Его тайные желания

Её выходка в офисе Драко не проходит бесследно. Что удивительно, не только для них. Джинни, когда узнает о том, что вытворила Гермиона, естественно, не в подробностях, устроила ей допрос вперемешку с подколами по телефону. Малфой краснела, но не могла перестать улыбаться и смесятся. А ещё поймала себя на ощущении какого-то вдохновения и лёгкости. Боже, как сильно её загнала жизнь в непривычные тиски, если даже подобное чувствуется так? Хотя Гермиона никогда не жаловалась на обстоятельства. У неё была семья, которая всего это стоила. Тем более подобные трудности оказались явлением временным. И Драко с Гермионой доказали это. Через несколько дней ей пришла доставка цветов. Что удивительно — не от супруга. В букете алых роз Гермиона обнаружила записку от Блейза со словами, что они с Драко сумасшедшие, но он благодарен, ведь их с Джинни обсуждение привело к тому, что миссис Забини навестила супруга в офисе. И занимались они явно не разговорами. Что касается их с Драко, то между ними тоже стало кое-что меняться. Гермиона демонстративно вычеркнула первый пункт на следующее утро прямо на глазах у мужа. Чем заслужила одобрительную усмешку и глубокий поцелуй. Её всё ещё беспокоил пункт с анальным сексом. Хотя бы потому, что он требовал подготовки, а ещё отсутствия Скорпиуса дома. Потому что она уверена, что Драко будет терпелив и нежен, а ещё, что вряд ли в этом процессе можно быть тихими. Но включалось чувство вины, которое напоминало, что она уже обращалась совсем недавно к Джинни. Даже к родителям Малфоя. И повод… По началу это не ощущалось настолько сомнительным. Но, как говорил ей когда-то Драко, они не торопились. Не трахались, как кролики, по-быстрому, при каждом удобном случае, нет. Не стремились исполнить все пункты за пару дней. Они просто наслаждались. Уделяли друг другу времени чуть больше, чем раньше. И Гермиона вспомнила, какого это, дразнить мужа в переписках, отправлять ему провокационные фото, пока он на работе. А затем получать сладкую расплату поздней ночью, когда дом погружался во мрак. Они снова флиртовали. Говорили милые глупости, которые как-то сами собой канули в небытие со временем. И, чёрт возьми, такие мелочи, но они добавляли в их жизнь что-то пикантное, словно приправа для блюда. Она не знала, в какому пункту приступить следующим, но тут инициативу проявил Драко. В её арсенале секс-игрушки практически отсутствовали. Когда-то Драко подарил ей вибро-пулю, которую позже заменила более новая модель. Был фаллоимитатор, которым Гермиона пользовалась ещё до того, как сменила фамилию. В периоды, когда Драко отправляли в командировки. Его они, кстати, использовали тоже для разнообразия интимной жизни. Но на этом всё. Анальные пробки она видела только на картинках, а в прочих приблудах не разбиралась. А оказалось, что индустрия секс-игрушек могла поразить фантазию любого. Хотя Гермиона уверена, что выбрали они вполне простые варианты. Это случилось, когда они собирались к Забини в гости. Драко помогал Скорпиусу одеться, предоставив Гермионе немного побыть в тишине и покое. Их снова ожидает круг друзей. А ещё, приезд Гарри, который к ним присоединится. Он ненадолго вернулся в Великобританию по делам, и эту встречу никто не мог пропустить. Гермиона готовится медленно, почти церемонно. Её выбор пал на скромное, но в тоже время эффектное платье. В нём она чувствовала себя собой — уверенной и красивой. Глубокий, тёплый красный оттенок подчёркивал её кожу, мягкая ткань обтекала фигуру, не сковывая движений. Платье сидело идеально: вырез открывал ключицы и тонкую линию шеи, длинные рукава из узорной ткани облепляли руки, талия была подчёркнута аккуратно, без излишнего вызова, а юбка спадала плавно, позволяя ткани двигаться вместе с ней. Особое внимание было уделено белью. Гермиона знает, что Драко скоро вернётся в комнату, и потому хочет его немного