Бал

На улице вечером было шумно, как и в стенах Зимнего Дворца, был наполнен шумом. Очередной бал, устроенный Николаем Павловичем, был наполнен не обычными атрибутами: пляски, поэзия, веселье, алкоголь. Некоторые девушки были одеты необычные одияния: венок на голове и непышное платье, что делало их похожими на нимф. Они танцевали свои танцы, кружились и развлекали народ. Одной из таких нимф была Ангелина. Девочка надела венок и платье белого цвета. Она была словно греческая нимфа, что распустила свои длинные волосы. Девушка танцевала, веселилась, кружась в своем легком воздушном платье, когда к ней подошёл Николай Павлович. От этого Ангелина остановилась и взявшись за юбку платье сделала красивый реверанс. — Ваше императорское Величество... — Опустив голову, девушка больше не улыбалась. Все веселье испарилось, когда подошел император. Николай спокойно смотрел на Ангелину Сергеевну. Отпустив руку супруги, он сделал шаг к графини:— С каких это пор, позвольте узнать, Ангелина Сергеевна Бенкендорф у нас стала любительницей отбивать царю поклоны? — Повисло молчание между обоими, но спустя секунд 30 оба заулыбались. Ангелина подняла голову на царя, что улыбался ей: - С тех пор, как вы обещали мне рассмотреть дело о передаче всех дел об Александре Сергеевича Пушкине кому-то другому. - лукаво улыбнулась графиня. Она выпрямилась и хитро прищурилась, отчего в свете огней Николаю показалось, что на него смотрит не человек. Что-то было во взгляде Ангелины Сергеевна, когда она говорила о Пушкин, но вот что? Возхищение его творчеством? Дружеская защита ? Или же любовь? Ангелина всегда защищала Пушкина, не боясь ни чего и ни кого. Даже царю перечила смело когда дело касалась ссыльного поэта. Вот только делала она это так, что у Николая Павловича не возникало идей, как ответить умной не по годам жене его жандарма Ангелина всегда говорила все по делу, так что нельзя было подкопаться и это восхищало. Ведь, в отличии от бестолкового поэта, у его защитницы хватало и ума, и хитрости, чтобы легко спорить с государем, парируя его колкости. С графом все было еще хуже - временами тот приезжал злой, нервный и вымученный. Жена не просила, она требовала от супруга повиновение. Николай многозначительно отвёл взгляд, вернув его вскоре обратно на девушку: - Знаете я думал об этом на кануне, но Александр Христофорович против, говорит, что ему будет печально расставаться с поэтом. — Подняв руку, облачённую в белоснежную перчатку, император поправил венок на голове подруги. Да, Николай Павлович и Ангелина Бенкендорф были друзьями. Нельзя было назвать их дружбу традиционной, учитывая тот факт, что многие во дворце уже заметили, как же высоко Николай Павлович ценит ум и гибкое мышление графини. Ангелина же видет в царе не более, чем брата. Временами младшего, капризного самодура, но все же друга, который многое прощает и закрывает глаза на многие вещи. К Николаю подошла его супруга Александра, нежно обняла его руку и посмотрела в глаза. Царь сразу же обратил внимание на свою супругу. Император испытывал к своей жене - этому хрупкому, беззащитному и очаровательному созданию - страстное и деспотичное обожание. Это было обожание сильной натуры к слабому существу, единственным властителем и законодателем которого он себя ощущал. Для него она была прекрасной птичкой, которую он держал в золотой клетке, украшенной драгоценными камнями. Он кормил её нектаром и амброзией, убаюкивал мелодиями и ароматами, но если бы она захотела вырваться из золочёных решёток своей клетки, он без сожаления обрезал бы ей крылья. Кстати о графе... - протянул Николай, вернув взгляд на Ангелину. - Вы не видели его? - А я вот видел...