Волчье логово

— Нет-нет, Тенья определённо засматривается на неё! — девушка заговорчески нагнулась к остальным омегам, продолжая громко шептать. — Он постоянно ей корзинки помогает таскать, воду… Да он у неё чаще бывает, чем на своём месте! — Ну, ты настолько-то не преувеличивай, — закатил глаза рыжий паренёк. — Хотя, для альфы он уделяет ей слишком много внимания, с этим не поспоришь. — Как думаете, между ними что-то есть? — спросила девчушка, доставая из шкафа новое платье. — Мне кажется, между ними уже очень даже давно какие-то шуры-муры происходят, — она захихикала, забавно морща нос. — Если у них что-то и есть, то только с одной стороны, — Денки усмехнулся и ещё раз провёл по покрывалу, которым только что застелил свою кровать. — Очако дальше своих трав может глянуть только на больных. — Вот ты зануда! — девушка, что начала этот разговор, надула щёки. — Можно подумать ты за ней следишь двадцать четыре часа в сутки! — Нет, но в последнее время я бываю там очень часто и могу уверенно заявить: если Иида и любит её, то она точно либо не знает его чувств, либо не любит его в ответ, — Каминари пожимает плечами и надевает свежую рубашку. — Кстати, насчёт любит-не любит, — рыжий парень, что уже открыл окно для проветривания, с интересом глянул на остальных. — Не кажется ли вам, что Бакугоу как-то уж слишком враждебно относится к этому, как его? — омега приложил палец к веснушчатой щеке, а Денки раздражённо цыкнул. — Мидория. И он не «этот», он вообще-то второй вождь, — напомнил блондин и принялся застёгивать пуговицы. — Но ты прав. Бакугоу к нему относится как… Даже слово подобрать не могу. — А я слышала, что Мидория изменяет Бакугоу, — девушка стянула с себя ночнушку и принялась надевать сарафан. — Это бред, — Денки прыснул и посмотрел на говорившую. — Сейчас я его видел и уверяю тебя, ничего подобного он не делал. — Да-да, я тоже видела, как он гуляет с вождём Белого племени, — поддакнула вторая омега, на что блондин уже нахмурился. — И тебя, Денки, рядом не было, — она самодовольно покосилась на Каминари и нахально улыбнулась, наконец встав с постели. — Что ж, у вас ещё есть минутки, а у меня уже нет. Девчонка покинула комнату, а Денки так и остался стоять, недовольно сжимая губы в одну полоску. Ему было неприятно, что об Изуку говорили в таком ключе. Мидория был хорошим, милым омегой, который никак не мог изменить Кацуки. Каминари был на все сто процентов уверен, что Изуку просто общался с Мономой, как общаются друзья. Ничего более между ними быть не может. — Знаете, тут я, пожалуй, встану на сторону Денки, — рыжий парнишка закрыл окно и тоже стал собираться. — Мидория неглупый омега, и он ни за что не станет изменять Бакугоу, учитывая, как он к нему относится. Каминари с благодарностью посмотрел на друга, после чего тоже покинул общую комнату и вдохнул привычный холодный воздух коридоров дворца. Денки шёл по мягкому ковру и напевал себе под нос песенку, думая, сначала стоит зайти на кухню и узнать, что там с завтраком, или же зайти к Мидории и узнать, спит он ещё, или нет. Решив сделать всё же последнее, Каминари побежал вверх по лестнице и уже через какие-то две минуты стоял напротив нужной двери. Постучав, омега открыл дверь и зашёл, с удивлением смотря на пустую и расправленную кровать. Изуку уже встал? А где же он? Каминари быстрым взглядом осмотрел комнату и едва не закричал от испуга. Изуку лежал на полу возле стены, практически голый и с каплями крови на лице. Денки подбежал к омеге и судорожно провёл по спутанным волосам, после чего потрогал пульс. Мидория дышал, сердце билось, однако, судя по тому, что он не пришёл в себя, ситуация не из лучших. Каминари выбегает в коридор и осматривается по сторонам. Как на зло, будто кто-то сверху решил над ним посмеяться, никого не было. Денки бежит по коридору, надеясь встретить хоть кого-то. Вот только он уже второй раз повернул, а всё никак не может никого встретить. Неужели для охраны сейчас настолько