Last Christmas Night

      След Кими так и не был найден, а уже вечерело. Первый день 2026 года выдался гораздо более насыщенным, чем квалификация к Гран-При Азербайджана. Карлос и Алекс находились на крыше отеля, на том самом месте, где вчера Жора выкинул трюк с сигнализацией. Танцпол был пуст, караоке тоже, будто все люди, которые вчера вживую видели, как пилоты Формулы-1 сходят с ума, решили, что первый день новой жизни они посвятят нормализации режима сна. Сайнс очень хотел того же, но тревога в груди росла с каждым часом. Где. Этот. Ебучий. Кими?! Мысль вращалась в голове на протяжении всего дня. Похмелье уступило место жгучему чувству стыда.       — Всё, это конец. Я не ебу где он, я вообще ничего не понимаю. Как можно было пропасть ЗДЕСЬ?       Джордж выдохнул, облокотился о перила и посмотрел куда-то вдаль.       — Я даже не помню, где мы были.       — Да уж. — Испанец сделал то же самое. — А что остальные?       — Остальные? Дружище, мы отправились отмечать Новый Год вдали от семей, набухались всей алкогольной картой бара, вызвали стриптизершу, разнесли в хлам номер, Макс и Шарль сбили человека, Оскар... Мелкий потерялся... Не так я планировал начать этот год.       Джордж спрятал голову в локтях. Он не понимал, что должен делать. Возможно, они плохо искали. Может, Антонелли и вовсе даже не близко с отелем или торговым центром? Может, он вообще улетел домой? Последнюю фразу британец озвучил вслух.       — Мг, без телефона прям улетел.       Ну все. Надежд больше нет. И у них остался только завтрашний день, чтобы придумать выход из ситуации, ведь Джеймс, Кристиан, Зак и, наверное, Тото — Рассел не снимал трубку — ясно дали понять, что через два дня их ждет очень серьёзный разговор на тему их пьяного беспредела.       Все фотографии с сети поспешно удалили, но много ли это помогло делу. Они и так разлетелись по всевозможным социальным сетям. Особенно фотки, где Ландо и Оскар целуются в засос. Это был край.       Температура на улице начала падать еще стремительнее, поэтому было принято решение зайти обратно в здание. Но тут на крышу влетел Олли.       — Ребята, его нашли!       Карлос и Джордж переглянулись и побежали вслед за Берманом. Они не помнили, как оказались на своём же этаже, только немного в другом крыле. И почему Олли ведет их к служебным лифтам?       Джордж, сгорая от нетерпения, отодвинул Бермана в сторону, заглядывая ему за плечо. Там был... Кими. Антонелли лежал спящим, развалившись на всю кабину лифта, который, как оказалось, сломался посреди ночи.       — То есть... он все это время был здесь, просто не мог выбраться?       — Похоже на то.       Макс с Шарлем наблюдали за этой картиной с плохо скрываемыми улыбками. Скорее они были нервными, нежели радостными, но Кими нашёлся, а значит и повода для переживаний меньше. Единственное, что...       — Алекс, к тебе есть вопросы. И Расселу тоже. Помните те фотки, где вы на фоне разбитых бутылок вина? — голос Макса не предвещал ничего хорошего.       Парни одновременно кивнули.       — Короче, вы их спиздили.       — ЧТО?! — хором проговорили пилоты.       Где-то в глубине души Джордж надеялся, что хотя бы он был в стороне от этой пьяной тусовки, просто сидя в углу на диване, попивая игристое и смотря, как Кармен отправляет ему фотки с горнолыжного курорта. Как же он сейчас хотел на тот курорт, а не вот это все.       Таец было открыл рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось. Всего за два дня в Вегасе им удалось нарушить закон дважды. Первый — летучий голландец сбил человека на перекрестке, второй — кража алкоголя.       — Я так понимаю, в баре тоже не хватило?       И тут Карлос, который все это время пытался привести итальянца в себя, резко вскочил на ноги.       — Я вспомнил! Господи боже. Рассел, ты решил, что вам катастрофически нужно подышать свежим новогодним воздухом! И взяв под руку Алекса, утащил его с собой. А дальше уже в инсте досмотришь.       М-да..       Джордж кинул на приятеля взгляд «спасибо, конечно, но предпочёл бы не знать», и, хлопнув того по плечу, пошел к Кими. Он подхватил его на руки, чтоб донести до номера, а остальным наказал собирать вещи и оставшийся бардак, ведь завтра днем у них самолет. Он решил не использовать отсрочку еще в один день, чтобы не натворить новых бед.

