцеловывать нежную кожу, оставляя кое-где багровые следы. Ким ничего не говорил, но его закрытые глаза и прерывистое дыхание говорили сами за себя. Может быть, для Сынмина это было вообще впервые, поэтому он так чувствителен, но Хёнджин же уже делал такое, и не раз. Но именно с этим парнем живот сводило от предвкушения и желания. Вдоволь наигравшись с чужой шеей, Хёнджин вернулся к губам, вновь их целуя. На них ещё ощущался едва уловимый вкус клубники, что раззадоривало лишь сильнее. Парень очень медленно освободил чужие руки, мягко кладя свои на талию Кима. Тот, кажется, слишком увлёкся поцелуем, поэтому не обращал на это внимания, обвивая шею Хвана, и, не открывая глаз, продолжал целовать. Чем занята была его голова в тот момент? Не знает никто, в том числе и сам парень, просто понимал, что сейчас нужно поступать именно так. Очнулся он только в момент, когда руки Хёнджина медленно расстёгивали ширинку его джинсов. Ким тут же отстранился, упираясь руками в чужую грудь. — Хёнджин, погоди. Но реакции не было вообще никакой. Хван лишь быстрее расправился со штанами и немного спустил их вниз. Сынмин даже испугался. Он постарался остановить Хёнджина, но его руки вновь перехватили, в этот раз просто кладя на плечи. — Мини, расслабься и получай удовольствие. — Ну ты хоть понимаешь, что это неправильно? Этого вообще не должно было бы- ах! Каким-то образом Хёнджин незаметно всё-таки опустил одну руку прямо на чужой пах, сжимая ноющий стояк через бельё. Сынмин, вообще никак не ожидавший, что это реально произойдёт, ещё больше растерялся своего стона и густо покраснел. — Ну почему же, — Хван издевался. Рука всё так же дразнила парня сквозь ткань, не проникая внутрь. — По мне всё очень даже правильно. Как-то не по-дружески оставлять товарища в беде, правда? — З-заткнись… — Заткни. Сынмин очень старался смотреть на него с осуждением, но единственное, что у него получалось, это не закатывать глаза от возбуждения, и на том спасибо. Чужая рука всё же заползла под резинку боксеров, обхватывая член у основания. Хёнджин буквально впитывал каждую эмоцию Кима, и все они ему очень нравились. — Знаешь, а ведь только в моих руках ты такой послушный и тихий. В твоих интервью ты очень много вопросов задаёшь и всегда холоден ко всем. А со мной- Сынмин резко взял слишком говорливого парня за нижнюю челюсть одной рукой и поцеловал. Но, как оказалось, Хёнджин был не только обладателем уникального бескостного языка, но и отличным манипулятором. Он только и ждал этого поцелуя, сразу же проникая внутрь языком. Рука внизу постепенно начинала своё движение, вызывая у Кима тихое мычание. Хван не спешил, делал всё мягко, медленно. Мучительно медленно. В какой-то момент Сынмин не сдержался и толкнулся навстречу чужому кулаку, вызывая у Хёнджина смешок. Он отстранился, уже открывая рот для очередной колкости, но его прервал настойчивый шёпот в самые губы. — Только попробуй. — Мне прекратить? — Хёнджин не ускорял движений, даже наоборот, замедлился ещё больше. Сынмин прикусил губу, нахмурился и отвёл глаза в сторону, но даже такое недовольное лицо украшал яркий румянец. Это умиляло. — Нет… — Ким посмотрел на него таким молящим взглядом, что и Хёнджин на мгновение растерялся. — Как прикажешь, мой дорогой. Хёнджин улыбнулся так обворожительно, что нельзя было и думать, что прямо сейчас он держит в руке чужой член. Хван припал к чувствительной мочке уха, заставляя сжать свои плечи сильнее. Рука внизу ускорялась, двигаясь навстречу неловким толчкам Сынмина. В какой-то момент парень засуетился, судорожно сжимая плечи Хёнджина сильнее. В голове промелькнула ещё одна идея, как можно поиздеваться над этим парнем, но вдруг Сынмин крепко его обнял, уткнулся носом в его шею и прошептал что-то непонятное. Хван решил его помиловать, двигаясь рукой максимально быстро. Он все же оторвал Кима от себя, целуя пухлые искусанные губы, как раз в тот момент, когда Сынмин кончил. Парень весь содрогнулся, зажмурился, свёл брови и издал громкий стон в самые губы. Хёнджин ни на секунду не закрывал глаза, всё запоминал. Сынмин обмяк, пряча красное лицо на чужом плече. Сейчас осознание постепенно накатывало, а он понимал, что никогда не забудет этот момент. И даже не из-за того, что у него такое впервые, не из-за того, что это Хван Хёнджин. Ему было слишком хорошо только что, он просто не сможет выкинуть это из головы. А ещё было очень, прям реально очень стыдно. Хван наконец достал руку, чистой натягивая джинсы и застёгивая их на одну только пуговицу. Сынмин всё же отстранился, сразу же поворачивая голову в сторону и попутно застёгивая ширинку. Как же это неловко всё. Краем глаза он заметил что-то неладное. Вообще было изначально странно, почему Хван не идёт мыть руку. Он смотрел на свою ладонь, всю измазанную белой жидкостью, и вдруг начал подносить эту руку к своему рту. Сынмин действовал моментально. Парень схватил чужое запястье и сразу же потащил к умывальнику. Лицо его, только-только начинающее приобретать нормальный цвет, вновь пылало алым. — Ты реально какой-то… Как вообще так можно? — Сынмин ворчал себе под нос. Он подставил грязную руку под поток воды и начал сам старательно всё смывать. Сзади раздался заливистый смех. — Смешно тебе, да? — Оч-очень, — Хёнджин не мог остановиться. — Да хватит уже, а. Я же не виноват, что ты в рот бяку тянешь. Сынмин только гневно пыхтел. Хёнджин вдруг сплёл их пальцы под струёй воды. Ким уже начал возмущаться, как за эту самую руку оказался развёрнут лицом к Хвану. Тот снова улыбался этой своей довольной, хитрой улыбкой. — Ты должен поблагодарить меня, милый. — Спасибо. И отпусти меня, — Сынмин снова пытался казаться серьёзным. Хёнджин приподнял одну бровь и ухмыльнулся. Ким сглотнул. Ладно, с ним невозможно быть серьёзным или хотя бы в адеквате. Театрально закатив глаза, парень поддался вперёд и быстро чмокнул чужие губы, сразу же становясь прямо и с вопросом смотря на Хвана. — Всё? — Какой ты стал хороший и послушный мальчик. Хёнджин вновь улыбнулся, обвивая талию парня и медленно покачиваясь. Сынмин лишь скрестил руки на груди. Его глаза как-то неосознанно опустились вниз, натыкаясь на слишком заметный бугорок на чужих джинсах. Он поднял вопросительный взгляд на Хвана. — А ты… Нормально тебе будет? — Хёнджин сначала не понял, но этот милый, немного взволнованный взгляд сразу же ему всё рассказал. — Ты про стояк? — парень отстранился, опуская голову вниз. Сынмин рефлекторно повторил за ним. Два взрослых парня стояли и смотрели на эрекцию одного из них, картина маслом. Ким к тому же ещё и поджал губы, как бы чувствуя вину. Но с другой стороны… У Хван Хёнджина встал на него. Звучит как комплимент что-ли. Хёнджин в свою очередь был абсолютно спокоен. — Забей. — И ты ничего не будешь с этим делать? — Знал бы ты, сколько раз у меня вставал тогда, когда не надо. Не остановлю же я встречу со словами, что мне надо передёрнуть. Сынмин кивнул. И всё же, профессия айдола очень тяжёлая. Даже неконтролируемый процесс может стать проблемой, с которой никак не справишься. Из мыслей его вырвал тихий голос над ухом. — Или, может, ты хочешь отсосать мне? Так-то я не против, Сынмини. Спустя мгновение Хёнджин стоял, опёршись одной рукой о стол, а второй держался за живот. Сынмин спокойненько вышел из кухни, попивая уже холодный кофе. «Точный и сильный удар, говоришь. Теперь верю», — с трудом выпрямляясь, подумал Хван. И улыбнулся. Он никогда не искал лёгких путей, но этот непробиваемый лёд теперь трескался в его руках без особых усилий. Пока Сынмин это отрицает, у Хёнджина есть ещё время поиграть, прежде чем полностью заполучить этого парня. «И несильно я ударил, симулянт», — Сынмин с горечью рассматривал в зеркале красные пятна на своей шее. Но выглядело это… горячо. Его мама хотела, чтобы Ким нашёл себе кого-то, верно? Может, прислать фотку с подписью «Мама, я гей»? — Тебе к лицу мои засосы, — сзади возник Хёнджин, смотря на парня через стеклянную поверхность. На нос Сынмина вдруг опустились ещё и очки. — А так ещё лучше. — Тебе мало было? — Предостаточно! Просто ты красивый. Сынмин растерялся. Как-то слишком резко и совсем неуместно это прозвучало. Да и от кого. От бога красоты. Нет, он не считал себя уродом, он был где-то посередине. Ну, по его скромному мнению, почти Аполлон, однако гораздо ниже Хёнджина. Так открыто ему ещё о его внешности не говорили. — Спасибо, конечно. Ты тоже красивый. — Я это знаю, милый — Я больше никогда не буду говорить тебе комплименты. — Можешь не