Перерождение в Апокалипсисе: Попаданец в фэнтези-стратегию

      Куча неизбежного дерьма.       Лучше то, что грядёт, и не опишешь.       Апокалипсисы полностью меняют динамику игры. Это самое близкое к режиму кампании, что здесь вообще было. У каждого были свой каст, набор персонажей, уникальные вражеские Чемпионы, разные положительные и отрицательные События и отдельные таблицы лута. Каждый вышедший апокалипсис заодно бесплатно расширял игровые системы.       Ты платишь за новый контент, и этим же оплачиваются фиксы и улучшения интерфейса.       Между дополнениями можно было покупать Чемпионов для Фракций: вместе с ними приходили новые юниты, которых можно выставлять только за эту Фракцию. У этих ребят были собственные маленькие сюжеты и испытания, а в рейтинговый мультиплеер их не пускали. Если бы разрабам пришлось балансить все эти мелкие добавки, игра раздулась бы до неприличия, так что они даже не пытались... и при этом умудрялись продавать нелепых, но классных персонажей, и их даже не смешивали с грязью на форумах.       К сожалению, ни одного Чемпиона-DLC мне так и не попалось, но вернёмся к делу.       Я думал, что первыми накроет прибрежные регионы, и готовился именно к этому.       Сахуагины – это такие лавкрафтианские мерзости, живущие под океаном. По лору, большинство экспериментов Древних с эзотерическими и космическими энергиями проводилось в подводных куполах; толща воды там служила буфером от излучения и рассеивала утечки. Проблема оказалась в том, что их методы изоляции были слишком хороши: тварь, которую они притащили из космоса, не просто вырвалась – она осквернила и подчинила себе дно океана, а потом распространила свой культ по всему миру.       Эти культисты обрушили значительную часть инфраструктуры «земля-космос» и взорвали кучу важной херни.       К счастью, Древние вырезали им способности к контролю разума и всякому псионическому бреду, но всё это будет возвращаться по мере того, как они будут захватывать новые Цитадели.       С этим пришлось бы разбираться Кузнецам, пока Стражи Подземелий принимали удар на себя.       Были и другие апокалипсисы, заходящие с разных векторов, но пока я отправлялся выяснять, что за чертовщина стряслась у Завоевателей, меня не отпускала тревога из‑за сахуагинов, а ещё из‑за того, как Кузнецы выдержат их натиск.       В восьми случаях из десяти, если сахуагины выходят против Кузнецов, Кузнецы выбивают из них всю дурь. Чтобы компенсировать оставшиеся двадцать процентов, я заранее начал выходить с ними на связь, помогал чистить их часть бывшей Академии и вообще налаживал дипломатические отношения.       И теперь, пока я летал следить, чтобы гражданская война не разнесла в щепки сильнейшую расу континента, мне оставалось только надеяться, что с Кузнецами ничего не будет.       Какими бы хорошими ни были мои планы, от внезапных кручёных мячей я не застрахован.

