Глава Вторая. Жертвоприношение
13 декабря 2025 г., 23:36
Всё было холодом, скоростью и рёвом ветра в ушах.
Сначала был только леденящий ужас, сковывавший разум и тело. Гермиона вцепилась в чешую, холодную и твёрдую, как полированная сталь, боясь пошевелиться, боясь дышать. Мощные взмахи крыльев отдавались в её костях глубокой, гудящей вибрацией. Земля внизу была лоскутным одеялом из зелёных и коричневых полей, рек, похожих на серебряные нити, и крошечных квадратиков ферм. Потом появилось море — бесконечное, свинцово-серое, усыпанное белыми барашками волн.
Мысли метались, как пойманные в ловушку птицы. Драко Малфой. Дракон. Похитил. Почему? Договор? Что за договор? Рон. Гарри. Они в безопасности? Он оттолкнул Рона, но не убил. Предупреждение. Это игра? Новая месть Малфоев?
Но её аналитический ум, уже начавший восстанавливаться после шока, отверг последнее. Месть не требовала такого… театра. И такого личного превращения. Нет, в этом была магия другого порядка. Древняя, как камни, над которыми они пролетали.
Она осторожно подняла голову, преодолевая напор ветра. Морда дракона была впереди, вытянутая, изящная. Солнце, поднявшееся выше, играло на серебристой чешуе, превращая её в сияющий мираж. Он не смотрел на неё. Его взгляд, сосредоточенный и неумолимый, был устремлён вперёд, к горизонту, где уже виднелась тёмная полоса земли — остров, торчащий из океана как осколок чёрного стекла.
Он снизился, и Гермиона увидела его во всей суровой красе: отвесные скалы, разбивающиеся о подножие пеной, узкую полоску галечного пляжа и, выше, руины. Не романтические, заросшие плющом, а голые, выветренные, скелеты стен и башен, сливающиеся со скалами. Это место дышало забытостью, изоляцией и молчаливой, подавляющей силой.
Дракон плавно зашёл на посадку, подняв вихрь из пыли, мелких камешков и сухой травы. Он приземлился во внутреннем дворе того, что когда-то, должно быть, было крепостью или особняком. Его когти с лёгким скрежетом впились в каменные плиты, покрытые толстым слоем птичьего помёта и времени.
И только тогда, когда его лапы коснулись земли, а крылья сложились вдоль спины с шелестом, похожим на падение тяжёлого шёлка, Гермиона позволила себе вдохнуть полной грудью. Воздух пах солью, холодным камнем и чем-то ещё — слабым, едва уловимым запахом озона и… пепла.
Дракон — Драко — наконец, повернул к ней голову. В его глазах, огромных и бездонных, не было прежней ярости. Было утомление, глубокая, звериная настороженность и та же непроницаемая отчуждённость, что и на свадьбе. Он медленно разжал лапу, освобождая её.
Гермиона сползла на ноги, пошатываясь. Её свадебное платье было помято, испачкано пылью, тонкий край подола порван. Она отшатнулась от него, прижимаясь спиной к холодной стене. Инстинкт кричал: Беги! Но куда? Они были на краю света.
Он наблюдал за ней, его дыхание вырывалось клубами пара в холодном воздухе. Потом он отступил на шаг, давая ей пространство. И начал меняться.
Это было не так мучительно, как в Барроу, но не менее жутко. Его тело как будто сжалось, кости с хрустом вернулись в прежнее положение, чешуя поблёкла и втянулась в кожу, превратившись в бледную, почти прозрачную плоть. Крылья втянулись в лопатки, оставив лишь два тёмных, едва заметных шрама. Через несколько мгновений перед ней стоял Драко Малфой. Совершенно голый, если не считать остатков разорванной ткани, висевшей лохмотьями на его плечах и бёдрах.
Гермиона резко отвернулась, почувствовав жар на щеках. Не от смущения, а от ярости и унижения. Он стоял, дыша тяжело, опираясь ладонями о колени. Когда он заговорил, его голос был хриплым, чужим, словно долго не использовался по назначению.
— Не… не смотри.
Он отвернулся и, шатаясь, направился в глубь руин, к тёмному проёму, ведущему, вероятно, в ещё сохранившееся помещение. Через мгновение он вернулся, накинув на плечи потрёпанный, но целый плащ из грубой тёмной ткани. Он выглядел бледным, измождённым, но в его осанке вновь появилась та ледяная собранность, которую она знала.
Они стояли друг напротив друга в развалинах его родового гнезда. Невеста и дракон. Пленница и похититель. Или что-то ещё?
— Объяснись, — сказала Гермиона. Её собственный голос прозвучал удивительно твёрдо. — Объясни всё. Сейчас.
Драко смотрел на неё, и в его глазах плескалась буря эмоций: стыд, злость, растерянность.
