Волчье логово

Шаги Кацуки эхом отражались от стен. Стражники, мимо которых он проходил, в одну секунду выпрямлялись и сжимали своё оружие крепче, но Бакугоу даже не смотрел на них. Вождь останавливается напротив дверей с нарисованной ромашкой, после чего заходит внутрь, даже не постучав. Очако моментально вздрагивает от резкого звука, сразу поняв, кто же к ней пришёл. Девушка выдавливает из себя улыбку. — Здравствуйте, Ваше Величество, — пролепетала она и отставила всё в сторону. И не успела она задать привычный для себя вопрос про самочувствие, как Кацуки уже заговорил сам. — Что с омежкой? — грубо спросил он, сев на какой-то стул. Урарака сглотнула и стала вспоминать, по поводу какого омеги к ней мог бы прийти сам вожак. На ум приходил только один. — Ну, в принципе нет ничего серьёзного, через три-четыре дня должно всё пройти, но у него шок. — Встать может? — снова не дослушивает Бакугоу и сверлит бету своими красными глазами. Под этим взглядом альфам плохо, не то, что бетам и омегам… — Да, — коротко кивнула Очако и отвела взгляд. — Сегодня он должен быть на ужине в зале. С ним хотят познакомиться, — всё, что сказал Кацуки, после чего покинул кабинет лекаря, которая с облегчением выдохнула. — Всё хорошо? — выглянула из кладовой Асуи, с беспокойством поглядывая на свою подругу. Урарака чуть улыбнулась и согласно кивнула. — Да, всё хорошо.

***

Самое тёплое место во дворце сейчас было только одно — баня. Не то, чтобы оборотни Северного племени очень любили её принимать, но уже сложилось негласное правило — нужно мыться раз в пару дней. Пожалуй, единственным, кто действительно любил мыться, был Изуку. Он ведь жил в окружении практически одних омег, которые не бурчали на излишнюю чистоплотность, в отличии от многих альф, у них в племени в принципе все любят купаться. И сейчас, сидя в тёплой воде, он получал только удовольствие. Денки сидел неподалёку, постоянно смотря на второго вождя. Урарака ему ещё вечером сказала, что нужно будет помочь Мидории искупаться. В принципе, никаких проблем с этим не было. Просто потереть Изуку спину и плечи, посматривать, чтобы он не заснул и не ушёл под воду. Проще некуда. Но эта жара… Она убивала. Блондин в очередной раз кидает взгляд на веснушчатого и обливает лицо когда-то холодной водой, которая уже стала тёпленькой. Ему скоро нужно будет выйти, иначе он отрубится прямо здесь. Вот только Мидория уходить явно не собирался. Денки, конечно, слышал, что волки в Чёрном племени любят мыться, но не думал, что прямо настолько. — Тебе необязательно со мной здесь сидеть, — глянул на оборотня Изуку. — Можешь выйти пока что, я тебя позову. — Спасибо, — кивает Каминари и спешит на выход, чтобы наконец вдохнуть свежий воздух. Мидория опять смотрит в деревянный потолок и водит рукой по воде. В голове снова возникали картины того, как этой ночью он прижимался к Урараке и скулил, словно маленький ребёнок. Теперь Изуку было стыдно за своё поведение, хоть ему и заметно полегчало после этого. Он и сам удивлён, что именно так реагирует на произошедшее. Возможно, его подсознание с самого начала подсказывало, что всё закончится именно так, и из-за этого сейчас ему легче всё пережить. Но Изуку старался не думать лишний раз об этом. Незачем. Через нескольку минут парень вылезает и заворачивается в полотенце, после чего покидает помещение. Прохладный воздух заставляет сжаться, а по коже бегут мурашки. Мидория кутается плотнее, стараясь хотя бы так сохранить тепло. Денки уже ждёт его со вторым полотенцем и сменной одеждой. Изуку чуть улыбается ему. Возвратившись в свои покои, Мидория не без радости понимает, что ему поменяли постель. По идее, не осталось практически ничего, что могло бы ему так остро напоминать о той ночи. Но не успел