Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Регион Холмов Когтя было уже не узнать.       Исчезли пологие зелёные холмы, лесные массивы и дикие, неосвоенные земли.       Вместо этого по возвращении домой нас встретили камень, дерево и сталь.       Все пятнадцать участков региона теперь были заняты Лагерями и Поселениями, а ещё две точки, где могли появляться Цитадели, использовали как дополнительные площадки, доведя общее число участков до семнадцати. Все они были соединены мощёными дорогами, которые с воздуха охраняли патрулирующие летающие рыцари. Небо наполнял непрерывный поток грузовых контейнеров, ведомых крылатыми конями, которые ориентировались по дорогам внизу. Днём серые ленты мостовых и расчищенные полосы земли облегчали навигацию, а ночью путь указывали маленькие маяки, ведущие к Цитадели.       Потоки людей и грузов двигались по воздуху и по земле во всех направлениях, там же, где раньше бродили лишь дикие звери и чудища.       Внешние участки занимали лагеря, предназначенные для обучения войск и размещения построек, снижающих расходы на армию и вносящих вклад в древо технологий. Лагеря, контролирующие дороги и узкие проходы, перестраивались в крепости. Из них наши армии могли легко совершать вылазки, а припасов там хватило бы на долгую осаду. Будь моя воля, я бы вгрызся в холмы и превратил их в бункеры и опорные пункты, но я точно знал: враги, идущие к нам, слишком мобильны, и голодная смерть им не грозит.       Они жрут людей, а если прижмёт, то и своих же, так что с «подножным кормом» у них всё отлично.       Как бы то ни было, поселения располагались вокруг Цитадели, во «внутреннем» поясе. Их было меньше, но они быстро разрастались до уровня полноценных городов. Шесть производственно-гражданских секторов на одиннадцать военных объектов означали, что мой баланс держался на честном слове, куда ближе к дефициту, чем к прибыли. Если бы не все схемы, которые я придумывал для заработка – от государственных товаров до пьес, нагло списанных с земной художественной литературы, плюс самые настоящие облигации и налоги, – мы бы давно утонули в долгах, даже имея целый отдельный регион и Цитадель, заточенные под добычу денег.       Но мы не были в минусе. Большая часть долга принадлежала нашему же народу, а наш военно-промышленный комплекс был больше, чем у трёх следующих по величине держав вместе взятых.       Любой игрок, увидев это, тут же назвал бы меня «черепахой», минмаксером и душнилой... и я приму этот комплимент с улыбкой.       Докажи, что я не прав: попробуй выиграть у меня, лох.       С третьей Цитаделью и апгрейдом наших нынешних баз у нас должны были появиться свободные средства, даже с учетом нового рывка по производству еды и её отправке по всему континенту.       И да, я знаю, о чём можно подумать.       Надо как можно быстрее заспидранить Чудо, пока никто другой не успел.       Или, может, можно посчитать, что мне нужно собрать фулл-стак армию.       Обе идеи хороши и надёжны, но выбрав одну из них, я сам загоню себя в рамки игровой логики.       Нет.       Игра была отличной дорожной картой и давала неплохое представление о грядущем, но она не отвечала на все вопросы о том, как всё будет на самом деле. Правда в том, что мне нужно принимать решения, невозможные в рамках игры – прямо как это делали гоблины, – и учиться у противников, чтобы победить. Мыслить по-старому было слишком опасно, поэтому к игровым знаниям требовалось добавить нестандартное мышление, хитрость и идеи, которые могут сработать в реальности, но не существуют в игровых механиках.       Поэтому, пользуясь дополнительной свободой, которую дала наша «временная» Цитадель, я собирался попытаться запустить Экспедицию ещё до того, как они официально откроются в середине игры.       Экспедиции, по сути, это вылазки в большой мир, где армия под командованием Чемпиона уходит далеко за пределы родных земель. Те же Древние Руины были для них своего рода обучением. Обычно Экспедиции становятся доступны к середине игры, когда случается первый настоящий Кризис и когда большинство Древних Руин уже найдено. Экспедиции длиннее, требований у них больше, и им нужна долговременная поддержка: по сути, ты отправляешь армию, финансируешь её, снабжаешь, и ты не можешь пользоваться этой армией и её Чемпионом, пока этот поход не завершится.       Самая короткая Экспедиция длилась четыре хода, то есть целый год, а самые ценные могли тянуться двадцать.       Пять лет... но награды того стоили.       Айя говорила, что Древние не оставили своим врагам там, снаружи, вообще ничего. Но это было не совсем так.       Места и сооружения, которые они всё же оставили, просто защищены настолько хорошо, что местные не в силах туда пробиться.       В этом и суть Экспедиций.       Найти и засечь уцелевшие древние комплексы раньше, чем их сотрут оружием, которое Древние обрушили на своих врагов. И, как ни крути, первая успешная Экспедиция среди всех фракций гарантированно находит Древнее Чудо и доставляет его в твой домашний регион.       Ага.       Вот почему я строю кольцо крепостей вокруг своей Цитадели.       Что бы я ни нашёл, оно останется моим, чего бы мне это ни стоило.       Да-да, я помню, что говорил про «реальность важнее геймплея», но, честно говоря, что бы они не притащили обратно, это будет великолепно!

