Созревший плод

                                                                                    You know I hate to ask

But, are `friends' electric?

Mine's broke down

And now I've no one to love

(Are "Friends" Electric? – Gary Numan)

             Хоукинс находился в штате Индиана, ближе к северо-востоку. В 1981 году это был небольшой город с населением около тридцати тысяч человек — по местным меркам ничем не примечательный. До «разлома», до убийств Векны, демогоргона и исчезновения Уилла Байерса он оставался самым обычным местом с аккуратным, скучным пейзажем, будто сошедшим с экрана «Семейки Брейди». Этот город вызывал у Майка откровенную тоску, особенно по вечерам, когда отец прибавлял звук телевизора, уверенный, что вся семья с нетерпением ждёт закадрового смеха в его любимом ситкоме.       Иногда Майк думал о своём «внешнем» мире: об идеальных родителях-республиканцах, безупречно терпеливых и одинаково вежливых даже в трещащем по швам браке; и о старшей сестре Ненси — «заучке-ненс», как он называл её про себя. Прилежная, примерная, всегда удобная для мамы и папы, она раздражала Майка особенно сильно, потому что за милой улыбкой скрывалась совсем другая натура. Он слишком хорошо знал, как быстро этот одуванчик мог преобразиться в колючий терновник.       Его дом, именованный как «дом Уилеров», будто сошёл со страниц маминых журналов. Кукольный, аккуратный, слегка вычурный - с идеально выстриженной лужайкой и лункой для самого банального отцовского увлечения, гольфа. Просторная кухня-гостиная была владением мамы: здесь она могла одновременно запекать рождественскую индейку и танцевать под Донну Саммер. Была и «розовая» комната Ненси - приманка для смазливых мальчиков, пробиравшихся по ночам через окно ради тайного поцелуя с самой красивой девочкой в школе.       Всё это наводило на Майка мучительную скуку. «Поверхность» дома его не привлекала — в отличие от подвала, скрытого от посторонних глаз. Именно там он обосновался, несмотря на собственную комнату на втором этаже. Вниз он перетащил все свои сокровища: конструкторы космических кораблей, пластиковых супергероев, горы цветных комиксов и настольные игры. Подвал стал его убежищем — местом, где не нужно было соответствовать правилам и притворяться кем-то другим. В нём можно расслабиться, разложить на столе всевозможные закуски и кассеты с новыми мультиками, а ещё можно открыть коробку со свежим изданием «Подземелий и Драконов» и сыграть партию, переставляя маленьких человечков и отыгрывая их роли. Последнее Майку нравилось больше всего, поэтому каждый раз, когда Уилл навещал его, они вместе погружались в придуманную ими историю и разыгрывали сценки, точь-в-точь как их персонажи.       Уилл любил рисовать. В подвале он почти всегда сидел с пеналом и стопкой карандашей, прикусывая нижнюю губу, когда сосредоточенно выводил линии. Это были не случайные каракули, а сцены из их партий - знакомые сюжеты, обретавшие форму на альбомном листе. В такие моменты Майк включал старенький магнитофон, ставил кассеты с Дэвидом Боуи или The Clash и наблюдал, как нога Уилла качается в такт, а губы едва заметно подпевают знакомым строчкам. Никогда прежде Майк не чувствовал себя таким свободным, как рядом с ним. Единственным на тот момент другом.       В младших классах они почти всегда держались вдвоём: садились за соседние парты, на переменах рисовали мелками на заднем дворике и засиживались в библиотеке за домашними заданиями. Были только «Майк и Уилл», как «Люк Скайуокер и Хан Соло», или как «Фрэд и Барни» и никого больше. Подружиться с компаниями у них не получалось, но Майк не считал это упущением; его не интересовал бейсбол, машинки или дружба с девчонками. Тем более дружба с девчонками. По его мнению, девочки – это другой вид человека, точно не эволюционировавший от обезьяны. Может они инопланетного происхождения? О чём-то подобном он вычитал в мистической энциклопедии и, вероятно, это многое могло бы объяснить, например, почему девочек интересуют исключительно диснеевские принцессы, когда существуют супергерои и межгалактические войны? Ненси тоже казалась «странной», а иногда даже пугающей, поэтому Майк был искренне убежден, что с женщинами ему лучше никогда не водиться.       