Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Интерлюдия: Покорительница       Голод оказался куда более грозным врагом, чем ожидало моё поколение. Мы рассуждали так: нам уже доводилось голодать прежде – до такой степени, что родители погружали нас в долгий сон, – и потому верили, что грядущее испытание можно пережить даже без помощи короля Потомков.       Мы ошиблись, и поняли это уже в первую неделю.       Несмотря на призывы к спокойствию, запасы у купцов иссякли в считанные часы после вести о том, что урожай действительно гибнет. Мой народ гордился своим разумом и умением мыслить, но с основания города у многих родились дети, и никто не хотел отправлять своих отпрысков или близких в долгий сон. В одно мгновение мы проявили ту же слабость, что и любой другой род смертных. И когда мы, предводители, смотрели в будущее... то видели лишь путь, полный опасностей.       Мы успокоились только тогда, когда пришли первые поставки обещанного зерна, и толпы разошлись, довольные видом амбаров и складов, набитых до краёв.       И всё это благодаря непрерывному потоку крылатых носильщиков короля Потомков.       Мы предложили ему свою поддержку в обмен на помощь, и вскоре мы оказались втянуты в борьбу с последствиями Голода по всей земле.       Кто-то сомневался в посланиях, которые присылал нам король Потомков, Джек, но раз за разом его слова оказывались пророческими.       Он предвидел, как по всей земле поднимутся бандиты, сражающиеся за еду.       Он предвидел безумные схватки за пищу между поселениями за пределами земель Цитадели.       Он предвидел, что спасти удастся не всех, и посему спасал тех, кого мог.       Меня утешало одно: на каждое мёртвое, покинутое поселение, мимо которого мы проходили с пустыми мешками за плечами, приходилось четыре или пять поселений, выживших благодаря нашей помощи. И так было по всему континенту. Те, кто принимал зерно, заботились о соседних землях и наводили там порядок, как и велел Джек. Пусть многие всё равно погибли, но хаос и раздор, которых мы так боялись, не вспыхнули в полную силу, и армии смертных рас не подняли клинки против остальных.       Такова была наша победа, благодаря королю Потомков.       Однако когда я вернулась домой вместе со своими войсками после нашей миссии по спасению... всё стало другим.       Нет.       Что-то изменилось.       В воздухе висел смрад, который просто кричал о том, что случилось неладное, а улицы, обычно полные жизни, были пусты и безлюдны.       Встречи героев, которой заслуживали мои воины, не было и в помине.       — Ломатель, возьми авангард и прочеши местность. Триумф, со мной. Все остальные... держите ворота.       Мои солдаты и свита подчинились, а моя правая рука вышел вперёд. Он возвышался надо мной, а за его спиной висел огромный боевой топор. Я была уверена: со временем и тренировками он станет таким же Чемпионом, как я или мой отец. Его присутствие успокаивало меня, пока я направлялась к Большому залу.       — Держись рядом, — сказала я ему.       Триумф глухо рыкнул и последовал за мной, а я ускорила шаг, вливая в тот силу, и рванула туда, где находился Освободитель.       Чем ближе мы подходили... тем больше следов битвы нам попадалось.       Нет.       Не битвы.       Насилия.       Тела Завоевателей застыли, сцепившись друг с другом. Их кулаки были стёрты до кости, тела покрывали кровавые синяки, а рты были разорваны, обнажая зубы. Внутренности многих валялись посреди улиц, висели на заборах, были разодраны в клочья. Я искала глазами детей... и с облегчением поняла, что их здесь нет. Но всё равно, насилие было чудовищным, неоспоримым и лишь усиливалось по мере того, как мы приближались к Большому залу.       — Старшая, впереди баррикада, — голос Триумфа прозвучал низким гулом, и я заметил, что он уже достал оружие... как и я сама, неосознанно обнажив клинки. Мы шагали по изуродованным телам нашего народа, их фигуры были разорваны... но их собственными руками? Некоторые раны они нанесли себе сами. Кожа и мышцы у них были содраны до голой кости. — Здесь была битва... но где воины?       Я взглянула на разрушенное заграждение и поняла, что мой лейтенант прав. Там были следы тел, разрубленных оружием, некоторые были полностью испепелены магией, валялись обломки брони... но тел солдат не было нигде.       За баррикадой то же самое насилие, что мы видели раньше, продолжалось, только теперь с применением оружия и магии, а не голых рук.       — Отправь сообщение назад. Здесь какая-то болезнь. Безумие и резня, — у меня похолодело внутри, пока я произносила эти слова.       Кто это сделал и почему, перестало иметь значение. Я думала лишь о том, на какие ужасы способны обезумевшие Завоеватели, особенно когда они хорошо вооружены. Мой отец был в этом городе, как и многие из наших лучших воинов, и здесь же находился Освободитель. Что с ними стало? Чем дольше я размышляла, тем больше белоснежная громада Цитадели казалась мне надгробием моего народа.       — Передай им, чтобы защищались магией и отходили.       Триумф подчинился и отправил послание магией, запустив в небо огни нужного цвета, а мы двинулись дальше, к Большому залу.       Я ждала какого-нибудь ответа на наш сигнал, но ничего не последовало.       Ни ответа от другого войска Завоевателей.       Ни единого звука от всей нашей столицы.       Что же здесь произошло?