Изуку расслабиться и отдохнуть, как в комнату стучит и заходит Асуи, поклонившись ему. Парень смутно припоминает этот образ и кивает. — Его Величество просит Вас сегодня присутствовать на ужине, — говорит Тсую и с опаской следит за реакцией веснушчатого. Но тот, на её удивление, только кивнул. — Хорошо. Спасибо, — Изуку слегка улыбается. — Можешь позвать ко мне лекаря? — только сейчас он понимает, что даже не знает имени беты, а быть точнее, успешно про него забыл. Изуку настолько поселился в своём горе тогда, что не видел в этом абсолютно никакого смысла. — Конечно, — Асуи снова кланяется и покидает покои. Денки с интересом смотрит на Мидорию. Зачем ему Очако? У него что-то болит? Или же ещё что-то? Каминари настолько задумался, что не отреагировал сразу, когда Изуку к нему обратился. — Не мог бы ты выйти? — Изуку чуть улыбается, а Каминари смущается собственной глупости. — Да, конечно, — блондин кивает и спешит покинуть покои, прикрыв за собой дверь. Несколько минут веснушчатый сидит в полной тишине, разве что из открытого окна доносится пение птиц. Ветерок остужает разгорячённою голову, Изуку в блаженстве закрывает глаза и вздыхает. Нужно поговорить с девушкой, чтобы успокоить себя ещё и насчёт неё. Урарака стучится и проходит внутрь, чуть улыбаясь. Мидория тут же смотрит в её сторону и приподнимает уголки губ, приглашая пройти. Бета ничего не говорит и проходит в комнату, закрыв за собой дверь. — Извини, что спрашиваю, но как тебя зовут? — Изуку теперь с интересом смотрит на шатенку, которая чуть смутилась из-за этого. — Очако Урарака, — ответила она и поправила свои волосы, убрав несколько прядей за ухо. — Я бы хотел поблагодарить тебя за эту ночь, — Мидория отводит взгляд в сторону и чуть прикусывает губу, собираясь с мыслями. — С моей стороны это было некрасиво… — Ой, нет, что Вы! — Очако примирительно поднимает руки и распахивает свои большие глаза. — Я всё понимаю, правда, и ни в чём не виню Вас. — Спасибо, — с облегчением посмотрел на бету Изуку. — И ещё… Мне действительно стало легче, — последнее он сказал уже тише, посмотрев в окно. — Правда, я не ожидал, что встречу его уже сегодня. — Вы о вожде? — сразу же понимает Урарака и думает, что же сейчас стоит сказать. Изуку поднимает на неё тяжёлый взгляд. Очако и так догадывалась, а теперь и вовсе понимает, насколько же Мидория не хочет этой встречи. Девушка неловко подходит чуть ближе и мнётся, сжимая одной рукой другую. — Он сказал, что с Вами хочет кто-то познакомиться… Думаю, это вождь Белого племени. Он прибыл ещё вчера, но мы решили Вас не беспокоить этим, — кое-как сказала Очако, то и дело запинаясь и делая слишком большие паузы. — Вот как, — коротко кивает Изуку. — Что ж, теперь я хотя бы примерно знаю, что меня ждёт, — он старается улыбнуться, но это больше похоже на какую-то гримасу. — Я… больше не задерживаю тебя. Можешь идти. Урарака казалась Мидории достаточно милой девушкой. Наверное, он даже хотел бы узнать о ней что-нибудь, начать общаться с ней ближе. На самом деле и Денки казался ему хорошим омегой, и малышка Тсую, хоть с последней он практически не общался. Если брать в расчёт тот факт, что он больше никого здесь не знает и большинство точно настроено против него враждебно, Изуку просто обязан сблизиться с этими оборотнями. Быть наедине с собой постоянно он не сможет, рано или поздно он свихнётся от подобной жизни. Веснушчатый встаёт и подходит к шкафу, чтобы найти подходящий наряд себе для вечера. Да, тело ещё болит, ходить ещё немного больно, но и лежать целыми днями на кровати он больше не может. А ведь нужно учитывать ту цель, которую он себе поставил… И именно поэтому, когда к нему заходит Денки, Изуку с улыбкой оборачивается к нему и спрашивает, что бы ему выбрать.