      ***

      У Торгового Города не было выбора, кроме как расти и превращаться в полноценный город людей и орков, в торговый узел между Завоевателями и нами. Он был крупнее большинства мелких посёлков во внутренних землях Холмов Когтя, хотя и близко не подходил к моей настоящей столице. Пятьдесят тысяч жителей, половина из которых Завоеватели; широкие дороги, крупные здания, громадные склады, множество посадочных полос и инфраструктуры как для моего летающего транспорта, так и для наземного.       Я не был в Торговом городе с тех пор, как последний раз встречался здесь с Крушителем, лет эдак пять назад.       Такое трудно забыть, учитывая, что он практически прямым текстом просил меня помочь удержать его народ от распада.       И потому я тогда рассказал ему, как направить агрессию его людей в мирное русло через Чудо «Колизей», как приучать молодёжь к охоте и как делать большие перерывы между уроками, на которых им приходится читать и писать. С тех пор он был более чем любезен, поддерживал меня и сотрудничал. Мне он казался чертовски классным мужиком... и всё же, приземлившись, я обнаружил, что Торговый город приютил израненную и обессиленную армию под командованием его дочери, Покорительницы, а сам Крушитель объявлен предателем.       Сказать, что ситуация «не идеальная», это ещё мягко сказано.       Её врач разбудил её, когда я прибыл, и я подошёл к койке, но всякая мысль о долгом обстоятельном опросе испарилась, стоило мне увидеть её состояние.       Лучше бы врач прогнал меня, а не пустил внутрь.       — Твоя помощь не будет забыта, Король-Мудрец.       Покорительница была ранена тяжело, даже по меркам Завоевателей. Это означало, что её держали в искусственной магической коме, чтобы её внешняя плоть успела нарасти вокруг внутренностей. Врачеватель Завоевателей описал её ранение так: кишки наружу и тело почти пополам. По его словам, она успела залечить внутренности раньше, чем те вывалились, и удерживала всё это внутри во время отступления; это и спасло ей жизнь. Как это вообще работает, без понятия, но магия, видимо, так и устроена.       — Но мне нужно ещё время на исцеление, прежде чем... кх... говорить с тобой.       — Тогда я спрошу позже, когда и ты, и твоя армия будете накормлены и здоровы. А сейчас сосредоточься на том, чтобы стать лидером, который им нужен.       Я надавил на присущее Покорительнице чувство чести, верности и ответственности, и она уступила. Кивнув, она позволила себе рухнуть на широкую койку, на которую её уложили. Уже через пару минут она спала, и врачи с магами снова принялись за работу, как и до моего прихода. Я повернулся к Морган и Айе:       — Пойдём. Нам нужно собрать информацию.       — Я уже с блокнотом! — Морган сияла улыбкой, пока мы выходили из полевого госпиталя.       К счастью, у меня хватило ума заранее разместить здесь дополнительные припасы. На случай, если придётся быстро снарядить силы и подготовить город к осаде. Уверен, тактически мыслящие Завоеватели это заметят... и порадуются, что их воспринимают как серьёзных противников. Припасы были в основном оружейные, но медикаментов тоже хватало: я ожидал, что драка приведёт к большим потерям.       — С кого начнём? — спросила Морган. — Может, с лейтенанта леди Покорительницы, Триумфа?       — Так и сделаем. Айя, собери показания рядовых. Морган, на тебе роль телохранителя.       — Да, ваше величество, — Айя поклонилась и ушла.       Я подал знак Древнему Администратору держаться в пределах слышимости на всякий случай, и она ответила подтверждающим жестом. Осторожность лишней не бывает.       — Вернусь в течение часа.       И вот я остался наедине с будущей Архипредательницей: она шла рядом, жадно фиксируя всё в блокноте самопишущим магическим пером, которое, оказывается, просто носила при себе.       Эта заучка может угробить весь мир.       Как бы то ни было, я ввёл её в курс дела.       — Я работал не с войсками Покорительницы, а только с ней самой, так что имей это в виду, когда будем говорить с ними. Слабость нам показывать нельзя.       Полевой госпиталь на городской площади был забит до отказа: в каждой палатке были врачи и маги, пытающиеся спасти как можно больше жизней. Завоеватели крепкие от природы, но из-за их массы и размеров обычное обезболивающее на них действует плохо. Оставалась только магия, а когда маны мало, лучше лечить, чем глушить боль. Так что большинство Завоевателей терпели и магическое, и физическое лечение без всяких анальгетиков... и при этом в лагере стояла почти полная тишина. Живучие засранцы, и всё же их каким-то образом вышвырнули из собственной столицы.       — Если засомневаешься, просто продемонстрируй, что ты сильная, и они прислушаются.       — Ясно, ясно, — прямо как репортёр-новичок с горящими глазами, она кивала и строчила заметки на ходу.       Если забыть, что она способна щелчком пальцев и парой заклинаний перебить большинство людей в этом лагере, она выглядела бы как обычная тихая стажёрка, которая из кожи вон лезет, чтобы угодить. Ах да. Ей платят зарплату, и она в родстве с моим начальством. Взяли, короче, по блату, но, кажется, талант у неё всё же есть.       — До какой степени можно давить ради устрашения? Только словами? Или допустимо физически подавлять их без нанесения необратимого вреда?       — Любой физический контакт и тем более вред равноценно нападению. Делай упор на слова и, максимум, на демонстрацию навыков. Но никогда не обнажай оружие, включая магию. И не угрожай им, — по-моему, это здравый смысл, но я слишком часто видел, как этим «здравым смыслом» пренебрегают. Многих наёмников Завоеватели превращали в фарш просто за идиотизм: те хватались за сталь или начинали кастовать магию. Направленное оружие – это ведь смертельная угроза, и потому реагируют они соответственно. — Если не знаешь, что делать, лучше молчи.       — Поняла!       На этом обмен репликами закончился, и мы пошли дальше пытаться понять, что же случилось у Завоевателей.       Я очень надеялся, что демоны тут ни при чём... и всё же не мог придумать иной причины происходящего, которая оправдала бы Крушителя.       Он мне нравился, и я хотел верить, что это не его вина, несмотря на то, что его собственная дочь свидетельствовала о его предательстве... и на то, что именно он едва её не убил.       Улики были, мягко говоря, убийственными.