Уилл, однако, с ним не соглашался, считая «инопланетян в цветастых сарафанах» вполне милыми. Время от времени ему удавалось затесаться в их компанию и вместе порисовать радужных лошадей, параллельно обсуждая «Шарлотту Земляничку». Майка определенно не радовал тесный контакт его друга с кем-либо ещё. Бывало он даже жаловался на это, говоря: «Несправедливо, что ты оставляешь меня совсем одного и общаешься с глупыми девчонками!», но Уилл только смущённо улыбался - и злиться на него становилось невозможно. Было что-то обезоруживающее в его мягкости и свете, будто он и вправду напоминал маленькую звезду. Тогда Майк ещё не знал, что в этом мире находятся те, кто мечтает такие звёзды погасить.              Произошло это в один мартовский день, когда солнце припекало так, словно близилась середина июля. Майк Уилер умудрился подхватить простуду. Самую настоящую между прочим! Ему бы радоваться, что он прогуляет уроки строгой миссис Хэнлон, однако он не мог пропустить день рождение лучшего друга! Он верил, что сама госпожа Удача решила над ним посмеяться, или он проиграл в некой судьбоносной лотерее, вероятно той самой, которую рекламировали в универсаме недалеко от дома Байерсов. Градусник показывал 38,7, сопли бежали, словно вода из прорванной трубы, а горло неприятно саднило. Мама настояла остаться дома со словами: «Разболеешься ещё, и детки из твоей группы заразятся. Постельный режим». Но разве Майк не всегда был достаточно послушным, чтобы хоть раз пойти против правил? Тем более он сам ждал двадцать второе марта, подготавливая подарок для Уилла (в смятой упаковке, с двух сторон заляпанной жидким клеем, но тем не менее – подарок). Выбрать подходящий оказалось непросто, он долгое время над ним думал и намеревался сделать сюрприз именно сегодня. Поэтому, когда мама ушла в аптеку и дом опустел, - Майк быстро переоделся, закинул подарочный свёрток в портфель, и, оседлав велосипед, помчался в школу.       Сердце стучало быстрее обычного — пять минут на встречу с другом казались целой вечностью, однако сегодняшнее невезение преследовало его по пятам, и не потому что с ним что-то случилось. Нет, всё гораздо хуже! Ведь случилось не с ним, а со звездочкой, на которую невозможно злиться или помыслить обидеть её. Майк увидел Уилла в пустом классе: согнувшегося и тихо всхлипывающего в рукава праздничной рубашки. — Уилл? Что с тобой? — Майк подошёл и приобнял друга. Уилл вздрогнул и поднял голову, лицо алело от слёз. — Майк? — послышался шмыг. — Почему ты пришёл? — Не мог пропустить день рождения лучшего друга. — Но миссис Уилер сказала маме, что ты подхватил простуду. — Я справлюсь, — Майк мягко погладил его по спине. — Ты поэтому плакал? — Нет-нет, не поэтому! — он нервно отвёл взгляд, пряча тетрадь под парту. — Всего лишь аллергия на цветение. Слезы сами по себе текут, вот и… — Что там? — Где? — Под партой. Я видел, ты что-то спрятал, — Майк ловко выхватил вещицу из-под стола, убеждаясь, что не ошибся.       В руках он держал помятую тетрадку в клетку, местами рваную со следами от еды. Уилл никогда не позволял себе безалаберно обращаться с канцелярией: альбомы и блокноты всегда находились в безупречном состоянии. Помимо всего прочего на странице виднелись смазанные линии, но под жирными пятнами тяжело было разглядеть рисунок. Не успел Майк толком его рассмотреть, как тетрадь с силой вырвали и спрятали в сумку. Уилл с тревогой наблюдал за ним, убирая портфель за спину. — Там ничего... Правда. — Кто это сделал? — вырвалось у Майка. — Это неважно, — пробормотал Уилл, едва касаясь ладонью его лба, однако тут же отпрянул. — Т-ты весь горишь… — Нет, скажи, кто это сделал!       