Мрачные тени

Чан открыл глаза и уставился в ночное небо, усыпанное звёздами. После созерцания белого потолка вид космической глубины ощущался особенно сюрреалистично. Полная луна безмолвно освещала мир вокруг, а слабый прохладный ветерок перегонял запах цветов и травы. Дабы насладиться потрясающим запахом, Чан не спешил подниматься с земли. Он лежал, раскинув руки и просто впитывал мир вокруг. Лишь спустя продолжительное количество времени он принял сидячее положение и оглянулся вокруг – это было место точно посередине просторного поля, и сам он был как на ладони. Он мог бы пойти в сторону золотой ограды и наткнуться на хижину Феликса, но в этот раз он не собирался этого делать. Когда стало светать, Чан поднялся на ноги и двинулся в сторону леса, где собирался прятаться ближайшие дни. Для успешного выживания в одиночестве, он попытался собрать для себя некоторое количество ягод и грибов, но этого было недостаточно для нескольких дней. Из-за отсутствия нужных инструментов и навыков, ловля рыбы и охота были ему недоступны. Сама ситуация толкала его посетить дом феи, чтобы стащить что-то съедобное из сада, так что к концу первого дня в Верховье Чан всё же двинулся в сторону домика стража. Подобравшись к дому на достаточное расстояние, Чан припал к земле, чтобы скрыться за невысокой травой, и лишь иногда выглядывал поверх, чтобы понять, можно ли идти дальше. Ни в коем случае нельзя было допустить того, чтобы Феликс его увидел в этот раз. Он увидел Феликса в окне хижины – тот хлопотал на кухне и не мог его заметить. Увидев любимый профиль Бан Чан конечно же залюбовался. Видеть любимого человека и не иметь права к нему даже подойти было больно, гораздо больнее, чем он представлял. Но и нагружать того своими проблемами он больше не имел права, так что Чан заглушил в себе желание пойти к Феликсу и признаться в своих планах. Он и так достаточно нагружал его своими проблемами. Так будет лучше. Спешно подобравшись к хижине, Чан прижался спиной к её стене и прислушался к звукам, доносящимся из неё. Феликс продолжал хлопотать дома, нужно было скорее хватать что-то съедобное и бежать обратно в лес. Не зная, как лучше утащить всё необходимое, Чан стащил одну из плетённых корзинок, хранящихся под навесом. Он набросал туда несколько морковок, пару томатов, яблок и целый куст картошки, варварски вырванный из земли. Этого должно было хватить на сносное существование в течение нескольких дней, так что он, как положено воришкам, поспешил сбежать с места преступления. К счастью, Феликс его так и не увидел. Пара дней в лесу наедине с собой прошла без особых проблем: он путешествовал по неизвестным для него локациям, избегал встречи с мрачными тенями, много думал и конечно же не спал. На третий день его ноги стали прозрачными почти по пояс, а Чан обнаружил приятный для себя бонус – скорость исчезновения увеличивалась с каждым последующим днём. Таким образом, для полного ухода в небытие ему нужна была не неделя, как он думал, а ещё каких-то пару дней. Вот только организм то и дело норовил отправить его обратно в ненавистный мир без движения. От желания спать голова казалась свинцовой, боль в висках была почти невыносимой, а сознание всё больше погружалось в дымку. К середине четвёртого дня, Чан уже с трудом находил в себе силы даже просто ходить, так что большую часть времени коротал у поваленного дерева в чаще леса и гипнотизировал собственное тело, которое растворялось в воздухе почти на глазах. Желанное небытие было всё ближе и ближе. Жаль, конечно, что он не сможет переродиться, как и все люди, но то было малой платой за возможность больше не быть запертым в бесполезном теле. Только бы не уснуть! А потом он услышал колокольчики, словно кто-то рядом с ним повесил музыку ветра. Пару раз шатко оглянувшись вокруг себя, Чан понял, что это, скорее всего, было звуковой галлюцинацией. Всё так, как и писали в статье Википедии. Коротая время в реальном мире, он успел хорошо изучить вопрос бессонницы и её последствий. Боль в мышцах, глазах и в голове, галлюцинации и бред, всё это предстояло ему пережить, чтобы получить желанное освобождение. Навсегда. — Чан? — голос Феликса. О, очередная галлюцинация. Чан смог дотянуть до пятого дня, и тело его было прозрачным до самой середины груди. Оставалось-то протянуть всего лишь около суток, чтобы желанное Небытие забрало его в свои объятия. Приятно, что последней галлюцинацией был его голос. — О, нет, Чан! — напугано. «Всё в порядке» — подумал Чан, но, кажется, не произнёс и звука. — Чан, зачем?! Почему?! — истеричный крик, и кто-то схватил Чана за грудки, чтобы хорошенько встряхнуть. Ему пришлось хорошенько прищуриться, чтобы обнаружить перед собой любимого блондина. Это ж бред? Или нет? — Я больше не хочу туда. Но и тут мне быть