Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Интерлюдия: Простолюдин в Городе Мудрости (1)       Я проснулся от звона колокола и рывком сел в постели.       И тут же ударился головой о верхнюю койку.       — Ха! Элиас опять за своё!       — Он всегда так!       — Дурака могила исправит.       — Смейтесь сколько хотите, зато я ни разу не свалился с койки, — пробурчал я, протирая глаза.       Колокола звонили ещё немного, но к последнему удару я уже встал и был готов. Мать с отцом велели мне по утрам обязательно делать разминку, мол, так кровь лучше бегает. Я не знал, правда ли это, но слушался.       Я подошёл к табличке на стене нашей общей комнаты. Четверо мужиков, две двухъярусные кровати, столы для каждого и фонарь. Роскошь, к которой я только-только начал привыкать. С самого рождения я делил одну постель с двумя братьями.       — Похоже, сегодня снова укладываем новые домишки, — сказал я, прочитав расписание.       — Всяко лучше, чем дороги мостить!       — Ничего, скоро туда вернёшься.       — Но сперва отдохнём.       Джонатан, Грегор и Холт начали одеваться. Я читал лучше всех, так что следить за расписанием было моей обязанностью, да и с картой я справлялся без труда.       — Поедем на трамвае, на юг. На пятом маршруте. Хм... успеем позавтракать.       Я глянул на часы, вспомнил, что находится по пути к трамваю, и наметил план для нас четверых. Джонатан протянул мне рабочую одежду, прочный комбинезон, где туника была сшита со штанами. Вместе с сапогами и перчатками та защищала от пыли и отводила пот. Одежду выдавали в самой Цитадели, такую же носили Древние, и работать в ней было одно удовольствие. У каждого из нас было по три комплекта: один всегда в стирке или починке, один запасной и один рабочий.       — Что мы ели в прошлый раз? — спросил я.       — Эльмовскую. Одни овощи да крупа, никакого мяса. Не особо вкусно, зато дёшево и сытно.       — Ага, а я хочу поесть по-человечески. Хрустящей солонины там, яиц и хлеба.       — Уже слюнки текут.       — Значит, сегодня у нас нормальный завтрак, — сказал я.       Я протянул руку, и парни скинулись деньгами. На первый взгляд хватало ровно на еду, но я заметил, что Джонатан дал лишнюю монету. Я строго посмотрел на него, и он вздрогнул.       — Тебе скоро придётся повторить арифметику, — сказал я. — А с такими успехами ты мне по ошибке весь кошель отдашь.       Остальные двое рассмеялись, но беззлобно.       У Джонатана, может, и были проблемы с цифрами, зато в любом деле, где требовался ручной труд, он был настоящим гением.       А в этом городе работы для рук хватало всем.

