Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Ну пиздец.       Они приняли предложение.       Все, кроме Учёных Небес, но те и так не собирались соглашаться, а их продовольственные мощности были ни к чёрту. Так что невелика потеря.       Убедившись, что добрался до места, где смогу поговорить с Айей наедине, я начал:       — Скажи, что мы сможем потянуть это предложение, если вложим всё, что у нас есть.       — Нам придётся прекратить формирование третьей армии, лишиться экспедиционных возможностей и отказаться от множества перспектив, но это осуществимо, — произнесла Айя.       Я с облегчением выдохнул. Впрочем, облегчение это было так себе. Я всё равно лишался всех накопленных денег и средств, запланированных на целую армию. В итоге у меня оставались только оборонительные войска. Чего бы я только ни отдал за два океана на западе и востоке, и за пустыни с ледяными пустошами на юге и севере. А ещё лучше – за огромную речную систему. Хм? Звучит нечестно? А кто вообще говорил о честности!? Я хочу разгромную победу, основанную на мухлеже, грязных приёмах и врождённых преимуществах, и тебе тоже стоило бы этого хотеть. Добро пожаловать в реальный мир, малыш.       — При всём этом, — продолжила Айя, — я прогнозирую стагнацию роста населения, но не его падение. Достаточно детей достигнет зрелости, чтобы потери оказались приемлемыми.       — Значит, это максимум, которого мы можем добиться с тем, что имеем.       К счастью, мне не пришлось выбирать между тем, чтобы морить всех голодом, и тем, чтобы оставаться хорошим в глазах остальных. Отказ Академии и Торговцев прийти на встречу гарантировал, что идеальная развязка, где голод просто игнорируется, невозможна. Злодеями становились они, а мне не нужно было бояться, что слишком многие окажутся недовольны до степени бунта посреди конфликта.       — Нужно, чтобы подготовка началась немедленно. Отправь послов организовать строительство складов и посадочных полос. У нас ведь всё стандартизировано, верно?       — Верно. Проблем возникнуть не должно, если мы передадим им наши текущие методики: когда управляющие умеют читать и писать, а рабочие этому учатся.       Я не то чтобы великий промышленник, но даже мне было ясно: всё нужно описывать предельно четко, чтобы справился любой, и по максимуму учитывать дебилов. Мир рано или поздно всё равно произведёт какого-нибудь совсем уж отбитого дурака, который не сумеет следовать даже таким инструкциям, но план, позволяющий трудоустроить большую часть населения, всё равно великолепен. Оставалась, впрочем, проблема: чтение и письмо в этом мире были редкостью. Трудно раздавать инструкции, когда население, чёрт побери, читать не умеет.       — Я рекомендую одарить другие государства учебными классами, которые ты разработал.       — Сделаем.       Раздавать технологии «бесплатно», считай, отличный способ улучшить отношения с другими фракциями, как и открывать им доступ к бонусам своего Чуда Света. В игре для этого нужно было состоять в союзе, раз уж это максимально лёгкий способ быстро обзавестись кучей друзей и обеспечить спокойное начало и середину партии, прежде чем вонзить им нож в спину. Но здесь тот патч ещё не подвезли, так что я собирался эксплуатировать механику по полной. Держите технологию, которую я изучил благодаря своему преимуществу и вовсе не обязан был вам отдавать. Знаю-знаю. Теперь вы меня обожаете.       — И ещё: передай нашему контакту дома, чтобы тот не спускал глаз с Торговцев, Академии и Учёных. Они что-то затевают.       Учёные, скорее всего, шпионили в интересах тех двоих и явились сюда исключительно ради этого, тем более что охрана Стражей была усилена до предела. И снова я был рад, что они меня люто ненавидят и жаждут моей смерти. Я уже предвкушал, как разобью их город о горный хребет и начну эксплуатировать их клетки. Если назначить подходящего Чемпиона управлять городом, который обрабатывает эту клетку, можно выжимать по пятьдесят очков науки за ход с одной-единственной клетки! Понятия не имею, как эти цифры переводятся в реальность, но всё равно будет здорово!       — Я передам и эту информацию. Есть ещё распоряжения?       Айя пристально посмотрела на меня, и я был не настолько туп, чтобы не понять намёк.       — Кажется, всё. Если я о чём-то забыл, скажи.       Не помешает хотя бы попытаться соответствовать своему титулу, даже если его явно раздали с излишним энтузиазмом. С какой стати мне не прислушиваться к ИИ, предназначенному управлять целой страной и вернуть Древних к былому величию? Я же не всеведущ. Я могу что-то упустить. А вот Айя – нет: у неё вместо головы суперкомпьютер. Было бы глупо не спросить.       — У тебя что-то на уме?       — Я бы хотела предложить максимизировать отдачу от наших воздушных перевозок. Как ты и сказал, ты будешь бесплатно доставлять продовольствие, но мы можем продавать всё свободное место на обратных рейсах тому, кто предложит больше.       О, вот это мне уже нравится.       Правда, звучало это как особое Событие, которое срабатывает при постройке Чуда Света, а такие всегда бывают положительными.       — Делай. Полностью передаю это тебе. Выжми всё, что возможно в разумных пределах... а о том, чего сделать нельзя, доложи мне; займёмся и неразумным.       Я твёрдо намеревался стать экономической сверхдержавой этого континента и позаботиться о том, чтобы Академия, Учёные и Торговцы ею не стали.       Как там говорится?       Армии выигрывают сражения, а экономики – войны?       Кажется, так.