нельзя, — тихо оправдался Чан, с трудом осознавая, что перед ним был настоящий Феликс. Всё-таки брать его корзинку было не очень хорошей идеей. Видимо, он догадался и эти дни просто искал его. — И это выход?! — из глаз феи брызнули яростные слёзы, он тряс его словно тряпичную куклу. — Исчезнуть в небытие – это выход?! Даже не попрощавшись? Не предупредив? А как же твоя семья? Друзья? Я? Почему ты такой…? — Эгоист? — подсказал Чан с усталой улыбкой. — Придурок! — выпалил фей и разрыдался над его полупрозрачной грудью. Местами его слезы даже не встречали препятствий, свободно падая на землю под Чаном. И Бан Чану было искренне его жаль, но он был не в силах ощутить вину за своё решение – уставший мозг отключил большую часть «ненужных» функций. — Хорошо! — выкрикнул Феликс нервно, словно это была последняя капля его терпения. — Будь по-твоему, — уже тише выдохнул фей и выпрямился. Утерев слёзы, он выровнял собственное дыхание, и сзади него загорелись золотом его крылья. Он посмотрел в свои раскрытые ладони, словно к чему-то готовясь, а потом накрыл ими верхнюю часть груди Чана, которая ещё не успела исчезнуть. Тот смотрел за действиями блондина из-под полуприкрытых век и силился понять, что происходило: это было хорошо или плохо? Однако его когнитивные силы иссякли ещё пару дней назад. — Я попытаюсь, правда. Но это не гарантия. Ты сможешь остаться здесь, только если Вечность и Мироздание посчитают тебя подходящим, — шмыгнул носом Феликс. — Я уступаю тебе своё место. Едва Феликс произнёс последнюю фразу, всё его тело подсветилось золотом, словно вместо крови его вены наполняла магия. Пульсируя, подобно кровотоку, она стала покидать его и переходить в тело Бан Чана через прижатые к его груди руки феи. Чем меньше золота оставалось в теле Феликса, тем бледнее становились его крылья, а в конце они и вовсе исчезли вместе с острыми кончиками ушей. Теперь больше ничего не указывало на его необычную природу, он стал ничем не отличим от обычного человека. И едва свечение в его теле полностью иссякло, он выжидающе напрягся и лишь наблюдал за происходящим. А тело Бан Чана горело огнём, словно его наполнили раскалённой магмой. Не в силах даже сделать вздох от обуявшей его боли, он лишь раскрыл рот в немом крике и панически уставился на бывшего фея. Мельком он увидел, что его тело вновь медленно обрело видимость, но происходило явно что-то ещё. Он хотел бы спросить у Феликса, что это всё-таки было, однако мог лишь корчиться. Феликс оставался спокойным, он явно знал, что делала магия. Это немного успокаивало. Чан крепко зажмурился, чувствуя, как внутри него бурлила неведомая энергия. Ощущения были такие, словно сами кости в его теле перестраивались, а мышцы кричали от боли. Боль заставила его перевернуться лицом к земле и встать на четвереньки – так дышалось немного легче. А едва он открыл глаза и увидел свои руки, упирающиеся в холодную землю, то едва не поперхнулся – кожа его быстро покрывалась тёмно-серым мехом, а пальцы видоизменялись в звериную лапу. — Ах, кажется, получилось! — радостно выдохнул Феликс. «Что получилось?» — хотел бы крикнуть Чан, вся его голова была объята такой мучительной болью, что он едва дышал. — Мироздание и Вечность приняли тебя, — с грустной улыбкой пояснил Феликс и положил руку Чану на спину, и едва он огладил его по всей длине тела, как Чан осознал – он больше не был человеком. Когда боль стала утихать, он увидел мощные лапы и даже пушистый хвост, всё его тело обрело собачью форму. — Ты как Чанбин – оборотень, — улыбнулся Феликс и прикоснулся к серому уху на волчьей голове, подобно тому, как когда-то коснулся его острых ушей сам Чан. — Сердце, полное решимости, смелость и доброта – вот, что требуется стражу. Тебе простили эту твою ошибку, возможно, потому что ты решил никого не обременять. Поздравляю. Феликс улыбался искренне, но по-прежнему грустно. Чан силился понять, с чем это было связано, но сбитый с толку внезапным обращением в зверя, долго не мог сообразить. Лишь когда молчание блондина затянулось, Чан вдруг осознал: что значит «я уступаю тебе своё место»? Он хотел было спросить, но в зверином облике не мог того сделать. Потоптавшись на месте, он ткнулся мокрым носом в щёку Феликса, пока тот о чём-то задумался, глядя на собственные руки на коленях, по-прежнему сидя на земле. — Чтобы вновь стать собой тебе достаточно лишь этого хорошенько захотеть, — подсказал Феликс, решив, что того интересовал именно этот вопрос. Бан Чан нервно фыркнул, но всё-таки последовал совету. Сосредоточившись, он приказал своему телу вернуть изначальный вид, и то на удивление легко откликнулось на его приказ. В этот раз обращение было совершенно безболезненным, просто немного странным по ощущениям. Убедившись, что он снова стал человеком, Чан