Его тайные желания

С того вечера что-то изменилось. Не резко, не показательно, не так, чтобы это можно было сразу назвать или объяснить словами. Скорее, мир вокруг них будто сместился на полтона. Утром Гермиона проснулась раньше Драко. Не потому, что не спалось, а потому, что внутри было слишком много света. Она лежала неподвижно, вслушиваясь в ровное дыхание мужа, ощущая его тепло спиной, бедром, плечом. Так, как раньше ощущала, но будто иначе. Его рука покоилась у неё на талии. Так, словно он держал что-то ценное, что нельзя упустить даже во сне. Большой палец иногда едва заметно двигался, будто проверяя: здесь ли она, рядом ли. Нет, это было раньше, но сейчас… Ощущалось иначе? Может она сама себя в этом убедила, но женщина понимает, что не хочет думать. Анализировать. Просто хочет чувствовать. В один миг Гермиона вдруг понимает — Драко тоже не до конца спит. Она поворачивает голову. В серых глазах она видит покой. Умиротворение. Такое манящее, что Гермиона слабо улыбается мужу. Драко не улыбнулся сразу. Он просто смотрит. Спокойно. Внимательно. С той глубиной, от которой у неё сжимается что-то в груди. Неужели один разговор способен столько изменить? В ней. В нём. В них обоих. А может, они были готовы к этому, нужен был только лишь повод? — Доброе утро, — тихо произносит он, не разрывая зрительный контакт. От хриплого голоса по телу бегут мурашки, а уставшее после недолгого сна ночью тело отзывается приятным томлением внизу живота. Вот только… Если вчера между ними сквозило отчаянная потребность, то сейчас твёрдое присутствие. — Доброе, — отвечает она и сама удивляется тому, как мягко это звучит. Он тянется к ней не сразу. Сначала пальцы скользят по коже. Медленно, будто Драко не касается, а вспоминает. Эти ласки не требуют продолжения. Их достаточно. И от этого внутри всё отзывается сильнее, чем от любого напора. Гермиона чувствует, как в ней рождается странное, тёплое возбуждение. Не телесное даже, а глубже. Как будто её видят. Не как мать. Не как женщину, которая должна справляться. Не как равноправную партнёршу. А просто как её. Гермиону. Ту, кого любят. Ту, с кем проходят все трудности. Ту, кому подставят плечо. Ту, кому готовы доставлять удовольствие и поклоняться. Она прижимается ближе, позволяя себе этот жест без анализа, без сомнений. И Драко отвечает сразу. Не словами, а движением, которым обнимает крепче. Горячее дыхание касается макушки, а под её ладонью сильно бьётся его сердце. Которое каждым жестом, взглядом и словом он отдаёт ей. Позже, за завтраком, это ощущение не исчезает. Они почти не говорят. И в этом нет неловкости. Напротив, между ними возникает тишина, которая не требует заполнения. Это утро очень тихое, принадлежит только им двоим. Вечер вновь заполнит дом детским лепетом и их улыбками. Они снова будут не парой, родителями, семьёй. Но в этот миг есть что-то особенное. Что-то, что заставляет Драко ловить её взгляд. Гермиона замечает, как муж задерживается рядом чуть дольше, чем нужно. Как подаёт кружку, касаясь пальцев. Как проходит мимо и легко проводит ладонью по спине, будто случайно, но слишком точно. Эти прикосновения не несут в себе никакой страсти. В них есть что-то иное. Признание. Внимание. Интерес. И именно это воодушевляет её сильнее всего. Гермиона ловит себя на том, что выпрямляет спину, когда он входит в комнату. Что улыбается не потому, что нужно, а потому что хочется. Что мысли о нём не окрашены тревогой или вопросами. В них появляется предвкушение. Она чувствует себя… живой. Не обязанной соответствовать. Не проверяющей себя в отражениях. Не оценивающей, достаточно ли она хороша. А просто желанной. И это ощущение не исчезает днём. Она с благодарностью приезжает за Скорпиусом к Джинни, ловя лукавый взгляд подруги, не отказываясь от чая. Они пару часов болтают, смеются, а чувство тревоги так и не приходит. Тяжесть не заполняет грудную клетку. Словно всё уже решилось, но… Гермиона вспоминает о том, что они с Драко обсуждали вечером, и закусывает губу. Нет. Ещё ничего не закончилось. Всё только начинается. Вечером, когда Драко возвращается, она встречает его в коридоре. Сын играется с машинками, подаренными Джинни на прощание, и у них есть пара свободных минут. Почти наедине. И эти пару минут