подразнить. Для этого она выбрала тонкий кружевной комплект в тон лежащему на кровати платью. Не кричащее, не вычурное. Кружево было почти невесомым, ласкало кожу. Гермиона поймала себя на том, что улыбается собственному отражению. Не кокетливо, а с тихим, внутренним удовольствием. Это было не про демонстрацию. Это было про ощущение. Всю картину завершал простой макияж и мягкие волны уложенных распущенных волос, что ниспадали на плечи и спину. Гермиона приглушила свет в спальне, оставив только мягкое сияние настенных ламп. Комната наполнилась тёплыми тенями, в которых всё казалось интимнее, ближе. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно, но это волнение было желанным. Когда дверь спальни открылась, она уже стояла у зеркала, повернувшись к вошедшему мужу вполоборота. Драко замер на пороге. Его взгляд скользнул по спальне, задержался на её силуэте и остановился. Он не сказал ничего сразу. Просто смотрел. В серых глазах за мгновение родился огонь предвкушения. Ведь оба знают, что не смогут здесь и сейчас сорваться в желанное безумие. Кожа женщины покрылась мурашками. Но точно не от холода. — Скорпиус у себя, — произносит Малфой наконец, тихо, будто не хотел разрушить момент. — И, если судить по звукам… полностью увлечён своей новой игрой. Он делает шаг вперёд, затем ещё один, не отрывая от неё взгляда. — Ты выглядишь… — он выдыхает, подбирая слова. — Невероятно. Хочу повалить тебя на кровать и показать, насколько мне нравится. Гермиона усмехается, чуть склонив голову. — Это комплимент? — Самый честный, — отвечает Драко, подходя ближе. Кончики его пальцев касаются талии, живота, очерчивают линию бюстгальтера. Взгляд пристально следит за собственными движениями, пока Гермиона считывает каждую эмоцию с лица мужа. — И, должен признать, мне безумно нравится цвет. И платье. Но разумеется, это ничто, ведь настоящая красота в тебе. — Как пафосно, мистер Малфой, — Гермиона не может сдержать счастливую улыбку. Особенно, когда ладони мужа уверенно обхватывают её талию, а сам он прижимает её полуобнажённое тело ближе. — Уверен, вам это нравится, миссис Малфой, — она успевает тихо рассмеяться, прежде чем его губы накрывают её. Не чтобы показать свою страсть, хотя женщина чувствует возбуждение мужа через ткань брюк. Драко целует глубоко, чувственно, посасывает губу, явно стирая помаду. Но Гермионе плевать. Она обнимает мужа за шею и отвечает на поцелуй, стараясь отдать всю себя. Ведь то, о чём он говорил, принадлежит лишь ему. И да, ей нравится собственное отражение в зеркале, но делает она это не только для себя. Когда Драко чуть отстраняется, он поднимает ладонь и бережно отводит от её лица локон. Заправляет за ухо, оглаживает щеку, скулу. Гермиона напоминает себе котёнка, который тянется за простой, но искренней лаской. А ещё тает от нежного взгляда, которым смотрит на неё мужчина. — Знаешь, — продолжает Драко негромко, — я тут подумал. Возможно, сегодня мы могли бы попробовать кое-что из списка. Гермиона чувствует, как внутри что-то сладко сжалось. Однако это ощущение сливается вместе с тревогой. Взгляд против воли скользит к часам, стрелки которых показывают, что они совсем скоро должны уже выходить. — Сейчас? — спрашивает она, приподнимая бровь. — Ты уверен, что время подходящее? — Именно поэтому, — отвечает он спокойно. — Этот пункт… — Драко делает короткую паузу, — особенно остро будет ощущаться именно в таких условиях. Когда нельзя полностью отключиться от реальности. Когда есть риск. Контраст. Он опускает руку и легко коснулся её запястья, а затем переплетает их пальцы. Тепло его кожи отзывается в ней мгновенно, а поддержка от простого жеста заставляет практически машинально сжать пальцы в ответ. — К тому же, — добавляет Драко мягче, — мы в любой момент можем остановиться. Это не экзамен. Это эксперимент. Наш. Гермиона смотрит на него несколько секунд, всматриваясь