      ***

      Трамваи представляли собой простые платформы с сиденьями и поручнями. Король-Мудрец считал их необходимыми для города, который он закладывал, и я был с ним согласен. Вагоны на рельсах лошадям тянуть куда легче, чем обычные повозки, поэтому горожанам больше не нужно держать собственных коней. Конструкция простая, а польза – всем жителям. Трамваи ходили даже после последнего ночного колокола, когда город освещался фонарями и магией.       Мы с моей бригадой позавтракали, и я передал им наши задачи на день.       — Утром и в обед отчитываемся Джорджу, а заканчиваем смену с Фердинандом.       Сменные прорабы были людьми образованными: они планировали стройку и время от времени проверяли нашу работу. Многие из наших не умели ни читать, ни писать, поэтому задачи приходилось упрощать. Не делать их лёгкими, вовсе нет, просто понятными.       — Леса готовы, а фундамент заложен. У нас задача ставить каркас второго этажа.       Джонатан и Холт жевали, поэтому Грегор спросил за всех:       — Панели и заготовки на месте? Или опять придётся ждать?       Большую часть древесины привозили уже нарезанной и готовой. Плотники жили при лесопилках, чтобы упростить перевозку. В город не везли ни брёвна, ни простые доски. Всё для строительства квартир прибывало уже в нужной форме под конкретную задачу. Несколько ударов молотком, гвозди да лебёдка – вот и всё, что нужно для сборки каркаса.       — И если что, есть ли запасные?       На любой другой стройке из-за этого мы обычно нервничали, но недавно правила изменились, и в заказах появились новые пункты.       — Заготовки уже там, и отложен запас всех деталей на случай, если что-то повредится при перевозке, — сказал я.       Одно это изменение за последние месяцы здорово ускорило работу. Раньше, если попадалась сломанная деталь, мы простаивали день, а то и два, не в силах продолжить. Каждый элемент опирался на другой, поддерживал его и был необходим для всей конструкции. Каменщики, занимавшиеся фундаментом и первым этажом, могли без проблем выкинуть пару десятков кирпичей. А мы? Нам приходилось ждать именно ту деталь, которую мы запросили. Иногда нас даже перекидывали на другой объект, пока она не приедет.       — В общем, — сказал я, — день предстоит напряжённый, но всё необходимое у нас есть.       — Тогда остаётся лишь молиться, чтобы сегодняшний прораб не дышал нам в затылок по каждой мелочи. Вы вообще встречали этого «Джорджа» раньше? — подал голос Холт.       Холт был новичком в нашей бригаде, недавно прибыл из земель Академии. Мы поначалу думали, что он замышляет недоброе, может, шпион какой. Но какой шпион ночами только и делает, что ходит в цирк да пишет любовные письма танцовщице? Если он и шпион, то докладывает разве что о том, как укладывает рельсы да забивает гвозди.       — Кто-нибудь с ним работал? — произнёс Холт.       Я покачал головой, Грегор тоже, а вот Джонатан ответил, и впервые его голос прозвучал серьёзно:       — Дядька Джордж очень строгий. Заставит соблюдать перерывы, носить каски и не ослаблять ремни. И быть должна страховочная обвязка с тросами. Всё должно быть по правилам.       Я простонал, и мне вторили Холт с Грегором. Это был один из тех прорабов, кто следует букве закона ради инспекторов. Я понимал, что они хотят уберечь нас от беды, но мало что раздражает так сильно, как работа вполсилы, когда знаешь, что можешь быстрее.       — Зато он всем покупает обед!       — Спасибо и на этом, — вздохнул Холт, и я мысленно согласился. Бесплатный обед так себе награда за три-четыре недели работы строго по уставу, но это лучше, чем ничего. — Погоди, а как этот Джордж относится к срокам?       — О, дядька Джордж, если нужно, просит помощи у других бригад! Говорит, они там для дела, а не чтобы бездельничать!       — Хм, мне уже нравится этот Джордж.       — Мне тоже.       — Да, — согласился я.       Дополнительные бригады обычно вызывали, если кто-то отставал от графика. А если никто не отставал, они сидели без дела. Мои знакомые рассказывали, что такое случается редко, но им платили просто за ожидание. В полной экипировке, с инструментом наготове – и всё же просто ожидание. Многие мечтали о такой работе, и я скоро мог на неё претендовать. Единственная проблема: чтобы туда попасть, нужны «лицензии» на все виды работ, а ещё нужно уметь заказывать запчасти и писать отчёты. Эти бригады подменяли прорабов, если те заболевали. Считать и писать в обычной жизни легко, но когда тебя проверяют на экзамене, вспоминая свой, это совсем другое дело.       — Думаю, мужики, — сказал я, — ближайшие пару дней у нас всё пойдёт как по маслу.       Бригада кивнула мне в ответ, и тут звякнул колокол: трамвай остановился, выпуская пассажиров.       Ещё три остановки, и наша очередь.       А пока я снова уткнулся в наши инструкции..       Практика никогда не помешает.