говорить. Оставь это моим фанатам, — Хёнджин подошёл ближе, но Сынмин развернулся к нему лицом и скрестил руки на груди. Это немного поубавило его пыл. — Слова и подарки — это единственное, что они могут дать мне. А ты можешь дать гораздо больше, чем пустые разговоры. — Ты прав. Я прямо сейчас могу дать тебе по лицу. — Сынмин, — лицо Хёнджина стало недовольным, — ты ни разу не романтик. Такой момент испортил. — Я старался. Хёнджин закатил глаза, одновременно улыбаясь. — У тебя просто прекрасный шанс, чтобы стать чуть более романтичным. Я прекрасный учитель. — Отстань от меня, а. — Это неправильный ответ. Нужно говорить «Как же я благодарен Богу за то, что он послал мне тебя, мой самый любимый и дорогой Хёнджин». — Я неверующий. — С тобой придётся долго работать… — Не нужно со мной работать. Просто привези меня домой, пожалуйста. — Ты прав, мы можем продолжить у тебя дома. — В смысле? Хёнджин ничего не ответил, загадочно улыбнулся и отправился надевать верхнюю одежду. Сынмин тяжело вздохнул. Повезло ему, конечно, вселенски… Отправившись вслед за хозяином дома, Ким с очень серьёзным и недовольным лицом натягивал куртку, чем заставил Хёнджина вновь улыбнуться. — Ну не дуйся уже, я ж пошутил. — Да хер вас разберёшь, актёров. — Тебе я не вру, Сынмин, можешь не сомневаться. Парень цокнул, когда ему слишком любезно, как принцессе, открыли дверь. Шагнув за порог, Ким вдруг услышал что-то. Он повернул голову вправо и заметил две фигуры, тут же скрывшиеся за углом дома. Это заставило его шагнуть назад и буквально наступить на Хёнджина, а потом и оказаться в его объятиях, потому что оба чуть не упали. — Ты так сильно захотел меня обнять? Мог бы предупредить хотя бы- — Там на улице с другой стороны дома два человека стоят. Хёнджин поджал губы, но оставался предельно спокоен. — Крупные? — Нет… Они в куртках были, но всё равно небольшие. — Понятно, это сасены опять. Закрыв на всякий случай дверь, Хван задумался. Это, конечно, не первый раз, но с этим домом такого пока ещё не было. Нужно будет сигнализацию везде поставить и замки обновить. Заснять их им вряд-ли получилось. Окна на кухне сегодня были зашторены, до спальни на втором этаже они бы не долезли. Нужно просто немного спрятать лицо Сынмина, чтобы потом не было проблем. Взглянув на парня, Хёнджин даже заволновался. Тот совсем побледнел, кусал губы и испуганно смотрел в сторону кухни, будто боясь, что сейчас оттуда выйдут эти два человека. Хван осторожно опустил руку на чужое плечо, но тот всё равно дёрнулся. Огромные, блестящие глаза уставились на него. — Мини, успокойся, всё в порядке. Они не могли ничего узнать про нас и тебя. — Правда? — Правда, милый, — Хёнджин улыбнулся, мягко поглаживая чужое плечо. — Только натяни капюшон пониже и быстро следуй к машине. Сынмин кивнул, даже поражаясь своей покорности. А ещё его удивляло спокойствие Хёнджина. Для него это в порядке вещей? Каждый день так живёт? Это же ад какой-то. Дверь снова открылась и парни быстро пошли к машине. Сбоку Хван и правда заметил следы. Вряд-ли бы Сынмин его обманывал с этим, но стало даже приятно. И, пока Ким очень быстро шёл к машине, закрыв лицо руками, Хван особо не спешил. Сбоку раздался какой-то хруст и скрип снега, парень увидел, как из-за угла выглядывает чужая камера. Закатив глаза, он помахал, сразу же показывая средний палец. Камера исчезла. Когда Хёнджин подошёл к машине, Сынмин уже сидел на переднем сидении и взволнованно смотрел на него. Хван молча завёл машину и поставил её на обогрев. Он реально был спокоен. — Они вышли и что-то сделали тебе? Почему ты так медленно шёл? — Ким не выдержал. — Тише-тише, не волнуйся ты так. Я просто посоветовал им одно место, куда им обязательно нужно сходить. — Они всё-таки подошли к тебе?! Нужно обязательно сказать твоей компании. Я могу посоветоваться, и наш журнал выпустит статью об этих ненормальных- — Спокойно, я послал их нахуй. Сынмин остановился, изредка моргая. Хёнджин немного улыбался. Ким вскоре сел ровно, кивая как будто для себя. — Я совсем забыл, что ты идиотина. Хёнджин рассмеялся, наконец начиная движение. Сынмин, прикрывая лицо, обернулся назад, замечая из-за угла чью-то куртку. Одно дело видеть их на концертах, в аэропортах, да даже возле компании. Но когда совершенно незнакомые тебе люди постоянно преследуют тебя, то это жутко. — Милый, — Сынмин не контролировал себя, когда отзывался на прозвище. С какого перепугу вообще он к нему привык? — Ты переживал за меня? — Если бы они что-то плохое тебе сделали, то компания начала бы копать, кто это мог быть, и обязательно откопала бы и меня. Ким даже удивился. Так хорошо и логично он на ходу ещё не лгал. Почему он вообще так сильно разволновался за Хёнджина? Он не знает. Никто не знает. — А по-моему ты снова врёшь. — Веди машину внимательно, пожалуйста. — Так ты волновался? — Нужно уделять всё время дороге за рулём. — Просто скажи две буквы. «Д» и «а». — Дорожная автоинспекция, блять! И вот она может дать тебе штраф, если не будешь следить за дорогой. Хёнджин ещё ярче улыбнулся, но всё же дальше ехал молча. Сынмин спокойно выдохнул, — Ты сказал «да», Сынмини. — Замолчи. И Хёнджин покорно замолчал. Ну да, волновался Сынмин, и что, устраивать из этого целый праздник? Ким отвернулся к окну, решив просто не обращать внимания на парня. Но тот больше и не лез. Дорога была долгой, Сынмин ещё с прошлого раза помнил, а делать было совершенно нечего. Очень быстро пейзаж за окном ему наскучил, поэтому он ещё недолго посмотрел на дорогу, а потом перевёл взгляд на Хёнджина. И всё же он до неприличия красив. Парень обдумывал каждый их поцелуй, каждое объятие, инцидент на кухне тоже без внимания не остался. Он начинал верить, что Хёнджин это делает не на спор, не в шутку. Ким сделал один очень важный вывод: у Хван Хёнджина просто отвратительный вкус в партнёрах. — Если хочешь показать, что любишь меня, не обязательно так долго пялиться, милый. — Я не пялюсь. Я смотрю в твоё окно, — Сынмин выдал первое, что пришло ему в голову и с важным видом продолжал смотреть на Хвана. — С моей стороны лес, с твоей стороны лес. Вид абсолютно одинаковый. — С твоего окна… красивее. — Так вот оно что, — Хёнджин промычал, согласно кивая. Он конечно же всё понимал, просто хотел посмотреть, что сделает Сынмин. Они проехали молча минут пять, прежде чем Ким отвернулся, и пробубнил себе под нос: — Ладно, я пялился, — Хёнджин тихо засмеялся. — Ты милый. — И вовсе нет. Хёнджин на секунду отвёл взгляд от дороги, чтобы увидеть опущенное вниз лицо, которое к тому же немного покраснело. Этот парень даже не представлял, насколько сильные чувства у него вызывает. «Я люблю тебя», — застыло в горле. Он понимал, что это совсем неуместно, поэтому держался. А эта фраза постоянно повторялась в голове, как мантра. — А мы скоро приедем в город? — Ещё час где-то. Можешь поспать. — Да я как-то выспался уже. А ты после того, как меня подвезёшь, в компанию поедешь? — Я думал, ты меня в гости пригласишь, — Хёнджин специально сказал это грустным голосом. — Точно не сегодня. У меня там такой бардак, — немного погодя, он добавил: — Так, нет. Ни сегодня, ни завтра, никогда. — А может всё-таки пригласишь? Мне правда всё равно на беспорядок. — Нет. — Ну пожалуйста. — Обойдёшься, нет. Не хватало ещё, чтобы тебя там кто-то увидел. — Об этом не беспокойся, у меня есть маска и капюшон. — Всё равно нет. — Почему? — Веди машину вообще. — Ты первый начал этот разговор. — Тогда первым заканчиваю. Он даже отвернулся, смотря в своё некрасивое окно. А сам думал уже, что именно у него не убрано в квартире. Слова про бардак были, конечно, преувеличением, но кое-что там и правда было не на месте. Да и Хёнджин не просто друг. Во-первых, очень даже больше чем друг, но как назвать природу их взаимоотношений он понятия не имеет, а во-вторых, мировая звезда. Оставшуюся дорогу они ехали в полной тишине. Адрес свой Сынмин не называл, но подъехали они именно к его дому. Парень вздохнул, а потом посмотрел на Хёнджина. Тот просто сидел, никуда не собирался. Ким приподнял бровь. Он сейчас очень сильно пожалеет. — Ну доставай свою маску и капюшон. Или передумал уже? Хёнджин даже удивился. Но очень быстро удивление перешло в осознание, которое расплылось широкой улыбкой на лице. Сынмин его любит, теперь это уже точно. — Ну всё, пока тогда. Ким передумал. Пусть дальше сидит и улыбается. Он тут не будет ждать, а то точно от смущения умрёт. Внезапно его руку схватили и потянули назад. Парень такого вообще не