Волчье логово

Кацуки заходит в кабинет и сразу натыкается взглядом на сидящего здесь омегу. Кулаки сжимаются сами собой, но Бакугоу держит себя в руках и только шумно выдыхает. Кажется, он хотел попытаться наладить с Изуку отношения, и начинает он явно не с того. Мидория хмурится и кусает губу, пытаясь то ли испепелить блондина взглядом, то ли сделать в нём дырку. Кацуки фыркает на подобную позицию, но, заметив синяк на скуле, снова пытается угомонить своего зверя. Нет. Он не смеет вести себя с Изуку так. Тем более при других. — Что с ним? — спрашивает Бакугоу и проходит мимо Мидории, встав возле Очако. Девушка некоторое время удивлённо похлопала глазами, а затем глянула на мальчика. — С Котой всё хорошо. Вечером бы только поменять повязку, — Урарака мигом вскакивает, сама не зная зачем именно. — Мы можем его отправить домой? — Кацуки снова осматривает мальчика, который теперь уже заинтересованно прислушивался. — Ну, у него ведь дома никого нет… Так что я не могу сказать точно… — Очако замялась, уставившись в свои ноги. — Пусть побудет у нас пару дней, — подал голос Изуку, посмотрев на вожака. — Никто не помрёт от этого, а малышу лучше сейчас быть под присмотром. Кота хотел было возразить, что никакой он уже не малыш, но вовремя закусил щёки и снова насупился, продолжая рассматривать пол. Кацуки с еле скрываемой злобой посмотрел на Мидорию. Альфа и сам хотел это предложить, но то, что омега резко вклинивается в разговор, его очень сильно бесит. Настолько, что кулаки сжимаются и разжимаются сами собой, а клыки удлиняются. Урарака с беспокойством переводила взгляд с одного парня, на другого, но Бакугоу наконец тяжело выдыхает и прикрывает глаза. — Если у него действительно никого нет, это хороший вариант. Мы не можем теперь его просто выкинуть на улицу. Изуку еле заметно улыбнулся. Кацуки с ним согласился, и это победа, хоть и маленькая. Малыш снова нерешительно поднял на них взгляд, заставляя Мидорию умилиться. — Я бы мог с ним провести время. Всё равно я ничего не делаю, — веснушчатый подмигнул ребёнку, который из-за этого смутился. Бакугоу снова тяжело выдохнул. — Хорошо. Кота будет с тобой, — казалось, блондин вкладывал в эту фразу ещё некий смысл. Например, что если с волчонком что-то случится, то за это будет ответственен Изуку, и именно его Кацуки при необходимости взгреет. Мидория коротко кивает и снова напоминает Урараке про мазь, указав на свой синяк. Та кивает, хватает горшочек и подходит к омеге, аккуратно смазывая пострадавший участок кожи. Кацуки несколько секунд смотрит на них, но после уходит, закрыв за собой дверь. Очако пытается разглядеть и понять эмоции Изуку, но его лицо совершенно ничего не выражает. Тем временем Асуи наконец нашла то, что искала на книжной полке. Тсую подходит к малышу и садится рядом. Кота сразу же посмотрел на неё. Похоже, мальчик не видел в этой девочке угрозы, в отличии от остальных. Асуи кладёт ему на колени книжку. — Не знаю, насколько тебе это будет интересно, — омега пожимает плечами под удивлённые взгляды двух оборотней. — Тут про животных. Лисы, белки всякие. — Спасибо, — Изуми хлопает глазами, а затем ощупывает книгу руками, будто бы это мог быть возможный мираж в пустыне. — Мы можем с тобой сходить в сад, — сказал Изуку, когда Очако стала убирать горшок. — Всё равно тебе придётся быть здесь, а так хотя бы воздухом подышишь, — омега старается дружелюбно улыбаться, но Кота, похоже, на его улыбку вестись не собирался. Малыш снова зажался и только угрюмо кивнул, после чего встал на ноги. Тсую внимательно следила, чтобы, если что вдруг, помочь ему прямо здесь. Однако мальчик только выжидающе смотрел на Мидорию, который старался не терять