- начал Николай, ласково улыбнувшись. - Вы бы с ним по-мягче были, он уже третий день не может работать, все в своих мыслях... А сейчас так вообще забился в угол, как раненный зверь, пьет только да закусывает. Смотрите, сопьётся, а я буду винить в хмельной зависимости Александра Христофоровича вас. Девушка отвела взгляд. Ангелина знала, что в последнее время граф начал пить. Это было не особо заметно, так как пил он в малых количествах и это не мешала ни кому. - Я, пожалуй, откажусь от вашего предложения.- резко заявила Ангелина, прищурившись и стиснув руки в кулаки. — Я не танцую с мужчинами сегодня. - Разве нельзя сделать исключение для мужа? - Имератор лукаво улыбнулся, наклонившись к ней и шепча на ухо. - Потанцуй говорю, Александр ждет уже второй час, когда вы обратите на него свое внимание. Будь я на его месте, уже бы умер от тоски и печали. Вздохнув, царь задумчиво протянул: - Не уж-то граф недостоин одного танца? Мне кажется он в вас души не чает, холит и лелеет, как самое дорогое, что у него когда либо было, а вы вот так с ним. Как вам не стыдно? - А вам? - парировала его атаку Ангелина, улыбнувшись. - Мне кажется, вы обещали ознакомится с делом Пущина. Вы обещаете это второй год уже. Как не стыдно, Ваше Императорское Величество? - с ухмылкой заявила графиня. Николай только закатил глаза. Как же раздражала её любовь к спорам! - Благодарю, Ваше Величество~ - ехидно ответила девушка. Николай ещё долго говорил с дорогой подругой, после же ему это надоело. Вздохнув, он, под удивлённый взгляд Александры, убрал руки супруги и взял Ангелину под локоть: - Мы отойдем с Ангелиной Бенкендорф, а пока не скучайте, дорогая моя. — С натянутой улыбкой Николай Павлович бросил взгляд на жену и увел Ангелину по дальше от Александры Фёдоровна. Держа графиню под руку, император остановился около стены, где было меньше всего людей. - Потанцуй с Сашей.- прозвучал приказ со стороны Николая Павлович, что серьёзно смотрел на девушку. - Проведи с ним время. Он стоит один-одинешеник каждый бал. Да на него смотреть жалко! Бедняга тоскует, а ты веселишься. Ангелина, прояви человечность, он же тоже заслуживает твоей...ну хотя бы жалости! Уж если любишь, то хоть жалей! — Царь уже просто не мог смотреть на жандарма, что постоянно стоял один с бокалом шампанского, поглядывая на жену, что веселилась. Пока она смеялась, Бенкендорф был привычно один. В рабочие дни граф ходил, как будто у него кто-то умер, и начал пить. Это пугало Николая. Казалось, что в семье у жандарма не все хорошо, раз, некогда не любитель выпить, стал пить. Да, Николай никогда не видел графа пьяного в хлам, обычно лишь чуть-чуть на веселе. Но все же это - первая стадия алкоголизма! - Вы не хуже меня знаете, что граф ненавидит, когда его жалеют. - проговорила девушка. - Это не тот случай, Ангелина. - строго смотря на подругу, Николай наконец-то отпустил её и спрятал руки за спиной. - Ему сейчас и твоя жалость будет приятна. Ты вообще на него внимание не обращаешь. Я прекрасно понимаю тебя, ты не любишь его, но не уж-то Александр Христофорович плохой муж? Он хоть раз поднял на вас руку? Посмел нагрубить? Не относился к вам, как подобает мужу? Пренебрегал вами? - серьёзно спрашивал Николай, наклонив немного голову к стоявшей молча графине.- Мне кажется наоборот - Бенкендорф с вас пылинки сдувает, заботится, ставя ваши желания превыше своих. Он очень вас любит и опекает. Сколько раз он срывался с работы, бросая все, потому что ему сообщали о том, что его благоверная то больна, то что-то себе сломала? — Это было один раз! Я случайно ногу сломала...