Радости жизни у( )божеств

Откинемся (на несколько минут назад) Свидание проходило просто чудесно. Солнце светило ярко, на небе не было ни облачка. Виноградный сок был как никогда сладок, когда Гор сидел перед Хатхор, влюблённо смотря на девушку и слушая её игру на небольшой арфе из резной кости. Он таял в это мгновение, напевая в такт игре Хатхор в тени гранатового дерева. Богиня любви иногда отрывала взор от струн, и ловила взгляд Гора своими чёрными глазами, обрамлёнными густыми ресницами. Хихикнув порой, она продолжала наигрывать простенькую мелодию, а Гор продолжал тихонько напевать в одну мелодию с этой музыкой. Но вот в одно мгновение Гор ощутил на своей обнажённой груди странную дрожь. Словно живое сердце прижато к его коже. Медальон в виде сердца, подаренный отцом, забился словно пичужка, отдавая вибрацией в грудь. Интуиция подсказала Гору, что-то не так. Но он был не уверен и решил повременить секунду, следуя морали старой притчи. «Не знаешь, что сделать — подожди». Когда Хатхор вошла в раж, начав живее перебирать струны и играть тремоло, воздух прорезал звук, от которого задрожала земля. Не гром, не обвал. Это был раздирающий до лимфы из ушей вопль, знакомый до боли, затмивший трели птиц и все звуки. «Ё-Ё-Ё-ЁШКИН СЫН!!! МА-А-МА-А!» — разносилось на весь Египет. Этот ультразвуковой вопль ни с чем не спутать.Упуат. Сложив два плюс два, Гор подорвался с места. — Хатхор, — сокол взял девушку за руку. Та прекратила игру и воззрилась на парня. — я не могу это объяснить, но я должен лететь. Кажется, отец в опасности. Прости меня. Сказав это, Гор выбежал из-под дерева, и с разбегу, приняв свой истинный облик, взмыл в воздух. Хатхор не могла сидеть без дела, пока Гор спасает родных. Она бросила арфу и, залезши по толстым ветвям на верхушку дерева, перепрыгнув с него на слюдяной оконный навес своего дворца, оттолкнулась, и прыжком приземлилась на спину не успевшего набрать скорость и высоту Гора. — Куда ты — туда и я, лихач. — констатировала она. Солнце находилось в зените, и спустя считанные секунды соколиные глаза уловили вдалеке едва различимые силуэты, и с криком птицы Гор устремился прямо к ним. В памяти не осталось пути, слишком короток во времени он был. Вот Гор находит направление, и вот он уже подныривает под падавших с деловым видом родных. *** — Птичка! Родненькая! Да я тебя в дёсна расцецую, когда слезу отсюда!!! Если выживем — расцелую!!! — Упуат визжал, параллельно облизывая горячие перья райской птицы. Анубис несколько секунд просто лежал лицом в перьях Гора, после чего приподнялся на руках. — Вот это посадочка… хорошо… — пробормотал он, предпринимая попытку усесться поудобнее, стараясь игнорировать вопли Упуата. Огромный сапсан, размах крыльев — метров 30, не меньше. Перья его переливались оттенками золота, огня и крови. — Гор, сын мой!!! — воскликнул Ра, обнимая птицу за шею, будто абсолютно не боясь упасть. Гор лишь крикнул подтверждающе, моргнув лазурными глазами. — Спасибо, что прилетел навстречу! — Гор, значит… — протянул Анубис спокойно. — Спасибо что подсуетился, племянник. Оперативно. — дядя-пёс сел в позу лотоса и стал медитировать. Когда Бастет прекратила лежать и отдыхать, она села на колени и стала поправлять платье, успевшее сместиться из-за шального ветра, почти обнажая грудь. — МАМА?! — воскликнула Хатхор шокированно. К такому родительскому собранию на высоте 300 метров её жизнь не готовила. — Дочь? — уточнила Бастет, приподняв бровь. — Мам, ты адекватная?! Ты чуть кони не двинула! Как тебя угораздило?!?! — Не нагнетай, доченька. Не двинула же. А угораздило-то… ну а как ещё развлекаться с двумя мужчинами и громкоговорителем на ногах? — спросила она с иронией в голосе, кивая на вышеупомянутых. — У тебя тиара съехала, кстати. — Я что, в тиаре? — прищурилась Хатхор, ощупывая голову. — Точно, съехала. — Хатхор сняла украшение и заглянула в центральный камень. Развернула правильно и заново водрузила на голову. Ра попросил сына нести их домой.

***

Над дельтой Нила Гор резко сложил крылья, входя в крутое пике. Камнем он обрушился на мир, прошивая саму ткань реальности вместе со своими пассажирами. Секунда — и перед ними развернулись родные Божественные Чертоги. Скрытые от глаз смертных в складках мироздания, они встретили путешественников со всем местным колоритом: в Гора на лету врезался мелкий дух Ашеку, а Упуата с высоты приветственно «обстреляла» пролетающая мимо птица Бенну. Гор расправил крылья, замедляясь, но даже на пятидесяти метрах от его мощи поднялся такой ураган, что хлипкая торговая лавка внизу сложилась как карточный домик. Отчаянный вопль Собека: «МОЯ КАПУСТА!!!» — громом раскатился на все четыре стороны света, пронзая небо и уходя под землю. Анубис, щурясь от ветра, успел заметить, как крокодилу отвешивает увесистую затрещину какая-то статная… — АММА?! — воскликнул Анубис, протирая глаза. — Ага, недавно вышла с больничного, — невозмутимо пояснил Ра, философски глядя на горизонт. — С какого еще больничного?! — Отравилась сомнительным чебуреком и слегла, — буднично вставила Бастет, поправляя прическу так, словно они обсуждали сорт чая, а не воскрешение из мертвых. — Потом уехала с Собеком в Месопотамию на релакс. Сейчас вот вернулись, бизнес мутят. Собек огородником заделался, видишь — за урожай переживает… Приземление прошло мягко. Ну, насколько это вообще возможно для тридцатиметрового сокола. Гор опустился на центральной площади божественного города, ювелирно стараясь не снести крылом фонтан или кого-нибудь из невозмутимых прохожих. Хатхор спрыгнула первой. Она тут же со всех ног бросилась к голове Гора. Последний раз она видела его истинный облик еще в глубоком детстве — тогда он казался ей смешным пушистым цыпленком. Но сейчас… Девушка резко замерла, осознав, что один только зрачок Гора теперь размером с её голову. В суматохе погони и спасения она не успела оценить весь масштаб и величие этого золотого исполина. Хатхор в восторге отбежала чуть в сторону, едва не подрезав проходящего мимо грифона, и широко раскинула руки, сияя глазами: — Вот это я понимаю — мой размерчик! Ясные глаза Гора в чёрной обводке смотрели на неё любовно, Гор даже подмигнул девушке, пока Бастет и Ра, держась за руку, спускались с его спины по золотому маховому перу.