***

— Вы так красивы, — Каминари с улыбкой осматривал Изуку, который чуть смутился. — Вам идёт красный цвет. — Спасибо, — пролепетал Мидория и в очередной раз поправил свою новую красную рубашку. Когда веснушчатый её впервые увидел, то у него и в мыслях не было её надеть. В его племени красный — цвет похоти. Это тот цвет, который могут носить только распутные омеги. Но Денки ему поспешил объяснить, что у них красный — цвет жизни, и он не несёт в себе никакой сексуальной подоплёки. Мидория чуть подумал, и всё же согласился это примерить. И вот сейчас он стоял напротив большого зеркала и разглядывал себя в нём. Рубашка действительно ему шла, чёрные брюки подчёркивали его мышцы на бёдрах, а кожаные сапоги добавляли приятную тяжесть. Не то, чтобы Изуку любил прихорашиваться и что-то в этом роде, но именно сейчас он решил заострить на этом внимание. Денки помогает надеть ему некоторые золотые украшения на шею и руки, а так же лёгкую чёрную мантию. Каминари улыбается ему, всем своим видом говоря, что всё будет просто замечательно. Изуку хочет в это верить. До зала его проводит суровый охранник-альфа, имя которого Мидория даже не знает. Альфа даже не взглянул на него ни разу, только проводил и открыл перед ним дверь. Изуку не ожидал, что здесь будет столько оборотней. Как он мог догадаться, здесь собрались сами вожди, приехавшие белые волки и некоторые воины Северного племени. Глаза зацепились за сидящего Бакугоу, который буравил его своим тяжёлым взглядом. Внутри Мидории зверь тут же начинает поскуливать и пятиться назад, но сам парень только останавливается. Ноги мигом холодеют, пальцы рук слегка покалывает. Только через несколько секунд омега делает первые шаги. Находящиеся здесь волки практически не обратили на него внимания. Лишь некоторые взглянули на него, и Изуку лишний раз убедился, что его здесь ни во что не ставят. Отогнав подобные мысли, парень поднимает подбородок и проходит к свободному месту. — Садитесь, — Эйджиро мигом встаёт и отодвигает перед удивлённым оборотнем стул. Он, в отличии от Кацуки, хотел бы иметь с ним хотя бы приятельские отношения, чтобы омежка мог всегда получить от него помощь. — Спасибо, — Изуку чуть улыбается и садится. Взгляд наблюдающего за всем этим Бакугоу стал ещё тяжелее. Это почувствовал даже Монома, что сидел рядом с ним и не мог этого видеть, однако, никто ничего не сказал. — Как зовут милого омегу? — Нейто с лёгкой улыбкой глянул на Изуку. Тот собирался уже смело ответить, но не вовремя встретился глазами с Кацуки. Внутри всё мигом похолодело и сжалось, Мидория даже поморщился от ощущений. Он понимает, что не может под этим взглядом нормально ответить. Приходится глубоко вдохнуть и напрячь все мышцы тела, чтобы не потерять эту уверенность. — Бакугоу-Мидория Изуку, — с трудом выговаривает он. На первой фамилии по спине пробежал холодок, однако к концу он отступил. Он сказал всё правильно, и, наверное, ему показалось, но глаза Кацуки перестали пылать такой ненавистью. — Какое красивое имя, — Монома продолжает слащаво улыбаться. В какой-то момент Изуку даже становится жутко от этой улыбки. — А я Монома Нейто. Будем знакомы. Вы из Чёрного племени, верно? — Да, — веснушчатый согласно кивает. — Я слышал, что недавно умер вожак… Мои соболезнования, — на последней фразе улыбка сошла с лица блондинистого альфы. Кацуки тут же прислушался к разговору, сильнее нахмурившись. — Не стоит. Я практически его не знал, — Изуку отрицательно покачивает головой и замечает, как слуга наливает в только что поставленный бокал вино. — Неужели? Почему же так получилось? — Монома даже отставил тарелку чуть в сторону от интереса. — Не твоё дело, — грубо отвечает за омегу Бакугоу, зыркнув на альфу. — И ты не трепись слишком много, — это было адресовано уже Изуку, внутри которого снова всё стянулось в комок. После этого Мидория потупил взгляд в свою тарелку, на которой ещё практически ничего не было, а Нейто с подозрением глянул на Кацуки. Их союз явно нельзя было