Радости жизни у( )божеств

Анубис ещё неделю назад и представить не мог, что будет воровать золотое зеркало извращенца из золотого дворца извращенца. Он почти дошёл до центрального коридора, ведущего к выходу, как на него вылетел никто иной как Ра. Горячий гондольер выглядил встревоженным, растрёпанным, но как будто бы более свежим, чем в последнюю встречу. — Ану… — Ра начал было в полный голос, но осёкся и перешёл на шёпот, — Анубушка, ты что тут делаешь? Осирис рвёт и мечет, тебя разыскивает, уже в мир фейри залезть успел, его раскрасили синяками. Ты же вроде как в отпуске, так что тут делаешь? Гора не видел? — Гор спит в покоях Осириса. Потом расскажу остальное. — Анубис в спешке уже успел обойти Солнцеликого. — Понятно. Спасибо, друг. Подожди! Это ли не зеркало Осириса… — Ра Всевидящий, твою ж мать через калитку! — раздался истеричный крик за ближайшей стеной, срывающийся на фальцет. — Чего ты тут бродишь, старый ты хмель?! Ра, едва успев оторвать губы от пальцев приятеля, толкнул Анубиса между лопаток в другое ответвление коридора и закрыл проход собой. Мощное тело скрыло Анубиса от взора весьма упитанного истерика. Анубис едва не уронил зеркало, но артефакт удалось сохранить ценой целостности кожных покровов левой лопатки. — Твой сын разъебал моё зеркало! — Да неужели? — с ухмылкой спросил Ра, поправляя выбившуюся из-под виссоновой ленты прядь волос. — ХВАТИТ ЛЫБИТЬСЯ, БЕЗДЕЛЬНИК! СЕЙЧАС Я ПОКАЖУ, ЧТО ТВОЙ ДАРМОЕД СДЕЛАЛ! — Осирис тыкал пальцем в широкую грудь Ра, прямо в центральный камень усеха. — Это я-то бездельник? Это мой-то сын дармоед? Я просто воспользовался автопилотом, который сам же и приладил на солнце. В отличии от некоторых, которые жили за счёт сбежавшего в отпуск бога, которого строго-пристрого запретили упоминать, покуда его не вернут. — проговорил Ра. К концу его реплики на лице расползлать незлобная усмешка. Сын, похоже, нашёлся. Остальное не важно. — ПРИТКНИ ХЛЕБАЛО! Осирис ухватил Ра за запястье и потащил в свою спальню, семеня желейными ногами. Ра не сопротивлялся, а спокойно шёл под аккомпанемент ударов золочёных сандалий Осириса о пол.

***

— Нет, ну ты это видишь?! Он разбил моё зеркало! — голос Осириса срывался на визг, а сам бывший фараон размахивал руками, то и дело указывая на стоящего в сторонке Гора. — Вижу, не слепой. — Ра не прекращал улыбаться, а в его фразе сквозила неприкрытая ирония. — Тогда почему стоишь и ничего не говоришь?! Оно стоило знаешь сколько?! Сколько оно стоило, знаешь?! — Двадцать пудов золота. — Ра сдул пылинку с окрашенного в чёрный ногтя. — Вот! И ты вернёшь мне всё! С процентами! А спасибо скажи своему сыну! — Осирис тыкнул пальцем в Гора, что нервно теребил серебрянную ленту в своих каштановых волосах, потупя взор лазурных глаз. — Ага. Гор, что скажешь в своё оправдание? — Ра подошёл к ясному соколу и спокойно посмотрел на него снизу вверх. — Пап, я… я, честно, не хотел. Я не думал, что оно такое хрупкое. Просто… просто пёрышком его задел и оно разбилось… — ЗАДЕЛ ПЕРОМ?! — Осирис чуть не свалился в обморок от такой степени вандализма. — Зачем ты вообще припёрся в мои покои, мелкий ты… — Осирис. — Ра со всей силы ударил Осириса промеж лопаток, да так, что у того поток божественной жизни передавило. Прекрасное лицо Светоносного скривилось в жуткую маску. Широкие брови нахмурены, небесные глаза мечут языки пламени, а улыбка превратилась в острый, строго симметричный оскал. — Ты переходишь границы. Я готов понять, что ты требуешь у меня оплаты. Но я напомню: ты пьяный спал на моей тахте, заставив моего маленького сына спать в другой комнате. Ты в пьяном угаре порвал балдахин. Тогда же разбил мой кубок, между прочим, недешёвый, и не заплатил ни монетки. Я могу продолжить ещё. Возничий Солнца сделал паузу, не отпуская одежды Осириса. — И после всего этого ты смеешь при мне кричать на моё дитятко и оскорблять меня? Гор, пойдём. — проговорил Ра и, что-то шепнув сыну на ухо, отпустил Осириса. Развернулся и ушёл, а Гор проследовал за ним. — …Пап, ну это же… правда я виноват. Но я не хотел его разбивать. Я просто… — Сын мой, я верю твоему рассказу. И даже могу добавить: это зеркало — обычная подделка, а настоящее свиснул Анубис. Чудом является уже то, что оно не обратилось в чёрную глину к моменту, когда ты проснулся. Но ответь лишь мне. Почему ты лёг спать у Осириса? Мне просто любопытно. — Ра говорил размереннл, как будто всё происходящее — будни. Хотя для него, может быть, оно и так. — Устал ужасно у весов Маат, не дошёл до выхода из Дуата, и решил немножко вздремнуть где было… — Гор говорил будто бы неохотно, голос его звучал а ноткой обиды на себя самого. — А вот с этого момента поподробнее. Весы. Маат. Я правильно расслышал? — Да. — Тебя Осирис запряг?! — Ра скрестил руки на груди, стараясь не выказывать раздражения полностью. Последнего перформанса хватит на ближайшую неделю. — Нет, я сам решил помогать несчастным заблудшим душам. — С подачи.? — Ра понемногу подталкивал Гора к раскрытию всей ситуации. — С подачи дяди Осириса. Он сказал, что я в силах… — Надо же, как благородно с его стороны. Пойдём домой, у папы появилась идея. А ещё у папы появилось мно-о-о-го свободного времени благодаря любезному Тоту. — пропел Ра, на последнем слове уходя в довольную хрипотцу. — Прям много? — На 20 часов в сутки больше, чем раньше, милый. Так что мы наверстаем упущенное общение. Чудеса ав-то-пи-ло-та. — в бархатном голосе Ра теперь переливалось лишь полное довольство жизнью.