Ответа не последовало. Уилл испуганно сжался, словно маленький кролик, и лицо его выдавало ту же гримасу печали. Майку пришлось внутренне успокоиться. Глубокий вдох и сердце перестало биться в такт барабанной дроби. Вовремя вспомнился подарок, ожидающий своего появления. Он скинул рюкзак и начал в нём рыться. — Прости, наверное, это правда неважно. Вообще-то я пришел не с пустыми руками, — он вытащил свёрток. — Это мне? — Конечно тебе. Не у меня же праздник! — Майк аккуратно вручил подарок в руки имениннику. — С днём рождения.       Уилл замер на мгновение. Глаза его блестели, и он робко улыбнулся, разворачивая бумагу, стараясь ничего не порвать. — Подожди, сбегаю до кабинета миссис Дуглас за ножницами, — сказал Майк и выбежал из класса.       Тело потряхивало, то ли от переполнявшего его раздражения, то ли от ощутимого озноба даже в душную несезонную жару. Он не мог поверить, что кто-то осмелился обидеть Уилла, пока его не было рядом. Майк злился как никогда: чужие слезы редко вызывали у него жалость, но это был Уилл - его лучший друг и маленькая звезда. Свернув за угол, он заметил компанию мальчиков, торчавших возле входных дверей. Группку выделял негласный лидер - «Медный-лоб-Трой», и ему очень подходила придуманная Майком кличка. Мало того, что Трой Уолш являлся местным хулиганом, в придачу он был маменькиным сынком, трогать которого строго запрещалось, потому что в глазах матери её выводок и мухи не обидит. Однако сам Майк не понаслышке знал на какие гнусные пакости способен сынишка миссис Уолш, что наводило на некоторые подозрения. Благо Трой и его прихвостни не трогали их идиллию с Уиллом, по крайней мере до сего дня.       Компания, словно стайка шакалов, теснилась в углу и издавала тявкающие звуки вкупе с матерными ругательствами. Внезапно один из мальчишек указал пальцем в его сторону, и все, как по команде, подняли головы, устремляя взгляды на новую жертву. — Эй, убогий!       «Чёрт, накликал беду!» — мысленно завопил Майк и отвернулся от глазеющих шакалов. Ножницы – ему нужно найти ножницы. — Слышь, подойди сюда, говорю!       Один только бог ведал, сколько ещё проблем ждало ни в чём не провинившегося Майка Уилера. Или он был виноват в том, что вышел из класса один, без сопровождения Уилла, который мог бы взять за руку и успокаивающе прошептать — «Они нарочно провоцируют тебя, не обращай внимания». Но рядом никого не было, да и руки чесались сделать что-нибудь этакое; ведь именно сегодня Майка прошибал болезненный озноб, Уилл в свой день рождения сидел один в классе, тихо рыдая, и Трой стоял рядом с друзьями-подхалимами и мерзко улыбался. Утерев рукавом кофты стекающую соплю, он подошёл к группе. — Чего тебе надо, Трой? — Ой какой смелый, а раньше убежал бы к своему пидорку Байерсу. — Не называй его так. — А то что? — сардонически ухмыльнулся Медный-лоб. Остальные ребята продолжали язвительно хихикать, словно наблюдали за слабыми трепыханиями щенка, возомнившего себя грозным доберманом. — Защитничек нашёлся. Ставлю на то, что вы, трахаетесь тайком от других, а потом ходите и заражаете всех своим пидорством. — Фу, это что, заразно? — Конечно, придурок Джей. Поэтому не прикасайся к убогим, а то будешь таким же жалким. — Пошёл в жопу, ебучий Трой, — Майк никогда не выражался на людях, но он не мог вытерпеть словесного поноса из чужого рта.       