ожидал, поэтому так и полетел обратно в машину, а Хёнджин сразу же впился в чужие губы. Ким просто смотрел распахнутыми глазами на него, чувствовал нежные движения, и только через несколько секунд понял, что происходит. Он сразу же отстранился, с очень явным укором смотря на Хвана. — Ты вообще отбитый что-ли?! Здесь люди ходят. Любой увидеть это мог! Если не увидел. Хёнджин ничего не ответил, просто продолжал улыбаться и смотреть влюблёнными глазами на парня. Тот посидел, позлился немного, а потом всё-таки вышел из машины. Хван быстро нацепил маску и натянул капюшон пониже, быстренько следуя за Сынмином. Тот уже закрывал дверь подъезда, когда Хёнджин всё-таки успел. — Ой, Сынмин, привет, — какая-то милая бабушка поздоровалась с Сынмином. Тот криво улыбнулся в ответ. — Здравствуйте. — А что это, твой друг заболел? — Да, вот, — он повернулся к Хёнджину, ложа руку на его плечо, а потом сразу же отвернулся. — У него очень слабый иммунитет, постоянно болеет и сидит дома. Из друзей даже только я, потому что других не успевает заводить из-за болезней. Сейчас пойдём делать внутримышечные инъекции. — Ох, бедный мой мальчик… Хёнджин, стоящий с глазами по пять копеек, удивлённо посмотрел сначала на довольного Кима, а потом на взволнованную старушку. — Вы заходите ко мне. У меня есть малиновое варенье, а ещё, — женщина оглянулась по сторонам и приблизилась к ним, — настойка из мухоморов. Все болезни как рукой снимет. — Спасибо, будем иметь в виду. А пока пойдём. До свидания. Сынмин очень спешно взял его за руку и потащил на лестницу. Хёнджин успел тоже попрощаться с жительницей дома и даже поклониться немного. Уже на лестничной площадке Ким начал смеяться и улыбаться. Хван хотел приспустить маску, чтобы задать парочку вопросов, но парень тут же подлетел к нему и, не переставая улыбаться, натянул маску обратно. — Не надо, здесь могут увидеть. Ким стоял очень близко, держал руки на чужих щеках и улыбался. Как же Хёнджин любил эту улыбку. Он видел её так мало, но ведь влюбился именно в неё. Чистую, светлую, милую улыбку, в эти сияющие, по правде щенячьи глаза. Хёнджин не сдержался, всё же приспуская маску и целуя прямо в эту улыбку. Сынмин, конечно, сразу же отпрянул, уже больше не улыбался, но смотрел теми же сверкающими глазами. Хван натянул маску снова, подмигивая ему. — Ну ты и правда больной какой-то… Сынмин отвернулся и пошёл вверх по лестнице, но Хёнджин заметил, как тот поджал губы, стараясь скрыть смущение. Как только они поднялись на ближайший этаж, то увидели какую-то девушку с ребёнком. Хёнджин прошёл мимо, пытаясь не смотреть им в глаза, ведь на сумке мамочки была голова его игрушки, а вот Сынмин просто пролетел мимо них. Они поцеловались буквально в паре метров от них. — Простите? Остановились оба, а Хёнджин так вообще замер. — А вы не Хван Хёнджин случайно? — Вам показалось, должно быть. Меня часто с ним путают, — Хёнджин немного изменил голос. Женщина извинилась и пропустила их. Сынмин шёл теперь спокойнее, оглядываясь по сторонам и что-то бурчал себе под нос. Наконец, они дошли до нужной двери, парень остановился и повернулся к Хвану. — Имей в виду, что это не шикарные апартаменты, но это всё равно мой дом. Скажешь что-то против — закопаю. — Я нем как рыба. — Да ты что. Сынмин всё-таки открыл квартиру, заходя первым. Хёнджин прошёл следом, окидывая взглядом прихожую. Но не это привлекло его внимание. Запах. Этот запах Сынмина. Он его учуял ещё тогда, в кровати, но здесь он был повсюду. Это его любимый аромат. — У тебя миленько, — Хёнджин не торопясь снял верхнюю одежду, вешая её самостоятельно. Из Сынмина такой себе гостеприимный хозяин. Единственное, что ему не нравилось, это украшения. Может быть это не выглядело так колхозно, как на витринах и в магазинах, но эти новогодние игрушки были везде. Хёнджин поджал губы. Ну ничего, потерпит он это всё, будто в первый раз. — У тебя, я заметил, дом вообще не украшен почему-то. Это потому, что ты там редко бываешь? — Сынмин прошёл на кухню поставить чайник. В холодильнике был только чёрный банан и вчерашний рис, поэтому угощать не стал. — Признаться честно, ненавижу это всё. Новый год, Рождество, все эти безделушки… Каждый раз чуть ли не тошнит перед камерой. Сынмин застыл. — Ты правда не любишь Новый год? — Ну да. — Как ты вообще живёшь?.. — Прекрасно, — Хван улыбнулся. — В чём проблема не любить какой-то праздник. Кто-то свой день рождения даже не празднует. Сынмин простоял молча, наверное, минуту. Хёнджин же преспокойно сидел на стуле, рассматривая интерьер. Так-то квартира была нормальная, двухкомнатная и очень уютная. Ким вдруг очень серьёзно на него посмотрел. — То есть ты его не празднуешь обычно? — Что за глупые вопросы, Мини… — Тогда давай вместе в этом году его встретим. Теперь и Хёнджин был в шоке. Это ему Сынмин предлагает? Плевать уже на этот праздник и что ему придётся терпеть. Это реально Сынмин сам предложил ему встретиться, так ещё и ночь вместе пробыть? Ким растолковал этот удивлённый взгляд и молчание по-своему. Что-то внутри неприятно кольнуло, но он не подавал виду. — Если не хочешь, то просто скажи- — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Сынмин посмотрел на него. Стало ещё хуже. Да, не нужно забывать своё место... — Конечно давай! Как я могу не хотеть провести с тобой время. — А… В этом плане. У Кима как камень с души. Ох уж эти разные личности Хёнджина… — Только без подарков. — Ну так неинтересно. Это же и есть смысл этого праздника. — Смысл Нового года не в подарках, — Сынмин подошёл чуть ближе, скрещивая руки на груди и хмурясь. — Теперь понятно, почему ты его не любишь. Хёнджин слегка наклонился вперёд на стуле, притягивая парня за талию. Тот только выгнул бровь. — А в чём смысл? — В осмыслении того, как прошёл этот год, в надеждах на следующий, в планах, в желаниях, в мечтах, — Сынмин говорил это скучающе, как будто объяснял ребёнку самые очевидные вещи. — А подарки это просто способ пожелать удачи в следующем году. Гораздо важнее время, эмоции, которые ты и испытываешь в этот день. — Таких лекций про Новый год мне уже давно никто не читал… Это тоже что-то новое? — Считай так, — Сынмин закатил глаза. Это волшебное первое января должно было настать уже через считанные дни. В это время Сынмин обычно составлял план на следующий год или ходил по магазинам, постепенно закупаясь продуктами и докупая подарки. А сейчас стоит перед знаменитостью, с которой уже несколько раз целовался и даже больше. Вот это жизнь занесла… — Но без подарка всё-таки никак. Ты же мне уже подарил свой. — А почему я об этом не знаю? — Мой подарок — это ты, — Хван обнял живот Сынмина, заставляя того подойти ещё ближе. У него только руки застыли в воздухе, а сам парень не решался что-либо делать. С одной стороны, что за ужас, нужно выбираться из этого всего, но с другой… Как же ему хорошо сейчас. Он чувствует эти мурашки, это долгожданное спокойствие. Когда дыхание замирает специально, чтобы услышать чужое, как сердце готово выпрыгнуть и отдаться в эти руки. Сынмин наконец понимает, что жить, ссылаясь только на мозги, это забрать у себя это прекрасное чувство. Именно поэтому он обнимает в ответ чужую голову. Хёнджин только льнёт ближе. И этот волшебный момент прерывает свист чайника. Сынмин вдруг подумал, почему он его не выбросил. Залив кипятком какой-то чай, парень повернулся к Хёнджину, но вот на месте его уже не обнаружил. «Какой же ты рандомный…» — подумал Сынмин, отправляясь на поиски. Нашёл его очень быстро — так-то вариантов немного — в спальне. Конечно, а куда ещё он мог пойти. — Ты предупреждай хотя бы, всё-таки в моей квартире, — проворчал себе под нос Сынмин, устало смотря на Хвана. Хван рассматривал его комнату, полки, сидя на чужой кровати. — У тебя нет ни одной книги с гейским порно. Это ненормально. А ещё, — с хитрой улыбкой Хван откинулся назад, — предупреждаю, я буду спать на твоей кровати. — Не понял. Сынмин знал, что это дешёвая манипуляция, что он сейчас подойдёт и его повалят на эту кровать. И он подошёл. Хёнджин как будто знал, что Ким это делает специально, поэтому продолжал спокойно лежать на кровати, вопреки всем мыслям парня. — Ни о какой ночёвке мы совершенно точно не договаривались, — Сынмин даже немного расстроился, но продолжил стоять близко. — Ну почему. Я же прямо сейчас тебя предупредил. — Это не считается, — немного погодя, Ким добавил: — И это не значит, что ты прямо сейчас можешь меня облапать, а потом сказать, что это тоже не считается. — Как хорошо ты