в знакомое лицо, в уверенность во взгляде, в то спокойное доверие, которое между ними было всегда. — Хорошо, — отвечает она наконец, тихо. — Что ты предлагаешь? Драко молча отстраняется от неё и идёт в гардеробную. Она чувствует себя немного неловко в белье посреди комнаты и подходит к кровати, чтобы одеться, но слышит голос из-за двери: — Постой, милая, подожди немного, — словно прочитав её мысли, выдаёт Малфой. Он снова появляется в комнате спустя несколько мгновений. На этот раз в руках бумажный пакет с наименованием службы доставки. Кажется, его он принёс вчера после работы. — Только не говори, что это очередная штучка из арсенала секс-шопа, — произносит Гермиона, складывая руки на груди. Малфой замирает на миг, поднимая на неё глаза. Взгляд находит приподнявшуюся в полупрозрачном белье грудь, кадык дёргается от того, как мужчина тяжело сглатывает. — Почему нет? — Тебе не кажется, что нам стоит вместе бывать в таких магазинах? — Тебе станет легче, если я скажу, что заказал доставку через сайт? — осторожно спрашивает Малфой. Гермиона подходит к нему ближе, впивается пальчиками в расстёгнутый воротник рубашки и притягивает мужа ближе, чтобы чмокнуть его в губы. — Немного, но в следующий раз я хочу участвовать в процессе. — Скажу лишь, что выбирал всё это, думая исключительно о том, как нам будет хорошо. Но я тебя понял, милая, — он протягивает ей пакет, а второй ладонью скользит по обнажённой талии. Горячее дыхание опаляет ухо, а новая волна мурашек проходит по телу. — Распакуешь сама? Проверю Скорпиуса, а то он подозрительно затих. Поцелуй приходится на висок, а в следующий миг мужчина выходит за дверь, оставляя Гермиону одну. Она слышит, как тяжёлые шаги приближаются к соседней двери, слышит его тихий голос, а затем восторженный голос сына. А после раскрывает пакет. В нём на этот раз две коробки. При виде неизвестных ей игрушек, при мыслях, что Драко думал о ней, когда выбирал, о том, как он мог быть возбуждён, дыхание сбивается. Она хочет прикоснуться к себе. Проникнуть пальцами в трусики. Прикоснуться к клитору. Чёрт. Как этот мужчина умудряется возбуждать её даже без собственного присутствия, даже спустя столько лет отношений? Гермиона закусывает губу, присаживается на постель и достаёт самую большую из коробок. Тонкий, но длинный прямоугольник сначала вызывает недоумение. Особенно, когда она видит чёрные кружевные трусы на упаковке. А затем её глаза замечают маленькую деталь на картинки, а взгляд цепляется за буквы. И снова волна возбуждения проходит по телу. Боже. Это её он назвал сумасшедшей? Когда Гермиона понимает, что Драко задумал… Ей хочется, а ещё дико страшно исполнить это. Вдруг кто-то заметит? Вдруг услышит? Она судорожно вздыхает, откладывает первую коробку и тянется ко второй. Та намного тяжелее, но меньше по размеру. Этой «игрушки» Гермиона не боится. По крайней мере, не страшно, что кто-то может услышать. Единственное, что оставляет шлейф нерешительности — она никогда подобным не пользовалась. Начинать логично со второй коробки. Гермиона открывает коробку, достаёт инструкцию и бархатистый мешочек. Она сжимает пальцы, ощущая круглую форму предмета, прежде чем металлические шарики, соединённые силиконовым тросиком, оказываются в руке. Мысли сменяют в голове одна другую, оставляя после себя лишь чашу весов. На одной возбуждение и острое предвкушение, на другой — страх. Это не просто возможность быть обнаруженными. Гипотетическая, что так и не сыграла. Не хочется оказаться в доме друзей в весьма стыдливом и пикантном положении. — Ты помнишь, что можешь отказаться? — спрашивает её Драко, что стоит в дверном проёме, облокотившись на косяк. Он смотрит на неё с лёгкой улыбкой, читая, как открытую книгу. — Я хочу это сделать, — тихо отвечает Гермина. — Просто… Всегда страшно пробовать что-то новое. — Если будет слишком, мы прекратим, — он шагает по