Выслушивать более не хотелось, он развернулся, быстрым шагом направляясь обратно на поиски кабинета миссис Дуглас, но тут в его спину прилетел комок мусора. Взгляд упал на смятую бумажку, после чего переместился на шушукающихся подростков, явно ожидавших его последующих действий. Недолго думая, Майк поднял снаряд, разворачивая его. Лицо тут же приобрело бледный окрас, а из легких вырвался судорожный вздох. Это был вовсе не случайный мусор, а тот самый лист, вырванный из тетрадки Уилла. Узнавание прошибло словно ударом тока, когда он увидел рисунок своего друга – на обрывке был изображен мальчик в рыцарских доспехах с красным сердцем на груди, указывающий мечом на верхнюю надпись: «Майк – бесстрашный паладин». — Передай своему парню, чтобы не лез к девчонкам, — прокричал Трой на пути к выходу из школы, — а ни то в следующий раз я самолично набью ему морду и выдеру все зубы. Достал улыбаться как конченный извращенец.       Майк остался стоять в коридоре, рассматривая помятую бумагу. Боль в горле исчезла, температура больше не ощущалась — всё тело заполняла глухая злость, отдававшая под рёбрами. Прозвенел школьный звонок, из классов хлынули дети, поднимая гомон, но Майк его не слышал: в голове стоял белый шум, как при плохом радиосигнале во время шторма. Его взгляд был прикован к местами расплывшейся акварели. Согнув лист пополам и убрав его в задний карман штанов, он быстрым шагом направился к выходу. Трой и его подхалимы не могли уйти далеко. Нужно было что-то сделать. С тем, что Трой посмел обидеть Уилла.       Они уже шастали по детской площадке, разгоняя мелюзгу. Никого из воспитателей и классных руководителей рядом не было. Это был его шанс. Тело вело, как на раскачанной палубе, и мир перед глазами начинал мутнеть: Майку приходилось промаргиваться, чтобы прийти в себя. Но это казалось неважным, когда вдали виднелась засаленная макушка хулигана. По пути он споткнулся о длинную ветку, больше напоминающую колючую розгу. На миг в голове возникла мысль, что идти безоружным – слишком опрометчиво. Он поднял палку, крепко сжав её правой рукой, и вновь направился к шайке подростков. Благо все были увлечены оставленной дошколятами едой и его мрачный приближающийся силуэт не замечали. Оказавшись за спиной Троя, Майк вскрикнул: — Эй, Трой! — он резко замахнулся прутом, словно держал в руке обоюдоострый меч. Не успел Трой обернуться, как хлёсткий удар рассек его спину, и он упал навзничь. Остальные четверо мальчишек отступили, выпучив глаза. Трой болезненно простонал, приподнимаясь на локтях. Его озлобленный взгляд устремился на возвышающуюся фигуру Майка. — Вот что будет, если ты еще раз тронешь Уилла. — Уёбок… — Трой не торопился подняться. Он вскинул руку, указав на Майка, и яростно прокричал. — Чо вы стоите, завалите его!       Восковые манекены хулиганов снова ожили. Здоровяк Джей первым побежал на Майка, видимо рассчитывая повалить его своим весом, однако вскинутая розга вынудила остановиться, и он не осмелился подойти ближе. — Только тронь и получишь по брюху! — Джей, толстожопый кретин, отбери у него уже палку! — снова прокричал Трой.       И Джей снова двинулся. Не успела колючая ветвь оставить след на коже, как массивная рука обхватила конец палки и начала тянуть на себя. Со спины к Майку подкрадывались остальные, и ему пришлось отвлечься от Джея, лягаясь и отпугивая их. Оружие у него отобрали, но сдаться на месте он не решился. Внезапно на него налетела буйная сила, так и уложив его на землю. Трой смотрел сверху вниз, удерживая его запястья. — Добрыкался? — кривая ухмылка растянулась, уродуя детские черты лица. — Молись, чтобы я не размозжил твое лицо до такой степени, что аж мать родная не узнает! Майк рыкнул и, не сумев вырваться из лапищ врага – плюнул ему промеж глаз. На мгновение это ослабило хватку, однако не успели руки высвободиться, как по лицу прилетела жесткая оплеуха. — Нравится тебе? — ещё один удар пришёлся на другую скулу. — Нравится, а?!       И ещё удар. И ещё. И ещё.       