рано?! — Ой-ой, а куда так спешишь? — Эйджиро посмотрел на омегу с ленивой улыбкой и потянулся, ещё не отойдя ото сна. — Что за шум, а драки не… — Скорее! — Каминари хватает альфу за руку и тащит за собой в комнату Мидории. Киришима смотрит на омегу распахнутыми глазами и своим еле соображающим с утра мозгом пытается понять, что же произошло, что его уже во что-то втянули. Но стоило ему понять, куда именно они бегут, Эйджиро начал смутно представлять, что там происходит. Увидев лежащего на полу омегу, внутри у альфы всё похолодело от страха, а стоило заметить капли крови на голове, и вовсе покрылось корочкой ужаса. Киришима подбегает к Изуку и берёт на руки, перенося пострадавшего на кровать, а Денки сумбурно объяснял то, что произошло. — Я только пришёл, а он тут лежит… Что с ним? С ним ведь всё будет хорошо? Боже мой! — Каминари бегал из стороны в сторону, стараясь разглядеть Мидорию, но Эйджиро схватил его за плечо и легонько похлопал по щеке, чтобы блондин сконцетрировал на нём внимание. — Без паники, всё будет хорошо. Беги скорее за Очако, — Киришима развернул Денки, и тот мигом побежал по названному курсу, даже не закрыв за собой дверь. — Хей, Мидория, Вы меня слышите? — Эйджиро присел на край кровати и немного потряс омегу за плечо. Тот только тихо промычал, но не открыл глаза. Киришима закусил губу и провёл по голове Изуку. Где-то в волосах была уже застывшая кровь, похоже, рана покрылась коркой. Судя по всему, веснушчатого приложили головой о стену, и Эйджиро прекрасно знал, кто именно это сделал. Злость окутывала альфу. Это выходило уже за все рамки. Настолько откровенно калечить омегу, тем более собственного мужа. Киришима однозначно должен поговорить с Бакугоу, это слишком даже для него. Вдали послышались приближающиеся шаги, и вскоре в дверном проёме показалась Урарака. За ней следом уже забежала Тсую с какой-то корзиной, а через минуту зашёл и Денки, держа в руках ведро с водой. — Денки, останешься тут, мне понадобится твоя помощь. Киришима, — Очако серьёзно глянула на альфу и думала, какие бы слова подобрать. — Спасибо и Вам, но сейчас Вам стоит уйти. Это всё же замужний омега, и этот вид будет, кхм… — Я всё понимаю, — Эйджиро кивает и идёт к выходу, перед этим перехватив у блондина ведро и поставив его рядом с кроватью. — Сделай всё, что необходимо. Киришима покидает комнату, перед этим оглядев в последний раз сложившуюся картину, но всё же закрывает наконец дверь. — Что с ним? — спустя некоторое время спрашивает Денки, когда Очако наконец сполоснула руки и накрыла Изуку одеялом. — С ним ничего хорошего, — грубо сказала Урарака, и тем не менее с заботой смотрела на веснушчатого. — Сотрясение мозга… Судя по тому, что ты мне рассказал, кто-то позаботился о том, чтобы он не задохнулся ночью, — Очако старалась говорить как можно спокойней и мягче. — Множественные ушибы, переломов нет. Но… Пожалуйста, позови Киришиму. Каминари молча кивнул и снова выбежал из комнаты, а вернулся уже с альфой, который был хмур и серьёзен. Эйджиро однозначно сейчас был не в духе. — Мидорию нельзя трогать. Бакугоу перегнул палку настолько, что повторная экзекуция может закончиться тем, что Мидория просто не сможет родить, — грубо сказала девушка и провела по зелёным волосам. — Я понимаю, что это смелое заявление для вождя, и не хочу, чтобы ты страдал из-за этого, поэтому всю ответственность я беру на себя. — Ещё чего, — Эйджиро фыркает и скрещивает руки на груди. — Ты хоть и бета, но девушка, и я не позволю Бакугоу загубить ещё один хрупкий организм в этом дворце. К тому же, это в интересах всего племени, чтобы с Мидорией было всё хорошо. Не переживай, я не позволю никому ничего ему сделать, — Киришима коротко кивает на веснушчатого. — Если Бакугоу не хочет защищать своего омегу, этим буду заниматься я. — Спасибо, — Очако чуть улыбается. Красноволосый альфа коротко кивает и покидает комнату, закрыв за собой дверь. Для Кацуки сегодняшний день будет очень непростым.