меня знаешь, милый. — Прекрати меня так называть. Это звучит противно. — Странно. Зачем ты так говоришь, если тебе нравится, — Хёнджин всё же снова сел. — Это звучит так, будто мы какая-то сладкая парочка. И мне не нравится, — Ким продолжал стоять, ведь нельзя показываться свой страх хищнику, да и смотрел Хван на него, а не прямо. — Ты разве не хочешь именно этого, милый? Стать парочкой, — руки Хёнджина опустилась чуть ниже бёдер. Ким не понимал смысл этого движения вообще. — Быть вместе каждый день, любить друг друга, обниматься и целоваться. Видишь, даже без пошлостей. — Не хочу. — Денег не хочешь, меня не хочешь… Мой милый, чего ты хочешь? — Чтобы ты перестал называть меня так. Хёнджин улыбнулся, притягивая Сынмина за ноги к себе. Теперь парень понимал, почему он так странно положил свои руки. Ким вынужденно опустился на чужие колени, но пытался держаться на вытянутой руке от чужого лица. — А как хочешь? Сладкий, малыш, солнышко, котёнок, зайка? Что хочешь? — Ты можешь… Звать меня по имени, пожалуйста. Или вообще не звать никак. Руки Хёнджина достаточно сильно удерживали его на коленях, поэтому Сынмин не мог встать, как бы ни пытался. Он скрестил руки на груди, но Хван продолжал его держать. — Тебе нравится мучить меня? — Нет, — Хёнджин приобнял его за талию, тем самым став ещё ближе. — Мне нравится смотреть, как медленно ты начинаешь чувствовать, а не думать. — Я чувствовал и до этого, не камень же какой-то. — Нет, милый, ты не понял. Ты постоянно думал о том, что тебе нужно чувствовать. А со мной ты не думаешь, ты просто делаешь. Хёнджин притянул его ближе, из-за чего парню всё-таки пришлось упереться в его плечи, чтобы держать хоть какую-то дистанцию. — Да с чего ты взял вообще? Хван молча взял руку Сынмина и положил ему на грудь, немного прижимая. Парень вдруг почувствовал своё достаточно быстрое сердцебиение. — Говори что хочешь, но сердце ты никогда не сможешь обмануть. — Это от… От злости! С таким же спокойным лицом Хёнджин перенёс руку Сынмина на свою грудь, и тот с удивлением почувствовал, что его сердце колотится ещё быстрее ненормальное. А внешне был вообще расслаблен. — Сынмин, это не злость. Это называется любовь. Сынмин замер. Хёнджин был абсолютно серьёзен, не шутил и так отчаянно прижимал к себе чужую руку, что Ким поверил. Похоже, это правда любовь. В дверь резко раздался звонок. Немного отрешённый парень встал с чужих колен и направился в прихожую. Дверь открылась как будто сама, а на пороге стояла та самая девушка с площадки. — Здравствуйте. Я дико извиняюсь, но с вами рядом сегодня шёл Хёнджин ведь, да? — Нет, — получилось как-то слишком резко. — Это просто мой друг. — Но я уверена. Я узнаю его из тысячи! — она на секунду замолкла, сразу же мило улыбаясь. — Можете позвать его сюда, пожалуйста? — Он спит. — А я могу зайти посмотреть, как он спит? Сынмин очнулся теперь наверняка и ошарашенными глазами посмотрел на девушку. — Что? — Ну просто зайти посмотреть на него вживую. Я не буду снимать. — Даже если бы это реально был Хван Хёнджин, вы понимаете, что это нарушение личных границ? — Да какие границы! Он сам шёл в эту индустрию и понимал, что его ждёт. А я хочу посмотреть на него. Пусть просто выполняет свою работу. Я не собираюсь делать ему больно. — Он певец и артист, — Сынмин начинал теперь по-настоящему злиться, — а не рыбка в аквариуме, на которую все ходят и тыкают пальцем ежесекундно. — Плевать мне, что он там хочет или не хочет, он должен. — Да пошла ты. Сынмин захлопнул дверь прямо перед её носом. Она сразу же начала звонить и тарабанить в дверь, но парень отключил дверной звонок. Повернувшись, он заметил Хёнджина, который, улыбаясь, опирался о стену прихожей. — Мини, ты мой защитник. А Сынмину было совсем не до улыбок и смеха. Как этот парень вообще может быть спокоен, если люди реально думают, что он им должен всегда и всё?! Парень агрессивно и быстро пошёл к нему, из-за чего Хёнджин даже немного напрягся. — Вот это ты злой щеночек, конечн- Ким резко впечатал его в стену, схватив за ворот кофты, и вдруг поцеловал. Хван такого поворота событий вообще не ожидал, поэтому безучастно стоял, но и Сынмин не предпринимал никаких действий. Так же неожиданно и очень скоро отстранившись, парень серьёзно посмотрел на Хвана. — Бесишь ты меня. — То есть резко засосал меня ты, а бешу я? — Да. Ким молча развернулся и ушёл, оставляя Хёнджина одного в коридоре с полным непониманием происходящего. Что именно его разозлило на этот раз? Его спокойствие? Эта девушка? То, что у него есть такие ненормальные фанаты? — Мини, — Хёнджин пошёл за ним. Дверь в его спальню была закрыта. — Ты обиделся на меня из-за фанатки? — Нет, я переодеваюсь, — дверь в комнату начала медленно открываться. — Я же сказал-! — Ой, и правда переодеваешься. А можно я посмотрю? Сынмин, стоящий без верха, увидел пару любопытных глаз в проёме. — Если сейчас зайдёшь, я больше никогда не дам себя поцеловать. Дверь медленно закрылась. Сынмин просто ударил себя по лбу. С этим парнем только такими манипуляциями. — Это странно, — судя по звукам за дверью, Хёнджин сел на пол, опёршись спиной о дверь. — Почему ты так резко ушёл после того, как сам же меня поцеловал? — Потому что мне стало стыдно, — Сынмин был абсолютно честен. — А зачем тогда целовал? Сынмин уже накинул верх и сменил джинсы на домашние шорты. Он остановился у двери, раздумывая над вопросом. Зачем? Хороший вопрос. — Потому что ты вёл себя так, будто это нормально, будто так реально должно быть, и всё, что сказала эта ненормальная, — правда. И… Сынмин замолчал. Он не понимал, что чувствовал в тот момент. Злость, негодование, чувство несправедливости, но было и что-то ещё. Хёнджин за дверью сидел молча. Ким опустил ручку и потянул её на себя, оказываясь прямо за спиной Хвана. Тот сразу же поднял голову вверх, смотря на уже спокойное, задумчивое лицо парня. — И я хотел показать, что ты не просто способ получить удовлетворение. Ты человек. Хёнджин продолжал смотреть на него. Внимательно, без ухмылки, очень серьёзно, а Сынмин мог заметить, как его глаза стали немного влажными. Но Хван вдруг улыбнулся, прикрыл глаза и откинулся назад, утыкаясь макушкой в чужое бедро. Он ничего не говорил, но и не нужно было. Этот жест был его безмолвным «спасибо». — Хэй, — через некоторое время Сынмин легонько пнул его коленом, — вставай уже с пола. — А ты обнимешь меня? Сынмин повернул сторону вбок. Хёнджин открыл глаза и смотрел на него. Вскоре Хван без лишних слов поднялся, встал напротив парня и раскинул руки в обе стороны. Сынмин на секунду взглянул на его лицо, но встретившись с чужим взглядом, снова отвёл глаза. И сразу же шагнул вперёд. Хёнджин тихо засмеялся, обнимая его и, на удивление, чувствуя ответные объятия. И оба сейчас чувствовали счастье. То самое детское, наивное, самое искреннее счастье. Хёнджин уткнулся носом в сгиб чужой шеи, всей грудью вдыхая аромат тела — Если ты становишься таким милым только у себя дома, я готов жить в твоём шкафу, — тихий голос Хвана раздавался прямо над ухом. Сынмин улыбнулся. — Своих монстров из шкафа я прогнал ещё в детстве, — парень отстранился, но всё ещё чувствовал чужие руки на своей талии. Хёнджин не хотел его отпускать. — Пошли чай пить. — А может всё-таки меня? — Скажи мне: почему ты ещё в моей квартире? — Потому что ты любишь меня, милый. — Какой ужас… — парень вновь отвернулся. Но ведь правда. Сынмин любит его. — Это даже хуже, чем ужас. — Всё равно никто ничего не узнает. Только не целуй меня при всех, и всё в порядке. Сынмин закатил глаза и высвободился из объятий, кивая в сторону кухни. — Мечтай. Выпьешь чай и поедешь петь песенки. — Сегодня не надо, — Хёнджин отправился за парнем и очень скоро по-хозяйски сидел на стуле, обхватив своими красивыми, длинными пальцами кружку с микрочленами. — А вот завтра будет запись новогоднего поздравления. Поэтому сегодня нам нужно лечь пораньше. — Сегодня ты едешь к себе домой и спишь там. Один. — Я теперь не смогу уснуть без тебя… — А я не могу уснуть с тобой. — Мне казалось, что ты очень мирно спал, пока я обнимал тебя этой ночью. — Когда кажется креститься надо, — Сынмин, хоть и говорил спокойным голосом, но смущённый взгляд был направлен в кружку в руках, будто пытаясь разглядеть что-то. Хёнджин перекрестился. — Тогда я абсолютно точно уверен. Хван ярко улыбнулся, а Сынмин вздохнул. Хёнджин отпил немного горячего напитка, чувствуя какую-то пряность на языке. Печёное яблоко с корицей, как по-новогоднему. Интересно, Сынмин