— возмутилась Ангелина. - И тем ни менее, сути это не меняет. Он готов на все ради вас, а вы даже не задумываетесь о том, какие слухи появились. Раз не думаете о нем, то хоть подумайте о своей семье! На них тоже может сказаться! - Я не прошу многого, просто потанцуй с ним, проведи время. Ты же видишь, как ему плохо! Будьте благоразумны, графиня. Бенкендорф - хороший муж и он заслуживает хотя бы немного вашего расположения и милости. Молча, ни говоря государю и слова, Ангелина пошла в сторону Александра Христофорович. Мужчина одиноко стоял, подпирая стену. В руках у него был бокал с нетронутым шампанским. Настроения не было, желания веселиться тем более. Опустив голову, жандарм молчал, когда к нему кто-то подошёл. Не успел он и взглянуть кто это был, как ему на голову надели венок. Опешив от неожиданности, Александр Христофорович застыл на месте. - Что стоите скучаете, граф? - раздался нежный голос Ангелины, что стояла по левый бок от шефа жандармов с лукавой улыбкой на красных губах. Взглянув на неё, жандарм не знал что и сказать. Глупый вопрос, учитывая тот факт, что в начале бала он пытался провести время с женой, но та бросила его и убежала танцевать, игнорируя жалкие попытки мужа. Слабо улыбнувшись, Александр не мог винить любимую, поэтому, скосив под дурачка, он пожал плечами: - Не люблю шумные мероприятия, я больше домашний человек... - Если вы намекаете мне танцевать с какой-нибудь дамой, то я, пожалуй, откажусь - вежливо проговорил Бенкендорф, смотря на свое сокровище, что выглядело просто чудесно. Ей очень шло это платье, глаз ни мог никак нарадоваться от такой красоты. -Ну, а если со мной? — Смотря в глаза, спросила графиня, от чего Бенкендорф опешил. Уставившись на лицо жены, он не мог поверить, что ему это не послышалось и его жена звала его на танец. Постояв молча минуту, Александр Христофорович быстро окинул взглядом, ища, куда поставить бокал шампанского. Заметив человека, что разносил напитки на подносе, Бенкендорф поставил на поднос свой нетронутый напиток и нерешительно взглянул на жену, затем протянул ей руку, расплывшись в улыбке: — С вами я готов танцевать хоть целую ночь напролет, не беспокоясь о том, что заболят ноги. — Ангелина кивнула, после положила руку в протянутую ладонь, и спустя пару минут девушка уже кружилась в руках супруга. Бенкендорф был хорош, даже слишком уверенно вел танец, крепко, но уверенно, с нежностью одной рукой он держал её руку, другая же покоилась у Ангелины на талии. Александр Христофорович поспевал в такт музыки, а вот Ангелина нет, наступая тому на ноги временами, отчего граф только улыбался, не говоря ни слова о боли. Жандарм не сводил глаз от своей голубки, наслаждаясь этим моментом в полной мере. Под конец танца, когда музыка затихла, Александр забылся и, наклонив немного Ангелину Сергеевну, граф закрыл глаза и поцеловал её нежно, без похоти. В этом поцелуе была сосредоточена любовь и все нежные чувства Александра Христофоровича к супруге, накопившиеся за 3 года брака. То, что Ангелина пришла в шок, это было ничего не сказать. Уставившись на графа, она хотела его оттолкнуть, но тут в голове пронеслись все моменты, когда Бенкендорф потакал всем капризам, любил её и всячески заботился, защищал её честь и до сегодняшнего дня почти и не касался её. Они так и не были близки как муж и жена. Ангелина этого не хотела, а Александр Христофорович и не настаивал на этом, даже не вспоминая. Он желал обычных вещей в виде касаться её волос, держать за руку, целовать и обнимать. Это всё, что мог попросить граф, и даже тот минимум Ангелина не хотела ему давать. Закрыв глаза, девушка решила, что сегодня можно в благодарность за то, что граф её любил всё это время, терпя капризы и плохое отношения к себе. Только сегодня, только сейчас.