Патологоанатом

Белые стены, крашенные в бирюзовый цвет, стеклоблоки и белые халаты, вокруг толпы. Крики и вопли женского голоса. В тот день, её сын не перенес операцию на сердце. «Где мой сын?!» разрывался во все легкие голос матери. Она подбегает отчаянно к каждому санитару, на глазах слёзы и мольба, лицо красное и опухшее, голос хрипит от слез. Она стонет от скорби и умоляет «Прошу, доченька, дай мне сыночку увидеть! Я же вам его целого отправила, дышащего! Окошко ему на сердце проапперировать!» кричит она, хватая санитарку за плечи, окруженная толпой зевак, что не понимала происходящего. Крики женщины пали на глухие уши. Беспомощная студентка произносит ей в ответ «простите, я не знаю! Я практикантка!»… Стоны, плачь и материнские слёзы продолжали литься, та не отпускает девушку, словно последнюю каплю надежды. «450 грамм! Экспертиза сказала что его тело легче на 450 грамм! Вы ведь украли у него что-то?! Да?! Дайте мне увидеть ТЕЛО СЫНА!!! Почему меня не пускают к сыну…?». Её душераздирающий крик разнесся по всему коридору, заставив маленьких детей зарыдать, а толпу начать шушукаться. Охранник возмутился такому поведению и схватив её, начал уводить, крича ей «Тебе же сказали не перенес операцию? Значит не перенес! Успокойся! Сдох и сдох!», говорит строго низкий голос, схватившего её за руки сзади, уводящего от практикантки мужчины. По всей больнице стоял гул. Столпотворение людей, шепот, детский плач; скорбящее и смиренное молчание, тоска в глазах. Люди хотели, но боялись помочь. Это было слишком страшное время, чтобы оказать какое-то сопротивление происходящему. Оставалось лишь терпеть. Оскверненное детское тело ребёнка, в которого вероятно украли органы. Одна лишь мысль о подобном заставляла кровь стыть в жилах. Неизвестно что случилось дальше, но одно было точно. Спустя какое-то время… Женщина пропала без вести. Все её вещи, деньги остались дома, как выяснилось при обыске. На кухне все также остались грязные гранёные стаканы, тарелки. В духовке уже гнили и таяли чебуреки, а мусор пустил вонь и смрад по всей квартире матери-одиночки. Это было ранним весенним утром. птицы пели, вокруг дома была слякоть и грязь, что липла на обувь и пачкала все вокруг. Эзоп сидел дома и тихо читал очередную классическую литературу, лежа на небольшом полосатом диване. Внезапно, послышалось щелканье дверного замка, а затем скрип тяжелой металлической двери с порога. Это был Джери. Юноша сел на диван и повернул голову в сторону коридора, молча смотря на него. Мужчина был с весенней куртке, сапоги грязные, взгляд как всегда задумчивый и суровый. Он произнес: — Собирайся. Дело есть, — а затем сел на небольшую синюю скамейку, в ожидании. — Дай мне пару минут, — ответил Эзоп, встав с дивана и направляясь за своей уличной одеждой. На дворе март. Они вышли с частного дома, направляясь в сторону забора, где уже стояла старая газель. Это значило одно… У Джери новый заказ. — открой забор, а я заведу машину. Потом поможешь мне перенести тело в подвал. Эзоп без лишних слов подошёл к воротам, а затем открывая замок на них, начал открывать каждую дверцу, цепляя металлический крючок на штыки, вставленные в землю. Громкий рев матово старой газели заставил Эзопа слегка вздрогнуть. Джери сквозь лобовое стекло улыбнулся ему от забавы, а затем завёл внутрь грузовую машину. Спускаясь с машины, тот открыл грузовой отсек и подозвал жестом Эзопа. — Надо отнести её в подвал. Ты держи её ноги, а я возьму сверху. Глаза Эзопа быстро исследовали нового гостя их подвала… — упитанная, — сказал он удивленно. — она не богатая. Возможно проблемы со здоровьем были. Надо будет проверить потом её. В грузовом отсеке газели лежала бледная, далекая от понятия «стройная» женщина. Одета скромно, тело сжалось и окаменело, словно от мороза. Глаза её были впалые, а судя по состоянию тела, по синеватым пятнам, её отравили. Вены нарисовали темные узоры на неё руках, напоминавшие молнию. Эзоп пролез в отсек и начал тащить её за ноги наружу. Джери подхватил тело, взяв усопшую под подмышками. Парни дружно понесли её в подвал. В темном подвале, освещенном тусклым желтым светом лампы накаливания, резко включился яркий «рабочий» свет флюоресцентных ламп. Стало светлее. Вокруг были сухие бетонные стены, чтобы не дать влаге пройти, обогреватели, что также делали воздух сухим. Они начали осматривать тело. Джери приказным тоном произнёс. — приготовь раствор и трубку.