правда думает, что у него получится родить в нём любовь к этому празднику? Чонин пытался уже несколько лет, но в итоге просто уезжал к родителям или друзьям праздновать. А Хёнджин был всегда один, и его это полностью устраивало. Он ложился спать пораньше, закрывал шторы, чтобы вспышки салютов не мешали, и утром всё было как обычно. Менял дату в календаре, лайкал поздравления в мессенджерах. Чего же здесь волшебного? — А вы с Чонином прям в одной комнате спите или в разных? Сынмин, всё ещё держа кружку в руках, вопросительно смотрел на него. Хёнджин, помедлив секунду, расплылся в улыбке. — А что, ревнуешь? — Нет! Мне всегда интересно было просто, — Сынмин даже выпрямился. — В разных, не бойся, — он скучающе положил голову на руку на столе. — Да и у Чонина парень есть, как я понял. — Вы что, все геи тут..? — Ты что, не все. Лесбиянки ещё есть. — Я теперь обязан написать статью «Радужная компания, голубые артисты». — А можно про меня отдельно написать? — Хёнджин рассмеялся. — Конечно. Ты будешь Принц Гей. — А принц, потому что я красивый и ты меня любишь, да? — Пей чай, — Сынмин понял, что дело нулёвое. Хёнджин улыбнулся этой своей хитрой улыбкой и встал со стула, оставляя кружку на столе. — И не подходи ко мне. — Ты же знаешь, что я всё равно подойду. Сынмин тяжело вздохнул. Знает, но не перестаёт надеяться. Хван и правда подошёл, опираясь о столешницу позади Кима. Парень продолжал держать чай в руках, даже пробовал игнорировать его действия. Хёнджин отступать тоже не собирался, одной рукой беря кружку Сынмина и оттягивая её в сторону. Парень сопротивлялся. — Не трогай мой чай, я его пить хочу, — Ким пытался не смотреть на него. — А я тебя хочу. — Перехочешь. — Не-а. Я только больше захочу. Сынмин прикрыл глаза, всё ещё сопротивляясь чужой руке, отбирающей его чай. — Давай мы допьём чай, ты соберёшься, и перед выходом… — Ким замолчал, пытаясь собраться с мыслями. — Поцелуешь? Парень поджал губы, открывая глаза и смотря прямо на Хёнджина. Он совсем немного кивнул головой, конечно, сразу же пожалел об этом, но Хван всё понял мгновенно. Хёнджин без вопросов отступил, взял свой чай и выпил за раз полкружки. — Пей давай, ты же чай хотел, — Хёнджин сел на стул перед ним и открыто пялился. — Да сам я знаю! Не смотри так. Хёнджин просто развернулся и сел к нему спиной. — Ты уже выпил? — Помолчи уже, — Сынмин с сожалением посмотрел на свой недопитый чай и отставил его. А ведь он хотел спокойно посидеть, может, узнать друг друга лучше. Ким взглянул на спину Хвана, понимая, что «спокойно» у них, наверно, никогда не будет. — Ладно, пошли. Хёнджин сразу же встал со стула и быстро пошёл в прихожую. Сынмин даже усмехнулся, сравнивая его с ребёнком, которому пообещали дать сладости. Отправившись за Хваном, он увидел его уже полностью одетым. — Я готов, — Хёнджин поправил ворот куртки. — Давай целоваться. И тут в голове Сынмина что-то щёлкнуло. — Погоди, — он обдумывал своё решение, окидывая взглядом непонимающего Хёнджина. —- Давай поменяемся куртками. И я тебя провожу. — Зачем? Я бы просто отдал её тебе. — Да не в этом дело, — Ким достал свою куртку из шкафа и начал выкладывать содержимое карманов. — Я почти уверен, что моя ненормальная соседка караулит тебя где-то в подъезде. Если поменяемся куртками, есть шанс, что ты сможешь не попасться ей. — Сынмин, — Хёнджин удивлённо похлопал глазами, — ты реально гений у меня. Но я не хочу подвергать тебя опасности. Фанаты бывают реально ненормальными. — Ничего страшного. Она увидит, что это не ты и сразу же отпустит меня. Снимай куртку. Хёнджин послушно протянул ему свою вещь, а Ким, накинув её, понял, что сейчас упадёт без чувств. Он просто окутан Хваном теперь, его теплом и запахом. — Я тебе её… верну потом. В отличие от Сынмина, Хёнджин в открытую наслаждался такой возможностью. — Теперь я Ким Сынмин. Разве может быть что-то лучше? О нет, не может. — Заткнись уже, — Сынмин вытянул из тумбочки неподалёку маску и нацепил её, подражая Хёнджину. Он достал из карманов все чужие вещи, отдавая Хвану. — Ты тоже надевай. Но вместо ответа он почувствовал, как его притягивают к себе, а позже и как аккуратно пальчиком снимают маску. — Ты обещал, милый. Ким непонимающе посмотрел на него. Хёнджин приблизился. — Целуй. Сынмин цокнул, пытаясь казаться недовольным, а сам чувствовал какую-то непонятную радость. Руки опустились на чужие плечи, а взгляд устремился на чужие губы, расплывшиеся в улыбке. Ким вздохнул, выкидывая все мысли из головы, и поддался вперёд. Хёнджин специально не действовал первым, из-за чего поцелуй вышел каким-то странным, несмелым, хотя Сынмин очень старался, даже нахмурился от усердия. Однако целоваться в куртках было всё-таки не лучшим решением, поэтому достаточно скоро они отстранились. — Я сейчас зажарюсь, пошли уже. — Я буду любить тебя даже в жаренном виде, — Хёнджин уж очень заботливо натянул на парня капюшон, поправляя чужие волосы. Ким только закатил глаза, открывая дверь и выходя первым. Сразу же стало как-то некомфортно, будто кто-то уже за тобой следит. Или это у него паранойя. Закрыв дверь, он увидел, как Хёнджин спокойно прогуливается по площадке. — Совсем страх потерял, за мной. — Да тут же нет никого, Сынмин- — Помолчи, — Ким даже пригрозил ему кулаком. Хёнджин поднял руки в примирительном жесте. Оставалось самое опасное, спуститься по лестнице. Очень жаль, что в его доме нет лифта, но что поделать, да и живёт он не высоко, на пятом этаже. Всё проходило относительно спокойно, правда Хёнджин позади иногда его тормозил, жалуясь, что тот слишком быстрый. Заветная дверь уже виднелась перед глазами, Сынмин даже успел выдохнуть с облегчением. — Хван Хёнджин? Голос раздавался где-то со стороны квартир. Ким натянул капюшон ниже, немного замедляясь, а сам шепнул Хёнджину: «Беги». — Хёнджин, постойте! Уже другой женский голос окликнул Сынмина где-то поблизости. Ким проследил, как Хёнджин скрывается за железной дверью подъезда, ловля последний беспокойный взгляд Хвана на себе. — Хёнджин, можно фото? — Может, хочешь зайти ко мне в гости? Твой друг не пустил тогда меня, — Сынмин узнал свою соседку. Но она как-то странно выдавливала голос. Стало противно. — Да! Давайте к нам? — Вы обознались, я не Хёнджин, — Сынмин почти не скрывал насмешливого взгляда, когда смотрел на свою соседку. Его голос выдал всё сразу же. — Ой… простите, — девушки сразу же отступили. Ким начал подниматься обратно, наплевав на то, как это будет выглядеть. Чуть позже он услышал, как они начали ссориться. — Ты говорила, что он будет в чёрной куртке и капюшоне! — Да, выставили себя полными дурами. — Да я видела его точно! А вместо него этот Сынмин поганый вышел. Зашёл в квартиру Ким уже довольный, как слон. Не успев закрыть дверь, он услышал звонок телефона. Его он оставил дома, поэтому, ещё не снимая чужой куртки, ответил неизвестному номеру. — Сынмин? Слава Богу. Я думал, тебя там съели. Ким усмехнулся, ставя разговор на громкую связь и раздеваясь. Нужно будет подписать как-нибудь Хёнджина. — Они почти затащили меня в свою квартиру. От тебя бы точно ничего не осталось. — Они не сделали тебе больно? — Не-а, — Сынмин повесил куртку в шкаф, задерживаясь на ней взглядом чуть подольше и не в силах сдержать улыбку. Как же хорошо, что Хёнджин его сейчас не видит. — Ну ты пиши если что на этот номер. Я постараюсь отвечать. — Да не буду я тебе писать, успокойся, — помедлил секунду, поджимая губы. — Разве что поговорим о том, как куртки вернуть обратно. — Ты всё-таки напишешь мне, милый? — Пока. — Постой, — Сынмин почему-то послушался. — Не хочешь завтра ко мне на съёмки приехать? Можешь материала себе там накопать. — Мне хватает уже всего. Даже доказательства того, что ты гей, есть. — Это какие такие? — Ты шею мою давно видел? — Сынмин остановился возле зеркала, рассматривая укусы и засосы. Их уже было в принципе немного, но всё же. — Мне из-за тебя придётся на работе ходить в гольфе, а не в новогоднем свитере. — Давно. Я уже скучаю по тебе. Сынмин улыбнулся, непроизвольно прикусывая губу. Он раньше даже не подозревал, как приятно это звучит. — Я вижу, как смущается мой милый щеночек. Ответом ему послужили короткие гудки телефона. Хёнджин рассмеялся, снова набирая номер. — А пожелать мне сладких снов? — Вы ошиблись номером. — Спи сладенько, Сынмини. — Пока. Сынмин снова поспешил сбросить звонок, потому что он понял, что и сам начинает скучать. Ему это точно не надо. Он лёг на кровать, раскинув руки в разные стороны и глубоко вздохнул. Ладно.

