Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Интерлюдия: Рита       Задание было простым.       Разведать тыл Академии, пока та вела бой с Учёными, стремясь захватить их Цитадель.       Я выдвинулась с простым планом: создать сеть осведомителей, определить количество ключевых узлов снабжения Академии и разработать стратегию, которая поставит их перед сложным выбором. Академия не должна была слишком быстро одержать победу над Учёными, но и Учёные не должны были победить Академию. Цель состояла в том, чтобы обе стороны изматывали друг друга до тех пор, пока не ослабнут настолько, что третья сила сможет без труда их сокрушить.       И с этой целью я отправилась выполнять простую миссию, твёрдо намереваясь добиться успеха.       Вместо этого я смотрела, как сердце континента, его житница, откуда поступала большая часть ресурсов, превращается в пылающий ад.       Спрятавшись под чужой личиной в городке неподалёку от столицы Академии, я кричала людям на улицах:       — По повозкам! Живо, все по повозкам! — поля пылали, и защитные полосы едва сдерживали наступающий пожар у самого города. Заросли, которые мы заливали водой, огонь уже прорвал. Ветер переменился и дул против нас, дым затягивал город, в воздухе поплыли угли. Летняя жара стремительно нарастала: воздух лишался влаги, и зной становился нестерпимым. — Шевелитесь! Времени больше нет! Спасайте свои жизни!       Я перехватила управление городом и подчинила себе гарнизон, когда мэра при виде падающих с неба огненных снарядов охватила паника. Придя в себя, он стал моим помощником и с максимальной расторопностью организовал срочную эвакуацию. Даже сейчас, вдалеке, я видела, как он подсаживает детей на повозки. Повозки, нагруженные водой, провизией и везущие одного из немногих магов в городе, способных отводить дым и жар.       Он хороший человек.       Всё вокруг сливалось в непрерывный топот, скрип дерева и хриплое, испуганное дыхание лошадей, но заглушал всё это рёв окружившего город пламени и созданный им жуткий хор. Я слышала, как во всех сторонах трещит ветер, слышала ржание и визг животных, загнанных огнём в ловушку, и, если прислушаться, мольбы людей, задыхавшихся в дыму; мольбы, которые обрывались спустя всего несколько мгновений.       Спасти всех было невозможно.       Не после удара, который нанесли Учёные.       Они промолчали, когда им объявили войну, отвели свои силы к Цитадели, и когда войска Академии двинулись вперёд, те обнаружили, что многие строящиеся деревни и заставы брошены. Многие считали, что Учёные окажут лишь символическое сопротивление ради чести, а затем позволят Академии поглотить их. В таком случае моя цель заключалась бы в том, чтобы дестабилизировать Академию ровно настолько, чтобы Учёные решили попытаться одержать настоящую победу, отбросив врага.       Мы ошибались.       И пока эта мысль с отчаянным криком проносилась в моей голове, я увидела, как нечто гигантское прорывает облака.       Летающий город. Один из последних. Превращённый в оружие... и теперь падающий с небес.       Академия бросила на эту колоссальную конструкцию всё, что было. Всадники на пегасах, маги, чародеи и даже виверны. Они скопировали творение нашего короля, построили суда, способные доставлять войска в небо, и с их помощью высаживали десант на летающий город, осаждая его даже тогда, когда он уходил в облака. Всё это началось четыре дня назад, и три дня подряд с неба лился дождь из трупов, искалеченных тел и обломков деревянных каркасов.       Сегодня исход сражения был предрешён.       И вновь Учёные приняли решение, на которое были способны лишь они, когда их загнали в угол и оставили без союзников.       Огромный пылающий город направили в крутое пике прямо на столицу Академии. Шпили знаний и храмы учения, укреплённые так, чтобы служить временными бастионами, уже стояли в руинах, объятые пламенем. Исполинский корпус летучего города тоже горел, и древние двигатели, питавшие его полёт, теперь толкали всю эту массу вниз. Город, в котором когда-то жил почти миллион человек, обрушивался с небес на столицу Академии, пока все земли вокруг уже полыхали. На краю моего сознания всплыли рассказы о гигантских морских чудовищах, рядом с которыми корабли казались игрушечными. Летающий город напоминал такое чудовище, только был целиком из металла и нёс на своей спине мегаполис.       И теперь он падал на столицу, видневшуюся в отдалении.       Могучий нос гигантского сооружения врезался в землю, и в одно мгновение знакомый силуэт столицы исчез. От одного только удара разлетелись в крошево высокие башни, и в небо взметнулся чудовищный фонтан земли и камня. Летучая махина ломалась о землю и постройки, распадаясь на части, и её огромные обломки валились на улицы. «Крылья», служившие ей опорой в полёте, обрушились на столицу словно гильотины, распарывая и сокрушая целые кварталы, а от корпуса отваливались глыбы размером с дом, пробивая одно здание за другим.       И вдруг древние двигатели в кормовой части летучего города, всё ещё державшие его в воздухе, вспыхнули ослепительным белым светом.       — В укрытие!       Кто‑то закричал, или так мне сначала показалось, пока я не поняла, что это мой собственный голос.       Я бросилась бежать, таща за собой всех, до кого могла дотянуться. Магия несла меня стремительно, и я утаскивала людей к ближайшему хоть сколько‑нибудь прочному строению.       Потом раздался звук, подобный раскату грома, усиленному в тысячу раз. Налетел ветер, заглушивший даже рёв пожара – и затем накатили невообразимая сила и жар.       Я могла лишь укрыться собственной силой, и когда всё кончилось и я открыла глаза, вокруг меня не осталось ничего.       Ни тех, кого я пыталась спасти в последний миг.       Ни тех, кто был в повозках под барьерами немногих магов.       Всё исчезло... а там, где вдалеке ещё недавно стояла столица Академии, бушевал огненный ад смерти и отчаяния.       Глядя на всё это, я пришла к простому осознанию: именно это ждёт всех нас – это безумие, это отчаяние и это разрушение – если этим континентом не станет править наш господин.