Кулаки обрушивались с такой силой и натиском, словно били не по лицу, а по боксёрской груше. Майк пытался обороняться: прикрыть истекавший окровавленный вперемешку с соплями нос, однако попытка была жалкой и бессмысленной. Казалось, еще чуть-чуть и он потеряет сознание, но ослепляющая боль от твёрдых костяшек, выбивающих из него дух, не прекратится. — Эй, ты ведь убьешь его… — почти шёпотом произнес один из друзей Троя, однако останавливать избиение не спешил. — Не умрёт он. Зато будет знать, как бьют настоящие мужчины, — на мгновение он прервал лавину из тумаков, заметив смятый листочек, выпавший из карманов Майка. — Ты поэтому взбесился? — он повертел бумажку, показывая её всем вокруг. — За своего парня решил отомстить?       Майк обессиленно лежал, прижатый весом своего обидчика. Сумев приоткрыть один глаз, он наблюдал за действиями Троя. Внезапно полное самодовольства лицо Медного-лба приблизилось к нему, придвигая рисунок. — Скажу по секрету. Я считаю, что рисовать своего друга - по-пидорски. Девчонки одно дело, а вот пацаны не должны таким заниматься, согласен?       Майк молча слушал. — Милли очень добрая, она сказала, что Байерс красиво рисует. Что никто из однокашников так не умеет. А потом она спросила, кого он рисует и угадай, что ответил твой дружочек? Он назвал твоё имя: «Ой, это Майк, это мой замечательный друг Майк!». Фу, меня чуть не стошнило тогда. А он еще реально улыбался, как извращенец, ну точно дрочит на тебя, сечёшь? — Ты просто завидуешь… — Чего? Говори громче. — Ты… завидуешь нашей дружбе…       На мгновение Трой замолчал, после чего громко рассмеялся. — Ты больной?! Точно больной ублюдок, — он прижал лист к Майку и начал жестко растирать лицо, размазывая кровь вперемешку со слезами и соплями. — На-на! Подавись! Тебе же так нравится Байерс? Да вы просто два конченных ублюдка!       Недалеко послышался шум детворы, наскучившей сидеть в душных классах. Всем вдруг стало интересно что происходит в, казалось бы, тихом углу площадки. Джей и остальные прихвостни, заметив, что народ начинает кучковаться возле них – притихли, отступая подальше от развернувшейся драки.       — Я надеюсь ты сдохнешь в канаве, Уилер. Сдохнешь, сдохнешь, как и твой друг… АРГХ!       Трой гулко простонал, оседая на землю и держа окровавленный палец. Он хотел выругаться из-за укуса Майка, но тот со всей силы влетел в него, начиная бить в ответ. Правая рука неудачно врезалась о массивный булыжник из-за чего послышался болезненный хруст. Он не знал, сломал ли запястье, но ему было все равно. Единственное, о чем он мог думать – это безжалостные оскорбления Троя: мерзкая гниль, вырвавшаяся из его рта. Рисунок, над которым он смеялся. Майк продолжал бить, в то время как детей вокруг становилось больше и все со страхом наблюдали за ними.       В голове стоял сплошной шум, возможно от клокотавшей в сердце ненависти. Он не мог остановиться. Этот мерзавец наговорил слишком много отвратительных вещей. А что он сказал Уиллу? Наверное, то же самое, что и Майку, поэтому Уилл горько плакал в классе. Майка тогда не было рядом, он не мог защитить.       Удар. Ещё один. Рука неистово болела, но плевать.       И он бы продолжал, пока Трой кричал и обливался слезами, но внезапно послышался голос миссис Дуглас. — О Господи! Мальчики, что вы творите?!       Женщина шокирующе уставилась на него и Майк, наконец, остановился. Он тяжело дышал, из носа все еще текла кровь, окрасив его руки и одежду в бордовый. Он огляделся: оказывается, все вокруг смотрели на него. Не на Троя, на него. Как дети в зоопарке, увидевшие дикую обезьяну. Все были так напуганы. Среди них выделялся маленький силуэт Уилла. Он стоял, не веря своим глазам — Эй, — Трой под ним зашевелился, его рот вновь исказился, уродливо улыбаясь. — Ты реально псих. — Ты грёбанный псих Уилер. Ненормальный.       Организм дал сбой. Майк отключился, а в памяти навсегда осталось странно тревожное, пугливое выражение лица Уилла.       Вероятно, даже он подумал, что Майк сошёл с ума.