      ***

      Интерлюдия: Ханроу       Облегчение разлилось по моим жилам, когда я дочитал письмо Синтии.       Гилберт, заметив это, кивнул мне.       Мы оба находились в тайном убежище, отдыхая после долгой дороги назад в Холмы Когтя, уже после того, как Цитадель Учёных была взята под контроль, а Ригерт назначен её временным правителем.       — Добрые вести, наставник?       — Да, приготовления завершены. Через две недели они будут здесь, в Цитадели. А ещё через месяц привезут всё остальное. Твоя семья тоже прибудет в течение двух недель.       Открытие, что враги Древних могут явиться с моря, на миг заставило меня задуматься. Но мысль о целом мире, полном недругов по ту сторону бескрайней воды, подтолкнула меня перевезти семью и сторонников в безопасное место. С транспортной сетью Джека это стало простым делом.       — Они окажутся в безопасности ещё до конца года.       Обратный путь к Холмам Когтя вышел быстрым. Армии разделились и разошлись по домам, кроме одного контингента, оставленного усмирять земли Учёных. Горный край, покрытый вечнозелёными лесами, кишел разбойниками, а в узких горных долинах прятались маленькие деревушки. Одни и вовсе не ведали, что над ними когда-то властвовали Учёные; другие укрывали пособников и наносили удары из тени. Ригерт и его люди – с их опытом в этих местах и отсутствием нужды прятаться – подходили лучше всех, чтобы укротить Пики Когтя.       Теперь кое-кто называл эти земли Падение Учёных, но имя это долго не проживёт, на новых картах вернули прежнее название.       Но вернёмся к более важным делам, раз уж моя семья в безопасности, а третья Цитадель надёжно удержана.       — Гилберт, мне нужно, чтобы ты остался здесь.       — А мне нужно, чтобы вы остались живы. Этот трижды проклятый поход станет вашей могилой. Вы же знаете, что ждёт там! — Гилберт покачал головой и склонился над столом. Взгляд у него был твёрдый. Последняя битва оказалась для него необходимой, и я рад, что взял его с собой. Он осознал, что должно быть сделано, что требуется на войне и чему мы противостоим. — Учёные всё ещё где-то снуют! Кто знает, что они натворят в ваше отсутствие?       — Вот ты и узнаешь. Все мои люди готовы докладывать тебе, Гилберт, а тебе нужен опыт. Тем же, кто идёт во тьму, нужно всё, чему я успел научиться и что сумел добыть. Там, во внешнем мире, земли всё ещё полны военных князьков, разбойников и неизвестности.       Джек добровольно вызвался идти в поход, и при всех его талантах и способностях это предложение было заманчивым. Но здесь он был нужнее. Всё упиралось в соотношение риска и награды: отправлять его туда, по сути, слишком непомерная цена, когда он так много делает здесь, а риск потерять его там даже не обсуждался. После того как моё тело омолодили и вся утраченная сила вернулась, я знал, что должен делать. Десятилетия, прожитые военным вождём, не пропали даром. Теперь я могу сделать больше.       — О нём, о внешнем мире, мы ничего не знаем. А это как раз то, в чём я силён благодаря своим годам и знаниям. Знания мои у тебя есть, но нет моих лет. Их... ты наберёшь здесь.       Лицо Гилберта исказилось, он почти потерял контроль, но сделал так, как я его учил: вдохнул, успокоился и начал считать про себя, в самой глубине разума. Туман эмоций сполз с его черт, и вернулась невозмутимая маска, которую он так старательно выковал.       За такое можно уважать.       — Я понимаю... но прежде чем вы уйдёте, после отдыха нам ещё многое надо сделать. Мы не можем так рисковать Королём-Мудрецом, как тогда. Он едва не погиб, захватывая ту Цитадель.       Я кивнул словам Гилберта. Историю о взятии Цитадели Учёных приукрасили. Никому не рассказали, какое насилие учинили стражи над жителями Цитадели за их бунт. Никто не говорил о тысячах казнённых преступников, которых мы вычистили после захвата города. И, наконец, никто не знал, насколько близко к смерти подошёл Джек: ему пришлось отослать охрану, чтобы спасти весь регион. Нехватка силы рядом едва не обошлась нам слишком дорого.       — У нас есть один сезон, пока всё не соберут и экспедиция не выдвинется. У вас есть кто-то на примете на роль его телохранителя?       Я задумался, но Гилберт тут же заговорил, и его маска едва не треснула, уступая улыбке.       — Наставник, сейчас не время играть в сваху для вашей внучки.       — Сам поймёшь в глупости своих слов, когда у тебя будет дочь и ты вырастишь её, — фыркнул я, а Гилберт откинулся на спинку стула.       Я тоже позволил себе расслабиться: тяжёлые темы остались позади. Впервые за долгое время я был чист, то есть без грязи и копоти,а ещё в свежевыстиранной одежде. Камин грел, подавая тепло в трубы с водой под полом. А ещё была еда на столе между нами: целая запечённая курица на блюде с жареными овощами, откупоренное вино и бутылки с медовухой. Тело моё почти обмякло в кресле, пока я заставлял себя расслабиться с головы до пят. Операция завершена. Пора отдохнуть перед тем, как приступить к следующей.       — Морган не просто маг высокого уровня, — продолжил я, — она ещё и мечница, да и советник толковый. С самого рождения, когда стало известно, что моя дочь бесплодна, её растили как лидера... нет... как ту, кто сумеет восстать даже из пепла нашего дома, полагаясь лишь на собственные навыки и талант.       Чемпион во всём, кроме титула; свободная от когтей Академии; со своей землёй.       Если бы я потерпел неудачу, она продолжила бы идти по любой дороге, какую выбрала бы сама, потому что в ней хватало силы, интеллекта и таланта, чтобы возвыситься над другими.       Как дед, разве я не хотел бы видеть её постоянным стражем и советником Джека?       — Старик, Морган прозорливее, чем ты думаешь, а ум у неё острее бритвы. Она сразу поймёт, что ты затеял.       — Тогда, когда спросит, я скажу ей правду: добиваться его или нет, решать ей. Я хочу, чтобы ей ничего не угрожало. Да и при такой должности у неё не будет отбоя от придворных ухажёров, — буркнул я, стараясь не замечать невыносимую ухмылку на губах моего ученика. Лишь когда у него появится дочь, он узнает, какими тревожными бывают ночи, когда не знаешь, найдёт ли она любовь, привязанность, защищённость, заботу и... Эликсир омоложения, выходит, лишил меня стойкости к алкоголю, да? Я хмыкнул, налил себе воды и осушил стакан одним глотком. — И я не собираюсь просить Джека приглядеться к ней. Этот юноша, при всём его молчаливом восхищении и немых похвалах, знает своё место... и то, что должен сделать.       Гилберт серьёзно кивнул, и я тоже помрачнел, вспомнив лицо Джека в тот миг, когда он увидел целый мир, полный врагов. Пока меня захлёстывали страх и ужас, пока даже Илиш отпрянула, Рита едва не рухнула на колени, а Айя прошептала тихое отрицание... он смотрел на глобус лишь с пониманием и решимостью.       Его слова в тот момент эхом отдавались в моем разуме, вместе с его преданностью учёбе, тренировкам, планам, его последним решением рискнуть жизнью и, наконец, решением предать Завоевателей и запятнать честь, лишь бы удержать нашу Третью Цитадель.       «Впереди у нас много работы и много жертв, но я всегда выберу путь, где мы будем жить, а не умирать», — его слова звучали в моей голове вместе с той лёгкой улыбкой, игравшей на его лице. — «Мне, знаете ли, нравится жить. А вам?»       Этим словами Джек унял их страхи и вновь разжёг их решимость... и мою тоже.       Джек сделает всё, что нужно, чтобы пережить грядущее, и ради этого использует все свои силы. И хотя я желал обеспечить будущее Морган и гарантировать её процветание этой должностью, я надеялся, что она увидит суть и будет держаться от Джека подальше. Он напоминал мне меня самого, в юности, но куда более талантливого, куда более сильного и с куда большим всего, что можно потерять.       Он пожертвует любым из нас, даже Айей, которая рядом с ним каждый день, если это гарантирует победу.       Я знал это, потому что был таким же.