лицо и встал следом. Изуку протягивает Коте руку, но тот только идёт к выходу, стараясь лишний раз не смотреть на второго вождя. Веснушчатый чуть кусает щёки изнутри, смотря на сердитого карапуза, но идёт следом за ним и ведёт за собой в сад. Погода для майского дня была очень даже тёплой. Солнце приятно согревало, хотя в тени всё же было холодновато. Изуку чуть поморщил нос от порыва ветра и хихикнул чему-то своему. Мальчик удивлённо на него зыркнул, продолжая как можно сильнее прижимать к себе книжку. — Давай сядем где-нибудь на солнышке, хорошо? — Мидория ведёт малыша по каменной тропинке, о которой сам узнал совершенно недавно. Вчерашним вечером. — Да, — буркнул Кота в ответ. Веснушчатый вздыхает, но не выдаёт своего лёгкого разочарования. Изуку сел на траву, принципиально проигнорировав стоящие где-то лавочки. Мальчик чуть осмотрелся, но после сел где-то неподалёку, после чего принялся осматривать обложку книги. Мидория несколько минут бесцельно рассматривал красивый пейзаж, но после всё же обратил внимание на малыша. — А ты умеешь читать? — Я? Не очень хорошо, — Кота пожимает плечами и тяжело вздыхает. Изуку незаметно подсаживается ближе к нему и тоже смотрит на кожаную обложку. — Ну, давай тогда вместе почитаем? — Мидория улыбается ребёнку, но тот на него даже не смотрит. — Кота, я понимаю, что моё общество тебе, может, не очень нравится. Но давай постараемся подружиться, хорошо? Мальчишка ничего не говорит, снова насупившись. Веснушчатый чуть приобнимает его за плечи. Кота вздрагивает, но не пробует убрать с себя руку, о чём-то напряжённо думая. Изуку уже устал ждать ответа, как вдруг он прозвучал. — Вас обижает Ваш альфа, я ведь прав? — тихо спросил Изуми. Мидория удивлённо на него посмотрел и закусил губу, не желая делиться своими взрослыми проблемами с маленьким мальчиком. — Почему Вы тогда не уйдёте от него? — Знаешь, ты вряд ли сможешь это понять, — также тихо ответил темноволосый, чуть прикрыв глаза. — Я даже сам не совсем могу это понять. Кота хочет сказать что-то ещё, но кусает себя за язык и молчит. Глянув на сидящего рядом с ним омегу, мальчик придвигает к нему книжку. — Ну, давайте почитаем вместе, — тихо говорит он и открывает первую страницу. Изуку счастливо улыбается и придвигается ещё ближе. На горизонте стал заметен Нейто тогда, когда живот Мидории уже начал урчать. Молодой альфа шёл с небольшой улыбкой на лице, но в глазах была растерянность. Он, мягко говоря, не ожидал увидеть здесь не только Изуку, но и волчонка. Омега нервно кусает губы, но всё же оставляет Коту одного и встаёт, идя навстречу к Мономе. Мидория не хочет повторения вчерашнего вечера. Не хочет ещё раз прочувствовать на себе весь гнев Бакугоу. Но мало того, он не хочет, чтобы это переживал и Нейто. — Здравствуйте, — Изуку чуть улыбается, сохранив между ним и светловолосым альфой приличное расстояние. — Здравствуй, — Монома улыбается своей загадочной улыбкой и делает шаг вперёд. Мидория отступает на шаг назад. — Что-то не так? — Да, кое-что не так… — омега неловко смотрит вниз, чуть покусывая свою губу. — Мне действительно приятно общение с Вами, но мы должны прекратить это. — Почему? Из-за этого? — Нейто быстро сокращает расстояние между ними и дотрагивается пальцами до повреждённой скулы Изуку. Омега резко одёргивает голову. — Бакугоу тебя заставил, да? Это ведь не твоё желание. — Да. Не моё, — темноволосый согласно кивает и снова отступает, краем глаза посматривая назад, чтобы Кота на них не смотрел в этот момент. — Но я уважаю желания своего, — язык не поворачивался сказать то слово, что обычно говорят в таких ситуациях. — мужа. И стараюсь сделать так, чтобы не расстраивать его. — Это