***

      Большой зал лежал в руинах, но мы нашли следы ожесточённой битвы и тела наших воинов, павших в бою с безумными берсерками. Солдаты моего народа умерли, защищая трон. Многие из них лежали в окружении множества поверженных врагов. Барьеры были сломаны, воздух всё ещё был пропитан запахом магии, а сотни клинков так и остались зажаты в руках стойких мертвецов.       Однако, к моему тихому ужасу, на троне оказался Освободитель... среди мёртвых.       А его череп через пасть пронзало оружие моего отца.       — Что здесь случилось? — обычное спокойствие Триумфа исчезло. Его глаза расширились, а всё его тело дрожало при виде бойни перед нами. Наш лидер и лучшие воины были мертвы, оружие моего отца торчало в черепе Освободителя, а самого отца нигде не было. Говоря это, он бросил на меня подозрительный взгляд, но тут же опомнился и покачал головой. Он знал, что я всё это время была с ним; к тому же он читал последнее письмо отца ко мне, месячной давности, ещё до нашего прибытия. — Старшая?       Ответ уже готов был сорваться с губ, но тут я услышала это.       Звук тарана, бьющего в стену где-то вдалеке.       Я снова посмотрела на труп Освободителя, увидела его последний жест непокорности и всё поняла.       И всё же среди мёртвых не было детей, а наша Цитадель стояла:       — В Цитадели есть выжившие, и они в осаде!       Цитадель могла производить много пищи, но по дороге сюда я видела слишком мало тел. Недостаточно для населения целого города. К тому же на лицо была организованная оборона до самого Большого зала. Баррикады, последние рубежи, эта финальная битва... и отсутствие тела моего отца, как и многих других уважаемых воинов.       — Зови войска сюда и готовь их к бою! — рявкнула я.       Триумф кивнул и вновь запустил магию в небо.       Пока мы ждали, я подошла к телу Освободителя... и вытащила окровавленное оружие отца из его черепа.       И я дала клятву.       — Покойся с миром, Освободитель. Завоеватели сегодня не падут.

***

      Мои войска прибыли и присоединились к нам, и мы двинулись к подножию Цитадели.       Там мы нашли скверну, бойню и чудищ в обличье наших отцов, братьев и наставников.       Вся городская стража в парадных доспехах, многие вожди со своими артефактами, а также мой отец со свитой собрались у основания Цитадели, пытаясь прорваться внутрь.       Они калечили сами себя, и из их ран лилась тёмно-алая кровь, обжигая растения и превращая почву в тёмную, бурую грязь. В эту грязь они бросали куски плоти и внутренности, пожирая мясо загнанных зверей и остатки нашего арьергарда. Среди них я впервые увидела следы мирных жителей, тех, кто не успел спастись: мёртвые тела, которые пожирали монстры, занявшие место тех, кому когда-то принадлежали наше уважение, наша верность и наша любовь.       — Кем бы они ни были, что бы с ними ни случилось, они больше не наш народ, — я решила это здесь и сейчас, взвалив это бремя на свои плечи. Я не знала, можно ли спасти этих заражённых, тех, кто уродует себя, чтобы вечно кровоточить, и раздирает свои лица, обнажая зубы. Ради тех, кто остался, тех, кто заперт в Цитадели, я сделала выбор. — Мы перебьём их всех и освободим тех, кто в Цитадели.       Лица моих солдат окаменели, их привычной жажды битвы не было и в помине, я даже чуяла страх в их рядах. Наш лёгкое мобильное войско насчитывал более пятисот бойцов, мы справлялись со многими опасностями, но эти заражённые перебили гарнизон, личную стражу вождей и самого Освободителя, вернувшего свою силу. Возможно, это наша последняя битва.       И я подняла их дух рёвом, в который вложила саму свою душу.       — Завоеватели! Мы идем в бой! К победе или к смерти за наш народ! Что Вы Скажете?! — первобытная магия нашего рода хлынула через меня, как огненная река: от сердца в разум, и наружу из пасти. Я чувствовала, как невидимая сила накрыла всех моих солдат. Мои запасы мощи мгновенно сократились наполовину, но этим рёвом я отбросила их страхи, укрепила дух и заставила сердца биться в ритме войны. — Что вы скажете гибели нашего народа?!       Из всех глоток вырвался единый ответ:       — НИКОГДА!       И мы ринулись в бой.       Навстречу нашей гибели.

