Oh, Superbat

Мягкие простыни скользнули по торсу спящего мужчины, когда он глубже засунул пальцы под холодную сторону подушек. Сознание окукливалось в тёплую дрему, мутную, как утренний туман. Глухой, ровный гул медленно вытаскивал его обратно в реальность. Глаза оставались закрытыми, а в мыслях он уже видел круги, что наматывал потолочный вентилятор. Не двигаясь, он пытался обмануть своё тело и снова провалиться в сон. Тихий стук сердца совпадал по ритму с жужжанием лопастей. В последней попытке уснуть мужчина перевернулся лицом в подушки. Дышал медленно, подстраиваясь под вращение вентилятора, и постепенно отпускал напряжение, сковавшее мышцы. Сонная дымка снова подхватила его, и звуки постепенно отдалились. Но шаги — чёткие, резкие, кожаные подошвы, стучащие по коридору — быстро вернули его обратно. Он приоткрыл один глаз, уставившись в темноту. Единственный свет пробивался тонкой полоской из-под двери. Он хотел спать ещё, но взгляд цеплялся за эту щель, а брови всё сильнее хмурились. Шаги удалились, но Брюс уже был окончательно проснувшимся. Откинув одеяло, он поставил ноги на холодный деревянный пол. Поправил перекрутившиеся за ночь чёрные спортивные штаны — видно, ночь выдалась тяжёлая. Уперев локти в колени, он потер лицо, пытаясь стряхнуть остатки усталости. Шаркая, Брюс прошёл к двери, стараясь не удариться обо что-нибудь в темноте — снова. Схватил толстовку с комода, чтобы хоть немного защититься от утренней прохлады в особняке, и натянул её поверх голого торса. Путь на кухню был заполнен мыслями о перенесённой встрече с советом Детской больницы вечером и о том, как ему придётся совмещать это с его ночными делами. Когда он подошёл к столу, Альфред уже сидел там с газетой и пил свой утренний — или уже дневной? — чай. — Сегодня вы слегка задержались, мастер Брюс. Я уже переживал, что ваш кофе остынет, — Альфред посмотрел поверх очков, оценивающе глядя, как тот садится. — И, должен признать, ваша сегодняшняя причёска — настоящее произведение искусства. — Как всегда смешно, Альфред, — отозвался Брюс, нацепив тёмные солнцезащитные очки. Потянулся за маффином и начал отщипывать мягкие края. Солнечные лучи в окнах могли бы быть приятными, если бы не ноющая боль в шее. — Я освободил ваш график на вечер пятницы, мастер Уэйн, — беззаботно сообщил Альфред, перелистывая страницу. Брюс замер. Кусочек шоколадного маффина застыл перед его губами. — И с какой стати? — он повернул голову, брови раздражённо сдвинулись. — Бал Уэйна Энтерпрайзис уже в эту пятницу, — газета хрустнула. — Вы идёте. Тон Альфреда был настолько спокойным и уверенным, что это только сильнее его раздражало. Брюс откусил маффин, но жевал резко, челюсть щёлкала. — Нет, — спокойно сказал он. Слишком спокойно. Будто речь шла не о сотне гостей, а о том, хочет ли он ещё кофе. Альфред аккуратно сложил газету и положил её на стол. — Вы слишком много времени проводите по ночам в маске, — сказал он. У Брюса напряглись плечи, но лицо оставалось каменным. — Вы не заботитесь о себе. Не спите. У вас сотрясение, ради всего святого, мастер Брюс. Он сделал паузу. — Всего одна ночь. Чтобы продолжить дело, начатое вашим отцом. Голова Брюса упала на миг. Он доел маффин, залил всё кофе и резко поднялся, стул скрипнул слишком громко. — У меня нет времени на это. Он уже шагнул от стола, но Альфред тоже поднялся. — Найдите время, мастер Уэйн, — голос был твёрдым. Брюс