назвать счастливым, но Монома отгоняет подобные мысли. Это действительно не его дело. Под столом Киришима незаметно пихает Бакугоу, который едва не рычит от этого. Эйджиро буравит его злым взглядом, так и говоря, что нельзя себя так вести при других оборотнях. Но Кацуки лишь отфыркивается и продолжает есть. Это его омежка, пусть сам альфа его и ненавидит. И этот омежка будет делать то, что говорит его альфа. Иначе Бакугоу будет заставлять, а этому он научился. Изуку чувствовал себя некомфортно всё это время, в особенности после того, как он поел, и занять себя было нечем. Ему совершенно не с кем было поговорить. Составить ему компанию пытался Эйджиро, но под недовольным шипением Кацуки он остановился. Изуку убеждается, что в Бакугоу гораздо больше животного, нежели человеческого. — Ты всё? — грубо спрашивает Кацуки. Мидория сначала не понимает, к кому это обращено, ведь до этого альфа разговаривал с кем-то другим. Потому поднимает удивлённый взгляд, когда Киришима хлопает его по спине. — Ты закончил? — чуть ли не с ядом спросил Бакугоу. — Д-да, — у Изуку в горле моментально пересохло. Зверь внутри начинает метаться из стороны в сторону, лишь бы этот оборотень перестал на него так смотреть. — Тогда поднимайся к себе в комнату, — Кацуки продолжает сверлить Мидорию взглядом, и тому ничего не остаётся, кроме как встать. — Я думаю, ничего страшного не произойдёт, если Изуку составит мне компанию, — Монома снова слащаво улыбается и поднимается на ноги, слегка потянувшись. — Я тоже закончил, но спать ещё не хочу. Может, прогуляемся вместе? — Нейто подходит к омеге и улыбается. Мидория косит взгляд в сторону Бакугоу, который был уже готов вскочить и подойти к наглецу, но был остановлен Киришимой. Эйджиро кивает Изуку и слегка улыбается. — Да, это хорошая идея! — с энтузиазмом говорит красноволосый. — Н-ну, можно, — веснушчатый с трудом кивает, и Белый волк улыбается шире. — Что ж, тогда прогуляемся по саду, — Монома предлагает омеге локоть, за который он неуверенно берётся, и ведёт его к выходу из зала под недовольный взгляд Кацуки. Идти с практически незнакомым альфой под руку по дворцу, где тебя вряд ли кто-то защитит, достаточно нервное занятие на самом-то деле. Изуку мог бы понадеяться на защиту со стороны своего мужа, но тот скорее его ещё раз трахнет, чем сделает хоть что-то для защиты его чести. Они покидают тёплое помещение и оказываются на холодном ночном воздухе. Теперь Мидория жалеет, что одет так легко, однако жар, исходящий из альфы, согревал. Омега сам за собой не замечает, как начинает прижиматься к этому боку. Монома медленно бродит по дорожкам сада, ещё раз подмечая, что где-то было бы неплохо посадить деревья. Однако его взгляд то и дело скользил по зелёной макушке, и Нейто отчего-то в удивлении выдыхал. Омега, безусловно, ему сейчас был симпатичен. Милашка, умеет вести себя на людях, в отличии от этих дикарей, достаточно красивый на лицо и с приятным запахом. Нейто, разумеется, не думал о том, чтобы отбить этого омегу у Кацуки. Он же не самоубийца. О силе этого альфы давно шептались где только можно… Монома не слабак, но до наследника крови Бакугоу ему ещё далеко. — И всё же, почему Вы почти не знакомы с родным отцом? — Белый волк начинает разговор, стоит им опуститься на какую-то лавочку. Изуку даже вздрагивает от неожиданности. — Как оказалось, мой отец не такой уж порядочный альфа, — омега с трудом произносит это, перебирая в своей голове тысячи слов. — Как только он узнал о моей сущности, больше не желал меня видеть. Практически всю свою жизнь я провёл вдали от дворца. Сначала мы жили на границе с Северными волками, в горах, но когда началась война нас перевезли на другой конец племени. Даже тогда я отца не увидел… — Это действительно ужасный поступок, — Монома кивает и поглядывает на веснушчатого. — Я считаю, что альфа обязан любить и воспитывать своего ребёнка, каким бы он не был. Мальчик, девочка, альфа, омега… Он ведь твой, родной. Как от него можно