***

      Уилл резко проснулся. На улице стояла глубокая ночь, рядом на матрасе спал Джонатан, укутавшись в старый плед, найденный где-то на складе Скуока, и сам Уилл занимал неудобный диван. Спать на таком казалось пыткой, но выбирать уж точно не приходилось. Он закрыл глаза, пытаясь заснуть снова, но сон, увиденный ранее, – не давал покоя. Кошмары часто заменяли радужные грёзы, однако в этот раз вместо монстров, изнаночного мира и его негласного повелителя, Уиллу приснилось воспоминание. Яркое, словно вчерашний день, но всё ещё далекое.       Он хорошо запомнил свой день рождения. Тогда ему исполнилось десять – круглая дата, но отметить её как следует не получилось. И это видение, словно недостающая часть сложной головоломки, именуемой «Майк Уилер», не давало ему покоя.       Хотелось зарыться в его голову, прочитать мысли, понять его в конце концов. И кажется сегодня он близок к разгадке как никогда раньше. Уилл проживал события глазами Майка: чувствовал его злость, боль и… страх. Инстинктивный и глубокий. О нём не принято говорить в обществе, но с Уиллом можно. Он бы понял его без исключений.       Им стоило поговорить. Не так, как в больнице ранее, в тот раз было глупо. Уилл знал, как опрометчиво сглупил, спуская всё на тормоза, оставляя Майка с немым вопросом: «Что между нами?». Однако плотный запах феромонов, витавший вокруг Уилера, заполнял лёгкие и провоцировал нечеловеческую жажду, сравнимую с жаждой путника, искавшего островок оазиса среди пустынных песков. Упоминание злосчастной картины лишь усилило тревогу, отчего хотелось сбежать и забыть о разговоре, обнародованном вранье и жалостливом взгляде Майка.       Дружеская связь, что скрепляла их отношения – медленно угасала, они оба это чувствовали, но Уилл не торопился её обрывать. Они обязательно разберутся с этим. Как лучшие друзья.       Сейчас их первостепенной задачей являлось осуществление нового плана, напрямую связанного с Уиллом. Мысль о том, что он будет играть важную роль - вдохновляла и будоражила до глубины души. Ему обязательно нужно было выспаться, поэтому укрывшись вязанным пледом, он вновь закрыл глаза.

***

      Электричество было ключом к разуму Векны, о чем уверенно утверждал Лукас, и многие с ним согласились. Оди сомневалась, ведь не она – девочка, натренированная сражаться со злом, рисковала собой. Под удар мог попасть Уилл, и кто знал, что случится, если Векна настигнет его. Впрочем, выбора у них не оставалось: зомби-мальчик являлся одной из главных жертв повелителя изнанки, и только через его разум Оди могла пробраться в голову Векны. На том и порешали.       Отряд разделился на две группы: одна находилась в хижине Хоппера, подготавливая солёную ванну для Одиннадцать, в то время как другая нашла радиостанцию и уже запускала электроток по телу мертвого демогоргона. План был прост: поймать связь с поджаренным трупом монстра и найти лазейку в разум владыки этого самого монстра.       У них с легкостью получилось. Мгновение спустя, когда электричество сотрясало изнаночный труп – Уилл почувствовал, как проникает в чужое сознание. Оди быстро его нашла, и мчась словно товарный поезд – они вместе рассекали границы новой реальности, представлявшей собой мир Векны. Открыв глаза, Уилл увидел, как его рука хладнокровно душит Макс. Её взгляд метался, пытаясь найти хоть что-то похожее на спасение. Она барахталась в его жёсткой хватке, но внезапно когти расцепились, и тело, повисшее в воздухе – рухнуло вниз. Находясь внутри чудовища, он старался удержать над ним контроль. — Оди!       Зов не нуждался в повторении, потому как сконцентрированный поток силы стрелою вонзился в грудь и тело отбросило назад. У них была пара секунд, прежде чем хозяин возьмет бразды правления над собственным разумом. Они не могли упустить эту возможность. — Бегите! — кричал Уилл голосом Векны.       Макс без колебаний взяла Холли за руку, сбегая из полуразрушенной комнаты, в точности напоминавший интерьер в доме Уилеров. «Отвратительное совпадение», - успел подумать Уилл, и это стало фатальной ошибкой. Отвлечение помогло Векне совладать с собой: связь разрывалась, оттого контроль неуклонно ослабевал. Он сделал последний рывок: — Оди, помоги Макс и Холли сбежать отсюда! — И оставить тебя с ним? Ни за что!       