выдохнул, опустив плечи. Он понимал, что Альфред желает ему добра, но… — Ах да, — сказал Альфред, снова опускаясь в кресло, — ваш любимый репортёр там тоже будет. Брюс замер и посмотрел через плечо. Легкая ухмылка на лице Альфреда говорила сама за себя. Брюс тихо фыркнул, вернулся к кофе и налил себе ещё. Обхватив горячую кружку ладонями, он прошёл к окну. — Когда приезжают люди из больницы? — спросил он, не оборачиваясь. Альфред снова развернул газету. — В пять часов. Я их встречу. Ваш костюм уже выглажен и висит в шкафу. Оба молча потягивали свои напитки. Брюс спустился в пещеру под особняком, предварительно прихватив ещё одну кружку кофе. Чёртов Альфред — знает его слишком хорошо! Теперь он официально обречён провести пятницу среди людей, ради которых он должен улыбаться и делать вид, что ему есть до них дело. Филантропия должна быть простой. Дал денег — все счастливы. Но нет же, теперь придётся разговаривать со ста незнакомцами. Хотя… это было не совсем честно. Кларк будет там. Единственный человек, о котором Брюс думал больше, чем следовало. Он положил руки на стол, уставившись на раскрытый журнал, где ручка валялась поперёк страницы. Имя «Кларк» было написано как минимум четыре раза, почерк становился всё нервнее. Проблема? Возможно. Но этот бал, по крайней мере, не будет полностью ужасным. Тем временем в Метрополисе, под вечер, улицы кишели людьми, спешащими домой. Кларк добежал до своей квартиры, изо всех сил отгоняя ненужные мысли. Поднялся по лестнице, сбросил вещи на кухонный стол и огляделся. Наверняка найдутся дела. Он бросился в уборку. Посуду, стирку, пылесос — всё. Через два часа квартира блестела. А мысли… снова вернулись. Бросившись на диван, он подложил под голову свежую подушку и включил новости — отчаянная попытка отвлечься. Иногда ему казалось, что появление гигантского монстра было бы проще, чем жить с мозгом, который сегодня не желал успокаиваться. Он прикрыл лицо рукой. — Нет, нет, нет, — простонал Кларк. — Ну что со мной такое? Люди ведь страдают от катастроф, а он тут… ведёт себя как ребёнок. Он никому не желал зла — просто… хотел перестать думать о тёмноволосом наследнике через один город. Наверное, тот сейчас готовится к ужину. Наверное, снова в костюме… — Прекрати, мозги! — он хлопнул себя по лицу. Телеведущая заговорила громче: «Похоже, в Готэме появилась новая опасная субстанция, и она уже просачивается в Метрополис. Называют её Poxie…» Кларк приглушил звук. Закрыл глаза. Но тело было как пружина. Он скатился с дивана на пол с глухим ударом. — Надеюсь, миссис Дженкинс внизу не услышала, — пробормотал он, уткнувшись лицом в ковёр. Может, нанять кого-то, кто слегка ударит его по голове? Не слишком сильно — так, чтобы мозги отключились на пару часов… Лбом он ткнулся в пол ещё раз, роняя очки. Ну хоть что-то. Он выбрал отжимания. Может, устанет — и заснёт. Но проблема была в том, что прошло пятнадцать минут, а он уже делал четырёхсотые. На пятисотых он сдался и пошёл в ванную. Отражение в зеркале удивило. Вся кожа блестела от пота, волосы стояли дыбом, а глаза… расширены до черноты. Наверное, потому что… ну. Потому что его тело реагировало на вещи, о которых он старательно не думал. Он выключил свет, включил душ и стянул рубашку через голову. Горячая вода расслабила шею, и он наконец закрыл глаза. Ничего с ним не было. Обычная биология. И да, иногда такая биология случается из-за… угрюмых