Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Интерлюдия: Тари       — Как продвигается твоя миссия?       — Весьма успешно, мой повелитель. Я оценила эти земли.       Поскольку мы ещё не вернули себе былое величие, нам с моим повелителем приходилось общаться через посредника. Он говорил со мной через ворона, выращенного как его фамильяр: тот смотрел его глазами, слышал его ушами и вещал его языком.       — Мальчик-король этих земель податлив, всё как вы и предвидели.       — Хорошо. То, что его не пленила наша красота, не имеет значения. Мы заманим их в ловушку, обречём на быструю смерть и заберём второй шпиль себе.       Слова повелителя обычно приносили мне облегчение. Странно, но сегодня они вызвали совсем иное чувство – тревогу.       — Говори, мой чемпион. Глаза выдают твои мысли. Чего ты страшишься?       Я глубоко вздохнула:       — Всё складывается слишком идеально, словно добыча сама вышла к нам, чтобы мы могли с лёгкостью её сразить. Будто это приманка.       С той минуты, как они приблизились к городу, всё шло гладко. Низшие существа пытались тягаться с нами и проиграли. Их мальчик-король есть глупец, недостойный власти над Цитаделью. Истинная сила находится в рукаху офицеров прежнего командира, но они враждуют меж собой, стремясь подчинить себе недостойного наследника.       — Прошу простить мою дерзость, но, быть может, нам стоит придерживаться основного плана?       — Хм. Ты способна снести оскорбление, что твоя красота не считается непревзойдённой в твоём народе... но я, как твой повелитель, таких слов не стерплю, — сказал мне мой повелитель.       Я легко представляла, как сжимается его кулак и скрипят его зубы, пусть я находилась и далеко. Мое сердце пело от его заботы обо мне, хотя между ним и мной никогда ничего не могло возникнуть.       — Я не позволю тебе проявлять мягкость к этому глупцу. Мы поступим так, как планировали. Пока их выпускник Академии в отъезде, а его грозная дочь рыщет в поисках добычи, прибирая к рукам то, что по праву принадлежит нам, мы вернём дары наших предков.       — Да будет исполнена воля ваша, мой повелитель.       — Ступай и верни наше, моя верная подданная.       Я склонила голову, и магия покинула тело ворона. Птица, лишившись сил, едва не сорвалась с жерди. Служители тут же поспешили к ней, чтобы позаботиться о ней. Если она погибнет, мы лишимся возможности говорить с повелителем, ибо тайны нашего народа нам ещё не подвластны.       Когда-то мы могли говорить друг с другом с разных концов света, но этот дар утрачен.       Но скоро, особенно когда мы вернём себе этот второй шпиль, мир вновь окажется под нашим законным правлением.       Я вышла из шатра; мои друзья и соратники уже ждали слов нашего властелина.       Люди этих земель считали нас дипломатами, но на деле мы были куда большим.       Все мы, собравшиеся здесь, были воинами, ветеранами большего числа войн, чем этим существам отпущено лет жизни.       Эта земля будет захвачена нами.       Даже если мальчик-король знает, как управлять древними големами внутри Цитадели, достаточно, чтобы хотя бы один из нас уцелел и снял с него кольцо – и тогда победа будет за нами.       А затем весь мир снова будет нашим.              

***

             Когда сияние луны стало самым тусклым, мы начали нашу атаку.       Сквозь глубочайшие тени мы проникли в земли низших существ.       Они ничего не знали о слиянии с природой. Они обтёсывали камень и дерево, превращая их в коробки, позволяли нечистотам течь под своими улицами и заковывали себя в металл.       Здесь не было живых существ, способных предупредить их о нашем приближении, и мы добрались до внутренних стен, охранявших шпиль.       Мы были готовы взобраться на них, перебить стражу и захватить шпиль, пока его временный хозяин спит и не в силах организовать оборону.       Но вместо этого с тыла донёсся крик, и мы замерли при виде белых стен наших предков.       — Стоять! Сгруппироваться! — приказала я своим войскам. Мы сомкнули ряды пятёрками и стали осматриваться по сторонам и друг на друга. Вскоре я заметила, как самая дальняя группа в нашем тылу движется к ближайшей к ней. Их было четверо. — Ступайте и возвращайтесь с вестями!       