***

— Бакугоу! — Эйджиро врывается в зал, громко хлопнув никем не придерживаемыми дверьми. Кацуки тут же поднял на него глаза, внимательно изучая. — Что это за чёрт?! — Ты о чём? — Бакугоу прокашлялся и потянулся, встав с нагретого места. — Не прикидывайся! Ты всё знаешь. Я про Мидорию, — Киришима почти что рычал и подошёл едва не вплотную ко второму альфе. Тот, впрочем, только цыкнул. — Эта тварь получила то, что заслужила. — А что он уже такого сделал?! — снова взвился Эйджиро, отойдя на пару шагов. — За что можно было настолько сильно издеваться над омегой? — Он мне изменил, Эйджиро, — Кацуки тоже зарычал, не намереваясь терпеть подобный тон в свою сторону. — И я сделал то, на что он сам напросился своим мерзким поступком! Я был готов закрыть на многое глаза и попытаться наладить с ним отношения, но это уже слишком! — С кем? Когда? Во сколько? Кацуки, ты понимаешь, что он просто не мог этого сделать? — Ну, как оказалось, ещё как мог, — Бакугоу сам придвинулся к Киришиме и шипел едва ли не в губы. — С этим ублюдком Мономой. Уж не знаю, когда он успел! — С чего ты это взял?! — таким же тоном ответил Эйджиро. — От него несло этим альфой. Вот тут красноволосый опешил и немного отошёл, выпучив глаза. Нет, Кацуки никогда ни на кого клеветать не будет, в этом Киришима уверен. Но как же тогда объяснить чужой запах? Этого Эйджиро знать просто не мог. — Этому наверняка должно быть хоть какое-то объяснение, — спокойно проговорил он и подошёл к окну, наконец берясь за мозги, а не руководствуясь эмоциями. — Ну-ну, подумай, — Бакугоу рыкнул и вернулся на своё место, оставив Эйджиро один на один со своими мыслями. Не проходит и пяти минут, как красноволосый снова поворачивается к вождю, соединив ладони рук перед грудью, будто бы в молитвенном жесте. — От него не пахло альфой, не считая тебя, а если бы у них действительно что-то было бы, запахи смешались. Из этого я могу сделать вывод, что у них не было чего-то действительно серьёзного. Возможно, они обнялись? Или ещё что-то в этом роде? — Пахло от его губ, — бросил Кацуки, наблюдая за тщетными попытками Киришимы всё объяснить. — Бакугоу, не могу быть уверен, как к этому относятся в Чёрном племени, но в Белом это обычный дружелюбный знак, который не обязан нести в себе какой-то сексуальный подтекст, как ты мог подумать, — Эйджиро смотрел на Бакугоу с неким сожалением. — Мне кажется, ты очень, очень крупно облажался.

