Весна после долгой зимы

— Ну Хонджун, отстань, — хныкала Сонхва. Что на него нашло? То ли весна, весеннее обострение, то ли то, что он выиграл целых пять раундов в «Доту», выпил три энергетика и съел приготовленный ею обед, но он решил подурачиться. Повалять дурака. Сонхва было не до смеха. Она хотела доделать свою работу, она писала сочинение для реализации своей идеи менеджерам и уже битый час придумывала актуальность. А сидящий рядом на диване и лезущий обниматься, как мишка коала Хонджун, только этому мешал. Вдруг он схватился за её бюстгальтер со спины, там, где застёгивается, дёрнул и отпустил. Застёжка хлопнула Сонхва по спине. — Ой, прости, — Хонджун засмеялся и извиняюще выставил ладонь. — Хонджун-а! — Сонхва возмутилась и схватила его за предплечье, пытаясь отодвинуть от себя. — Ну что ты делаешь? Тебе что, пятнадцать лет? Хонджун только смеялся, уткнувшись ей в плечо. Он ластился как мог, обнимал её за талию, дышал в шею. — М-м-м, как ты вкусно пахнешь, — уткнулся носом в ее волосы. - Цветением вишни. — У тебя что, весеннее обострение? Чего ты ко мне лезешь? Иди делом займись. — Я уже всё сделал, — повторил Хонджун, и в его голосе звучала такая детская, почти обиженная гордость, что Сонхва невольно улыбнулась. Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент в комнату заглянул Сан. — О, — сказал он, застыв на пороге. — А мы, кажется, не вовремя? — Не вовремя, — не поднимая головы от плеча Сонхва, буркнул Хонджун. — Мы на минутку, — следом за Саном появился Минги с телефоном в руках. — Нам только реквизит забрать для съёмки. — Забирайте и валите, — Хонджун даже не повернулся. Сан и Минги переглянулись и направились к углу комнаты, где стояла здоровенная коробка с аппаратурой. Сан попытался её поднять, крякнул и согнулся. — Ох ты ж... — прошипел он. — Минги-я, а ты что, так и будешь стоять? Помогай. В ногах правды нет. — Это вообще не к этой ситуации поговорка, мистер пу-пу-пу, — отозвался Минги, но подошёл и взялся за другой край. Они подняли коробку, но тут же зашатались, задев угол журнального столика. Точнее это Минги его задел своими бедрами. Ноутбук Сонхва подскочил, и она едва успела придержать его рукой. — Осторожнее! — возмутилась она. — Извините, простите, — пропыхтел Сан, переставляя ноги. — Мы сейчас, мы тихонько... — Тихонько у вас не получается, — заметил Хонджун, даже не поднимая головы. — Зато быстро, — парировал Минги, пятясь к выходу. — Главное — донести. Коробка зацепилась за дверной косяк, раздался скрежет, и оба парня вывалились в коридор с громким стуком и матом. — Чёрт! — донеслось из-за двери. — Да не ори ты, услышат же... — А сам-то! Сонхва прикрыла глаза, пытаясь сохранить остатки рабочего настроения. Хонджун, напротив, довольно хмыкнул и прижался к ней крепче. — Вот видишь, — сказал он. — Без нас бы они не справились. — Без нас бы они вообще ничего не делали, — вздохнула Сонхва, но в голосе уже слышалась улыбка. Сонхва попыталась отодвинуться, но он только крепче прижал её к себе, уткнувшись носом в её волосы. Она вздохнула, чувствуя, как щёки заливает краска. — Мы вас отвлекаем? — вошедший Уён с самым невинным видом заглянул через плечо Хонджуна. — Ой, а что это вы тут делаете? Обнимаетесь? — Уён, — предостерегающе сказал зашедший за ним Юнхо, но сам не удержался от усмешки. — Я работаю, — жалобно сказала Сонхва, глядя на них поверх хонджуновой макушки. — А этот... этот не даёт. — Я соскучился, — Хонджун поднял голову и посмотрел на ребят с таким видом, будто это было самое очевидное объяснение в мире. — Вы что, не соскучились по своим девушкам? — У меня нет девушки, хён, — пожал плечами Уён. — Но зато у меня есть самый сексапильный мужик в мире — Чхве Сан. Уён гордо расправил плечи. Сонхва понимающе улыбнулась, но продолжила печатать. — И у меня, — добавил Юнхо. — Ой, то есть... Блин, Уён! — Тогда вам не понять, — Хонджун снова уткнулся в Сонхва. Сонхва почувствовала, как её терпение медленно, но верно иссякает. Она любила его. Очень. Но сейчас у неё была работа, сроки, и этот огромный детёныш, который обнимал её так, будто они не виделись сто лет. — Хонджун-а, — она положила ладонь на его затылок, пытаясь отстранить, но пальцы предательски зарылись в его волосы. — Давай вечером. Хорошо? Я сейчас допишу... — Нет, — отрезал он, не двигаясь с места. — Ну почему? — простонала она. — Потому что ты всегда говоришь «вечером», а вечером ты устаёшь и засыпаешь. А я хочу сейчас. — Хонджун-а, так ты тоже вечером устаёшь. — Ну... — Вот что ты сегодня делал? Бил баклуши, да? Хонджун слегка поморщился, но продолжил обнимать Сонхву за талию и лежать на её плече. — Ну... Я снял несколько рилсов с мелкими. Уён и Юнхо, наконец справившись со второй коробкой аппаратуры и уже стояли в дверях, тяжело дыша. — Мы, наверное, пойдём, — сказал Юнхо, перехватывая коробку поудобнее. — Не будем мешать семейному счастью. — Да, да, — закивал Уён, пятясь к выходу. — Вы тут... это... обнимайтесь дальше. Мы ничего не видели. — Спасибо за поддержку! — крикнула им вслед Сонхва, но в её голосе уже не было раздражения. Только обречённость и что-то очень тёплое. Дверь закрылась. Они остались вдвоём. Сонхва вздохнула, отложила ноутбук на журнальный столик и, наконец, сама обняла Хонджуна. — Соскучился, да? — тихо спросила она. — Очень, — прошептал он, не поднимая головы. — Ты всё время работаешь. Я тебя в последнее время почти не вижу. И как жаль, что мы в разных общагах живём. — Я тоже скучаю, — призналась она, гладя его по спине. — Но работа... — Я знаю, — перебил он. — Я не буду мешать. Просто... дай мне пять минут. Она улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает. Пять минут. Она могла себе их позволить. — Ладно, — она поцеловала его в макушку. — Пять минут. А потом я работаю. — Договорились, ок, — он поднял голову и посмотрел на неё такой смешной с растрепанными мягкими волосами, слегка уставший, но счастливый, влюблённый. И она поняла, что эти пять минут, возможно, будут самыми важными за весь день. Потому что иногда, чтобы вспомнить, зачем ты вообще всё это делаешь, нужно просто посидеть в тишине с тем, кто ждёт тебя дома. Даже если этот «дом» — диван в компании, а «тишина» — редкая, потому что за стеной Уён уже что-то уронил и громко выругался. Но это была их жизнь. Они сами её выбрали, и от этого понимания не чувствовали себя самозванцами. Они полностью брали ответственность в свои руки. В следствии чего, их маленький, шумный, безумный роман был их оплотом в этом мире суровых правил бизнеса. И они ни за что не променяли бы его.