— Я не могу, — выдавил он наконец. — Не полностью. Я… я и сам не понимаю до конца. Это проснулось во мне. Там. Когда я посмотрел на тебя.
— Что «это»? Твоё истинное лицо? — язвительность прокралась в её тон.
Он вздрогнул, как от удара.
— Нет. Да. Не знаю, — он провёл рукой по лицу. — Это… наследие. О котором в нашей семье не говорили веками. Мы думали, это метафора. Благородная кровь, драконья отвага… сказки для детей. Оказалось, нет.
— И что же, по сюжету этой сказки, ты должен был украсть меня со свадьбы? — её голос задрожал от нарастающей истерики. — Унизить Рона? Унизить меня? Это твоя месть за всё?
Он резко выпрямился, и в его взгляде вспыхнул знакомый огонь высокомерия.
— Ты думаешь, я хотел этого? — он зашипел. — Ты думаешь, я мечтал превратиться в чудовище на глазах у всей этой… этой толпы? Украсть невесту Уизли? Это позор. Позор для моего имени, которое и так…
Он замолчал, сжав кулаки.
— Это не я, Грейнджер. Это оно. Древний инстинкт. Когда ты прикоснулась к камням… или когда я посмотрел на тебя… оно проснулось. И оно потребовало.
— Чего? — прошептала она.
— Тебя, — его ответ прозвучал тихо и беспощадно. — По старым законам, которые старше Хогвартса, старше Министерства… ты не его невеста. Ты… обещанная. Другая сторона договора. А я… — он горько усмехнулся, — я, выходит, жених. Хранитель. Или охранник. Чёрт его знает.
В её голове снова всплыли обрывки текстов, мифы, легенды о жертвоприношениях. Девушек, отдаваемых драконам, чтобы умилостивить их гнев. Чтобы спасти деревню. Чтобы получить урожай.
— Так это было жертвоприношение? — её голос стал ледяным. — Меня принесли в жертву. Рон, Гарри… они не пытались меня спасти. Они участвовали в ритуале. А ты — жрец и палач в одном лице?
Он посмотрел на неё с таким внезапным, искренним потрясением, что она на миг усомнилась.
— Нет. Ты не понимаешь. В истинном договоре не было жертвы. Была… пара. Союз. — Он искал слова, явно борясь с собственным неверием. — Драконья кровь давала силу для защиты. А разум… твой разум, твоя магия, рождённая не из крови, а из души… она должна была эту силу направлять, удерживать от безумия. Баланс.
— Баланс? — она засмеялась, и смех прозвучал истерично. — Ты похитил меня, унёс на край света и говоришь о балансе? Ты превращаешься в зверя и говоришь о союзе?
— Я не просил этого! — крикнул он в ответ, и в его голосе впервые прозвучала голая, незащищённая боль. — Я не хотел быть этим! Я хотел… — он замолчал, отвернулся. — Неважно, чего я хотел. Теперь мы здесь. И оно… внутри меня… оно успокаивается только когда ты рядом. Оно называет тебя своей.
Последнее слово повисло в воздухе тяжёлым, невыносимым ярмом.
Своей. Не как человек называет возлюбленную. А как дракон называет своё сокровище. Самую ценную вещь в логове, которую нужно охранять, беречь и никому не отдавать.
Гермиона медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Она смотрела не на него, а на каменные плиты под ногами, на пробивающуюся сквозь щели жёсткую траву. Всё её тщательно выстроенное будущее — безопасное, предсказуемое — рухнуло за один утренний час. Её обменяли на спокойствие магической Британии, как агнца на удачный урожай. А её палачом оказался тот, кто когда-то желал ей смерти, а теперь смотрел на неё с растерянностью пойманного зверя.
Да, это было жертвоприношение. Самое настоящее. Только роль дракона-пожирателя играл не мифический змей, а изломанный войной юноша с драконьей кровью в жилах. А её алтарём стала не каменная плита, а свадебная арка из шиповника.
Она закрыла глаза. Слёз не было. Был только холод и пустота где-то в районе солнечного сплетения.
— Я никогда не буду твоей, Малфой, — тихо, но чётко сказала она. — Ни как жертва. Ни как сокровище. Ни как часть твоего проклятого договора.
Он ничего не ответил. Когда она открыла глаза, он стоял на том же месте, смотря на неё. В его глазах читалась не злость, а что-то похожее на понимание. И на решимость.
— Тогда нам обоим конец, — просто сказал он. — Потому что оно не отпустит. И твои друзья… — он сделал паузу, — твой жених, рано или поздно придёт. Чтобы забрать тебя или убить меня. И оно этого не допустит.
Он повернулся и ушёл вглубь руин, оставив её одну посреди двора, под безжалостным взглядом северного неба.
Жертва была принесена. Ритуал начался. Но к чему он приведёт — к гибели или к чему-то невообразимому, — не знал, кажется, никто. Даже дракон, в чьей груди это древнее пламя теперь жило.
