Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Нежить бывает разных видов.       Кто-то говорит, что это проявление креатива у разрабов: мол, так можно вывести на поле боя реально крутых на вид юнитов.       А я говорю, что этих видов так много, потому что в их рядах затесались утончённые джентльмены, неравнодушные к готкам.       Утончённые джентльмены, руки которым я бы с удовольствием пожал.       Рита, по сути, калька с персонажа кое-какой MMORPG, но, в отличие от оригинала, её не стерилизовали в угоду широкой аудитории; у неё нет собственной истории, которую можно было бы испортить, и она не центр вселенной. Зато все аспекты, за которые обожали того персонажа, сюда перенесли бережно.       Некоторые даже скажут улучшили.       Защита в основном на руках и ногах. Связка «корсет плюс трико» с завышенной талией, где всё, что ниже, выставлено напоказ. Тугие чулки в сеточку уходят прямо под этот невероятно высокий вырез – чтобы, разумеется, заставить вас гадать, что там дальше. Безупречные ноги и зад, под каким углом ни глянь, и вечное выражение лица, смотрящее на всё и вся холодными мёртвыми глазами.       Моды? Да кому нужны моды?       Разрабы всю работу сделали сами.       Боже, благослови этих ублюдков-извращенцев.       Чёрт, пубертат в этом мире будет ужасен: легко игнорировать то, что вокруг все чертовски привлекательны, пока тебе самому плевать.       Когда меня по-настоящему накроют гормоны, придётся как-то себя кастрировать, чтобы меня ненароком не прикончил какой-нибудь подосланный убийца.       Хм?       Поединок за Цитадель и крушение амбиций эльфов истребить все прочие расы и превратить мир в тупиковый сад?       А, точно, это тоже важно.             

***

             Мясо гниёт быстро, особенно когда оно покрыто дерьмом и прочими телесными жидкостями.       Стражи прорезали вражескую оборону, стоило только отправить их в бой. Они смели охрану у главных ворот и удерживали позицию, пока мы ломали вход и поднимали лестницы. К тому моменту, как эльфы выслали своих Стражей, наших уже поддерживали регулярные войска, и мы быстро разделались с их оторванным от основных сил отрядом, параллельно просачиваясь во внутренний двор Цитадели.       Ничуть не сомневаюсь, что Ханроу сделает так, что эту тактику будут воспевать грядущие поколения, но для большинства людей брести через поле, усеянное изувеченными трупами, было тем ещё испытанием.       Но не для меня, я провёл ранние годы жизни, вдыхая аромат мертвечины.       — Если тяжело, дышите неглубоко, ртом. Не блевать. Иначе заставите блевать всех остальных! — скомандовал я всем, кто слушал, пока мои телохранители держались поблизости.       Я следовал за Ригертом, Илиш и Ритой. Они шли пешком, а я ехал верхом на случай, если понадобится быстро отступить. Меня окружали несколько магов, поддерживающих нулеранговую версию заклинания отражения стрел. Обычно я считал, что цена у такого заклинания слишком высокая, ведь враг может просто перестать стрелять, пока ты его не снимешь, но сейчас я был благодарен за защиту.       — Смотрите под ноги и следите за телами! Тем, кто мучается, даруйте быструю и тихую смерть!       Так или иначе, я играл свою роль короля, ведущего армию в пекло. Ханроу наблюдал откуда-то со стороны, пока мы приближались к взмывающему ввысь шпилю, созданному Древними.       В эту эпоху быть королём означало не столько сидеть на троне, сколько шагать по трупам врагов в окружении чудовищной огневой мощи.       Должен признать, я довольно сильно ебанулся на всю голову, так что чувствовал себя неплохо, хотя вид трупов в наших цветах и доспехах вызывал у меня неприятное чувство.       Наверное, какая-то совесть у меня всё же осталась.       Или, может, это врождённый трайбализм наконец-то делал своё дело, заставляя переживать за «своих», а не просто заводиться из-за комментариев на экране.       Мы пробирались через эту бойню, наши сапоги крошили кости и плоть, пока не достигли входа в Цитадель. Будь она полностью активирована соответствующими технологиями или Событиями, защитные системы Древних перебили бы нас всех. Но этого не случилось, и вот мы стояли перед дверями, готовые их выломать.       И именно тогда мы разыграли свою карту.       Несколько десятков пленных выставили перед нами – окровавленных, израненных, избитых дубинками и посохами. Эльфы и эльфийки в неполной броне – их оружие уже сгребли в кучу и уносили для изучения и дальнейшего использования – с ужасом смотрели на Риту и с яростью на меня.       Сидя на боевом коне, в окружении сотен вооружённых солдат и троих существ, способных в одиночку вырезать сотни, я одарил их широчайшей улыбкой.       — Ну, здравствуйте! Вас всех отпускают, чтобы вы передали своему лидеру: пусть выйдет и сразится со мной в формальном поединке, дабы Цитадель не пострадала. Ну же, ну же, поднимайтесь!       