***

— Нам ещё далеко идти? Тсую держала малыша за руку, чтобы не потерять его случайно в толпе. Кота на это только дулся, но не пытался вырваться и убежать. Эта девочка ему нравилась. Изуми жил в городе, потому не нужно было с ним далеко идти. Всего каких-то десять минут, и они уже идут по широким улицам, рассматривая дома. Для мальчика эта была достаточно привычная картина, но для Асуи, которая выбиралась из дворца достаточно редко — нет. Вскоре цветные постройки магазинов и лавочек сменились обычными аккуратными домиками, откуда иногда кто-то выходил. Кота внимательно осматривал каждый и иногда сворачивал, но, опомнившись, продолжал идти дальше. Тсую поняла, что мальчик именно здесь ходит редко и, скорее всего, не совсем понимает, куда именно нужно идти. Но в конечном счёте они оказываются напротив двухэтажного домишки. Изуми морщит нос, посматривая на Асуи, которая продолжала держать его за руку. Девчушка некоторое время подумала, покусала щёки изнутри и постучала в дверь. Сегодня утром им сообщили, что Шино Сосаки вернулась в город, и уже через несколько минут Тсую повела Коту домой. Мальчик на эту новость отреагировал неоднозначно: с одной стороны, он чуть улыбнулся, но через минуту снова был хмур, словно туча. Несколько секунд была тишина, но всё же дверь без скрипа открылась, и на Асуи посмотрела милая женщина. Сначала Шино с лёгкой улыбкой оглядела девушку, а после увидела племянника и охнула от неожиданности. Тсую чуть прокашлялась и отпустила мальчика. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — Сосаки растерянно кивнула и присела перед Котой, взяв руками того за плечи. — Что случилось? Где ты уже побывал? — женщина провела одной рукой по перебинтованной ноге, будто убеждаясь, что это ей не снится. — Не переживайте. Кота неудачно упал, и я помогла ему, — Асуи решила умолчать большинство подробностей, чтобы не беспокоить лишний раз Шино. — С ним всё в порядке. — Ох, спасибо Вам, — женщина поднимает голову, из-за чего короткие бордовые волосы весело подпрыгивают, улыбается и прижимает племянника к себе, который тихо что-то бурчал себе под нос, не решаясь что-либо произнести громче. — Кота, ты ничего не хочешь сказать? — Спасибо, — мальчик угрюмо глянул на Тсую, которая только приподняла уголки губ на это. — Как мы можем отблагодарить Вас? — Шино поднимается на ноги и говорит с энтузиазмом, уже в мыслях составляя список покупок для праздничного стола и считая монеты, но Асуи выставляет перед собой руки. — Нет-нет, мне ничего от Вас не нужно. Просто, будьте осторожны в следующий раз. До свидания, — Тсую машет Коте на прощанье рукой и показательно отходит от дома. — До свидания! Спасибо большое за помощь! — говорит на прощанье Сосаки, чуть приобнимая мальчика, который машет рукой в ответ. Асуи немного отошла и снова обернулась, чтобы посмотреть, как малыш заходит вместе с тётей в дом, как закрывается за ними дверь. Тсую может понять этого мальчика. Она тоже потеряла родителей, и тоже первое время не хотела к себе никого подпускать. Но ничего. И Кота когда-нибудь встретит свою Очако Урараку.

***

Две недели Изуку не попадался Кацуки на глаза, просидев в комнате. За это достаточно долгое время Денки окончательно сблизился с омегой, убедился, что он изменить никому никак не мог. Каминари теперь вместе с Изуку не понимал, за что именно его так ненавидит Бакугоу, и как только возможно поддерживал. В большинстве случаев это сводилось к тому, что для Мидории выпрашивались лишние пирожные или какие-нибудь другие вкусности. Пожалуй, единственное, что делало Изуку приземлённым — любовь к сладостям, подобно каждому омеге. А во всём остальном Каминари чувствовал, что между ними непреодолимая пропасть, через которую был проведён мост общей проблемы — поведения Бакугоу. Одна из причин, почему Изуку понравился Денки, заключалась в том, что даже несмотря на такую разницу между ними, Мидория смотрел на него не сверху вниз, а как на равного. И Каминари заметил, что так веснушчатый смотрит на всех слуг, которые заходили к ним. За эти же две недели, за которые Денки и Изуку стали чуть ли не лучшими друзьями, Киришима прочитал Кацуки столько лекций, сколько не читал за десять лет. На первый день Бакугоу ещё простил своего давнего друга, списав всё на излишнюю заботу об омеге, который, как считал сам альфа, её не достоин. Даже на второй и на третий день Кацуки мог это понять. Но спустя неделю чуть ли не набросился на Эйджиро, а через десять дней едва ли не разорвал в клочья. Блондин свёл их общение к минимуму. Закрылся в кабинете, практически не выходил из него и никого не впускал. Киришима пытался пробиться первые пару дней, но оставил эти попытки. У Кацуки постоянно было желание броситься к этому омеге и приложить его хорошенько головой о стену, затем почистить им немного полы и прибить гвоздями к потолку. Но альфа чудом постоянно сдерживал себя, вспоминая, что не может это сделать по нескольким причинам. Во-первых, его смерть, как бы сильно Кацуки её не хотел, была не нужна. Во-вторых, Бакугоу был бы не против волчонка даже от такого существа. В-третьих, за это ему придётся выстоять против уже двух нравоучителей: Эйджиро и Очако. Небольшое изменение его графика произошло тогда, когда ему сообщили о воспламенении в городе. Никто не умер, однако есть пострадавшие. Один дом сгорел полностью, так же огонь смог захватить ещё пару зданий, но те не успели покрыться пламенем целиком. К сожалению, это были жилые дома. Почти такой же сдвиг произошёл тогда, когда ему донесли, что поймали городского вора. За воровство оборотень лишался руки, именно поэтому такие случаи были очень редкими, учитывая, что преступника ловили в девяти случаях из десяти. Тебе может повезти, только если после этого ты умчишься как можно дальше отсюда, желательно за море. Кацуки похрустывал костями в предвкушении, поглядывая на готовившуюся на лугу площадь, где и произойдёт наказание. Так как это произошло в городе при дворце, именно Бакугоу совершит правосудие. Изредка сюда привозили оборотней из других городов. В деревнях же был самосуд.