направлению к ней и закрывает за собой дверь. Обычно они так не делают, чтобы Скорпиусу не было страшно. Чтобы их сын всегда видел, что мама и папа рядом. Но только Гермиона открывает рот, чтобы что-то сказать, Драко отказывается в считаных сантиметрах от неё. А затем опускается на одно колено. — Думаю, нам стоит поторопиться, милая, — хрипло произносит он, смотря на неё снизу-вверх. Серая радужка темнеет при взгляде на Гермиону, а ладони скользят по обнажённым ногам. — Позволишь тебе помочь? Гермиона не может ответить. Горло сжимает от переизбытка чувств, её грудь быстро вздымается, а сердце колотится, как сумасшедшее. Она только кивает, наблюдая за его действиями. Как Драко гладит её от колен к бёдрам. Как пальцы подцепляют резинку трусиков. Как бережно он тянет ткань вниз, когда Гермиона приподнимает бёдра. Он разводит их в стороны, взгляд опускается на её промежность, а уголок губ дёргается. — Уже такая мокрая, — говорит он, словно разоблачая перед самой собой. Словно показывая, что все её страхи ничего не стоят перед разрушающей всё волной удовольствия. — Когда мы вернёмся, я о тебе позабочусь, милая. А может быть… Знаешь, меня очень завела мысль о том, что я буду медленно мучать тебя, а ты не сможешь даже показать этого, — его голос опускается до шёпота, когда в мужских ладонях оказываются шарики. Драко немного давит ей на живот, заставляя опереться на локти. Но Гермиона упорно отказывается ложиться. Она должна это увидеть. Он приставляет первый шарик к мокрым складочкам и аккуратно давит. Необычные ощущения проникновения подобного предмета заставляют шумно втянуть себя воздух. Драко замирает, всматриваясь в её лицо, а затем нежно подушечкой пальца обводит клитор. Внутренние мышцы сжимаются. Ощущение шарика внутри, пальцев Драко на чувствительной точке всё же вынуждают прикрыть глаза. Но только от удовольствия. — Вот так, малышка, — нежно произносит он. Через миг Гермиона чувствует, как в неё проникает ещё один шарик. Но уже она сама подаётся бёдрами вперёд. Ей нравятся эти ощущения. Влажные стенки сжимают металл внутри, а осознание того, что Драко смотрит… Осознание того, что их ещё ждёт, просто сводит с ума. Чёрт возьми, она уже не хочет никуда ехать. Третий и последний шарик проникает в Гермиону без труда. Она тяжело дышит, смотрит на мужа сквозь прикрытые веки. Она хочет продолжения. Что там Малфой говорил? Она согласна на любые мучения. Только здесь и сейчас. — Наденем мою вторую покупку? — она с готовностью кивает, но не двигается. Малфой разбирается с упаковкой за пару мгновений. Эти трусики ничем не отличаются от любых других в её гардеробе. Удобная форма, мягкое кружево. Только присмотревшись, можно заметить вставку, что оказывается тоже силиконовой. На самой ластовице. Прямо напротив клитора. Когда Драко помогает Гермионе подняться, она охает от ощущений, от того, как шарики двигаются внутри. Малфой придерживает жену за руки, заглядывает ей в глаза, чтобы убедиться, всё ли в порядке. — Не слишком? — всё-таки спрашивает он. Гермиона утыкается лбом в его плечо и шумно выдыхает. Ей нужно несколько секунд, чтобы восстановить дыхание, а также свыкнуться с ощущениями внутри. Трусики не приносят дискомфорта, вот только… — Они же будут насквозь мокрыми, — чувствуя, как краснеет, произносит женщина. Драко самодовольно хмыкает и гладит жену по спине. — Мы захватим с собой те, что я снял, — Гермиона тихо смеётся в ответ. — Только пообещай, что не будешь терпеть и делать это через силу. — Малфой, я уже терплю! — Но… — Я терплю, чтобы не плюнуть на всё, повалить тебя на кровать и не оседлать, — она поднимает голову. Встречая его удивлённый взгляд. — Я очень хочу кончить. И эти штуки… Вечером тебе придётся хорошенько обо мне позаботиться. — Обещаю, — только и успевает сказать Драко. А затем их прерывают торопливые шаги по коридору и обидное: — Папа! Машинка сломалась!