[Куртку вернёшь, когда встретимся. Спокойной ночи]

И отключил интернет. *** На следующее утро Хёнджин прислал адрес, подписав, что очень ждёт парня. Быть честным, Сынмин почти поехал, но вовремя вспомнил, что ему тоже работать так-то надо, поэтому послал ему стикер с фигурным средним пальцем и отправился на остановку. Хёнджин после этого прислал лишь грустный смайлик и сердечко, но Ким специально не просматривал его сообщение в чате. Пусть думает, что он очень занят. На работе всё было до ужаса скучно. Его продолжали хвалить за прекрасную статью и про то, как он легко и просто нашёл общий язык со звездой такого масштаба. И правда, общий язык. Сынмин почему-то уверен, что если он попросит у Хёнджина позволить рассказать всему миру о том, что он пишет картины в обмен на поцелуй, то получит новую сенсацию буквально за день. Но он не будет, это было бы очень подло с его стороны. Последние три дня старого года пролетели слишком быстро. Парни изредка переписывались, точнее это был взаимный обмен стикерами. Сынмин только сегодня утром написал, чтобы тот не заявился к нему домой, когда он будет ещё на работе.

[Приезжай сегодня в шесть часов вечера. Без подарков, напоминаю]

На своё сообщение он получил какой-то слащавый подкат и кучу сердечек. Но парень в этот раз не закатывал глаза. Он понимял, что скучает. Так банально, глупо, как в клишированных романах. Именно поэтому он носился по всей своей квартире, пытаясь навести порядок абсолютно везде и эта суматоха ощущалась как дежавю. Назначенное время неуклонно приближалось, а его курица в духовке уже норовила поменять свою расу, а холодильник, на этот раз полный вкусной еды, противно пищал из-за того, что Сынмин не закрыл его до конца, так ещё и в «расслабляющем новогоднем фильме» кто-то истошно орал. Он просто обожает праздничную суету. Наконец, всё более менее успокоилось. Еда на столе, который он перетянул в зал, телевизор на паузе, ёлка горит, и всё это создавало то самое волшебное предчувствие праздника, всё застыло в ожидании. Сынмин вот только не был спокоен. Вдруг Хёнджину не понравится? Вдруг он разозлится и просто уйдёт? Вдруг он скажет, что это всё глупые детские игры и что Сынмину нужно повзрослеть? Ким, наверное, даже не сможет нагрубить ему, ведь вложил в это приготовление всего себя. Разволновавшись и накрутив себя не на шутку, парень даже дёрнулся, когда на телефоне зазвенело его же напоминание. Нужно выходить и встречать его гостя. «Хуже уже не будет. Он просто уйдёт, я просто встречу Новый год один, как и задумывалось раньше», — Ким успокаивал своё сердцебиение, когда натягивал куртку поверх вязаного свитера. На площадке было тихо, но парень знал, что за каждой дверью скрывается свой праздник. Каждая квартира сейчас таила в себе радость, улыбки, подарки и счастье. Сынмин быстрее побежал вниз по лестнице, почти вылетая из подъезда. Пусто. До шести часов оставалось ещё пятнадцать минут, поэтому переживать нет смысла. Только непонятная тревожность закралась куда-то в живот, неприятно стягивая его и вселяя нехорошее предчувствие. Пять минут до шести. Сынмин провожал взглядом счастливые лица соседей и их гостей, за кривой улыбкой пытаясь скрыть свои переживания. Ещё же не настало время, отчего же он так волнуется? Сынмин вообще очень редко так сильно переживает, а тут даже явного повода нет. Он открыл чат с Хваном, замечая, что тот был в сети минуту назад. Значит, не занят. Но тогда где он? Ким глубоко вздохнул. Нужно просто написать сообщение. Может, пробки обычные, сейчас это неудивительно. Он несколько раз вводил и стирал сообщения, и их содержание легко менялось с «ты куда пропал? я тебя жду» до «я не хочу тебя видеть». Прямо над ним нависла чья-то тень, но Ким не обращал внимания. Он стоял прямо возле домофона, это неудивительно. Но внезапно на его телефон опустился указательный палец, нажимая на него и заставляя опустить экран вниз. Сынмин поднял глаза, встречаясь с чужими. — Я скучал, милый. Сынмин застыл. Чувствуя, как эта переполняющая его тревога исчезла в один миг. Хёнджин стоял прямо перед ним, в неизменной чёрной маске, скрывающей половину его лица. Но глаза говорили сами за себя. Внезапный скрип двери справа разбудил его, заставляя вспомнить, что они на улице, а Хвана там может увидеть любой желающий. — Пошли внутрь уже, — единственное, что смог выдавить из себя парень. Всё остальное дома. Ким взял его за руку, замечая, какими холодными были их пальцы, и потянул в закрывающуюся дверь. Хёнджин покорно зашёл за ним в подъезд. Что-то тут точно было не так, какой-то он чересчур тихий. Сынмин повернулся к нему, чтобы проверить, того ли он вообще себе в квартиру тащит, но был прерван. Хван резко притянул его, одной рукой прижимая к себе, а освободившейся другой стягивая маску вниз на подбородок. И поцеловал. Нежно, медленно, но Ким не мог просто отстраниться. Наоборот, он прильнул ближе, прикрыл глаза и положил руки на чужие плечи. Прошло всего три дня, но этого хватило, чтобы Сынмин окончательно и бесповоротно влюбился в него. Прервал их долгий и нежный поцелуй какой-то шорох возле них. Ким сразу же испуганно отстранился, оборачиваясь и встречаясь глазами с уже знакомой бабушкой. Она стояла и просто улыбалась, опираясь на небольшую тросточку. Кажется, собиралась выйти на прогулку, но не смогла. — Твоему другу, — на этом слове бабушка ещё шире улыбнулась, — уже лучше? — А… да… Сынмин растерянно посмотрел на Хвана, замечая, что тот смотрит в ответ на его соседку и тоже улыбается. Только он не понимал этой немой шутки. — Ну мы пойдём… До свидания, — Ким спешно потянул парня за собой. — С наступающим вас, — с этими словами Хёнджин ещё и переплёл пальцы с Сынмином, второй рукой натягивая маску. — И вас, мальчики, и вас. До квартиры они дошли молча, но в этом была полностью вина Сынмина. Он буквально летел вверх по лестнице, а Хёнджин просто не успевал и перебирать ногами, и дышать, и говорить одновременно. Только возле входной двери он сумел нагнать Кима, на всякий случай кладя руку на чужое плечо, чтобы он больше не убегал. — Она, — Хван пытался перевести дыхание, пока заходил в квартиру, — очень милая, почему ты так быстро убежал? — Она видела, как мы целуемся, она видела, что это ты. Тебя разве не волнует тот факт, что о тебе сейчас такие слухи поползут, что ты просто- Хёнджин прервал его нервный поток слов ещё одним поцелуем, на этот раз ограничиваясь обычным прикосновением губ. Он положил чужие руки, заламывающие свои пальцы, себе на плечи и просто немного подождал, пока Сынмин успокоится. Его дыхание постепенно замедлялось, пока в конце-концов он не отстранился, глядя куда-то в сторону. Однако чувствовать прожигающий взгляд тоже в его планы не входило, поэтому Ким отстранился, прочистил горло и кивнул на него. — Раздевайся давай, уже знаешь, где всё лежит. — Не поможешь в честь праздника, милый? — Не-а. — Я уже испугался, что моего любимого щеночка подменили, — Хёнджин улыбнулся и повесил свою куртку в шкаф, замечая ещё одну свою на самом видном месте. Было видно, что её часто снимали, потому что она была повешена как-то наперекосяк, что совсем не вязалось с образом аккуратного парня. Это вызвало непроизвольную усмешку. — Я соскучился по дьяволёнку. — Сейчас договоришься и пойдёшь праздновать в подъезд. Салат, так уж и быть, в миску наложу. — О да, это мой Сынмин. Ким только цокнул, сдерживая улыбку. Под пристальным взглядом парня Хёнджин тщательно вымыл руки с мылом, и только потом ему было разрешено войти в зал. Стол, конечно, не валился от еды, но на двух человек много и не нужно. — Я как будто приехал к бабушке. — Так как ты давно не отмечал его, я решил, что сейчас лучше сделать этот вечер похожим на семейное застолье, — Сынмин игнорировал его слова. — И не бойся, из того, что я приготовил, здесь только курица и салат. — Надеюсь, в следующий раз мы уже будем жить вместе с нашими кошкой, собакой и хомяком, — Хёнджин плюхнулся на диван, замечая на телевизоре заставку нелюбимого фильма. Сынмин присел рядом, но