***

— Что там происходит? — Изуку с интересом смотрел в окно, следя за копошением оборотней. — Боюсь, Вам это не очень понравится, — Денки похлопал омегу по плечу. — Поймали городского вора, сегодня он должен будет понести наказание. — Да уж, — Мидория сказал это совсем тихо и покусал нижнюю губу. — Ужасно, — только и произнёс он перед тем, как отойти подальше от окна. Тем не менее, поздним вечером, когда загорелись десятки факелов, Изуку пошёл туда под обеспокоенный взгляд Каминари. На Мидории была тёмная мантия с капюшоном, чтобы его никто не разглядывал и не трогал. Омега этого совершенно не хотел. Он просто хотел увидеть то, что должно здесь произойти. Убедиться в том, что его муж — монстр. Денки постоянно тёр руки друг о друга, нерешительно осматривая всё и искренне беспокоясь за реакцию Изуку на подобную экзекуцию. Однако пока что веснушчатый был спокоен: пробирался через оборотней уверенным шагом, поглядывал нечитаемым взглядом за плечо, убеждаясь, что не потерял Каминари. Это несколько успокаивало. Кацуки стоял посреди площади и ждал, когда уже приведут виновного, разминая свои руки. Иногда, словно требуя, чтобы это началось быстрее, оборотни выли, на что Кацуки только усмехнулся. Изуку вся эта обстановка напрягала. Воющие волки, жаждущие крови, горящие факела, из-за которых по всей местности струились длинные пугающие тени, неприятный запах, из-за которого постоянно приходилось морщить нос. И осознание того, что будет дальше, просто добивало. В какой-то момент все разом замолчали. Мидория, так как стоял позади нескольких оборотней, не сразу понял, в чём дело. Однако был удивлён, когда увидел на лице непоколебимого вождя шок. К Кацуки вели ребёнка. Маленького мальчика лет пяти, который весь дрожал и всхлипывал, безуспешно стараясь вырваться из хватки оборотня-альфы. Бакугоу понимал, что его охватывает ужас, ведь это был тот самый малыш, которому он помог в лесу. Сердце болезненно сжалось от осознания, что именно это создание он должен лишить руки. Кацуки старался найти ответ в лицах других волков, но те абсолютно ничего не выражали. Бакугоу горько усмехнулся, осознав, что только он тут имеет слабость в виде не только собственных детей, но и чужих. Мальчика кидают на траву перед всеми. Альфа просто не может связать и двух слов, чтобы найти, что сказать. Что же произошло? Почему именно этот ребёнок? Почему именно Кацуки это должен сделать? Бакугоу пошёл к нему навстречу. В висках болезненно стучало. Ну же, скажите хоть кто-то, что его нужно пощадить! Кацуки услышит, он не сделает этого! Просто скажите хоть кто-то! Он не может остановиться сам. Тогда всё то, чего он добивался многие годы, будет перечёркнуто жирной чертой. Почему все молчат? Почему?! Где родители этого мальчика?! Ребёнок вскидывает на него свои испуганные глаза и отползает дальше, не разрывая зрительного контакта. Кацуки прекрасно видит, как он весь дрожит, слышит его ненормальное сердцебиение и учащённое дыхание. Альфа заносит руку вверх, Кота кричит и закрывает лицо руками. Бакугоу уже может нанести удар, но ему приходится отпрыгнуть, чтобы его не сровняли с землёй. Чёрный волк, выпрыгнувший из толпы, опасно рычал, закрывая собой ребёнка.