***

В гости к Забини они приезжают последние. Гермионе требуется немного времени, чтобы привыкнуть к шарикам внутри себя. Она даже находит положение, в котором они не чувствуются так остро, когда женщина сидит. Драко без лишних слов вытаскивает Скорпиуса из детского кресла, передаёт Гермионе пакет с вином и приобнимает её, пока они тихо идут по гравийной дорожке. — Ты как? — негромко спрашивает он, стоит ей постучать в дверь. Однако вопросы излишни. Гермиона прекрасно знает, что румянец на щеках выдаёт её мужу с потрохами. Главное, чтобы не выдавал остальным гостям. — Ты уже спрашивал, — улыбаясь, произносит Гермиона. Без раздражения, просто… Не зная, что ещё сказать. Возбуждение немного улеглось. Мокрая ткань ластовицы, силикон от вставки ощущаются слишком хорошо. И шарики внутри… Это новое ощущение сначала сводило с ума, а теперь просто лишь поддерживает в ней небольшой огонёк. — Я просто за тебя волнуюсь. — Знаю, — её улыбка становится ласковой. Она тянется вперёд, касается мужской щеки, но совершенно забывает, что чёртовы шарики в ней реально реагируют на любое малейшее движение. Гермиона шумно выдыхает, а затем натягивает на лицо приветливую улыбку, когда дверь внезапно распахивается, являя им чуть растрёпанную и сияющую Джинни. — Ну, наконец-то! Дом Джинни и Блейза встретил их тёплым светом из окон и негромкой музыкой, льющейся наружу из открытой двери. Что-то спокойное, с мягким ритмом джаза вперемешку с соулом. Ненавязчиво, будто фон для разговоров и смеха. — Мы уже решили, что вы передумали. — С нами такое не проходит, — усмехнулся Драко, пропуская Гермиону вперёд и автоматически кладя ладонь ей на поясницу. — Просто Скорпиус немного капризничал перед выходом. Гермиона кидает на Драко чуть укоризненный взгляд, но ничего не говорит. Приветливо целует подругу в щеку и проходит в дом. В гостиной уже сидят Невилл и Пэнси. Невилл неловко махнул рукой, поднимаясь с дивана, а Пэнси окинула их оценивающим, но вполне дружелюбным взглядом и приподняла бокал. — Малфои в полном составе. Ну наконец-то вы приехали. — А где Гарри? — спрашивает Гермиона, оглядывая гостиную. — Он с детьми, — отвечает Блейз, выходя из кухни. — Пытается доказать, что умеет собирать конструктор лучше школьников. Будто в подтверждение его слов из соседней комнаты раздаётся взрыв смеха. Детского, звонкого, заразительного. Кто-то что-то уронил, кто-то радостно закричал, и следом послышался голос Гарри: — Я сказал «почти»! Это была стратегия! Гермиона невольно улыбнулась. Этот звук — смех детей, играющих вместе, — создавал ощущение удивительного покоя. Не хаоса, а жизни. Настоящей. Особенно широкой становится её улыбка, когда притихший на миг Скорпиус слышит эти звуки и чуть дрыгает ножками, требуя спустить его на пол. Взрослые провожают мальчика нежными и понимающими взглядами, а затем тихо смеются. Стол в доме Забини накрыт просто, но со вкусом: сыры, оливки, тёплый хлеб, несколько закусок, нарезка фруктов и сэндвичи. Блейз ставит на стол бутылку вина, Джинни тут же тянется за бокалами. — Драко? — вопросительно приподнимает бровь она. — Я пас, — спокойно отвечает он. — За рулём. — Вот это сила воли, — фыркает Пэнси. — Тогда наливай бокальчик Гермионе. Драко только пожимает плечами и берёт стакан с водой. Он устраивается рядом с Гермионой на диване, вытянув ноги и выглядя… расслабленным. Не настороженным, не собранным, а именно спокойным. Разговоры текут легко. Невилл рассказывает о теплицах при университете, которые построили на дополнительное финансирование, Джинни — о работе, Пэнси опускает колкие, но не злые комментарии. Иногда разговор затихал, уступая место музыке, и в этой паузе не было неловкости. Из соседней комнаты доносились шаги, смех, тихие переговоры детей. Иногда кто-то из них забегал в гостиную. Показать башню, похвастаться победой в игре, просто убедиться, что взрослые никуда не исчезли. Гарри, наконец, появляется почти спустя час с растрёпанными