сразу же повернулся и серьёзно посмотрел на парня. — Я совсем забыл обыскать тебя на наличие подарков. Вставай. — Прямо обыскать? — Хёнджин, который уже тянулся за пресловутой курочкой, хитро посмотрел на Кима и улыбнулся. Он, вопреки просьбе, наоборот немного прилёг назад. — Не против, давай. Сынмин скрестил руки на груди, встречая улыбающиеся глаза. — А давай. Сынмин вновь забрался на диван, ставя одно колено между чужих ног, ведь диван был узкий, и кладя руки на бёдра Хвана, проверяя передние карманы джинсов. Хёнджин, совершенно не ожидавший, что Ким его послушается, даже рот приоткрыл от удивления, но когда Сынмин дошёл до его карманов на кардигане, то опомнился. Перехватив его руки, он уложил их себе на плечи и лёг, тем самым заставляя парня нависнуть над ним. Только сейчас Хван мог заметить, что тот был полностью красным. Сынмин правда думал, что он вытерпит, просто проверит и сделает вид, что ничего не было, чтобы немного подразнить Хёнджина. Не получилось. — Ты решил устроить мне самый незабываемый день? — чужие руки легли на талию, не позволяя парню отстраниться, хотя тот и не пытался. — Я просто проверяю. — А вдруг я его спрятал в то место, куда ты точно не полезешь смотреть? — Сынмин поджал губы, пытаясь придумать, что можно ответить на такое, пока его лицо не стало красным полностью. — В носок, например? — Блять… Сынмин закрыл глаза, понимая, что Хёнджин просто непредсказуем. Или это он уже материализует свои желания? — Если ты хочешь сидеть на мне и дальше, нам лучше перейти в спальню, пока мы не упали под стол. Намёк был понятен. Сынмин спешно сел, возможно, слишком ровно, и отвернулся от Хёнджина. Его сердце колотилось как бешеное, поэтому он просто не мог показать своего смущения Хвану. — Давай уже кушать, иначе мне придётся съесть тебя, — Хёнджин сел ровно, приступая к еде. Сынмин, успокоившись, включил фильм и присоединился к Хвану. Всё же, оба достаточно проголодались, поэтому почти не разговаривали. — Нет, ну кто так играет! Я бы в сто раз лучше в бассейн прыгнул, — Хёнджин громко негодовал, очень раздражённо тыкая пальцем в телевизор. Сынмин только смеялся. После такого праздничного ужина прогулка под снегом к небольшой ёлке возле его двора оказалась благополучно забыта. Они решили просто посидеть и досмотреть фильм. Точнее они поговорили, и Сынмин решил, под жалостливый взгляд Хвана. — У тебя не получится так же хорошо, как у Кевина. — Ты не смотрел ни одного моего камео? — Тебя слишком много в моей жизни, поэтому нет, — Сынмин врал. Он за эти три дня пересмотрел, наверное, все существующие видео с его лицом. — Ты ранил меня в самое сердце… Хёнджин драматично прикрыл глаза рукой, вызывая у парня новую порцию смеха. Хван немного раздвинул пальцы, сквозь них смотря на улыбающегося парня и сам улыбнулся. Уловив этот спрятанный взгляд на себе, Сынмин кинул в него подушку. — Смотри давай, потом опрос будет. — Это новый вид пыток какой-то? Ким усмехнулся, отворачиваясь. В отличие от Хёнджина, он готов пересматривать новогоднюю классику по тысяче раз. Некоторые фразы он уже знает наизусть, но всегда слушает их, как в первый, и улыбается с глупых поступков главного героя, как ребёнок. Погрузившись полностью в фильм он и не заметил, как Хван приблизился. Ощутив дыхание на своей шее, Ким сглотнул, но сохранил внешнее спокойствие. — Смотри фильм. — Я слушаю. Ким закатил глаза, но вместо возражений позволил парню положить голову на своё плечо. Какое-то время всё было даже подозрительно тихо, однако Сынмин был полностью увлечён фильмом. Обратил на него внимание парень только после того, как Хван потянулся двумя руками к его шее. — Ты что делаешь? — Ким немного приподнялся, позволяя Хёнджину закончить начатое. На шее оказалась подвеска, немного холодящая шею. Сынмин ошарашенно коснулся самого кулона, поднося его к глазам. Белое золото обрамляло красный, как тёплая, живая кровь, камень, каждая грань которого создавала свою тень, своё отражение, делая саму поверхность волшебной. Сынмин перевёл огромные глаза на Хвана, а тот сидел рядом и внимательно смотрел на реакцию парня. Заметив на себе взгляд, он улыбнулся. — Это рубин. Ты говорил, что хочешь себе такое, но так и не купил. Ким прикусил губу, чувствуя нарастающее волнение. А ведь он Хёнджину ничего не подготовил. На щёку опустилась рука, мягко поглаживая каменные из-за сжатых челюстей скулы. — Я давно хотел его тебе подарить, а не потому что это Новый год, — Сынмин посуровел, прожигая взглядом Хвана. — Я люблю тебя. Парень замер, лицо мгновенно расслабилось, а сжатые до этого губы и вовсе приоткрылись. Да, Хёнджин и раньше говорил Киму, что он ему нравится, но «нравится» — это как детская, наивная симпатия. Точно не любовь, просто чуть больше, чем дружба. Сказанные почти шёпотом слова прозвучали так громко в его сознании, что он больше ничего не соображал. — И я тебя люблю, — сказал, и сам испугался своего голоса. Хван серьёзно посмотрел на него, даже отстранился, позволяя Сынмину наконец вздохнуть. Ким опустил голову, пытаясь спрятать волнение. — У меня нет ничего для тебя, ведь ты обманул меня, но… — Хёнджин вздохнул, подумав, что ему просто показалось. Чего только не придумает влюблённое сознание. — Милый, ты не должен- — Давай встречаться? Сынмин зажмурился и, кажется, немного трясся. Хёнджин не говорил ничего, даже не двигался. Он просто замер, как и всё внутри парня. Ким осторожно открыл глаза и поднял голову на него, замечая по-настоящему растерянного парня. Встретившись с ним взглядами, Хван просто смотрел, пока Сынмин вновь не пошевелился, что буквально разбудило его. — Да. И просто накинулся на Кима. На узком диване особо не разыграешься, поэтому Хван держал младшего покрепче, пока с небывалым трепетом сминал его губы. Тот в его руках расслабился, отвечая на поцелуй. Руки обвили чужую шею и грудь, не собираясь останавливаться. Но очень скоро они отстранились, и причина была проста: они задыхались в этих чувствах. На улице вдруг взорвался салют, начали кричать, поздравлять друг друга, а соседи Сынмина вообще засвистели так, что уши заложило. Парни улыбнулись, прежде чем Ким оказался заключенный в крепкие объятия Хёнджина. Хван только сейчас в полной мере ощутил, какой огромный подарок получил на этот праздник. — Теперь я понимаю смысл Нового года. *** Очень холодная в этом году зима наконец-то начала отступать. Середина февраля радовала ясным, хотя пока и холодным солнцем. Сынмин скучающе сидел на работе, перечитывая одно из самых скучных интервью в его жизни. Мыслями он был ещё в том новогоднем вечере. После предложения парня Хёнджин вплоть до самого момента, пока они не уснули, называл его своим парнем и не прекращал улыбаться. Сынмин, конечно, ещё немного поворчал и позлился на него из-за его подарка, но тёплые объятия и поцелуи в лицо творят чудеса. И ночь они, конечно же, спали вместе. Ким, между прочим, был инициатором. — Сынмин, что там такого тебе рассказал шестидесятилетний композитор, что ты так счастливо улыбаешься? — парень выпрямился, мгновенно стирая глупую улыбку с лица. Его начальник вопросительно смотрел на него с кружкой крепкого кофе. — Извините, сэр, задумался. — Задумался он, — мужчина цокнул и сразу же сменил тему. — Скучный у нас журнал. Нужно кого-нибудь по-известнее снова пригласить. — Давайте Хёнджина? — Сынмин сразу же встрепенулся. Это было максимально не похожее на него поведение, но он имел полное право: с того самого дня они так и не смогли увидеться. У Хвана плотное расписание, а моменты, когда он был свободен, всегда попадали на будние дни. Приходилось довольствоваться перепиской и фотографиями Хёнджина в интернете. — А ты что, фанатом его стал? Лучше. — Нет, я просто предложил. — У тебя просто несносный характер… Проигнорировав это замечание, Сынмин вновь уставился в экран монитора. На телефон пришло уведомление, заставившее сердце парня сделать виртуозный кульбит. [Сегодня после обеда у меня небольшой концерт. У тебя получится???] Уже не имеет значения, где, когда и сколько стоит.

