Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      В игре яд являлся полным говнищем. Ну чисто мем. Можно ли с ним выиграть? Конечно. Только зачем так над собой издеваться? Разве что ради липовых интернет-очков или ачивки за прохождение.       На бумаге урон выходил отличный, даже в лейте. Урон процентный, то есть даже юнит с самой жирной полоской ОЗ рано или поздно сляжет от яда. Технически ты можешь повесить дот яда на биологического, конца игры юнита Ранга 3 и просто кайтить его хоть до скончания веков. Но этот дот не стакается, его автоматически снимает любой медик, клирик или целитель в игре, и никаких дебаффов яд не даёт.       Юнит конца игры, который умрёт через десять минут и который всё эти десять минут выдает полный DPS.       А большинство Чемпионов ещё и иммунны к яду или имеют резист, так что пытаться повесить его на них занятие максимально бессмысленное: либо урон будет копеечный, в десятые доли, либо вообще не прокнет.       В общем, моё прохождение «только через яд» было ужасным, и я зарекся когда-либо это повторять.       То есть я тогда победил, да – но это заняло чертовски много времени, и цена была огромной. Деньги, люди, города – всё было пущено в расход просто ради этой победы. Сейчас я бы себе такого не позволил.       Однако теперь я столкнулся с другой проблемой.       Яд в реальной жизни был куда, куда эффективнее. По лору – что означало «на деле» в моей нынешней форме существования – разные Ранги яда абсолютно чудовищны. Это химическая война, усиленная магией и научной фантастикой. Доты яда, которые работают по юнитам Ранга 3 и конца игры, это не какая-то там смола или вытяжка из цветочков. Это разрывающие плоть, вызывающие опухоли искусственные вирусы или микроорганизмы; они способны метафизически проникать в тебя, чтобы притупить связь с магией, выборочно стирать воспоминания о близких, ради которых ты и сражаешься... и убивают они так качественно, что твоя следующая реинкарнация гарантированно закончится выкидышем.       Короче, дерьмо это реально серьезное, и сдерживали его только ради честного и сбалансированного геймплея.       Ну, знаете. Как химоружие и биооружие в моём старом мире.       Но в моей нынешней жизни баланса нет.       Здесь и сейчас?       Я оказался в мире, где химико-биологическая война вот-вот сорвётся с цепи.       Ага.       Пора запускать свою личную «Операцию Скрепка» и нанимать этих военных преступников.

      ***

      — Столь гнусное оружие, лишённое чести... и всё же ты желаешь заполучить его создателей? — Покорительница, разумеется, была от моего заявления не в восторге. — Неужто ты опустишься до подобного, Король-Мудрец?       — Я уже говорил, но повторю: ради моего народа я готов принять на душу любой грех и любой ужас.       Мы собрались в шатре все вместе. Стояла ночь. Армия укладывалась на привал. Ну... часть армии. Многие патрулировали и вырезали налётчиков. Гул битвы вокруг основной колонны не стихал ни на минуту. К счастью, нежить не знала усталости и взяла на себя ночную охрану. Многие жаловались на постоянный треск винтовок по вечерам, но солдаты спали лучше, зная, что их прикрывают.       — Советую вашим же поступить так же, — сказал я. — Любое преимущество в битвах против врагов Древних есть ни что иное как необходимость.       Я был готов совершать то, что в моём мире сочли бы военными преступлениями.       Проблема была в другом: убедить «добрые» фракции по шкале мировоззрений сделать то же самое.       — Победа ценой всего, что нам дорого, и всех добродетелей, к которым мы стремимся? — высказала свои мысли Селия.       Дамочка, да вы раскапываете могилы, чтобы делать ходячие мушкетные турели, и используете трупы мелких зверьков как боеприпасы! Вампирша перехватила мой скептический взгляд, который повторили многие за столом. Она прочистила горло и выпрямилась:       — Я... полагаю, моему народу тут нечего возразить.       — Яды и болезни – оружие нечестивых и порочных, Король-Мудрец, — Сирена выдала свои абсолютно объективные и ни разу не предвзятые мысли.       А вот тебе очень повезло, что ты горячая штучка. И что мне нужны солдаты Кхалая. Это тоже важно. Иначе я бы уже искал способ от тебя избавиться, потому что ты усложняешь мне жизнь... во многих смыслах. Проклятье, сраные походные условия, у меня вообще нет времени разбираться со своими дрянными желаниями!       — Однако, — продолжила она, — именно намерение превращает орудие в инструмент правосудия и веры. Мой народ допустит применение этого оружия против врагов, подобных тем, с кем бились наши предки, но мы никогда не обратим его против смертных... даже против таких, как Учёные.       Хах. Один из трёх, и именно религиозные фанатики готовы мазать клинки ядом и заразой, если речь заходит про апокалипсис.       Честно говоря, результат лучше, чем я ожидал       — Что ж, пока забудем об этом. Сейчас нужно подумать, что делать с Учёными. Мы идём не просто на осаду: мы идём на осаду, где враг окопался и готов вести химическую войну. Даже со всеми нашими силами потери будут огромными. Я не могу быть везде одновременно.       Посох Очищения мог справляться с отравлением. В игре его можно было кастовать прямо в бою на сотни солдат разом, огромным кругом. Здесь радиус тоже был колоссальным, но поле боя тут не ограничивалось терпением игрока и системными требованиями. Я физически не смогу исцелить от яда всех. Даже если попытаюсь, люди умрут раньше, чем я до них доберусь.       — У меня есть идея, но риск велик, — сказал я. — Прошу вас выслушать меня.       Собравшиеся переглянулись.       Селия, Покорительница и Сирена были здесь теми, кто реально представлял союзные армии, на фоне моего символического войска . У меня-то в основном были застрельщики, тыловики да те, кто способен удержать позицию против кавалерии. Я, конечно, приехал «решать События», но если кто-то из них скажет «нет», то я мало что смогу сделать.       — Раз ты не решаешься сказать сразу, значит, идея и правда пугающая, а риск велик, — Селия покачала головой, но осталась за столом. Спасибо, принцесса-вампирша, мечтающая возродить империю, ценю твой кредит доверия. — Я готова выслушать, хотя бы ради того, чтобы закончить эту войну с наименьшими потерями.       — Там, где риск, там и слава. И я сама просила тебя дать моему народу шанс по-справедливому расплатиться за дар, который нам предстоит взять. Говори, и я выслушаю, — Покорительница кивнула и скрестила руки. Кья, как круто! И нет, это вообще не сарказм. Покорительница – просто классная.       — Стражи Подземелий верят тебе, Король-Мудрец. Сомнение не затмит наши сердца и разум. Скажи, что должно быть сделано, и это будет сделано, — Сирена была той, от кого я и ожидал согласия без колебаний, и я не удивился. Слегка поклонившись, она подняла голову. — Все павшие на службе тебе станут мучениками, и их будут воспевать.       Да уж, мне реально не стоит строить планы, которые хоть как-то зависят от религиозных фанатиков, но роскоши выбора у меня не было.       — Как вы все знаете, в Цитадели, которой я сейчас владею, пытались устроить переворот. Я получил власть над своими землями, когда господин Ханроу вверил мне своё кольцо и доверие. Легенды гласят, что он доблестно пал в бою против полчищ врагов, но это не так. Те, кто пытался захватить Цитадель, были немногими... Чемпионами и лучшими воинами его армии, — я врал без зазрения совести. Даже те крупицы правды, что якобы лежали в основе лжи, были придуманы самим Ханроу, чтобы замести следы и скрыть его существование. Все в это поверили, и даже сейчас это было «началом» моей истории, которая уже расползалась по всему континенту. — Предлагаю сделать то же самое. Проникнуть на их земли нашими лучшими воинами, затем ударить по Цитадели и отнять её у них до того, как наши армии столкнутся лбами.       — Исподтишка... и всё же дерзко и храбро, — первой высказалась Покорительница. Впервые с тех пор, как мы наткнулись на детей-разносчиками заразы, она выглядела довольной. Этот момент был ей понятен. — Это будет битва Чемпионов против Чемпионов, навязанная Учёным, как бы ни были они бесчестны и изворотливы. Такой план войны имеет мою поддержку.       — Риск огромен. Если нас запрут в Цитадели, если кто-то из нас погибнет, наши народы окажутся под страшной угрозой. Каждый из нас имеет огромный вес среди своих, и шанса вернуть тела ради воскрешения не будет, — Селия озвучила опасения, но, договорив, кивнула. — И всё же это лучше, чем затяжная осада против коварного врага. Кто знает, как далеко зайдут Учёные в своей тщетной борьбе после всего, что они уже сделали? Этот риск стоит того, хотя бы чтобы пресечь их безумства. Я согласна.       Сирена склонила голову в знак поддержки плана.       Ну что ж.       План «просто расхуярить Учёных прокачанными Чемпионами из четырёх разных фракций» утверждён.