Ещё один телекинетический удар пришёлся ему в голову, видимо в попытке свернуть её, однако здесь это бессмысленно; в собственном сознании Векну нельзя было убить, лишь задержать. И тогда Уилл почувствовал чужой гнев. Ярость Векны накрыла его целиком. — Вон из моей головы…       Оди отрицательно помотала головой. — Ни за что.       Последнее, что видит Уилл: горящие огнём глаза Оди и направленные вперёд руки с открытыми ладонями. В следующую секунду его настигла воздушная волна, но стойкое тело не сдвинулось с места. — Думаете, им удастся сбежать от меня? — грозно прошипел Векна. — Моя власть не ограничивается этим миром. Я найду их…       Он расслабился, и в душе его расцвело сладостное удовольствие. — Или уже нашёл. — Я не позволю тебе навредить им! — Поздно.       Векна поднял испещренную венами руку, и незримая мощь отбросила Оди назад. Их время подошло к концу: Уилл снова погрузился в транс, возвращаясь обратно в реальный мир. Его тошнило, как если бы внутренности вывернули наизнанку, но он не мог потерять сознание сейчас. Уилл почувствовал собственное тело, открыв глаза, он увидел встревоженное лицо мамы. — В-векна идёт за ней… — просипел Уилл. — Господи, Уилл! За кем он идёт? — Макс…       К нему уже бежали другие ребята, но сказать больше он не успел. На мгновение прикрыв глаза – Уилл ощутил странную негу, словно беспокойные волны уносили его в океан. Мысли и воспоминания смешались, а из темноты послышалась знакомая хрипотца. — Не стоило переходить границы моего разума, Уильям.       «Сопротивляйся!», — внутренне кричал Уилл, однако голос стихал под настойчивым влиянием Векны. — Ты мой узник и всегда им останешься.       Уилл бежал от неизведанной ему устрашающей силы, но ноги, как во сне, замедлялись, словно погружались в зыбучие пески. Рано или поздно Векна настигнет его, и Уилл больше не проснётся. Возможно именно это произошло, когда он почувствовал, как сознание отключается. Мир теней забрал его в небытие.

***

      Очнувшись от беспокойного сна, Уилл почувствовал, как нечто склизкое давит на него со всех сторон. Невозможность пошевелить конечностями заставила его открыть глаза: в темноте виднелись очертания знакомого помещения. Стены и потолок покрывали чёрные лианы, в воздухе витал пепельный снег, и отовсюду доносился скрежет вкупе с отвратительным хлюпающим звуком, как если бы лягушка начала рычать. Уилл помнил это место, именно здесь - в городской библиотеке Хоукинса он был почти заживо похоронен демогоргоном.       Из-за стены показался высокий силуэт Генри Крила, в мгновение принявшего уродливую форму Векны. — Судьба неустанно сводит нас, ты так не считаешь, Уильям Байерс? — он подошёл ближе, когтистой лапой прикасаясь к лицу Уилла. — Словно только вчера маленький слабый мальчик попал ко мне в руки. — Я давно уже не тот, кем был пять лет назад. — Конечно, теперь ты в силах постоять за себя и за других.       Векна отступил, внимательно вглядываясь в его глаза. Уилл был уверен – он искал в них страх. — Однако будет ли смысл, если они узнают твой секрет. — Не понимаю о чём ты говоришь. — Ты не настолько глуп, Уильям. Конечно ты понимаешь, что я имею в виду, — когтистый обрубок вновь поднялся, зависая над его лицом. — Мне стоит показать тебе.       Изнаночные щупальцы активно скользили по телу, сильнее сжимая Уилла. Он хотел было отвернуться или закрыть глаза, чтобы не видеть этих жутких когтей. Он был готов помолиться всевышнему, лишь бы они не приближались к его лицу. Вероятно, в ту же секунду Бог услышал его, и перед Уиллом пронеслась вереница цветных кадров, как кинопленочная лента, отметая чудовищный образ Векны.       «Не моя вина, что тебе не нравятся девушки!»       Перед глазами предстало брезгливое выражение лица Майка. Он всегда так на него смотрел, когда злился? Летняя морось разошлась, затапливая улицы, но Уилл, вопреки уговорам Майка остаться, – бросился к велосипеду. Однако перед тем, как сесть в седло и уехать прочь, нечто остановило его. Он развернулся и с вызовом прокричал:       «А чья же ещё?!»       