***

      Всё пошло не так с того самого момента, как мы вступили с ними в схватку.       Они превосходили в силе.       Они превосходили в мастерстве.       Они превосходили нас.       Всех нас.       И всё, что мы могли, это выживать, словно в шторме насилия и резни.       Они искажали свои тела в пространстве и времени каждым движением. Они были скорее вспышками, чем телами, пока сокращали дистанцию. Мгновение, и целый силуэт. Следующее, размытое пятно. И наконец, громада скорости и силы, орудующая мощнейшим оружием с талантом истинного мастера.       Я смотрела, как половина моих воинов гибнет, как их разрывает в вихре насилия, питающем осквернённую землю, выжженную до черноты порченой кровью. Их собственная кровь кормила землю, и из неё прорастали растения из плоти. Цветы, чьи лепестки плакали чёрным ихором; тот искал плоть, окутывал её и превращал в мерзкие плоды, бьющиеся о землю, словно сердца.       Я хотела помочь им, сделать больше, чем просто позволить Триумфу скомандовать отступление.       Но я не могла.       Потому что чудовище с лицом моего отца сражалось и говорило со мной.       — Покорительница, ты вернулась! — у него были глаза моего отца и его лицо до переносицы. Но ниже была оскаленная маска из клыков, рваных мышц и лохмотьев кожи. Зубы его были обломаны и сточены в клыки. Язык изжёван в ленты, и его речь с трудом можно было назвать словами. Оружие в его руках... я знала, что это источник скверны. От одного его присутствия я чувствовала, как что-то разъедает мою душу. — Хорошо! Хорошо! Ты станешь отличным сосудом для истинных правителей этого мира!       В глубине его глаз были безумие и жестокость.       Но мой отец всё ещё был там.       Я чувствовала его силу и мастерство за каждым ударом.       Я чувствовала, что он сдерживается, не бьёт в полную силу, отчаянно пытаясь дать мне шанс убить его.       И всё же я не смогла, и тварь, захватившая его тело, ударила меня ладонью в бок, когда я выбила оружие из его руки, пытаясь отобрать то.       Мне удалось отбросить осквернённое орудие – топор с сияющим золотым глазом в центре, но мой отец остался под властью порчи... и его магия с чудовищной силой разорвала мне живот.       Только инстинкты, годы тренировок и готовность к самым страшным ранам, вбитые в меня отцом, спасли мне жизнь.       — Старшая! — Триумф схватил меня за броню и потащил прочь, когда вспышка магии ударила в отца и отбросила его.       Мои воины сражались со своими отцами, наставниками и старшими братьями, пока мой лейтенант тащил меня. Я восстанавливала внутренности по кускам и разжала руки, уронив оружие внутрь своего разорванного живота, чтобы не потерять его. Боль и шок грозили захлестнуть меня, но если бы я поддалась, то не смогла бы удержать себя в здравом уме. Я заставляла себя оставаться в сознании, пока мои солдаты умирали, защищая меня, а мой лейтенант отдавал самый страшный приказ, принимая на себя позор, который я принять не могла:       — Отступаем!       Мы отступали, пока я удерживала свои внутренности, не давая позвоночнику рассыпаться, а спине – оторваться от ног.       Мы отступали, оставляя тела товарищей врагу.       Мы отступали, пока люди, которых мы защищали, смотрели на нас с Цитадели.       Судили нас и находили ничтожными.       Когда сознание моё меркло, силы уходили, а смерть уже тянулась ко мне, я дала новую клятву окровавленными губами, прижимая руками то, что ещё могла исцелить внутри себя.       — Отец! Я не успокоюсь, пока не убью тебя! Клянусь! Это не конец! Чего бы ни стоило!       И так, под тенью Цитадели, мы бежали.       Я чувствовала, как она проклинает нас.       Называя всех нас трусами и глупцами.

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ КНИГИ