***

      Зак Браун сидел спиной к двери в своем кабинете, когда раздался еле слышемый стук, затем щелчок и осторожные шаги.       — Ты звал?... — слишком тихо и хрипло спросил Ландо, глядя на напряженные плечи руководителя.       Браун повернулся в кресле и уставился с осуждением на двух вошедших. Ландо мялся на пороге, не желая заходить, ведь он знал, какие слова последуют в его адрес. И в адрес Оскара тоже, которого Норрис отчаянно прятал за своей спиной, будто правда надеялся, что его роста хватит, чтобы укрыть высокого австралийца.       — Пока я вас ждал, у меня в голове мелькали разные варианты этого диалога. В одних я орал, в других — позволил вам объясниться первыми. Какой выбираете?       Оскар слегка толкнул напарника в спину, заставляя того пройти в кабинет, сам вошел следом и закрыл за собой дверь. Мыслей было слишком много и рассказывать их кому-нибудь, а тем более Заку, не имелось ни малейшего желания. Но объяснить эту ситуацию надо. Их пиар-менеджер, как сказал Андреа по телефону, потратила огромное количество сил, чтобы хоть как-то уладить эту ситуацию в интернете, но бесследно их пьяная ночевка не пройдёт уж точно. Оскар боялся заходить в соц. сети. А вот Ландо наоборот, заходил. Один раз, в самолете по пути в МТС. И то, что он там увидел, сразу отразилось на его лице дичайшим шоком. Зеленые глаза были настолько огромными, что даже Пиастри стало страшно интересно, какие новости он там найдёт. Оскар заглянул в его телефон и обнаружил слишком... много эдитов, статей, фотографий, фанфиков, артов, которые находились при первом же запросе «Ландо Норрис и Оскар Пиастри Новый Год 2026».       — Я... — начал было Ландо, но Оскар его перебил.       — Зак, мы приносим глубочайшие извинения всей команде за нашу... ошибку. Все, что произошло — недопустимо, и я... мы поймём, если на нас наложат огромные санкции, штрафы, да что угодно. Но в свое оправдание могу сказать, что мы были очень, очень пьяны. И даже не помним того, как это было.       В воздухе повисло молчание, во время которого Норрис ни секунды не отрывал взгляд от австралийца. Ошибка, говорит...? Пауза затянулась, поэтому он решил закончить мысль за Оскара.       — Не грузи, Зак, мы поняли ошибку, мы дебилы конченые, но такого больше не будет. Мне одного раза хватило.       Ну что, как тебе, Пиастри? Приятно? Видно, что не очень. Оскар с силой сжал челюсти и наскоро попрощавшись с Брауном, который приказал им решить «эту хуйню» как можно скорее, и утащил Ландо из кабинета.       Первая же дверь направо. Кабинет поменьше, который служил местом разбора телеметрии. Оскар буквально втолкнул туда британца.       — И что это было?       — Что было?       — Не притворяйся, блять! — Оскар сделал шаг навстречу, однако Ландо проигнорировал жест и плюхнулся на стул у компьютеров.       — Не понимаю о чем ты, — Ландо сложил руки на груди, смотря прямо в карие глаза, в которых уже был едва уловимый огонек. Далеко не добрый.       — «Один раз хватило?» Ты серьезно, Ландо?       — А что? Ты назвал все это ошибкой. Я просто подтвердил.       — О, то есть два дня назад, когда ты сам меня целовал, а я закрывал тебе рот рукой, потому что ты очень громко стонешь, тебе нравилось, а сейчас «мне хватило»?       Лицо Норриса моментально вспыхнуло. Это было не то, что он хотел вспоминать. Стойте... ему закрывали рот рукой?       — Какие нахуй стоны? Я?!       — Ты. Прямо как девчонка.       — Ой, иди в очко, Пиастри... Не буквально, не смотри на меня так. Мы в пизде из-за твоих пьяных выходок. Так что ты и виноват. Буду признателен, если именно это и скажешь всем вокруг.       — Тебе настолько не понравилось?       Ландо слегка наклонил голову, буквально пронзая непонимающим взглядом напарника. Тишина в помещении стала давить на плечи. Воздух в момент превратился в тягучую смесь неловкости и испанского стыда.       — Ты сейчас серьезно?       Оскар и без его ответа понял, что сморозил бред.       — Оск, я знал, что ты придурок, но чтобы настолько...       Тут уже ледяная маска не выдержала и разбилась о мраморный, начищеный до блеска пол. Все эмоции: от грусти до ярости — крутились в голове калейдоскопом ощущений, которые австралиец не хотел чувствовать. Они превращали разум в одно большое туманное облако, в котором он переставал давать отчет о происходящем. И о словах, которые так и норовят сорваться с языка.       Но Оскар сильнее. Он их сдержит.       — Бля, Лан, я... я не хочу ссориться, понимаешь? У Зака я ляпнул, не подумав. Тут... господи, тоже. Давай просто забудем?       Ландо театрально выдохнул.       — Вот видишь, Оск. Ты вроде извиняешься, но продолжаешь делать одну и ту же ошибку. Ты называешь «это» — ошибкой. В этом и проблема.       Пиастри сглотнул. То есть... Ландо не думает, что это была ошибка? А может...       Он сделал несколько шагов вперед, оставляя между собой и Ландо несколько несчастных сантиметров. Норрису пришлось задрать голову.       — А что это было, Норрис? Если не ошибка?       Взгляд зеленых глаз метался по лицу австралийца. Он прекрасно понимал, что Оскар имеет в виду. Но прежде, чем такое озвучить, нужно перестать врать самому себе, а это непросто. Это трудно, мать вашу. И Ландо не хочет. Если бы мог, он бы совсем погряз в этой пучине вранья и недомолвок. Тот поцелуй в Вегасе, который он отдалённо помнил, та ночь, проверенная вместе... Слишком много информации, чтобы переварить за один день. Но Оскару плевать и прямо сейчас он хочет получить ответ на свой вопрос. Британец кусает нужнюю губу, дабы потянуть время. Взгляд Пиастри опускается на этот жест.       — Не ответишь?       Ландо прикрывает глаза, стараясь не думать. Вообще не думать. Ни об Оскаре, ни о его надменном выражении лица, ни о бархатных губах, которые на вкус будто сахар, ни об ощущении сильных рук на своем теле, ни даже о том, что прямо сейчас Оскар буквально поднимает его за плечи, заставляя прижаться к нему всем телом. Похоже, ответом могут быть не только слова.       Дверь не была закрыта. Мог войти кто угодно и увидеть, чем именно занимаются их пилоты сразу после нагоняя, на котором те обещали вести себя... прилично. Но руки Оскара сейчас совсем неприлично огибают талию Ландо, а губы находят пульсирующую венку где-то на шее.       И в этот миг что-то ломается. Оскар трезв и делает это, потому что... хочет. Он хочет этого болтливого, избалованного, раздражающего, нахального, по-детски наивного, чувствительного, милого, прекрасного и такого неидеального Ландо Норриса. Возможно, он ощущал это давно. Но думать — одно, а касаться руками — совершенно другое.       Ландо чувствовал каждое движение губ на своей нежной коже, каждый легкий укус, заставляющий его выгибаться навстречу австралийцу, чувствовал быстрый ритм сердца напротив и частое, прерывистое дыхание.       — Оскар... хватит...       Но крепкая рука переместилась прямо на кудри, оттягивая их. Не болезненно, просто ощутимо, открывая больше доступа к шее.       Ландо с тихим гортанным стоном поддался движению. Оскар продолжил целовать и кусать его шею, делая ощущение потери контроля почти невыносимым.       — Сука, ты либо... целуй нормально, либо... пусти, — прерывистым голосом произнес Ландо.       Большего и не требовалось. Пиастри оторвался от шеи и накрыл его губы своими.       