      ***

      — Ну всё, мужики. До вечера. И помните: вернуться домой нужно до последнего колокола.       Холт помахал мне, Грегор кивнул, а Джонатан бодро крикнул «Есть!», и мы разошлись после лёгкого перекуса, бани и сдачи рабочей формы.       Когда солнце село и треть суток осталась позади, мы были вольны делать в городе всё, что пожелаем.       В деревне, где я вырос, было похоже, но куда опаснее и беднее. Работал я тогда меньше, но и денег у меня не водилось. Я охотился, чтобы добыть еду, рубил дрова соседям и научился ковать гвозди. Но в той глуши я бы никогда не выучился грамоте, никогда не держал бы в руках монет и всегда жил бы в страхе, увидев вдалеке чужие знамёна.       Но не здесь.       Я подошёл к воротам академии Короля-Мудреца, и меня остановил стражник. На нём были полулаты, на поясе висел посох и свисток для вызова подкрепления. Совсем не то что воины с мечами, покрытые грязью, в вонючих доспехах, которые входили в деревню с ухмылками, зная, что им никто не посмеет отказать.       — Имя и пропуск.       Голос стражника был грубым, но без злобы. Взгляд у него водился строгий. Он просто делал свою работу: охранял ворота и получал достаточно, чтобы прокормить семью. Работа, за которую многие готовы были убить. Ну, может, не сейчас, но до того, как воздвигли Цитадель, так оно и было.       — Элиас Тэтчер. Я передам твой пропуск на проверку, так что обожди. На какое занятие идёшь сегодня? — его голос смягчился, когда он увидел мою карточку со всеми печатями и допусками. Некоторые пытались подделать их, чтобы проникнуть в академию Короля-Мудреца, но безуспешно.       — Класс арифметики и грамоты, господин. На пятый урок до отбоя.       — Брось, какой я тебе господин. Проходи, посиди пока в комнате ожидания. Я проверю карточку.       Я кивнул ему в знак благодарности, и он впустил меня в боковую комнату у главных ворот. Другого входа там не было, только помещение для учеников, ожидающих проверки личности и сопровождения в класс. Ходили слухи, ещё когда Академию называли сборищем задир и угнетателей Пограничья, что они ударят по нашим центрам знаний.       Но, как всегда, Король-Мудрец действовал быстро и дальновидно.       Личности проверяли регулярно, стража обходила дома, а на входе в любое важное место поставили посты проверки. Некоторых это раздражало, но когда начали ловить преступников, а стражники действительно лишь проверяли документы и искали правду... перемены стали нормой. Теперь я знал: стоит мне позвать на помощь, и четверо мужиков с нерушимыми посохами примчатся на зов под свист свистков, а следом ударит тревожный колокол и прибудут вооруженные солдаты в броне.       Странно осознавать, что в таком я нахожу утешение, но так оно было.

      ***

      Дети Эльм появились в наших землях совсем недавно.       И хотя многим из них было за пятьдесят и выглядели они как взрослые, здешние были по сути детьми.       — Мэйбелл.       — Элиас.       Академия принимала всех, кто способен сдать экзамены и учиться. Экзамены здесь были трудными, но работающим давали поблажки: вечерние занятия и продление сроков сдачи заданий. Детям Эльм уроки ставили на вечер, чтобы избежать конфликтов между их народом и нашим.       — Ты опять будешь спрашивать, всё ли со мной хорошо? Не обидел ли меня кто? — спросила она.       — Да.       Кого-то такие слова могли бы разозлить. Мэйбелл приближалась к «предельному» возрасту, разрешённому для Детей Эльм, желающих влиться в наше общество. Тех, кто был старше семидесяти, на грифонах развезли по разным уголкам континента и выдали припасы. Большинство их взрослых погибло в войне, поэтому оставшимся и старикам дали шанс. Но когда выяснилось, что они планируют восстание и ищут власти... Король-Мудрец отозвал свою милость и изгнал их.       Большинство, особенно те, кому не было и пятидесяти, быстро привыкли к переменам. Всё, что они знали, это земледелие и уход за рощами, и это поощрялось. Но те, кто был старше, помнили и другое.       — Брось ты, — сказал я. — Только на прошлой неделе дюжину человек посадили за нападение на одного из ваших. Двоих приговорили к смерти. Если ты молчишь, ты покрываешь тех, кто желает тебе зла.       Король-Мудрец велел считать гражданами всех, кто соблюдает законы и платит десятину, а также защищать их и беречь, даже от других граждан. В этом городе были богатые и влиятельные люди, но никто не мог соперничать с Королём и его Цитаделью, поэтому все подчинялись его законам.       Законам, которые карали быстро и сурово всех тех, кто творил немыслимое.       Даже если преступниками были солдаты, потерявшие друзей в бою.       Король-Мудрец понимал, что нельзя давать солдатам те же права, что были у воинствующих мародёров из прошлых эпох.       Мэйбелл долго молчала, а я, как обычно, просто перевёл взгляд на рощу, за которой она ухаживала при Академии.       — Вон то дерево перегружено.       — Я вижу.       — А ещё там яблоки.       — Это я тоже вижу.       Её ответы были сухими и лишёнными тепла, но в них не было ненависти. Я просто пытался помочь своей однокласснице.       Я надеялся, что весь наш класс сможет выпуститься и стать чиновниками, чтобы помогать нашему королевству расти и развиваться... пока каждый в этом мире не сможет наслаждаться такой же жизнью, как я.       Тёплая постель только для тебя одного, хорошая работа и оплата, безопасность и шанс стать кем-то большим.       Я хотел подарить этот шанс каждому, кого встречал.