[Да. Напиши куда и как пройти]

Хёнджин в перерыве между сердечками написал адрес и то, чтобы парень просто называл всем своё имя. Рискованно, но это был чуть ли не единственный шанс встретиться за долгие два месяца. Стадион («небольшой концерт» это солд аут двадцать тысяч билетов?) находился достаточно далеко от его работы и тем более от дома, поэтому ехать лучше всего сразу туда. Оставалось самое тяжёлое. Дождаться. Часы пролетали мучительно медленно. Ещё и работы нормальной как назло не было, только эта бесконечная нудная рутина. Он даже успел пробить в интернете, что за концерт, для кого, сколько стоят билеты, когда начало. Оказалось, к слову, это было достаточно серьёзное выступление, все деньги от которого пойдут на спонсорство какого-то масштабного проекта. Сынмин так и не разобрался, да особо и не пытался. Наконец наступил конец рабочего дня. Он встал минута в минуту, попрощался и буквально вылетел из здания. Его начальник только снисходительно фыркнул. Такси ходили гораздо лучше, чем в прошлый раз, но водитель всё равно удивился. — Ты, парень, опоздал? Тот концерт уже почти закончился. — Я знаю. Мне именно это и нужно. Очень скоро они уже были на месте. Расплатившись, парень стремительно направился к зданию. Приятное предвкушение нарастало с каждой секундой, поэтому он просто не мог дождаться. На самом входе его встретили два коренастых охранника. — Парень, ты опоздал. — Я друг Хван Хёнджина- — Ага, а я его парень, — один из мужчин посмеялся, но вот второй наоборот, внимательно посмотрел на него. — А как зовут? — Ким Сынмин, — Сынмин недовольно поджал губы, когда охранник всё же пропустил его, не забыв пихнуть локтем своего товарища. Сынмин проследовал за кулисы, слыша громкие басы и не менее звонкий голос Хёнджина, заставляющий мурашки бегать по коже. — Парень, ага, конечно, — Ким фыркнул, заворачивая за угол и почти встречаясь носом со стаффом. Он испугался, поэтому выпалил первое, что пришло в голову: — Я Сынмин! — Приятно познакомиться, я Кегван. Проморгавшись, Сынмин вспомнил это имя. Это именно он тащил Кима обратно в комнату, когда парень хотел сбежать. И если тогда он его ненавидел, то сейчас просто до смерти благодарен. Кегван улыбнулся, стирая возникшее напряжение. — В прошлый раз ты убежать хотел, а сегодня сам пришёл, — они направились вглубь помещения, как Сынмин понял по звуку, ближе к сцене. — Да мы… поссорились были. Просто мы тогда ещё не были знакомы толком, а сейчас встречаемся. — На самом деле, я впервые вижу его друга не знаменитость. — Признаться, я даже не спрашивал у него об этом… Ким не задумывался о том, есть ли у него ещё друзья «обычные люди», но его это не очень-то и волновало. Он даже не удивится, если и не будет, учитывая то, с каким трудом ему удаётся поддерживать связь со своим собственным парнем. — Концерт скоро закончится. Может, хочешь чего-нибудь тёплого? — Нет, спасибо большое, — Сынмин уставился прямиком на сцену, которую было немного видно из-за кулис. Кегван улыбнулся и ушёл. На самом деле немного поражало то, с какой лёгкостью он проник сюда. С одной стороны, всё так и должно быть, ведь Хёнджин предупредил, но вот с другой, Сынмин мог оказаться и шантажистом. — Я люблю вас! Спасибо, спасибо! Ким напрягся. Сейчас, через пару мгновений они встретятся. Сынмин выпрямился, не моргая глядя вперёд. Вот Хёнджин помахал всем ручкой, вот он начал подходить к краю сцены, вот он спускается по лестнице. Парень сдержанно улыбнулся, когда Хван наконец-то его заметил. Хёнджин, попутно снимая с себя оборудование и не пряча счастливую улыбку, побежал к нему. Сынмин успел только оглядеться, чтобы никого не было рядом, как в него буквально врезались и сразу же крепко-крепко обняли, немного приподнимая и крутясь с ним в объятиях. — Хёнджин, здесь могут заметить, — Сынмин пытался отстраниться, хоть и с улыбкой, но правда не мог. — Мне дышать тяжело, ну. Хёнджин в ответ только сильнее его прижал, из-за чего Ким даже хрип издал, а после сразу же отпустил. Сынмин обхватил себя руками, проверяя, не сломали ли ему рёбра, но Хван сразу же взял его за руку и потащил за собой. — Да блин, ты хоть привет сказал бы! Как маньяк себя ведёшь. Сынмин не хотел говорить ему грубость, но Хван совсем не обратил внимания. Только спокойно сказал: — Мне нужно сейчас же поцеловать тебя, иначе я просто лягу и умру. Ким наконец-то понял в чём дело. Они пришли в какую-то комнату, как Сынмин думает, всё тот же вип. Хёнджин сразу же закрылся на все замки, хотя младший понимал, что делал Хван это всё для него, чтобы Киму было спокойнее. Сынмин успел немного отойти от разгорячённого певца. Хёнджин повернулся и снова, без слов начал быстро двигаться на него, напоминая какого-то опасного хищника. А вот Сынмин снова был беззащитным кроликом. — Стой-стой-стой, — Ким вытянул руки вперёд, особо ни на что не надеясь. И Хёнджин правда остановился и вопросительно посмотрел на него. Сынмин, не ожидая, что у него правда получится, даже растерялся ненадолго. Но потом, сдерживая улыбку, сам подошёл, положил руки на чужие плечи и поцеловал. Он, между прочим, тоже ждал. Хёнджин заметно расслабился, улыбнулся и обвил руками тело парня, на этот раз нежно прижимая к себе. Поцелуй вышел тягучим, ведь оба ужасно соскучились. Хван наконец-то успокоился, через время отстраняясь, и просто стоял рядом. Сынмин тоже не спешил вылезать из приятных объятий, даже наоборот. — Твою голову потрогали уже все, кроме меня, — Ким улыбнулся, проводя по чужим коротко подстриженным волосам. Из-за этой неожиданной стрижки вместе со всеми фанатами мира кричал и Сынмин. Но только у него сразу после этого красовались фото со всех ракурсов и подписью «Ну как?». Он тогда прислал перевёрнутый вопросительный знак. — Ты похож на киви. — Киви? Ты хочешь меня съесть? Я не против, мой любимый парень. Хёнджин растянул последние слова специально, как будто смаковал ими. Ким только фыркнул, убирая руку с головы и кладя снова на плечи. — Отгрызу тебе кое-что, — и подмигнул. Да, общение с Хёнджином дало результат. Хван растормошил его волосы, поэтому Сынмин всё-таки отошёл и недовольно начал поправлять причёску. — Тогда в ближайшее время без минетов. — Говоришь так, будто у нас что-то было, — Ким старался на него не смотреть, ведь прекрасно понимал, к чему близиться этот разговор. — А в чём проблема, — Хёнджин вдруг начал расстёгивать пуговицы на жилете поверх голого тела. Сынмин взглянул на него сразу же замер. — Ты что, совсем поехавший? Ким, постепенное покрываясь румянцем, обнял себя и серьёзно посмотрел на певца. Тот только рассмеялся, снимая одежду и кидая куда-то в сторону дивана. — Милый, ты ведь сам об этом думаешь и хочешь, — под пристальный взгляд Сынмина он открыл шкаф и достал уже свою одежду. Ким потупил взгляд, поджимая губы и не переставая краснеть. — Да ты намекаешь постоянно, как мне об этом не думать… — Сынмин пробубнил это себе под нос, но из-за особенности строения комнаты Хёнджин всё услышал. — Я же люблю тебя и никогда не сделаю того, чего не хочешь ты. Ким ничего не ответил, но Хёнджину, стоящему со спущенными штанами, было немного не до этого. Наконец, натянув любимые удобные джинсы, он закрыл шкаф. Вот теперь-то можно поговорить о том, почему Сынмин ему не даёт. — Я тоже тебя люблю, — парень обнял его со спины, пряча красное лицо между чужих лопаток. После того, как они начали встречаться, Хёнджин всё больше и больше узнавал чувственную сторону Сынмина. За железобетонной крепостью из мозгов и мыслей скрывалось самое чувствительное существо, которое он когда-либо знал. И Хван понимал, что эта его черта влюбляет в себя лишь сильнее. Развернувшись в чужих объятиях, Хёнджин приподнял двумя руками лицо парня, которое он сразу же попытался спрятать. — Ну ты чего, солнце ты моё? — Хёнджин добро улыбнулся, любовно рассматривая мокрые глаза парня и неизменно недовольное сморщенное лицо. Ещё Хёнджин понял, что Сынмин жуткий плакса. Но не видел здесь ничего плохого, даже наоборот. Ким не плакал, потому что сдерживался, защищался, а рядом с ним расслабляется и просто даёт вырваться чувствам. Это именно то, чего и добивался Хёнджин. — В глаз что-то попало, отпусти. Вопреки словам, руки Хёнджина коснулась слезинка. Хван рассмеялся, быстро чмокая влажные губы и отпустил его. Сынмин быстро вытер своё лицо, не понимая, почему он расплакался. Его так растрогали слова о том, что Хёнджин не будет делать ему больно? Или он до сих пор не может поверить в то, что его полюбили настолько сильно? — На самом деле, — Сынмин шмыгнул носом, — я не против. Хёнджин, наклонившийся забрать со стула свой телефон, замер, медленно поворачивая голову на Сынмина. Пару секунд, а потом Хван понял, что медлить нельзя. Сынмин и передумать может. — Тогда поехали, сейчас же, — Хёнджин всё собрал, криво натянул куртку и уже был готов вылететь с Сынмином на руках из этого здания, но тот его остановил. — Я ждал этого всю свою жизнь. — Мы знакомы два месяца, хён, — Сынмин выключил свет и очень осторожно, несмело взял Хвана за руку. Хёнджин сразу же сжал в ответ. — Моя жизнь началась с твоего «Здравствуйте». Они сразу же направились к служебному выходу, причём Ким даже временами специально замедлял Хёнджина, а то тот почти срывался на бег. Но несмотря на это не мог прекратить улыбаться. Как же он любит эти дешёвые подкаты.