миллиардеров. Это всего лишь маленькое увлечение. Детское. Глупое. Ничего более. Он почти поверил в это. Пока задумчиво не провёл рукой по телу… а рука не опустилась ниже, туда, что болело с самого офиса. Он сжал себя, выдохнув резче, чем хотел. Да. Проблема у него всё-таки была. Брюс резко выдохнул, когда дверь офиса наконец закрылась. Наконец-то. Три часа. Ему понадобилось три чёртовых часа, чтобы просто дать людям два миллиона долларов. Представители Детской больницы долго разбирали каждую мелочь, половину вопросов перенаправляя кому-то ещё. Теперь всё — он подписал документы. Анонимно, разумеется. С учётом статьи Кларка и предстоящей галы — этой недели с публичностью хватило. Он спустился в пещеру, сбросив дорогой костюм в кучу. Надел худи, карго, старую бейсболку. Чёрную краску размазал пальцами под глазами. И отправился разбираться с Poxie. Её так называли. Это была единственная зацепка. В пустом здании он шёл, изображая опьянённого. Вдоль стен сидели «дропхэды» — кто стоял, кто лежал. В углу он заметил мужчину, полусонного, с красными пятнами на руках. Брюс играл свою роль — шатался, падал рядом, взгляд расфокусированный. Несколько минут — и тот повернулся. — Кто ты? — прохрипел мужчина. — Устал, — ответил Брюс, подыгрывая. — Хочу проснуться. Дропсы тебя тоже усыпляют? Тот кивнул. Потом наклонился ближе, шепнув: — Я проснулся на Десятой. Они помогли мне… проснуться. Десятая улица — территория Пингвина. Брюс встал. Этого достаточно. Он наблюдал за парой дилеров с крыши. Те два раза продали дропсы — ничего необычного. Но времени ждать больше не было. Через несколько минут один уже лежал, стонал на тротуаре. Второго Брюс прижал к стене за ворот. — Я спросил: где Пингвин берёт Poxie? — Я… я не знаю… — прохрипел тот, сбитый с толку. — Говори, — рявкнул Брюс. — Ладно! Ладно! Он встречался с какой-то бабой. Светлая, сумасшедшая. Сказала, что у неё есть что-то новое! Всё, что знаю. Клянусь! Брюс ударил его о стену ещё раз — и исчез. К рассвету Брюс уже ехал к мосту в сторону Метрополиса. Усталость давила, но он не сворачивал. У него оставалось одно дело. На перилах балкона Кларка он балансировал легко. Дверь была открыта. Снова. И снова — он здесь. Хотя обещал себе, что не вернётся. Что ж, его обещания самим себе давно ничего не стоили. Кларк спал, уткнувшись лицом в ноутбук. Очки смешно съехали ему на лоб, запутавшись в кудрях. Почему он не спал в кровати? Брюс тихо спрыгнул на балкон. В квартире было тепло, почти душно — Кларк излучал жар. Он подошёл ближе и замер. Просто смотрел. Этого идиота… из-за которого всё в голове было вверх дном. Пальцы сами потянулись — он аккуратно тронул маленькую прядку на его шее. Кларк тихо застонал, и Брюс исчез на балкон за долю секунды. Он ждал… смотрел. Кларк не проснулся. Вернувшись в комнату, Брюс осматривал её так, будто искал оправдание собственному вторжению. Взгляд зацепился за лампу. Он вытащил маленький круглый жучок и незаметно закрепил его внутри плафона. Затем снова вышел на балкон. И смотрел. Слишком долго. Слишком мягко. Его дыхание почти совпало с дыханием Кларка. И если бы он задержался ещё чуть-чуть — уснул бы прямо здесь. Но нет. Это неправильно. Он и так вёл себя как настоящий преследователь. Он оторвал взгляд, спустился по стене и сел на мотоцикл. Вставив наушник, он включил устройство. И в тишине ночных улиц услышал тихий сонный храп. Брюс был по уши в этом дерьме.