***

      Я повидал в этом мире немало сражений.       Чёрт, я был там, когда Дети Эльм от начала и до конца дрались за свою Цитадель.       Но и это было ещё не всё.       Большую часть детства я кочевал с дружиной и ходил смотреть на битвы, пока остальные оставались в лагере. Солдаты предлагали научить меня драться, когда я подрасту и окрепну, но я ходил туда не из‑за какого‑то гипермаскулинного порыва громить врагов и слышать плач их женщин. С самого начала было ясно, что я вырасту щуплым – ещё до того, как своё дело сделало недоедание – так что я ходил на бойни учиться. Учиться понимать мир, в который меня забросило, через ту жестокость, что люди творили друг с другом.       Здесь я должен бы сказать, что у меня есть современные методики, знания и нестандартное мышление, которых нет у местных.       Но это даже близко не так.       Люди этого мира столетиями воюют друг с другом, чтобы выжить, победить и обрести славу. Это не континент, полный мирных королевств, веками не знавших нужды. Здесь силу используют, чтобы вырвать необходимые ресурсы. Они сражались, умирали, убивали, учились, приспосабливались, менялись, изобретали, внедряли, передавали опыт поколениями – и становились сильнее.       Схватки дружин, которые я наблюдал, были зверскими. Тогда дрались за право контролировать куски территории, чтобы стричь с них дань за «крышу». Это не было изящным тактическим танцем наёмников, нанятых королевствами ради быстрого заработка. Нет, они бились насмерть, без пощады. Люди, по уши в крови, своей или чужой, забивали друг друга в строю, а над ними кружили вороны, терпеливо дожидаясь обеда. А мы, мелюзга вроде меня, ждали, чтобы после победы собрать вещицы, который оставят солдаты, когда военачальник обменяет пару‑тройку городков на несколько сотен жизней.       Они заходили противнику во фланг, использовали застрельщиков, чтобы ломать строй, выставляли воинов и брали врага в полукольцо. Маги постоянно маневрировали и били на ходу. Отряды лучников занимали высоты и поливали врага смертью. Если было время, инженеры прямо на месте мастерили осадные орудия и тут же вводили их в бой. Конницу использовали либо для засад, либо как ударный кулак. Диверсионные группы отправляли в тыл с целью перерезать снабжение или создавать дилеммы, на которые врагу приходилось срочно искать ответ.       Люди в этом мире сражались в полную силу, используя любое грязное преимущество, какое только могли найти. Поэтому у меня здесь было только одно по‑настоящему серьёзное преимущество: информация.       Знать, что ждёт впереди.       Знать, что возможно.       Знать, как повернуть ситуацию в свою пользу.       Но в итоге я понял, что и этого у меня почти нихуя нет.