они посвящают друг другу. Глубокому долгому поцелую, сквозь который сквозит усталость дня и его благодарность. За то, что она рядом. Ждёт в их доме. Всё это настолько различается от времён студенчества, что даже немного пугает. Тогда они были энергичными, яркими, словно безумнее. А сейчас время будто бы растянулось для Драко и Гермионы, но в тоже время неумолимо напоминает о своей скоротечности. Драко неохотно выпускает жену из объятий, и этот вечер они проводят все также: ужин, его игры со Скорпиусом, пока Гермиона выполняет какие-то домашние дела, затем время для них троих. А когда малыш засыпает, они позволяют себе по бокалу вина за просмотром фильма по телевизору. А когда приходит время сна и Драко обнимает её в их постели и целует висок, Гермиона понимает одно. Что бы ни происходило. Что бы ни случилось. Она счастлива. Их жизнь напоминает алмаз, который они, словно ювелиры, превращают в бриллиант. Только она забыла, что это в случае реальности, это процесс бесконечный. И в этот момент Гермиона понимает: изменения уже начинаются. Не как эксперимент. Не как попытка что-то спасти. А как возвращение друг к другу. Проходит всего пару дней, но Гермионе кажется, будто между тем вечером и этим утром пролегла тонкая, но отчётливая граница. Они не возвращаются к разговору напрямую. Вместо этого изменения проявляются в мелочах. В том, как Драко теперь смотрит на неё, прежде чем уйти на работу. В том, как она ловит его взгляд и не отводит свой первой. В том, как прикосновения становятся осмысленнее. Чуть дольше, чуть медленнее, будто они оба учатся заново чувствовать. Этим утром Гермиона снова встаёт первой. В доме тихо. Скорпиус сладко сопит в своей комнате. Драко в их постели наслаждается последними минутами сна, прежде чем погрузиться в тяжёлый рабочий день. В этих редких утренних часах всегда есть что-то почти сакральное: мягкий свет, тишина, в которой слышны собственные мысли, и ощущение, что мир принадлежит только им. Она стоит у плиты в длинном светлом халате из тонкой ткани, следя за тем, чтобы не пересушить омлет, когда слышит шаги за спиной. Его руки скользят по её талии, мужчина принимается всем телом, заставляя взрогнуть. Его запах, тепло окружают мягко, заставляя в следующий миг расслабиться в крепких руках, почувствовав, как Драко упёрся подбородком в её плечо. — Слишком соблазнительные запахи и повар, чтобы разлёживаться дальше, — говорит он негромко. Гермиона поворачивает голову и улыбается. — Тогда у вас все шансы получить самую горячую порцию. — Ну, а что насчёт повара? — он выглядит… собранным. Но на лице расслабленная улыбка. Не как обычно по утрам. В его взгляде есть что-то сосредоточенное, почти заговорщическое. И она замечает это сразу. Слишком хорошо уже знает своего мужа, чтобы не уловить перемену. — Повар уже весь ваш, — она легко касается его щеки, с лёгким сожалением ощущая, как с тела пропадает тепло его рук. Драко не отходит, просто немного отстраняется от неё. Он опирается бедром о столешницу и несколько секунд просто смотрит, как она выкладывает завтрак на тарелки. А потом берёт со стола и протягивает ей сложенный вдвое лист бумаги. — Я сделал это, — говорит он спокойно, но в голосе всё же проскальзывает едва уловимая нотка напряжения. Гермиона вытирает руки о полотенце и берёт лист. — Уже? — удивлённо поднимает брови она. Ей не нужно объяснять, что муж имеет в виду. Внутри рождается странное напряжённое предвкушение. Конечно, ещё толика страха. Ведь в прошлый раз Малфой предложил ей помощь в осуществлении тайных желаний, когда знал все пункты списка. Она же сейчас в неведении. — Я думаю об этом дольше, чем кажется, — усмехается он. — Понял это вчера, когда составлял его. Просто это были мимолётные мысли. Она разворачивает бумагу. Шесть пунктов. Коротко. Без лишних пояснений. Сначала небольшое количество пунктов её беспокоит, но затем Гермиона отмахивается от этого. И чем дальше она читает, тем яснее понимает: он не пытается впечатлить. Он делится. Там есть доверие. Контроль, отданный ей. Контроль, что предстоит отдать ему. Новые роли, новые ощущения. То, чего у них действительно никогда не было. А также то, чего в их интимной жизни почти отсутствовало, и то, что в прошлый раз они так и не попробовали.