Иногда мне казалось, что вести себя как весёлый мелкий гадёныш, это плохая идея. Но когда гнев эльфов сменился замешательством, затем яростью, а потом ужасом, пока я невозмутимо взирал на них с боевого коня, чьи копыта были в крови, я понял, что такое решение было верным. Да, если вам интересно: я знаю, как заставить эту тварь наступить вам на череп и размозжить его. Я уже какое-то время тренируюсь в верховой езде.       — Если вы откажетесь, боюсь, нам придётся вас заставить. Мы-то знаем, что кто-то из вас всё равно согласится, так давайте сэкономим всем силы, ладненько?       Я обратился к ним с искренней мольбой, сложив ладони и улыбаясь, пока упрашивал выбрать лёгкий путь.       Не потому, что мне было жаль этих помешанных на геноциде нарциссов, а потому, что я хотел закончить свою часть операции как можно скорее.       Но, как всегда, когда я хотел, чтобы что-то случилось... этого не происходило.       Один за другим эльфы отводили взгляды и оставались стоять на коленях.       Хм. С одной стороны, убивать их по одному было ужасно для остатков моих моральных устоев из прошлой жизни. Однако я прекрасно знал, как в этом мире проходят допросы. Они жестоки, брутальны и причиняют боль до тех пор, пока люди не сходят с ума. Те, у кого сильная воля, просто умирают после чудовищных страданий. Те, кто ломается, погибают от ран. Учитывая их количество и наличие женщин, некоторых могли бы «припрятать» после того, как сломают, и их ждала бы участь куда хуже смерти.       Я не хотел гулять по улицам и натыкаться на полуэльфов, делающих всё что угодно, лишь бы выжить.       Так что в итоге казнить их по одному, пока кто-то не решит передать моё послание, было самым морально верным вариантом в этом долбанутом мире.       — Ну что ж! В тот момент, когда один из вас решится пойти и передать мой вызов на поединок, с остальными будут обращаться честно, как с военнопленными! Однако до тех пор каждые пять минут один из вас будет умирать! — для эльфа, с их восприятием времени, пять минут, это мгновения. Это должно заставить их кровь бурлить и подтолкнуть кого-то действовать на рефлексах. — Можешь начинать, Илиш.       Илиш молча выступила вперёд и нависла над эльфами в своей чёрной, словно смоль, сегментированной броне, с распущенной гривой волос. Шлем со скалящейся мордой она держала под мышкой, взирая на пленных бесстрастно. Свой огромный меч, способный одним ударом прикончить целую группу людей, она держала так легко, словно это была игрушка.       Без лишних слов она обрушила его на ближайшего к ней эльфа. Одна лишь масса и скорость удара превратили того в пасту, практически распылив тело и окатив всех, кто стоял рядом, кровью и внутренностями.       Пятиминутные интервалы продолжали сменять друг друга, пока мы смотрели и ждали. Наконец, один из них, покрытый кровью шестерых товарищей, подал голос и вызвался идти.       Полчаса, шесть жизней, и оставшиеся несколько десятков будут жить, вместо того чтобы быть запытанными до смерти или мучиться веками.       В общем, сделка не хуже любой другой.             

***

             Интерлюдия: Рита       Я очнулась, лишённая памяти и цели, и с тех пор знала только войну.       Битва за битвой.       Жизнь за жизнью.       Убивать, чтобы не быть убитой.       Я не понимала, зачем сражаюсь и почему исполняю приказы, но понимание приходило постепенно.       Всё это насилие и разрушение нужны были, чтобы положить всему конец.       Мы сражались, дабы те, кто умеет говорить, могли найти лучший исход.       Мы сражались, дабы в будущем не возникали новые угрозы.       Мы сражались, дабы воссоединить мир, расколотый конфликтами и неравенством.       Мы сражались, дабы защитить людей, которые могли сделать мир чуточку лучше каждым своим шагом, каждой выпущенной стрелой и отнятой жизнью.       Мы сражались за тех, кто верил в мир и справедливость, таких, как Джек, Мальчик-Король.       Тот, кто спас куда больше, чем убил.       — Рита, ты готова? — надо мной возвышалась Илиш. Воплощение самих мощи и магии. Распускающаяся роза и несравненная красавица, оставляющая за собой разгромленные армии. Глупцы смотрели на неё и пытались завоевать её сердце. Тех, кто пытал удачу без её дозволения, избивали и калечили. Голыми руками она могла разорвать меня, как куклу. — Ветра велят тебе сражаться.       — Готова,— когда-то я была другим человеком. Смутные воспоминания всплывали из глубины. Время, проведённое с другими, заговоры с целью убийства, ненависть ко всей прочей жизни. Всё это было передо мной, дабы я могла искать истины и тактики, становясь более совершенным убийцей. — Я одержу победу.       — Хорошо.       Я вышла вперёд, чтобы встретиться с мужчиной, которого когда-то любила хозяйка этого тела.       