большая ошибка, — тихо сказал Монома. — Ты не должен позволять с собой так обращаться. Ты не вещь, тобой нельзя манипулировать… — Пожалуйста, не надо об этом, — Изуку говорит совсем шёпотом, с трудом подавляя ком в горле. — Вы уедете, а мне с ним жить. И я не знаю, что он ещё сможет со мной сделать, — Мидория отчаянно смотрит на белобрысого альфу. — Зачем ты выходил за него? — Нейто сжимает кулаки и тяжело дышит. — Я сделал это ради своего племени, — честно сказал Изуку. — Пожалуйста, Нейто, идите. Если Вы действительно цените меня, то просто идите. — Нет! — Белый волк подходит и хватает Мидорию за руки, не позволяя отстраниться от себя. — Я же вижу, что ты замечательный омега. Почему ты не хочешь лучшей жизни? Я смогу забрать тебя. Поверь, у меня получится, и Бакугоу… — Бакугоу убьёт тебя, — отрезал Изуку и резко вырвал руки. — А затем примется за меня. Не такой кончины я жду, — веснушчатый грустно усмехается. — Да даже если мы выживем после этого, он пойдёт войной на моё племя. Это мне не нужно. — Вот значит что, — Нейто отходит сам и глубоко дышит, стараясь держать себя в руках и не показать никому ничего лишнего. — Что ж, Ваша решительность достойна уважения, — Монома снова нацепил на своё лицо холодную улыбку, успокоив наконец горячую кровь. — Но Ваша самоотверженность — самая большая глупость, на которую только способен такой оборотень, как Вы. Изуку ничего не говорит. Лишь смотрит вслед этому белобрысому оборотню, не замечая, как откуда-то сверху за ним наблюдает пара красных глаз.

***

Омега с лёгкой улыбкой смотрел на оборотней, которые собирались в дальнюю дорогу. Солнце уже медленно садилось за горизонт. Мидория не знал точно, почему волки решили отправиться именно в ночь, а не утром. Впрочем, это не его дело. Так он думал. — Кота спит, — Денки со стуком входит в покои, чуть улыбнувшись своему правителю. — Он такой милый мальчик. — Да. Милый, — Изуку согласно кивает и поворачивается к Каминари. — Очако осмотрела его ногу ещё раз? — Разумеется, это ведь Очако, — блондин ярко улыбается и принимается убирать некоторые вещи на свои места. — Она говорит, что ещё пару дней, и волчонок будет бегать хлеще антилопы. — Это здорово, — Мидория улыбается, но вдруг в дверь стучат ещё раз. — Кто это? Денки смотрит за спину и непонимающе жмёт плечами. Изуку чуть подумал, покусал губу и прошёл в центр комнаты. — Входите! — Это я, — Нейто с лёгкой улыбкой заходит в покои омеги, из-за чего Мидория едва ли не бледнеет. — Прошу прощения, но не мог бы ты выйти? — Монома осматривает Каминари, который стоит и уже не улыбается. Он не был дурачком, понимать эмоции вполне себе мог. И Изуку явно особо не стремился к общению с этим альфой. Однако, это был вождь, пусть и другого племени, и ослушаться его было… Страшно. Но Мидория берёт себя в руки и коротко кивает. — Денки, сходи, узнай, скоро ли будет ужин. Блондин ещё раз смотрит на альфу, коротко кивает и покидает комнату, закрыв за собой дверь. — Мне казалось, я уже всё Вам сказал, — Изуку старается говорить как можно спокойней, чтобы не выдать внутренние переживания из-за этого визита. — Я лишь пришёл, чтобы убедиться в этом. Вы точно уверены в своём решении? — Нейто делает шаг ближе к Мидории, но тот не делает ответного шага назад. — Конечно. Я останусь здесь, — омега не сводит взгляда с альфы, сжимая свои руки за спиной. — Вы точно уверены, что не поедете со мной? Я буду здесь в следующий раз очень не скоро, — Монома медленно подходит ближе, но Изуку по-прежнему стоит на одном месте. — К чему это всё? — чуть ли не взвыл Мидория. — Хватит меня соблазнять, прошу Вас… — Значит, Вы всё-таки хотите уехать отсюда, пусть даже не обязательно со мной, — Нейто