      ***

      Я дал Морган пару советов, а она воспользовалась этой информацией, чтобы выжать из каждого встречного все подробности до последней капли.       Пипец, должно быть, классно родиться со статами «Я Победил», потому что ты и есть финальный босс.       — Как твои раны влияют на память, воин? Ты правда думаешь, я поверю, будто какой-то жалкий порез, вроде твоего, затуманил тебе разум? — Морган нацепила новую личину в тот же миг, как мы вошли в первую палатку по пути к лейтенанту Покорительницы. Она просила дать ей шанс потренироваться и тут же заставила всех этих воинов, помешанных на чести, плясать под свою дудку. — Битва ещё не окончена. Отдохнёшь, когда доведёшь её до конца, когда снова направишь оружие в самое сердце врага!       Я просто стоял в сторонке и наблюдал за её работой.       — Я не дам запятнать свою честь... ни тебе, ни себе! — прорычал Ломатель.       Его, между прочим, прямо во время разговора оперировали. Ногу пришивали обратно, а магия ускоряла срастание тканей. Я знаю, каково чувствовать на себе исцеляющую магию: сначала восстанавливаются нервы, то есть самые тонкие и мелкие части. Боль от раны чувствуешь до тех пор, пока процесс не завершится, но Ломатель говорил сквозь боль так же спокойно, как и остальные, кого обработала Морган.       — Когда мы сражались с проклятыми воинами предателя, мы увидели, что их сила подпитана противоестественной мощью, а тела будто дёргались и искажались, когда они замахивались на нас... и их кровь жгла нашу кожу, когда проливалась.       Чем больше я слышал, тем меньше мне это нравилось: всё вроде бы обретало смысл... и в то же время, нет.       Это были явные признаки влияния скверны, но такое должно происходить, только если не законтрить демонических лазутчиков. Оставь свои земли без охраны в тенях и увидишь, как деревни, форты и даже Чемпионы переходят на сторону демонов. Города и крепости превращаются в мясистые ульи, перемалывающие поглощённое население в осквернённых солдат; а у этих юнитов много силы, и они наносят ядовитый урон при ранении.       Проблема была в том, что демоническое проникновение и скверна не должны начинаться, пока у демонов нет настоящего плацдарма на континенте. И дело было не только в том, что я пытался натянуть геймплей на реальность. Демоны чудовищно, смертельно прокляты Древними. Им нужна осквернённая земля для жизни и последователи для грязной работы, иначе они погибнут, притом страшно и мучительно.       Геймплей капризен и крив, но лор всё равно истинен и незыблем.       Однако если невозможное остаётся единственным вариантом, значит, оно всё-таки возможно.       Следовательно, так или иначе, какой-то демонический культист – или кто-то из сочувствующих – сумел заразить Крушителя и осквернить его, запустив весь этот безумный кошмар.       Но если это всего лишь скверна и нет настоящего демона, который сидит где-нибудь в почти неуязвимой башне из плоти и костей...       — Та скверна, о которой ты говоришь... она будит во мне воспоминания о некоторых текстах, — произнёс я. — Очень похоже на то, что против Завоевателей было применено оружие в надежде уничтожить ваш народ. А вовсе это не бессмысленный акт предательства со стороны лучшего из вас.       Я заметил, как глаза Ломателя расширились, а его выдержка едва не дала трещину. То, что ему пришивали конечность, почти не беспокоило его. Но мысль о том, что Чемпион его народа был осквернён, а не предал их по своей воле? Это почти пробило его невозмутимую маску.       — Пойдём, Морган, нам нужно собрать больше сведений. Скажи охране, чтобы отправили гонца за парным артефактом к моему Посоху Очищения. Думаю, у нас есть шанс, если действовать быстро.       Скверну при участии демонов можно снять только Посохом Панацеи – тот возвращает Чемпиона, город или население на твою сторону.       Посох Исцеления, согласно описанию, «с трудом» противостоит демонам, и там же была пометка, что демонам приходится тратить больше силы, чтобы его подавить.       Значит, если настоящего демона в игре нет, попытаться стоило.       И всё же, как только мы вышли из пределов слышимости кого бы то ни было из Завоевателей, Морган прошептала мне:       — А ты разве не собираешься их предать? Почему бы не дать им ещё сильнее ослабеть, прежде чем помогать? — предложила она.       Я, не сбавляя шага, двигался к следующей палатке. Она шла следом, дыхание её было ровным. Лица её я не видел. Но мне пугающе легко представлялись совершенно спокойные, почти бездушные глаза за огромными линзами очков. Будто женщина, которая держит этот мир на одной ладони и готова раздавить его со смехом.       — Это не похоже на правильный ход, Джек.       Пора было приструнить её и заодно сохранить естественный источник суперсолдат, который мне понадобится, чтобы потом дать ей по щам.       — Не бойся смотреть на десять лет вперёд, Морган. Верь в своё умение планировать и справляться с трудностями. Да, я собирался предать Завоевателей, но я хотел сделать их моими. Не убить. Их силу, их мощь, их талант и возможности – я хочу всё это.       Я старался говорить так, чтобы достучаться до равнодушного монстр, притворяющегося тихой занудой-Чемпионкой со слишком уж большим талантом. Лучший способ это сделать: звучать как злодей... хотя, признаться, я просто добавлял немного пафоса к своей реальной стратегии. Как ни крути, мои планы жестоки и тираничны. И я продолжал смотреть только вперёд. Потому что мне казалось, меня вывернет наизнанку, если я увижу то лицо, которое рисовало моё воображение.       — Если они погибнут, — продолжил я, — кто тогда будет держать линию фронта против остального мира? Какой ещё народ на этом континенте сможет нанести ответный удар нашим врагам?       Повисло долгое и пугающее молчание. Морган шла за мной, и я чувствовал, будто меня оценивает, взвешивает и измеряет существо, которое якобы должно меня охранять.       А может, я просто параноик, сам себя накручиваю, а она задала нормальный, логичный вопрос, который я неверно истолковал.       — О, тогда всё сходится! Ты прав, Джек!       Что бы ни было на самом деле, когда Морган заговорила снова, голос у неё был привычно бодрым. Я оглянулся и вместо того, чтобы получить меч в спину в миг, когда расслабился, увидел блеск в её глазах, который заставил меня усомниться во всём, что я знал. Неужели это действительно тот человек, который положит конец планете?       — Это нам сильно поможет, — сказала она, — особенно если выясним, как предотвратить такую же атаку на нас.       Говорят, ложь бывает доброй, а правда – жестокой.       В данном случае я и сам не знал, чего хочу от Морган.       Так что я отложил эти мысли на потом и снова сосредоточился.       Мне нужно было сделать всё возможное, чтобы спасти Завоевателей или хотя бы сохранить достаточно Завоевателей, чтобы из них можно было стабильно клепать армии.       В конце концов, надо пережить середину игры, прежде чем волноваться о поздней и конечной игре.