Это был Король-Чародей Детей Эльм. Облачённый в изумрудные мантии на высоком худощавом теле, он вступил в бой верхом на олене в латах. В одной руке он сжимал высокий ростовой щит, в другой – посох; оба предмета были древними сокровищами Детей Эльм. Щит, куда бы ни был тот направлен, отклонял любые стрелы, а посох мог призывать саму природу атаковать врага, пока владелец плёл свои собственные чары.       — Да как вы СМЕЕТЕ?! Вы, недостойные жизни выродки, смеете выставлять против меня моего же сородича?! Тысяча жизней, полных смерти и отчаяния, была бы для вас милостью! — зелёные глаза под золотистыми бровями исказились от ярости, пока я готовила стрелы. Снаряжение, дарованное мне, сливалось с моим сознанием, раскрывая потенциал каждой вещицы, и мой разум выстраивал тактику победы над врагом с учётом этих знаний. — Я перережу вас всех после своей победы! Это будет единственная милость, которую я вам окажу!       Король-Чародей Детей Эльм стоял, опираясь на горстку оставшихся солдат, а за его спиной в небо уходила Цитадель. За моей спиной стоял Джек и его почти бесчисленная армия, и меня утешало знание, что даже в случае моей неудачи... победа была от нас на расстоянии всего одной отброшенной традиции.       Хотя терять свою вторую жизнь я не собиралась.       — Ну, в принципе, ты можешь так сделать! Война всё-таки, наверное, это разрешено! — крикнул в ответ Джек, и в рядах его охраны и всех, кто мог слышать, послышались смешки. Это разъярило Короля-Чародея ещё сильнее, и всё его внимание переключилось на Джека. Это была возможность. — Ну так что, может, начнём?       Ответом Короля-Чародея стал поднятый щит, в то время как его олень опустил голову для атаки рогами, увенчанными стальными наконечниками. Это был страшный рывок. Олень был наделён сверхъестественной силой, поэтому пересёк расстояние между нами за доли мгновения. Пока он мчался, земля дрожала, и лианы начали подниматься из почвы, дабы удержать меня на месте, а на конце посоха сформировался зловещий огненный шар.       Обездвиживание.       Рывок.       Магическая атака.       Но всё это было рассчитано на бой против групп солдат. Профессиональных, но не усиленных, не оснащённых инструментами и артефактами Древних, и не обладающих силой, недоступной большинству.       Активировав сапоги, я рванула влево. Мои чувства обострились и сфокусировались, как всегда при подготовке к выстрелу. Однако на этот раз луком и стрелой была я сама, перемещаясь в другую точку, пока мир вокруг замедлился до ползучего темпа. Впервые я ощутила боль и ломоту в теле при движении. Даже моё тело, созданное с помощью магии, берегущей оное от разрушительного влияния времени, страдало от силы, которую я призвала для маневра.       Смертные погибли бы, используя такое.       Но не я.       Ни один обычный солдат не смог бы одновременно проскользнуть меж поднимающихся корней, увернуться от губительного пламени и уйти из-под удара рогов скакуна. У них было бы слишком много людей по бокам, а их собственная масса погубила бы их. Раздавленные, сожжённые и обездвиженные корнями, обычные солдаты гибли бы толпами, пока Король-Чародей не истощил бы свои силы.       К тому времени, как адская сфера была выпущена, к тому времени, как путы сомкнулись на фигуре, которой там уже не было, и к тому времени, как олень преодолел половину пути до моей прежней позиции... я уже заходила Королю-Чародею во фланг.       Среди Детей послышались крики страха и смятения.       Скрытые стрелки поднялись и открыли по мне огонь, но было слишком поздно, я была готова. Спешно выпущенные болты впивались мне в кожу, но магия, предназначенная для убийства Нежити, рассеивалась моим Амулетом. Те снаряды, что попадали, не причиняли мне вреда.       Диадема на моём лбу направляла руки, корректируя мой единственный выстрел, пока Король-Чародей отчаянно пытался остановить зверя и развернуть свой массивный щит в мою сторону.       Я вложила всю свою мощь в стрелу и спустила тетиву. Я терпела удары: болты и стрелы пробивали мою кожу, но их инерция и сила гасли в моих защитах. Отдача от Кольца, которое позволяло мне двигаться с такой скоростью, грозила сбить прицел, но всё же... в тот момент, когда стрела сорвалась, я знала, что она попадёт точно в цель.       Не прошло и шести секунд с начала поединка, как голова Короля разлетелась кровавым туманом на пути моей стрелы.       Второй выстрел, который я послала сразу за первым, убил его скакуна одним попаданием в сердце.       А затем поединок подошёл к концу... и началась резня оставшихся солдат, нарушивших правила поединка.       Меня же волновал только Джек, который в сопровождении охраны, Илиш и Ригерта, направлялся к мёртвому Королю-Чародею.       Джек одарил меня благодарной улыбкой и кивком, оценив мои усилия, в то время как все остальные смотрели на меня почти с безразличием, пока он не отдал приказ исцелить меня.       Цитадель была захвачена, Дети Эльм изгнаны со сцены мира, а я чувствовала лишь решимость довести эту войну до конца.