1. Ролевые игры;

2. Анальный секс;

3. Секс-игрушки;

4. Секс на камеру;

5. Женская доминация;

6. Поза 69.

Гермиона поднимает взгляд. — Это… — она на секунду замолкает, подбирая слова. — Мне всё нравится. Уголок его губ приподнимается. Не самодовольно. Скорее с облегчением. — Правда? — Да, — отвечает она без колебаний. — Пусть пунктов немного, но… — она стучит пальцем по листу, — они настоящие. И я рада, что ты составил список. Драко хмыкает. — Я не хотел превращать это в перечень трюков, — говорит он тихо. — Мне важно, чтобы ты тоже этого хотела. Эти слова отзываются в ней тёплой волной. — Я хочу, — говорит Гермиона просто. Он выпрямляется. Смотрит на лестницу, ведущую наверх, будто проверяя, по-прежнему ли там тихо. — Тогда, — произносит Драко чуть тише, — пока Скорпиус спит, нам стоит… подготовиться к одному из пунктов. Гермиона чувствует, как внутри всё слегка сжимается. Сердце пропускает удар, а дыхание сбивается. От предвкушения, от неожиданности, от того, с какой уверенностью он это говорит. — Подготовиться? — переспрашивает она, прищурившись. Потому что ей кажется, что только один пункт подходит под эти слова. Конечно, если её муж сейчас не предложит выбрать камеру на сайте какого-нибудь магазина. — У меня всё для этого есть, — отвечает он спокойно. Слишком спокойно. Так, как было всегда, когда дело касалось её пунктов. И только после своих слов Драко ставит перед ней небольшую коробочку. Ту самую, что до этого держал в руке. Она действительно помещается на ладони — аккуратная, неброская, без украшений. Гермиона смотрит на неё несколько секунд, не прикасаясь. Сердце бьётся чуть быстрее обычного. Не от страха. От осознания, что они действительно делают это. И теперь, когда Гермиона знает, чего ожидать, всё становится более… острым для осознания. Она медленно протягивает руку и касается коробочки кончиками пальцев. — Ты уверен? — спрашивает тихо, не поднимая взгляда. Драко наклоняется ближе, так, что его голос звучит почти у её уха. — Абсолютно, — отвечает он. — Но только если ты тоже. Гермиона поднимает глаза. — Нам стоит подняться в спальню? — тихо спрашивает она, снимая с коробочки крышку. Там лежит не одна вещь, как женщина ожидает. Небольшая аккуратная металлическая анальная пробка с зелёным камнем у основания пробуждает в ней смелые образы. Внутренние мышцы сжимаются вновь от осознания, про какую подготовку говорил Драко. Рядом с пробкой лежит небольшой бутылёк со смазкой. Он действительно подготовился. — Потратим только наше драгоценное время, — шепчет мужчина ей на ухо, а затем подхватывает за талию и усаживает на столешницу кухонного островка. — Знаешь, это самый маленькой размер, — произносит Драко. Его тембр становится ниже, сексуальнее, а ладони спускаются к бёдрам. — Мы не будем торопиться, милая, — его пальцы легко отводят ткань халата, открывая вид на простое бельё. — Но меня уже чертовски возбуждает мысль, что в твоей попке будет эта игрушка, что она немного растянет тебя для меня. В первый раз недолго, согласна? — Драко… — тихо стонет Гермиона, чувствуя, как муж опускается перед ней на колени. Она дико хочет впиться в его губы поцелуем. Чувствует, что промежность уже влажная, а клитор требует внимания. — Да, милая, — он целует её разведённые бёдра, подтаскивая её чуть ближе к краю и вынуждая полностью лечь на стол. — Я буду нежен и осторожен, обещаю тебе. — Я знаю, — выдыхает она, когда чувствует, как Драко медленно стягивает с неё трусики. — Но сначала будут мои пальцы, — чёрт, от этих слов становиться нечем дышать. — Скажи мне, если что-то будет не так, и я остановлюсь, — его дыхание ощущается на её промежности, а пальцы слишком близко от влагалища. — Пожалуйста… — закусывая губу выгибается она. — Пожалуйста «что»? — чёртов засранец усмехается на её мольбы. Ему доставляет удовольствие, что он доводит её до такого состояния. — Пожалуйста, Драко, коснись меня… ах! — она не может удержаться и сжимает его голову бёдрами, когда Малфой втягивает в рот её клитор. Длинные пальцы скользят между влажных складочек, проникают внутрь, давя на переднюю стенку. Гермиона крепко сжимает губы, чтобы не закричать. Малфой лижет широким движением языка, легко ласкает самым кончиком клитор, легко прикусывает и снова ласкает. И так по кругу. И всё это вместе с пальцами, которые он засовывает в неё. И когда удовольствие затмевает в ней всё, он высказывает из её тела и влажными пальцами касается тугого колечка мышц. Гермиона не