волосами и выражением усталого триумфа. — Всё. Я выжил, — объявляет он, подходя к Драко и Гермионе. Малфою достаётся крепкое рукопожатие, а подруге — не менее крепкие объятия. После чего Поттер буквально падает в кресло. — Они решили, что я теперь «дядя, который всегда играет». — Поздравляю, — усмехается Драко. — Это навсегда. Гарри глядит на него, потом на Гермиону и вдруг улыбается ещё шире. — Рад вас видеть. Серьёзно. Гермиона чувствует, как Драко слегка сжимает её пальцы. Не демонстративно, почти незаметно, но этого достаточно. Вечер тянется медленно и приятно. Без спешки, без напряжения. Алкоголь мягко согревал разговоры, музыка становилась чуть громче. Кто-то смеялся, кто-то спорил о пустяках, а дети в какой-то момент стихли — увлечённые своей игрой. В какой-то момент дамы отделяются от своих мужчин. Занимают диван, пока хозяин дома вместе со всеми представителями сильного пола решают что-то обсудить у не горящего камина. Разговор заходит о доме, о недавних покупках, о курьёзах, что случились за эти недели, пока они все не виделись. И в какой-то момент, смеясь, Гермиона поднимает голову, машинально ища взглядом мужа. И вздрагивает. Потому что Драко смотрит прямо на неё. Он сидит в угловом кресле, держа в одной руке стакан с водой, а в другой — телефон. И в следующий миг… Ей кажется, она вздрагивает всем телом, когда вибрация расходится между ног. Тяжело сглатывает, смотря, как Малфой дёргает уголком губ, а затем отвечает на какую-то реплику Блейза. Гермиона напрягается, усиленно прислушивается, смотрит на подруг, чтобы убедиться, что те ничего не заметили. Вибрация слабая, лишь разжигающее то удовольствие, что полыхало настоящим пожаром в ней дома. Гермиона садится ровнее, кладёт ногу на ногу и именно это — ошибка. Потому что вибрация теперь ощущается сильнее. — Всё нормально? — спрашивает её Джинни. Пэнси, поднявшая бокал с вином, бросает лишь скользящий заинтересованный взгляд, а Гермиона старается улыбнуться. — Да, конечно… — Ну так вот, этот старикашка мне говорит… — Пэнси продолжает свой рассказ, Джинни заливается смехом. Взрыв смеха также раздаётся на другом конце гостиной, среди парней. Не смеётся лишь Драко. Он широко улыбается друзьям и, пока никто не видит, смотрит на жену. «Расслабься» Отчётливо читает она по его губам. От слабой вибрации, что расходится по чувствительному клитору, хочется немного вильнуть бёдрами. Податься навстречу. Усилить её хоть как-то. Сжимающиеся стенки влагалища лишь сильнее стимулируют давление от металлических шаров. Но этого мало. Слишком мало. А ещё Гермиона ощущает, как краска заливает щёки. Чёртов Малфой! Она прикрывает глаза на миг и протяжно выдыхает. Заставляет тело расслабиться, ставит ноги ровно, но при этом сжимает бёдра. Смотрит на подруг, даже пытается участвовать в разговоре. Но как только тело привыкает к лёгкой вибрации, внезапно очередной разряд тока прошибает тело. Малфой выглядит безумно довольным. Он отпивает воду из своего стакана, тыкая пальцем в телефоне, видимо, так управляя «игрушкой». Которая, к слову, начинает вибрировать сильнее. Но из-за разговоров в гостиной, из-за музыки, что непрерывно льётся из колонок, её ощущает только Гермиона. О ней знает только Драко. Женщина хочет прикоснуться к себе. Сделать стимуляцию более подвижной, сжать грудь, не держать лицо. Но всё, что Гермиона может себе позволить, — это глубокие вздохи, которые приходится контролировать. Она закусывает губу, смотрит на Драко через комнату и представляет, как заставит его искупать вину за эту пытку ночью. Да, сладкую пытку. Но всё же. И именно в этот момент, её муж подкручивает у игрушки мощность. — Я скоро вернусь, — быстро говорит она подругам, подрываясь с места. Те только кивают, наверняка провожая Гермиону взглядами. Так ей кажется. — Может быть, ещё вина? — последнее, что слышит она, прежде чем ворваться сначала в тёмный коридор, а затем в ванную и, даже не включая свет, закрыть за собой