Мой посыльный бросился исполнять приказ, но стоило ему отделиться... как стены вокруг нас пришли в движение.       Хрупкое, мёртвое дерево разломилось, обнажая солдат в латах из числа наших низших сородичей.       — Засада! Вперёд, живо! — я выкрикнула единственный возможный приказ, когда оба наших фланга захлестнула волна врагов. Их доспехи отражали быстро пущенные стрелы, лишённые концентрации. Наши тела не были созданы для тягот, свойственных зверям. Ближний бой благоволил захватчикам нашей священной земли. Нам же требовалась дистанция. — На стены!       Моя группа кинулась вперёд по моей команде. Я выхватила лук и разила всех, кого могла, но при этом сосредоточилась на том, чтобы пробить путь.       Моё мастерство, талант и годы тренировок позволяли мне с лёгкостью пронзать врагов, бросающихся мне навстречу. Я послала стрелу в прорезь забрала, и пока она находила жертву, я уже убивала следующего. Я выхватывала стрелы и вонзала их во врагов, словно короткие копья. Годы битв позволили мне прорваться... но с каждым криком, раздававшимся за спиной, сердце моё всё сильнее сжималось       Топорами и мечами эти примитивные существа истребляли мой народ. Их кровь текла по равнодушному камню, не возвращаясь в почву, а их красота исчезала вместе с изувеченными телами. В отличие от тех, кто охотился на нас ради нашей красоты и силы, эти люди рубили нас на куски, ясно давая понять: они здесь истинные воины и солдаты.       Но... откуда взялись эти грозные бойцы?!       Как мы могли не знать о них...       — Тари. Рад снова тебя видеть.       Я добралась до конца длинной улицы лишь для того, чтобы почувствовать, как моё сердце замерло. В конце улицы стоял Ригерт. Его массивная фигура почти затмевала свет факелов, которые держали другие чёрные воины позади него. Алебарды, которой он обычно сражался верхом на коне, при нём не было. Вместо неё на плече покоилась огромная двусторонняя секира. Он знал, что здесь нужно пустить в ход самое крупное оружие.       — Не желаешь ли сдаться?       Шаги позади меня стихли.       Взгляд назад подтвердил, что мои страхи были обоснованны.       От моего отряда почти в сотню бойцов осталось три шеренги по десять воинов.       Ловушка лишила нас победы в одно мгновение.       А теперь она грозила нам бесчестной смертью.       — Ригерт, ты лучше других знаешь: мы не сдаёмся.       — М-гм. Что ж, попытаться стоило.       Ригерт держал огромный топор одной рукой, а другой достал свой фолиант. В одно мгновение тёмная улица озарилась светом: оружие других воинов вспыхнуло пламенем... и я заметила позади нас ещё одну фигуру, ростом почти с Ригерта.       — Ах да. Знакомься, моя дочь. Илиш. Я научил её почти всему, что знаю сам.       Ригерт шагнул вперёд и снял секиру с плеча. Пламя, охватившее её, лизало камень, с лёгкостью плавя его.       Я призвала ветры направить мои стрелы и защитить меня, но в животе у меня застыла ледяная тяжесть.       Эта битва нам не по силам.       Всё, что нам оставалось, это бежать...       Крик прервал мои мысли, и я обернулась.       Илиш, дочь Ригерта, врезалась в мой тыл и разорвала его в мгновение ока. Меч, которым она владела, рассекал моих воинов без труда, а удары, нацеленные в неё, отскакивали от брони. Они использовали материалы шпиля, чтобы выковать ещё более прочные доспехи для своего народа.       Мои воины гибли, не в силах даже дать отпор, когда Ригерт снова заговорил, шагая ко мне в готовности к бою.       Стыд наполнил меня... когда я осознала, что должна сделать, дабы хоть как-то свершить возмездие в далёком будущем.       Я могла лишь вверить будущее моего народа моему Повелителю, а сама затаиться в ожидании мести.       Поэтому я отбросила лук и подняла руки, сдаваясь Ригерту.       Время и терпение сделают то, чего не смогла хитрость...       Прошло одно биение сердца, и я поняла, что мой жест ничего не изменил.       Ещё удар сердца, и, прежде чем я успела заговорить, я увидела, что Ригерт уже занёс свою секриру.       Он знал, что я не сдамся, и сам вложил мне эту мысль в голову – и всё лишь ради этого единственного удара.       Лезвие обрушилось на меня без единого слова с его губ.       А также без тени стыда или сожаления в его глазах.             