может сдержаться и вздрагивает, но заставляет себя расслабиться. Малфой не проникает сразу, только чуть давит на сфинктер, не переставая ласкать клитор. Лишь на пару мгновений его пальцы пропадают, а затем снова касаются её задницы. Снова влажные. Она понимает, что он использует смазку. У них мало времени, но Драко не торопится. И пусть у него буквально полчаса до выезда, он всё же продолжает сводить Гермиону с ума языком, позволяя привыкнуть к новым касаниям. И лишь спустя какое-то время палец проникает в неё. — Сожми свои соски, милая, — негромко отдаёт он приказ. — Знаю, тебе это понравится. И он прав. Гермиона слушается беспрекословно, ощущая, как на пару секунд Драко отстраняется, смотрит на неё, на то, как сквозь ткань она сжимает грудь, а после отодвигает ткань в сторону. И проникает пальцем глубже, начиная вновь ласкать её промежность. — Хорошая девочка. Ощущения новые, дискомфортные, но плавные и на фоне с ласками не такие пугающие. Гермиона старается расслабиться и это даже получается. Она чувствует, как уходит сопротивление под натиском пальцев мужа. Настолько, что он вводит в неё сразу два. Эти ощущения кажутся «слишком». Она хочет быть заполнена его членом, хочет ощутить его силу и толчки. Но ещё проскальзывает мысль, что анальный секс, вычеркнутый ей много лет назад, Гермиона тоже хочет попробовать. Что сейчас, с этим мужчиной, она готова. И их желание в этом совпадают. А этот процесс принесёт только боль без должной подготовки. — Вот так, умничка, — хрипло произносит Драко, влажным поцелуем касаясь внутренней стороны бедра. — Сейчас это будет недолго, но представь, как вечером я снова вставлю в тебя пробку и буду трахать членом. Почему-то я уверен, что мы оба будем ждать наступления ночи. — Хочу коснуться тебя, — стонет Гермиона. И это правда. Она никогда не любила игры «в одни ворота». Для неё секс — это когда удовольствия получают все участники процесса. Но Драко на её слова только успокаивающе сжимает бёдра, не переставая двигать в её заднице пальцами. Медленно. Растягивая постепенно. — Ты всегда была нетерпеливой, — в его голосе столько нежности, что чувства буквально переполняют Гермиону. Она сходит с ума, желая кончить. И Драко словно читает её мысли. Он снова склоняется, дразнит чувствительный клитор, а пальцы исчезают из её задницы. И Гермиона знает, что это означает. Когда чуть прохладный влажный кончик пробки касается её задницы, она вздрагивает вновь. А затем стонет, когда Драко кончиком языка давит на чувствительный комочек нервов. Выдыхает шумно и расслабляется, только после этого чувствуя, что Малфой давит, проталкивая в неё пробку. Такая маленькая и аккуратная, она кажется в ней слишком большой. Пробка не приносит боли, но даёт чувство странной наполненности. Мысль о том, что это самый маленький размер и ни в какое сравнение не идёт с членом мужа, немного пугает. Но затем Гермиона вспоминает слова Драко. О вечере. О его члене в её влагалище и пробке в попке, и женщина готова проклинать мир. И кто придумал эту чёртову работу? — Великолепна, — шепчет Малфой, но она слышит. А затем не может сдержать вскрика удовольствия. Потому что Драко обхватывает её бёдра двумя руками и усиливает напор языка. Подведённая к грани, она кончает за считанные мгновения, чувствуя, как сокращается её дырочка, а ещё, как попка сжимает пробку. Это что-то невероятное, новое и непонятное. Но когда волны удовольствия проходятся по телу, Гермиона, только что испытавшая оргазм, готова молить Малфоя о том, чтобы он вставил в неё член. Настолько сейчас ей этого мало. Они оба тяжело дышат. Драко поднимается первым, вытирая рот и склоняясь над женой. Гермионе немного неудобно, потому что она чувствует, что задница вот-вот соскользнёт со столешницы, но затем Малфой прижимается к ней будрами и твёрдым членом, что ощущается сквозь ткань пижамных штанов, и целует. А потому все неудобства уходят на второй план. Гермиона обвивает его шею губами и через поцелуй пытается выразить весь тот коктейль чувств, что бурлит в ней. И Драко отвечает на ласки языка, не старается перехватить инициативу, а сдаётся под её напором. — Ма-а-ам, — искажённый голос Скорпиуса слышится через радионяню, врываясь в их реальность и напоминая о том, что мир ждать не будет. Драко разрывает поцелуй, касается губами её щёки, а затем шепчет на ушко: — Сейчас я воспользуюсь душем, миссис Малфой. Но вечером, как только мы уложим нашего сына спать, я не дам вам так легко отделаться.