отказаться? Изуку грустно улыбается и отводит взгляд. — Простите, эта тема мне неприятна. — Ох, это Вы меня простите, — Нейто отводит взгляд и глубоко вздыхает. — Знаете, меня всегда интересовали обряды и обычаи Вашего племени. Не могли бы Вы мне рассказать что-нибудь о них? — С удовольствием, — Изуку чуть улыбается. Говорить про родной клан оказалось гораздо приятнее, чем Мидория себе только мог представить. Ещё радовало то, что Монома оказался хорошим слушателем и не перебивал. Только иногда задавал какие-то вопросы. Они пошли обратно во дворец только тогда, когда Изуку перестал согреваться даже о бок альфы. Нейто вежливо извинился за это и встал вместе с веснушчатым. — Спасибо за вечер, — поблагодарил Мидория, когда они дошли до его покоев. — Это я должен благодарить Вас, — Монома улыбается и целует ручку омеги на прощанье. — До завтра, — говорит альфа, почти шепчет. — До завтра, — Изуку едва дышит, но спешит зайти к себе в комнату, чтобы не сорваться. У него впервые подобное. Он практически не общался с альфами, и всё его общение ограничивалось тренировками. Да и никто из них не видел в Изуку потенциального своего омегу. А тут… Мидория разворачивается и с улыбкой идёт к своей постели, по дороге раздеваясь. Пока что это самый счастливый день за всё пребывание здесь. Он наконец-то получил именно то тепло, которое ему было нужно. Он получил поддержку. Он получил нормальное, человеческое общение. — Смотрю, всё не так уж и плохо, — Денки с улыбкой смотрит на вождя, который только хихикает. — Да, всё оказалось не так плохо. Тот оборотень, который хотел со мной познакомиться… Его зовут Монома Нейто. Он оказался замечательным человеком, — Изуку садится на кровать и широко улыбается. Денки даже забывает его слушать, просто разглядывая счастливое лицо. — Ох, мы так хорошо провели время вместе… — омега откидывается на постель и жмурится. — Я рад за Вас, — Каминари подходит к Мидории, но останавливается. В этом дворце дверь без стука открывает только один оборотень. Кацуки, злой, словно чёрт, с ненавистью смотрел на лежащего на кровати омегу. Стоило Изуку заметить пришедшего альфу, как внутри всё похолодело. Даже Денки, на которого толком не взглянули, едва мог скрыть дрожь. — Уйди, — почти рычит он блондину, который моментально выбегает из покоев, не желая, чтобы его избили. Бакугоу закрывает за собой дверь. Изуку уже сидит на кровати, боязливо обнимая себя за плечи. Общество этого альфы пугало, а общество наедине — втройне. Мидория чувствовал, как в теле будто появлялись тысячи маленьких иголочек боли. Словно его тело вспоминает всё то, что с ним творил этот монстр. Кацуки подходит медленно, настолько, чтобы отчётливо видеть, как сменяется этот страх, отражённый в зелёных глазах, на самый настоящий звериный ужас. Чтобы видеть, как тело начинает трястить, как пальцы сильнее впиваются в предплечья. Выпад вперёд, и Изуку вскрикивает, хотя Бакугоу его даже не ударил, только схватил за волосы. — Ты что там вытворял на улице? — рычит Кацуки и заставляет омежку смотреть себе в глаза. — Я что, вышел за шлюху?! — звонкая пощёчина едва ли не эхом разносится по комнате. Мидория только сильнее дрожит. Ужас настолько сильно сковал его тело, что он даже не может вскрикнуть. — Н-нет… — совсем тихо выдаёт он, собираясь с силами. — Я н-ничего не… — Я всё видел! — орёт Бакугоу и повторяет удар по щеке. — Не смей оправдываться! Изуку чуть ли не захлёбывается слезами, которые стремительно побежали по щекам. Он не понимал, в чём провинился, почему на него кричат и почему бьют. Захотелось вернуться домой, где этого всего не было бы… — Ещё раз я увижу подобное, разорву этого альфу на куски, а тебя, потаскуху такую, следом! Ты меня понял?! — Кацуки грубо сжимает щёки омеги и заставляет смотреть себе в глаза. Изуку с трудом кивает и громко скулит, когда Бакугоу отпускает его и отходит. Альфа снова замахивается рукой, но рычит и быстро покидает комнату, не видя, как омега валится на пол и бьётся в истерике.