Майк молча наблюдал за ним, пока в глазах не промелькнуло осознание.       «Твою мать, Уилл! Это… это мерзко!»       Мерзко.       В мгновение его выбросило прочь из воспоминания, которого никогда не существовало, или существовало, но было ложным. Последние слова эхом отдавались в голове, отчего Уилл зажмурился и натужно простонал: — Всё было не так, я бы никогда… — Но ты очень хотел, — голос Векны стал на октаву ниже, словно успокаивал. — Я понимаю. Однажды и мне хотелось испытать сладость первой любви. Её звали Пэтти, и я мечтал её поцеловать. Смогла бы она ответить мне взаимностью? — Понятия не имею.       В воздухе запахло мертвечиной, вероятно от влажных щупалец, медленно тянувшихся к губам Уилла. Его мутило так сильно, что он едва сдерживался, чтобы не вывернуть содержимое желудка. Векна же флегматично продолжил: — Ты, наверное, думаешь, что такому чудовищу, как я, не положено любить. И что в ответ меня любить не должны.       Уилл всё ещё держал глаза закрытыми. Он не видел его, но почувствовал, как ветвистые пальцы гладят его по лбу, как мама в детстве разглаживала его морщинки, когда Уилл капризничал. Тело непроизвольно вздрогнуло. — Но, Уильям, наша связь не случайна. И она желанна. Мы с тобой похожи. А таким, как мы, просто не дано быть любимыми.       Одна из склизких лоз обернулась вокруг его шеи, насильно откидывая голову назад и поднимая подбородок. Уилл противился как мог, но его глаза внезапно открылись – когти вновь зависли над его лицом, в дюйме от того, чтобы выколоть глазные яблоки; однако вместо этого мир вокруг перемешался, погружая Уилла в ещё один сон.       «Ох, мой мальчик, мне очень жаль, что ты такой…»       «Какой, мам?» — тихо прошептал Уилл, страшась услышать ответа.       «Такой… сломленный. Уверена это всё влияние Изнанки, но ты обязательно перерастёшь это и станешь…»       «Нормальным?»       «Здоровым»       В ушах раздался щелчок, как при переключении каналов в телевизоре. Появилась новая картинка.       «Джонатан, ты веришь в то, что говорит мама? Что это можно вылечить?»       «Я не знаю, но мы справимся, да?» — Джонатан обнял его так, словно обнимал какого-то незнакомца. — «Только никому об этом не говори, Уилл. О таком стоит молчать»       Щелчок.       «Друг, ты ведь не серьёзно? Мы типа дружим с самого детства, и я никогда не замечал этого за тобой», — Лукас поспешил похлопать его по плечу, но рука зависла в воздухе, так и не прикоснувшись к нему. — «Я ведь никогда тебе не нравился в тако-ом смысле? Ну мне просто не хотелось бы… я же не из таких»       Щелчок.       «Да брось, это даже не смешно, и противоречит законам природы»       Щелчок. Щелчок. Щелчок.       Кадры быстро сменяли друг друга, иногда даже повторялись, как проигрыватель со сломанной пластинкой. Голова раскалывалась от заполняющего шума таких родных, но будто незнакомых голосов. Уиллу хотелось закричать, возможно он почти закричал, да вот только рот его не издавал никаких звуков, лишь глухие всхлипы. — Это ложь… — прошептал Уилл. Глаза застилала кровь, сочившаяся из всех щелей.       Сердце нещадно болело, словно его сжимали в кулаке, а мышцы напряглись от накатившей судороги. Уилл бы выстрелил себе в лоб, если бы это остановило боль. Или захлебнулся в собственной крови. Но единственное, что он мог сейчас – это неистово рыдать, в надежде, что этот кошмар когда-нибудь прекратится.       Голос Векны хрипел ему в лопнувшие перепонки. — Но может стать правдой. Ведь именно так они и считают, дорогой Уильям. Ты достаточно повзрослел, чтобы понять это.       Тело тряслось, будто его пытали на электрическом стуле, и кровь была повсюду. Он задыхался. Господи, он верил, что ещё секунда и он умрет.       Вот сейчас всё для него закончится.       Непрерывный шум внезапно стих, оставляя один четкий режущий слух голос: — Пусть боль сопровождает тебя, однако это не последнее твоё наказание.       Уилл не знал, умер ли на самом деле: в сознании застыла блаженная тишина. Темнота пугала, однако он нуждался в ней, как утопающий моряк, цепляющийся за мысль о рае, пока русалка утаскивала его на дно океана.       Он уже и не помнил, когда с таким блаженством засыпал.