Он начал с едва уловимого, невесомого касания. Нижняя губа Оскара коснулась верхней губы Ландо. Тот не отпрянул. Его веки дрогнули, дыхание стало глубже. Оскар повторил движение, теперь чуть увереннее. Он двигался медленно, ощущая каждый миллиметр — мягкость, легкую неровность от недавнего укуса, тепло. Это была прелюдия, лишь намек на продолжение. Норрис ответил едва заметным движением навстречу, тихим выдохом, который смешался с дыханием Оскара. Пиастри увеличил давление. Его рука в кудрях сжалась сильнее, поцелуй стал глубже, увереннее. Он приоткрыл рот, всего на сантиметр, и его губы теперь обхватывали губу Ландо целиком, слегка засасывая ее. Британец издал приглушенный звук где-то в горле. Его собственный рот приоткрылся в ответ, на приглашение.       Граница была пересечена. Оскар коснулся его губы кончиком языка. Первое касание было осторожным. Соленый, теплый, без привкуса текилы Ландо. Второе касание было уже смелее. Он провел линию вдоль внутренней стороны его нижней губы, чувствуя бархатистую, нежную текстуру. Ландо вздрогнул всем телом, его пальцы впились в ткань куртки Оскара. Больше не было препятствий. Австралиец вошел в его рот, и Ландо принял его. Их языки встретились в медленном, влажном, интимном танце. Оскар исследовал: скользнул вдоль зубного ряда, коснулся нёба, что заставило Ландо содрогнуться, затем снова нашел его язык, обвил его. Звуки стали мокрыми, откровенными — приглушенные стоны, прерывистые вдохи через нос. Оскар пил его, глубоко и жадно. Каждый раз, когда он погружался глубже, Ландо отвечал, отдаваясь все больше, его язык то отступал, приглашая к преследованию, требуя большего. Дыхание спуталось, стало общим. Воздух нагрелся, наполнился вкусом друг друга — все было совсем не так, как в Вегасе. Оскар оторвался на секунду, чтобы глотнуть воздуха, их лбы соприкоснулись, губы оставались в миллиметрах друг от друга, влажные и опухшие от поцелуя. В карих глазах бушевал тот самый огонек, но теперь он был лишен злости — только чистое, необузданное желание.       — Не ошибка, — хрипло прошептал Оскар, и это было скорее ощущение дыхания на губах, чем слова. И снова накрыл его губы своими, на этот раз еще более глубоко, более отчаянно, как будто хотел через этот поцелуй вдохнуть в себя его сущность, доказать что-то самому себе и ему. Он закрутил их поцелуй в медленную, глубокую воронку, из которой не было выхода, но и искать его не хотелось. Ландо полностью растворился в нем, руки обвили шею Пиастри, пальцы вцепились в короткие волосы на затылке. Они стояли, сплетенные воедино от губ до бедер, и единственным звуком в комнате, кроме биения их сердец, был влажный, интимный ритм этого бесконечно нежного поцелуя, где каждое микродвижение, каждый вздох и каждый вкус были чем-то новым.       Первым поцелуй прервал Ландо, практически отодвинув напарника от себя. Он смотрел на что угодно, кроме его лица.       — ...Зачем?       — Что?       — Зачем все это?       Оскар почувствовал, как под его ладонями напряглись плечи британца. Затем он услышал короткий, но громкий всхлип. Отчетливый, спутать сложно. Пиастри обхватил лицо Норриса в ладони, заставляя того посмотреть на него.       По щекам катились дорожки мелких слез, которые не получилось сдержать.       — Лан... чт-       — Чем вы тут заняты?!       Дверь с громким звуком ударилась о стену — настолько резко ее открыли. В проеме стоял Браун со стаканом американо, и Оскар уже мысленно предполагал, что скоро эта кислая жидкость может оказаться на его уложенной челке.       — Быстро отлипли друг от друга и вон отсюда! Отдельно. По разным маршрутам. Я не шучу Оскар. Бегом.       Но Оскар не двигался. Он был полностью во власти полных слез глаз напротив. Ландо подавил в себе еще один всхлип. Зак не должен видеть его в таком состоянии. Как вообще можно расчувствоваться после поцелуя? Норрис не знал, не думал, либо думал слишком много, а основная мысль ускользала. В Новый Год было другое. Не нежно, со вкусом противного алгоколя, с болью в голове, а тут...       — Оск... — еле слышно, почти одними губами, чтобы услышал только Пиастри, — пойдем отсюда. Быстрее, пожалуйста.