      ***

      Интерлюдия: Алистер, Директор Академии       — Блюститель Джустина докладывает о том, что скорее всего, уже известно, что она в союзе с нами, — прошептал мне Белфорд. Мой кабинет освещала лишь тусклая лампа. — После того как она воздержалась от присоединения, к ней больше никто не обращался, и до неё дошли слухи о разведчиках, отправленных к её городу.       — Мы пошли на риск, отправив их туда, и, похоже, с Учёными переиграли сами себя, — я позволил себе вздохнуть и задуматься, глядя в кружку. Глинтвейн уже был не по сезону, ведь лето было на подходе, но я любил его. И сейчас он был мне необходим. — Что с нашей сделкой с Торговцами?       — Держат нас на расстоянии. Наше золото купило их верность, но они лихорадочно расширяют дела, чтобы больше никогда в нём не нуждаться. Однако творение Короля-Мудреца душит их попытки подмять под себя рынки, — фамильный плащ Белфорда зашуршал, когда он опустился в кресло напротив моего стола. Пользуясь этим артефактом, он не раз обращался в сгусток тени и побеждал многих врагов, но не на этот раз. — Мы недооценили Короля-Мудреца и должны были сокрушить Учёных, а не пытаться сделать их посредниками.       — Цитадели равносильны чуме для естественного порядка вещей. Сила и влияние, которые они сулят, должны принадлежать Древним и оставаться у Древних, — сказал я, и Белфорд склонил голову, но я только вздохнул. Вовсе не впервые он пытался убедить меня захватить одно из этих проклятых сооружений для Академии. Верно, оно дарует колоссальную мощь, но такие силы разрушают устои. Уже сейчас Цитадели подталкивают континент к тотальной войне, с оружием и хитростями, способными положить конец самой жизни, какой мы её знаем. — Мы обойдёмся без них.       Белфорд молча поклонился, а я вернулся к своим записям.       Последний отчёт о возможных последствиях возникшей коалиции оказался поистине ужасающим.       Губительным был и сам по себе объём процветания пяти зарождающихся держав и шести Цитаделей, но куда важнее оказывалось то, каким образом между ними перемещались товары. Некогда единственным способом перевозить большие грузы по суше были охраняемые тракты да тщательно патрулируемое побережье. Теперь всё изменилось. Дары новых стран и эксплуатируемых ими руин Древних летели по воздуху, то есть вне досягаемости для разбойников... и наёмников.       Рынок с колоссальным потенциалом и богатством, питающийся продукцией шести Цитаделей и подвластных им земель, в принципе не должен был существовать. Земли за горами были дикими, наводнёнными дружинами и давней враждой. Дать такому рынку расцвести значило бы снабдить их деньгами и силой, из-за которых война неминуемо выплеснулась бы на весь континент. Потому мои предшественники делали всё, чтобы этого не допустить. Теперь же наши худшие кошмары стали явью – благодаря проискам Короля-Мудреца.       Он не стал ни истреблять разбойников, терзавших эти земли, ни выкорчёвывать тех наших людей, кого мы тайно использовали, чтобы не допустить появления подобного рынка, он просто сделал их всех несущественными своим творением.       С виду казалось, что его система грузоперевозок успешна лишь благодаря полёту, но на деле всё было куда сложнее и надёжнее.       — Каждый груз учтён. Каждая посылка опечатана. Единый формат адресов и координат. Заставы с маяками, что светят всю ночь. Постоялые дворы. Склады. Стандартизированные контейнеры.       Список можно было продолжать бесконечно. Главные склады стоят у посадочных полос. Меньшие центры находятся там, где справятся гужевые повозки. Всё возводится из унифицированных деталей, выпускаемых в его землях и доставляемых по той же воздушной системе. Сама сеть доставки способна привезти всё, что нужно для собственного развёртывания, стоит лишь выделить рядом с городом полосу утрамбованной земли. Но и этим он не ограничился.       — И вдобавок он разослал целые учебные классы, чтобы ещё сильнее подорвать наше влияние!       — Полагаю, директор, они нужны ему лишь затем, чтобы не испытывать недостатка в рабочих руках, — мягко заметил Белфорд, и я заставил себя сделать глубокий вдох. Да. Нельзя позволять мнимым оскорблениям губить меня. Надо признать: Король-Мудрец Джек поистине невиданный гений. Всё это было заложено в его планах за годы до того, как он вступил в Академию, и теперь, в наш самый слабый час, просто приносит плоды. — Мы можем попытаться подорвать и их деятельность, если вы пожелаете. Защита других стран не столь крепка, как у Короля-Мудреца.       — Это было бы безрассудством. Как и попытки грабить и подтачивать их новые торговые пути. Подозрение падёт лишь на нас и наших недавних союзников. Это будет приглашением к войне. К войне, которую мы не проиграем, но победу в которой не можем себе позволить... особенно с учётом того, что грядёт.       Я перевёл взгляд в угол стола, на заключённую под толстым слоем стекла металлическую руку, что дёргалась даже сейчас. Металл имитировал пучки мышц, а сквозь него тянулись красные «вены», время от времени сочившиеся на подставку жидкостью, похожей на кровь; оттуда её собирали в колбу для изучения. Эта отрубленная конечность была доказательством существования врагов Древних – тех самых, о возвращении которых объявил Король-Мудрец. Чтобы сразить одно единственное такое создание, пол-экспедиции сложило головы. Где‑то там были и другие, они накапливали силы и нанесут удар, зная, что Цитадели вернулись.       — Я хочу, чтобы ты отыскал слабые места, которые можно использовать. Лидеров, которых можно сокрушить. Лидеров, которых можно переманить на нашу сторону. Жадных до власти, тех, кто чувствует себя изгоями: найди всех их, взращивай их и их сторонников, чтобы они свергли тех, кто встанет рядом с Королём-Мудрецом.       Белфорд поднялся, но не согласился сразу, и я понял, что он хочет возразить.       Почему бы нам не собрать всю нашу силу и мощь и не захватить Цитадель, особенно с учётом того, что грядёт?       Моя рука сжалась в кулак, но я заставил себя говорить спокойно.       — Ступай, Белфорд.       — Да, директор.       Когда он исчез, я тяжело вздохнул и остался наедине со своими мыслями в тишине кабинета.       Кабинет оставался прежним, как и при всех директорах до меня. Стены занимали высокие тёмные стеллажи с редкими томами. В стеклянных витринах покоились диковины со всего света; в углу стоял глобус, отражающий предполагаемые размеры мира, а вся обстановка была лучшей работы: тёмное дерево, бархат, позолота. Роскошь и власть исходили от каждой детали, и я не сомневался, что многие прежние директоры нежились в этом великолепии. Я же чувствовал себя лишь маленьким.       Что сделал я такого, чего не делали другие директоры? Да, я продвинул вперёд исследования в нескольких областях и снискал признание коллег, но и все мои предшественники могли сказать о себе то же. Они тоже сталкивались с кризисами, пусть и меньшими, чем Цитадели и набирающие силу агрессоры, и всё же они преуспевали, а Академия расцветала. А я? Каков будет мой след, мои свершения, мои победы? Суждено ли мне стать последним директором Академии, стёртым из летописей, когда сама Академия будет поделена как добыча между теми, кто лишь формально ещё не зовётся одичалыми дружинами? Или, быть может, я стану последним, кто погибнет, когда весь континент будет стёрт с лица мира вернувшимися врагами Древних?       Неужели именно мне суждено допустить, чтобы угас огонь цивилизации, элегантности и надежды?       Ни одна мысль прежде не подводила меня так близко к дурноте, но от одного этого вопроса меня едва не вывернуло; я отставил в сторону свой любимый напиток.       — Нет, так быть не может, — я посмотрел на книги, на планы, на всё моё понимание мира, разложенное по страницам на столе... и потянулся к ним, чтобы отделить подлинно важное от второстепенного. В голове у меня роились замыслы; я решил нанять больше помощников, привлечь новых профессоров, пустить в ход казну, что копилась веками. Мы переживём этот голод, но Цитадели никуда не денутся, и враги Древних всё равно придут. — Академия не падёт. Не здесь. Не сейчас. Никогда.       Произнеся эти слова, я сделал успокаивающий вдох и вновь вернулся мыслями к предложению Белфорда.       Цитадели были источником этого хаоса и разорения, но и сила, которую они сулили, не имела себе равных.       Одна-единственная Цитадель, действующая при поддержке Академии, вполне могла стать гранью между гибелью и спасением.       Как бы ни протестовала моя совесть, одним из первых планов, которые я составлю этим вечером, должен был стать план захвата одной из Цитаделей силами и мощью Академии.       Пока наша сила не иссякла, пока нас не одолели, мы обязаны воспользоваться тем, что ещё осталось.       Иначе будет потеряно всё.