Радости жизни у( )божеств

Поросль лисохвоста, белоглавника и единичные кустики боярышника простирались до самого горизонта, соприкасаясь с небом идеального серо-голубого оттенка. Жуткая картина, если быть откровенным. То ли она неживая, то ли наоборот. Слишком живая На ветке дерева, одиноко высящегося сбоку от тропинки, восседал полупрозрачный бледно-серый силуэт. Длинные одежды и волосы, или что-то очень на них похожее, развевалось на лёгком ветру словно туманная занавесь. Пожалуй, единственная живая душа, делящая с Анубисом и Упуатом поросшую травой и редким кустарником пустошь. — Чо за грязное полотенце? — на нервах крикнул Упуат, глядя на ситуэт. Под длинными белыми волосами силуэта тускло засветились два больших жёлтых глаза. — Упуат, поосторожней с выражениями. Это банши. — Анубис дал брату лёгкий подзатыльник, после чего обратил взгляд на фею. — Благодарим за то, что впустили. Мы пришли не с войной, а с миром. Лишь испробовать местных изысков в спиртных напитках, и не более. Казалось, существо хмыкнуло, после чего заговорило голосом ветра: — Сейчас умирает банши. Пойдёте ли вы сидеть с ним? Прежде чем Инпу успел сказать хоть что-то, своё веское слово вставил Упуат: — А что нам за это будет? — с подозрением вопросил он. Что же, на удивление важный вопрос. Для Упуата. Банши хмыкнул вновь. Словно с хитрецой, если это возможно. — Если вы пойдёте сидеть с уходящим — я проведу вас в царство Лесных Эльфов. Если же нет — помощи вы не получите и будете вечно бродить по миру Фейри, что неподвластен времени. Поставив ультиматум, существо сменило позу. Из сплошного полотна появились две полупрозрачные «руки» с пальцами такими костлявыми и узловатыми, что Анубис мысленно поставил четыре диагноза одновременно. Банши упёрся «подбородком» в ладони. — Ваш выбор? Упуат с Анубисом переглянулись, не обдумывая долго столь богатый ассортимент услуг. — Мы пойдём. — хором произнесли они. Грязное полотенце растворилось в воздухе и появилось на расстоянии, возвышаясь нал пустошью. Как оказалось, боги стояли на перекрёстке. И с щебневой дороги им предстояло сойти на узкую тропку, огороженную от полей кустарником боярышника. — Упуат, ты можешь уже не держаться за меня. — напомнил Анубис, когда они уже шли через тёмный лес, что в какой-то момент сменил пустырь. — А, ой. Точно… — Упуат убрал руки с боков Анубиса и наконец пошёл рядом. Инпу прикрыл кровоточащие ранки от ногтей, уперев руки в бока. Несчётное количество времени прошло. Небо начало окрашиваться в нежные лилово-розовые оттенки, однако нежностью в этом лесу и не пахло. Чужеземцев преследовало постоянное чувство чужого взгляда. Иногда вдали, среди вплотную стоящих закрученных сосен, сверкал кончик рога, копытце, а то и глаза. По одному, по паре, по десять пар… словно весь лес рассматривао и изучал пришельцев. Наконец, ведомые на свой риск банши, Анубис и Упуат дошли до цветущего луга с колокольчиками. Похожее на проводившего их полупрозрачное полотно лежало в центре луга, а вокруг сидело или стояло несчётное множество существ. Высокие, низкие, коренастые и стройные, с длиными ушами и с маленькими. Больше всего было таких же полупрозрачных банши, что ветром пели древние песни, схожие по звучанию с томными стенаниями или старыми колыбельными. Невдалеке на коленях сидела изящная фея со смычковой лирой в руках, и играла томные мелодии, провожая уходящего. Низкие сушества, буквально до колена Упуату, стояли над умирающим банши, словно говоря с ним на своём языке без слов. Быть может, это лесные привидения, совсем юные, сияющие серебрянным светом. Даже болотные огоньки, обычно бесчувственные и холодные, провожали уходящую фею в последний путь на этой земле. Анубис мог поклясться, что умирающий банши регулярно закатывал глаза или делал что-то эквивалентное этому. В один момент лежащее на траве серое полотно зашевелилось, село, и сказало мудро: — Спасибо… за… компанию. Напоследок… дам… совет: … — банши делал долгую паузу после каждого слова. — Не… перебирайте… с элем. После этого банши с порывом едва ощутимого ветра взметнулся вверх туманной вуалью, и в считанные моменты грязное полотенце растворилось в воздухе. — Пока, дедушка! — сказало вполголоса незамеченное ранее дитя фей, сидевшее рядом с лиристкой. — Ну, сыграл в ящик и ладно. — провозгласил один. Это был карлик, явно не сильно удручённый происходящим. Вообще никто не был удручён происходящим ранее, фея с лирой поднялась с земли сразу и уже приготовилась уходить, подзывая к себе дитя. — Чего расселись? Свободны. — проконстатировал банши, приведший Упуата с Анубисом. — То есть? А кто обещал провести нас в царство эльфов? Ты нас надурить пытаешься?! Ты нас надурить пытаешься, сви… — Упуат возмущался в голос, из-за чего на него воззрились в недоумении все присутствующие. Благо, Анубис зажал ему губы пальцами, так что тому оставалось только мычать. — Упуат, не оскорбляй свиней. — проговорил с максимальным спокойствием, в котором всё же читались нотки усталости, бывший бог бальзамирования. — Агата, это не ты ли притащила двух немытых хтоней? — усмехнулся карлик, тыкая пальцем в уходящую лиристку с длинными ушами. Та мудро проигнорировала это. — Да, я пытался вас одеть на сидение с моим знакомым. Не стоит верить каждой встречной пелене. — протянул банши, но хмыкнул как-то довольно, и продолжил. — И всё же… добро пожаловать. Банши щёлкнул «паучьими» пальцами и Анубис, не успев понять этой логики, мгновенно потерял сознание. Упуат всеми известными способами пытался привести его в чувства. Но и в его собственных глазах темнело всё скорее, и в считанные минуты он опрокинулся на брата без чувств, уткнувшись носом в голое плечо.