дверь. Тихий стон срывается с губ непроизвольно. Гермиона тянет ткань юбки вверх, давит на силиконовую вставку, прижимая трусики к клитору сильнее. Те не перестают вибрировать, а от усилившихся ощущений девушка ахает, выгибая спину. Она вся мокрая. Чувствует влагу не только на ластовице, но и на бёдрах. Сжимает губы, старается контролировать себя, когда до неё доносится тихая музыка и голоса друзей снаружи. ЧертовчертовчертовМалфой! — Проказничаешь, милая? — тихий насмешливый голос за спиной заставляет сердце пропустить удар, а руки и ноги на миг занеметь от волнения. Гермиона распахивает глаза, наблюдая, как Драко закрывает за собой дверь. В его руке всё ещё телефон, на котором светится приложение. — Драко, — всхлипывает она неожиданно даже для себя. Рука на «игрушке» не перестаёт двигаться. Мелкие, едва заметные движения, которые заставляют силиконовую вставку скользить по клитору. — Это слишком… Я… Он кладёт телефон на тумбу рядом с раковиной, обнимает жену со спины, сжимает её грудь сквозь ткань платья, словно читая мысли о том, как она хочет себя коснуться. Губы обрушиваются на обнажённую шею. — Тш-ш-ш, милая, — шепчет Малфой. Дорожка из поцелуев проходится по тонкой коже, прежде чем ладонь немного давит на поясницу. Он оглаживает округлые ягодицы, отодвигает ткань с мокрой промежности, насколько это возможно, а затем чуть проникает во влагалище пальцами. Но не чтобы доставить удовольствие. Гермиона чувствует, как шарики в ней начинают двигаться. Тихий стон то ли протеста, то ли облегчения срывается с губ, когда один за другим Драко достаёт их. Малфой включает воду в раковине, создавая дополнительный шум. Шарики отправляются в керамическую чашу, под мощный потом, который смывает следы её смазки. Сквозь этот шум Гермиона слышит, как звякает прядка ремня. А в следующий миг Драко заполняет её одним почти грубым движением. Яйца шлёпаются о промежность, Гермиона выгибается в руках мужа сильнее, прижимая всё ещё вибрирующую силиконовую вставку к клитору. — Вот так, милая, — шёпот Драко опаляет ушко, когда она начинает двигаться. Без нежности. Без осторожности. Но они ей и не нужны. Она еле разлепляет веки, смотрит на них, безумцев, в зеркало, отмахиваясь от мыслей, что друзья могут их искать. Сейчас она на пределе. Она стоит на краю пропасти, теряясь в собственных ощущениях. — Кончай, малышка, — глядя ей в глаза через отражение в зеркале, хрипло командует Малфой. Он не перестаёт двигать бёдрами, не перестаёт вколачиваться в неё членом. Она слишком влажная, ей не больно от его грубых толчков. Ей так хорошо, что хочется плакать. — Кончай на мой член, отпусти себя. И она с удовольствием выполняет этот приказ. Открывая рот в безмолвном крике, чувствуя, как стеночки влагалища сжимают твёрдый толстый член внутри. Чувствует, как быстрые и размашистые толчки, как давление на клитор вибрирующей «игрушки» буквально разносят её тело на кусочки. Она жмурится до «звёздочек» под веками. Сердце бьётся в грудной клетке так, словно пробивает себе путь наружу. Драко кончает спустя десять-пятнадцать фрикций, выходя из неё и орошая белёсой спермой попку. Оба тяжело дышат. Оба замирают вот так. Пока шумит вода из-под крана. Пока слышится музыка и голоса друзей в гостиной. Малфой начинает двигаться первым. Отрывает кусочек сухого полотенца и вытирает её бедро. Медленно. Тщательно. Нежно. Когда грязная смятая салфетка летит в мусорное ведро, Малфой выключает игрушку, что продолжала вибрировать всё это время. Он быстро натягивает штаны, а затем обнимает Гермиону, которая всё ещё стоит неподвижно, упираясь в края тумбы. — Милая, скажи что-нибудь? — чуть обеспокоенно просит Драко, целуя её в плечо. Гермиона поворачивает голову и утыкается в его щеку лбом, заставляя мужчину на миг замереть. — Я же говорила, что буду насквозь мокрая, — тихо шепчет она. Малфой беззвучно смеётся, сильнее обнимая жену и целуя её в лоб. — Хорошо, что я захватил твои трусики, милая.