      ***

      В игре города начинают расползаться по клеткам по мере роста населения и количества улучшений. Районы заполняются, фабрики расширяются, а улучшения клеток «поглощаются» и смешиваются в единый городской массив. Если играть в развитие «ввысь», почти не вкладываясь в деревни, кроме как для выкачивания ресурсов с клеток, в итоге вокруг твоей Цитадели вырастает огромный мегаполис. Самая большая такая махина, которую я «видел», занимала примерно по двадцать четыре клетки в каждую сторону.       Сейчас пехотной армии понадобилось бы два дня, чтобы пройти мою столицу из конца в конец, даже без учёта застройки, и осаждать его одной армией было почти нереально. Этот город стал центром власти, богатства, производства и образования. Медицина и уход были доступны всем, кто в них нуждался, а любой, кто мог и хотел работать, мог зарабатывать. Вполне естественно, что земли вокруг Цитадели превратились в метрополию. Центр искусства, науки, промышленности и инноваций, который тянул к себе весь мир вокруг и эксплуатировал каждый доступный дюйм.       Население бурно росло, люди были довольны, и мне нужно было удержать это состояние.       Это оказывалось сложнее, чем я ожидал, потому что Учёные решили вставить всем нам палки в колёса.       И мне в том числе.       Мой кабинет превратили в импровизированный командный центр, чтобы разруливать внезапный кризис, который обрушился на нас в виде лавины беженцев, хлынувших одновременно к Холмам Когтя и на бывшие земли Детей Эльм. Учёные видели, что на них надвигается, понимали, что, действуя логично, всё равно проиграют, и просто перевернули доску. Они застали врасплох не только остальных, но и меня: даже с моей точки зрения то, что они сделали, казалось невозможным. Но, как выяснилось, это было более чем возможно – и последствия смотрели мне прямо в лицо: горизонт полыхал тускло‑оранжевым и был затянут чёрными тучами.       Учёные превратили свой летающий город в оружие и подожгли земли Академии, а затем обрушили город на вражескую столицу сразу после того, как решили забаррикадироваться в своей Цитадели.       И в общем‑то, логично. Они просто перетащили всё ценное в одну огромную неразрушимую постройку, а старую развалюху использовали как гигантскую бомбу.       Почему бы, собственно, и нет?       В реальной жизни это должно было быть очевидно.       В игре же такую возможность тут же начали бы нещадно абьюзить, поэтому её там просто нет.       Виноват был только я сам: за то, что не ожидал от кого‑то ещё нестандартных ходов и безумия, порождённого отчаянием.       — Новые расчёты готовы, мой господин.       К счастью, Айя разбиралась с навалившимися проблемами с привычной грацией. Нас снова выбили из графика подготовки продовольствия и пайков для похода армии, но надвигающийся вал беженцев сам по себе не был проблемой потребления еды. Напротив, он превращался в возможность.       — Распределительные лагеря, которые ты предложил, работают крайне эффективно, — продолжила она.       — Это хорошо.       Я поставил обработку беженцев на промышленный поток. Пришлось слегка вдохновиться планами одного, скажем так, своеобразного австрийца, но самую малость. Всё ради национальной безопасности, причём в этой «обработке» не было никаких убийств. Просто очень много охраны, писарей, временного жилья и замена имён на номера для упрощения учёта. Армию я припахал поддерживать порядок и перегонять людей туда, куда нужно. Солдаты не обучены искать людей, следить, чтобы они были сыты, одеты и оказались в правильном месте, зато они обучены выполнять приказы, и с этим они справлялись отлично.       — Каковы прогнозы?       — Как ты и велел, всех классифицировали по полезности навыков. Чернорабочие, профессионалы и таланты. Ввели балльную систему, и нам удалось снизить расходы на содержание лагерей, используя эти баллы как временную валюту: их можно тратить на вещи или на ускоренный выход из лагеря.       Этот приём я вычитал в одной книге про зомби‑апокалипсис. Какое‑то поселение, уже не помню где, оказалось под завязку набито людьми, которым нечего было делать, хотя с безопасностью всё было прекрасно. Людей поделили по классам, просеивали в поисках полезных навыков, а остальных отправляли переучиваться, на тяжёлые работы или ставили с оружием в караул. Что идеально подходило под мою ситуацию.       — У нас будут школы в каждом городке и деревне, — продолжила Айя. — Мы не будем испытывать недостатка ни в стекольщиках, ни в кузнецах, ни в ткачах. Проблема, однако, в неквалифицированных рабочих...       — Некоторые из них раньше были знатью и до сих пор считают, что им все должны, хотя у них ничего не осталось.       До появления Цитаделей Академия была гегемоном континента. Естественно, там развелось полно напыщенных снобов с мешками денег. Теперь денег у них нет, но гадючья натура никуда не делась. Всю жизнь они учились врать, хитрить, красть и использовать других. И теперь они ещё и окружены своими же соотечественниками. Если с ними ничего не сделать, я легко мог представить, как эти люди начнут лезть в структуру моего общества, лишь бы снова урвать своё. Кому‑то нужны только деньги и возврат к прошлой жизни, но найдутся и те, кому подавай место за столом власти. Ага, щас. Этого не будет.       — Найди среди них вменяемых. Нам нужны люди, которые умеют читать и писать, чтобы управлять нашими мелкими городками и деревнями... но куда важнее не допустить мятежей и любых возможностей для них. Делай всё, что нужно, для сохранения стабильности.       — Да, мой господин, — Айя поклонилась, а я снова повернулся к своему кабинету.       Втащили ещё столы. Вкатывали целые тележки с отчётами. Мне пришлось выгребать старшекурсников из университета, чтобы набрать достаточно народу хотя бы просто читать эти бумаги и делать выжимки. Чем дольше я на всё это смотрел, тем яснее понимал, что упустил ещё одну часть «игры»: объём информации, с которой я хотел работать, давно вышел за пределы того, что я способен переварить в одиночку.       Мне приходилось многое делегировать.       И-и-и у меня под боком ошивалась куча образованных, начитанных людей.       Ну... удобно.