***

             Интерлюдия: Ригерт       — Ну... прошло неплохо.       Запах крови висел в воздухе, пока я быстро исполнял свой долг.       Тело Тиры было лёгким, как пёрышко, и я поместил её в Артефакт, который мои люди подготовили у меня за спиной.       Покров Нежити –легенда, затерянная во времени, которую мы нашли всего несколько недель назад, – теперь пошёл в дело.       У нас не было ни некромантов, ни тем более личей, способных использовать его в полную силу, но моих познаний в основах некромантии хватало, чтобы извлечь из Артефакта пользу.       Тиры больше нет. Её талант, навыки и память будут утрачены, но её потенциал, возможности и сильная связь со славой Древних останутся.       Всего через несколько месяцев после воскрешения она станет могучим офицером на нашей стороне, способным вести армии, прямо как Илиш и я.       И всё же это было фактическим объявлением войны Детям Эльм.       — Отец, я закончила здесь, — Илиш прервала мои мысли.       В её силе и мощи сомневаться не приходилось. За последние несколько лет её тесная связь с древними стала очевидной. Как только мои поиски принесут плоды, моя дочь обретёт всю ту силу, что предназначалась ей с рождения. И когда этот день настанет, мне больше не придётся волноваться за неё после битвы.       — Ветры велят подать сигнал.       — А, да. Спасибо, — Я кивнул Илиш и выпустил в небо сгусток пламени.       Мгновение спустя со стороны Цитадели раздался одинокий, громкий удар гонга. Ханроу понял, что мы добились успеха. Время покажет, удалось ли его агентам перебить остальную часть каравана. Те немногие, что остались в тылу, не были воинами, но наши дальние кузены шустрые ребята.       — Ну, как тебе бой против Детей Эльм?       — Быстрые. Нужно беречь жизненно важные точки. Подавляющая сила и узкое пространство ограничили их манёвренность. На открытой местности сражаться гораздо сложнее, — если не считать её странного утверждения, что она умеет говорить с ветрами, ум у Илиш был острый. Острее моего. Разве что тот паренёк мог сравниться с Илиш, но он, как ни посмотри, редкость. — В открытом бою лучше всего покажет себя кавалерия. Наземная.       — Похоже на то. Воздушные атаки будут лишь напрасной тратой всадников и скакунов. Лучше втоптать их в землю тяжёлыми конями и латами, а следом пустить более быстрые отряды на подхвате, — наставлял я её, а она слушала с привычным бесстрастным взглядом. Спустя много лет я научился видеть то, чего не замечали другие: лёгкое подёргивание губ, едва заметную морщинку на лбу. Для Илиш это было равносильно смешку над своим успехом перед тем, как сосредоточиться на важной информации. — Не волнуйся. Это уже немножко продвинутая тактика. Я всё тебе расскажу потом, раз уж нам предстоит с ними воевать.       Илиш кивнула, но через мгновение замерла.       Я знал этот взгляд.       Она слушала «Ветер».       Я ждал, пока она заговорит, готовясь возразить ей, если потребуется.       — Ветры говорят о великой битве против Детей Эльм. Мы должны готовиться к ней, иначе погибнем и будем уничтожены.       Я вздохнул с облегчением, но вдруг понял, что дочь ещё не закончила.       — Мы должны ударить сейчас, сразиться сейчас и уничтожить их, пока они слабы. Все четверо из нас должны вместе ударить по Цитадели и свергнуть её владыку в течение пяти сезонов, — Илиш говорила властно, обладая знанием без видимого источника, и всё же её слова имели вес. Настойчивость в её взгляде заставила меня задуматься: не оставили ли Древние после себя нечто невидимое, чего мы так и не нашли? Некую форму знания, доступную лишь тем, у кого сильнейшая родословная. Своего рода дух. — Мы должны выступать сейчас. Передай это лорду Ханроу. Он должен остаться и держать оборону, пока мы будем в походе.       То, что Ханроу остаётся здесь, меня удивило:       — А разве не Джеку нужно остаться здесь?       Интерес дочери к Джеку я поощрял. Её редко волновали другие люди, особенно близкие по возрасту. Хотя я хотел, чтобы она жила так же долго, как древние, я не желал ей одиночества в эти долгие годы. Ей нужны были равные и соратники, чтобы помочь достичь того, к чему она стремилась.       — Разве не он должен остаться, а лорд Ханроу пойти с нами?       Илиш покачала головой.       — Ветры сказали своё слово, и я слушаюсь, — намерение Илиш было ясным и требовательным. — Отец, пожалуйста.       — Я передам ему. Наверняка он думает о том же. Они попытались захватить нашу землю, едва ступив на неё. Мы должны ответить тем же, если не хотим стать мишенью... и нам нужно победить, если хотим, чтобы остальные отступили.        Ханроу говорил мне, что теперь началась гонка за другими Цитаделями. Все хотели урвать свой кусок пирога, особенно увидев, чего мы добились. Если они будут бездействовать, их сметёт приливом, пока мы забираем всё себе. Сила, которую даровала Цитадель, и её притягательность для людей, уставших от войны, были больше, чем кто-либо мог вообразить.       — Что ж, парень всему этому поспособствовал, а рисковать своей шкурой он не любит... так что Ханроу будет только рад отправить его на передовую.       Илиш кивнула, заставив меня побеспокоиться: уж не перестала ли она видеть в парне того, кого стоит защищать? Но тут она снова заговорила:       — Ему нечего бояться. Я уберегу его, — произнесла Илиш, устремив взгляд на Цитадель. Я был уверен, что она смотрит в сторону золотой клетки того паренька. — Так велят Ветры.       — Понимаю. Это хорошо.       Я кивнул и снова сосредоточился.       Дел было невпроворот, а наши противники находились далеко, но в словах «ветры» Илиш был смысл.       У нас было четверо одарённых магией, наделённых мощными артефактами, и войска, готовые выступить и защищать земли, где их семьи обрели покой. К тому же наш враг ослаблен, а все остальные фракции, которые могли бы напасть на нас, заняты укреплением собственных Цитаделей.       Это была возможность, которую мы не могли упустить.       Шанс объединить под нашим знаменем сразу две Цитадели.