стоит уже вплотную к омеге и берёт его за подбородок, заставив посмотреть на себя. Глаза альфы добрые-добрые, излучают они только искреннюю заботу. И не плещется в них никакая ярость или злость… Изуку жмурится и выкидывает эту картину из своей головы. — Вам пора, — совсем тихо и жалко произносит Мидория, но в следующий момент чуть ли не кричит. Блондин мягко касается его губ своими. Нет, он не требует ничего больше. Просто такой нежный поцелуй, не требующий от Изуку совершенно ничего. Омега тут же заливается краской, но не успевает он сообразить, как Монома уже отстранился от него и чуть улыбнулся, проведя напоследок по манящим губам большим пальцем. — Я всегда буду рад Вам помочь, Мидория Изуку, — шёпотом сказал Нейто и покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

***

Бакугоу как всегда без стука заходит в комнату. На столе горит одна свеча, чтобы хотя бы немного осветить помещение. Изуку резко подрывается с кровати и встаёт, испуганно глядя на альфу. Денки давно ушёл спать, и Мидория уже надеялся, что никого сегодня больше не увидит. Но стоило ему лечь в постель и полностью успокоиться, как вдруг приходит он… Кацуки старается держать себя в руках. Он, по воле случая, видел и сцену в саду, и, по иронии судьбы, подслушал разговор в спальне. Поведение Изуку его более чем устраивало. Омега ясно давал понять, что намерен остаться здесь, это Монома проявлял большую настойчивость. Бакугоу просто хочет убедиться, что всё в порядке. Если так и будет, он, честное слово, оставит Мидорию в покое. Убедится, что этот омега, даже несмотря на отсутствие любви, будет хранить ему верность. И Кацуки постарается измениться. Правда. — З-зачем ты пришёл? — Изуку хочет сказать более уверенно, но получается совсем уж жалко. Бакугоу не отвечает. Он подходит к нему, кладёт широкую ладонь на лопатки и прижимает к себе, второй рукой схватив волосы и заставив посмотреть в глаза. Мидория в первый раз видит подобный взгляд Кацуки. Пожалуй, впервые эти глаза не хотят заживо сожрать его. В них есть что-то живое, что-то горящее, но это не злоба. Это что-то другое. Альфа чуть наклоняется ниже и чувствует, как омега задерживает дыхание, лишь бы не издавать никаких звуков. Блондин закрывает глаза и глубоко вдыхает своим носом, ярче всего ощущая запах Изуку, где-то на втором плане был этот ребёнок Кота, с которым омега провёл сегодня весь день… Вот только… Кацуки наклоняется ещё ниже и понимает, что от губ Мидории пахнет альфой. А быть точнее Нейто. Не Кацуки. Нейто. Изуку едва не кричит, когда в глазах Бакугоу снова пляшут огоньки злобы. Блондин резко отталкивает от себя омегу и бьёт кулаком в челюсть. Мидория тут же падаёт на пол, хватаясь за повреждённое место. — Вот значит как, да?! — Кацуки рычит, склоняясь над дрожащим Изуку. — Ещё десять дней не прошло со дня свадьбы, а ты уже скачешь по альфам?! — Бакугоу хватается за зелёные волосы и приподнимает и так скулящего парня, после чего даёт пощёчину свободной рукой. Внутри пылает ненависть к этому существу. К этой продажной омеге. Хочется размазать его по стенам, сделать из его шкуры шубу. Только договор сейчас сдерживает Кацуки, да только на задворках сознания. — Я н-не изменял т-тебе… — дрожащим голосом говорит Изуку, держась за руку альфы. От лжи этого мерзавца внутри просыпается отвращение. Бакугоу грубо отталкивает от себя и выпрямляется, осматривая жалкое зрелище. Мидория закрыл голову руками и скулил, сжавшись в комок. Но Кацуки не было его жаль. Совершенно. Он заслужил то, что с ним сейчас сделают. Блондин снова хватает омежку за волосы и дёргает вверх. Изуку вскрикивает, но поднимается, дрожа, словно осиновый лист на ветру. Бакугоу швыряет