      ***

      Интерлюдия: Ханроу       Отчаяние.       Безысходность.       Смерть.       Всё это пропитало Цитадель Учёных насквозь.       Их улицы кишели людьми и были забиты телами. Беженцы жались вдоль стен, пытаясь выторговать что угодно за корку хлеба. Одни продавали себя, другие – те жалкие крохи ценностей, что ещё у них остались, но суть была одна. Растрёпанные, забытые, умирающие на мостовой десятками, пока Учёные превращали свою Цитадель в один сплошной военный завод.       Вечные сады внутри день и ночь гнали ядовитые растения, пеньку на верёвки и древесину для укреплений. Всё произведённое продовольствие уходило солдатам, и часто тех ещё накачивали препаратами из машин, создающих лекарства. Солдаты Учёных росли неестественно быстро: у некоторых кости ломались сами собой под весом набирающего массу тела, пока горожане голодали.       Литейные фабрики штамповали оружие и доспехи, а дома, слепленные наспех, рушились, убивая тех, кто искал внутри укрытия. Никто не тратил силы на починку телег, что валялись сломанными на улице днями, на латание труб, треснувших от перегрузки, или хотя бы на ремонт механизмов в колодцах. Всё здесь жило ради войны.       Взгляд Цитадели был устремлен наружу, а не внутрь, и потому такие агенты, как я, могли ходить среди прочих беженцев почти свободно. Тот факт, что я не Учёный, что я принадлежу к горстке иных рас, должен был привлечь внимание, но сколько я ни проверял... никто не приходил меня искать или арестовывать. Улицы кишмя кишели оппортунистами, целыми бандами; они убивали и грабили как хотели, и лишь редкие зачистки военных удерживали их в каких-то рамках.       Учёные умирали. Их государство было гниющим трупом, и их борьба приносила их народу лишь бессмысленные мучения.       А если я не выполню свой долг как следует, они распространят эти мучения и на мой народ.       Я свернул в переулок, как только почувствовал, что в карман скользнула записка, и прочитал её.       Запомнив содержимое, я проглотил бумагу и отправился делать то, что должен.       Покушение внутри Цитадели Учёных силами всех Чемпионов, собранных в наступающей армии.       Джек собирался поставить на кон всё, чтобы перерезать горло этой умирающей державе.       Я одобрял.       Я двинулся сквозь тени к своей цели, сгорбившись, перед тем как снова выйти на улицу. Плащ я вывернул наизнанку, а в руки взял палку вместо трости. В переулок вошёл человек, закутанный в лохмотья, а с другой стороны вышел горбатый нищий, опирающийся на клюку.       Я навострил уши.       Плач детей и беззвучные усилия родителей, кутающих их в тряпьё.       Приглушённые, отчаянные шаги тех, кто шёл на работу и делал что угодно, лишь бы оттянуть неизбежное.       И, наконец, звон кольчуги.       Наёмники со всего континента стекались сюда: им обещали не только золото, но и оружие из кузниц Цитадели. Учёные вооружали будущих разбойников клинками, способными прорубить всё, кроме латного доспеха, и бронёй, в которой можно было бы без страха врываться в селения. В отчаянии они отравляли и своё будущее.       И всё же я последовал за ними, чтобы обеспечить проход.       Вскоре я оказался достаточно близко, чтобы услышать разговор двух юношей – у обоих руки были в бинтах, – те шли к постоялому двору.       — ...Ты же не всерьёз думаешь свалить, правда?       — А почему, сука, нет? Тут-то мы точно сдохнем! Мы оба чуть не померли на том, что должно было быть обычным патрулём! Эти Учёные используют нас как пушечное мясо!       — Но оружие и деньги...       — Ни то, ни другое нахрен мне не сдалось, если я буду мёртв!       Даже наёмники падали духом, несмотря на обещания и выплаты.       Я шёл за ними, наблюдая, как они приближаются к КПП, дальше которого беженцев не пускали.       Стражник посмотрел на меня, но я незаметно вложил ему в ладонь монету, и он тут же отвёл глаза, позволив мне пройти следом.       Здесь улицы были посвободнее, но ненамного лучше. Воздух здесь всё так же вонял нечистотами, мостовые были завалены мусором, а на дверях и окнах виднелись царапины, выбитые панели и трещины. Дома здесь строили крепко, и чем ближе подступали стены Цитадели, тем крепче становились постройки. Это были не дома, а укрепления. Они собирались драться за каждый дом.       Решение Джека стремительно становилось единственным верным выходом, который я мог себе представить.       Двое наёмников вошли в трактир. Сменив облик на более солидный, с заметным коротким мечом у бедра и доспехом, который не пытался прятаться под тканью, я вошёл следом, как один из своих.       Заказывая эль у стойки, я приметил цель.       В углу зала, окружённый охраной, сидел Учёный и спорил с тяжелораненым наёмником и его товарищами.       С его оставшимися товарищами.       На столе у Учёного лежали стопки пропусков: многие такие же, какие наёмники использовали для прохода через военный КПП. Но моё внимание привлекла блестящая белая эмблема у него на лацкане. Точно такие же выдавали на пропускных пунктах у ворот Цитадели для входа за стены.       Вот она. Моя цель.