парня на кровать. — Нет… Н-не надо, прошу… — веснушчатый резко начинает отползать, что-то неразборчиво шептать. Кацуки рычит, хватает его за лодыжку и резко дёргает на себя, заставляя вскрикнуть от испуга. — Заткнись, шлюха, — Бакугоу рычит в мокрое от слёз лицо парня, после чего вжимает его голову в подушки, начиная стягивать спальные штаны. Мидория бьёт альфу ногой в грудь. Кацуки, не ожидавший подобного сопротивления, падает на спину, а омега вскакивает с кровати и мчится к выходу. Лишь бы успеть, лишь бы убежать отсюда. Изуку уже подбегает к двери и дёргает за ручку, но с ужасом понимает, что та закрыта. Омегу снова накрывает паника. Он буквально волосами чувствует, как сзади на него надвигается разъярённый альфа. Веснушчатый искренне не понимал, чем заслужил подобное. В сердце снова разливалась эта боль, что не проходит с нанесением мази. Ноги подкашивались от накатывающего возрастающими волнами ужаса. Изуку прекрасно знает, что с ним хотят сделать. Прекрасно знает, что он будет испытывать. Почему-то все говорят, что первый раз самый страшный. Мидория может это резко отрицать. Самый ужасающий раз — второй, потому что ты уже знаешь, какая боль, какой страх тебя там ожидают. Кацуки рычит где-то позади и резко прижимает омегу к двери, из-за чего последний всхлипывает. — П-почему ты так поступаешь? — совсем тихо и отчаянно спрашивает Изуку, даже не надеясь увидеть своего насильника. — А ты задавался этим вопросом вместе с этим идиотом Нейто? — тихо рыкнул ему на ухо Бакугоу, из-за чего по омежьей коже побежали мурашки. — Твой отец задавался вопросом, почему он так поступает? — Я н-не изменял т-тебе… — снова тихо говорит Мидория и всхлипывает, когда его бедро болезненно сжимают. — Не ври! Я чувствую на тебе запах этого мерзавца! — Кацуки резко разворачивает Изуку к себе. Веснушчатый снова видит это безумие, разлившееся в красных глазах. Снова видит это отвращение, желание убийства. От чего-то в голове мысль, что лучше бы он его уже убил… Мидория старается абстрагироваться от всего этого, но сделать это слишком сложно, когда тебе яростно дышат в шею, прижимают к холодной стене, ты стоишь без штанов и что-то утыкается тебе в задницу. Изуку глубоко вдыхает. — Почему т-ты не х-хочешь просто поговорить? — как можно спокойней задаёт он вопрос, надеясь, что из-за этого Кацуки придет в себя, тоже успокоится и отпустит его. — А о чём с тобой разговаривать? — тем не менее грубо спрашивает Бакугоу, после чего затыкает омежку своими пальцами, а сам резко входит на половину. Изуку кричит от боли, но альфа закрывает ему рот ладонью, глушит, сжимает челюсти вместе. Мидория весь дрожит и старается вырваться, но Кацуки крепко держится и не подаёт ложных надежд на освобождение. Боль разливалась по телу с каждым движением всё больше, сильнее. Омега скулит, утыкается в стену, старается хотя бы немного остудить тело и избавиться от этого чувства, будто тебя что-то разрывает на части. Он наверняка бы уже давно свалился, если бы не это сильное тело сзади, что упорно удерживало на ногах. Изуку просто хотел, чтобы это всё закончилось. Он хотел, чтобы в его жизни больше никогда не было Бакугоу Кацуки, чтобы никто не смел даже мимолётом упомянуть это чудовище. Изуку просто хочет нормальную, любящую семью, где его будут уважать, где о нём будут заботиться. Где к нему не будут относиться как к вещи, где его не будут насиловать. С каждой минутой он убеждался всё больше, что лучше бы он уехал с Нейто. С каждым толчком он всё больше понимал, почему в его племени не хотели этого союза. С каждой секундой осознание того, что когда-нибудь он закончит свою жизнь именно так, заставляло всё больше желать этого конца.