в ту же секунду сжал руку Феликса в своих ладонях и прижался к ней губами. — Спасибо тебе, — выпалил он с чувством. — Не за что. Решение ведь принято не совсем мной. Я лишь дал тебе шанс, — тихо произнёс блондин. — Теперь ты ответственен за Восточные врата Вечности, так что готовься ответственно работать. Чан невольно нахмурившись, по-прежнему не понимая, о чём тот говорил. — Ты же страж Восточных врат? — неуверенно возразил он, но Феликс лишь понимающе улыбнулся. — Теперь нет. Страж может быть лишь один, и теперь – это ты, — терпеливо объяснил Феликс, ласково коснувшись лица Чана. Глаза его были столь красноречивы, что Бан Чан невольно сглотнул. Всё его нутро кричало о том, что дальнейшая информация ему не понравится, что произошло нечто ужасное. — А как же ты? — с опасением спросил он, боясь услышать ответ. — А у меня одна дорога, как и у любой другой души – через врата, — улыбнулся Феликс с нескрываемой грустью. Грудь Чана обожгло болью, словно в него плеснули кипятком. Он нахмурился пуще прежнего и замотал головой. Нет. Неужели им не суждено быть вместе даже так? Неужели в любом случае они должны быть в разных мирах? Что же он наделал?! — Но… — произнёс он заторможено, но парень его опередил. — К сожалению, стражи могут позволить остаться тут кому-то лишь такой ценой – уступив своё место стража. В этом месте не позволено жить никому кроме стражей, и у меня нет выбора. Я снова стал обычным человеком и потому совершенно беззащитен перед мрачными тенями. В конце концов, Вселенная накажет меня за непослушание, если даже я решу остаться тут, — пояснил блондин с грустью. — Снова стал человеком? Ты был человеком? — удивился Бан Чан. — Да, наши с тобой истории похожи, на самом деле, — усмехнулся Ли. — Порой на пути встречаются не очень хорошие люди. После встречи с одним из таких я разучился ходить и говорить. Я даже не знаю, как попал сюда, ведь там моё сознание было нестабильно. Здесь меня все понимают, я могу быть самим собой. И теперь могу благополучно пройти через врата, потому что с моего становления стражем прошла уже пара человеческих жизней. Феликс поднялся на ноги и, казалось, намеревался пойти к вратам в ту же секунду, так что Чан панически схватил его за руку, чтобы не пустить. Он всё ещё отказывался верить в то, что иного выхода не было. Всё, чего он хотел – это чтобы Феликс остался рядом с ним, ведь он стал одной из самых главных причин, почему он вообще хотел быть в этом мире. — Не уходи! — У меня нет выбора, — покачал головой Феликс. — После первой ночи в этом месте ты всё поймёшь, Вселенная общается с нами через сон, и ты узнаешь все её правила. Не грусти, я ухожу в лучшее место, чем та жизнь, от которой ты бежал. Феликс снова мягко коснулся лица Бан Чана, а потом и вовсе нежно поцеловал его губы. Этот поцелуй должен был стать успокоением, но Чан почувствовал, как рвалась его душа от грядущей разлуки. В носу защипало, и он, возможно, чересчур сильно сжал талию парня. Всё, чего ему хотелось – это никогда не выпускать его из своих объятий. — Я могу всё вернуть обратно? — отчаянно шепнул он, но Феликс просто разок мотнул головой «нет». Хотелось пойти против правил, воспротивиться самой судьбе и Вселенной, оставить душу парня подле себя и оберегать его от мрачных теней. Он сам бы стал мрачной тенью, если бы это могло что-то исправить! Всё не должно кончиться вот так! Что он натворил?! — Пошли, — Феликс мягко потянул Чана за руку. Всё ещё пребывая в шоке от произошедшего, тот почти не дышал и послушно следовал за бывшим стражем. Внутри копилась такое невероятное напряжение, что он едва держал себя от крика. И как только вдалеке показались Восточные врата, он остановился словно вкопанный, потянув Феликса. Тот удивлённо обернулся. — Не уходи! Я буду тебя защищать, оставайся тут столько, сколько сможешь, — выпалил Чан, не таясь. Феликс поначалу просто удивлённо хлопал ресницами, а потом на его лице расцвела понимающая улыбка. Он крепко сжал руку Чана в своей, и тот понадеялся на положительный ответ. Он ведь явно хочет того же! — Не могу, — с сожаление покачал головой Феликс. — Я и так должен быть благодарным за оказанную мне честь. Быть стражем – это огромная честь… Я помогал людям переходить на новый уровень бытия, сторожил врата и стены от мрачных теней, тихо и мирно жил тут, подружился с Чонином, Чанбином и Хёнджином. Моя жизнь здесь была прекрасной. Я не могу в ответ на такую возможность пойти против Вселенной. То, что говорил Феликс, разбивало Чану сердце, но он, несмотря ни на что, понимал его. А ещё понял, что Феликс подходил на роль стража куда больше него самого. Даже после своей «смерти» и полученного шанса жить в этом сказочном месте он продолжал быть эгоистичным придурком. Кажется, ему никогда не будет достаточно. Минхо был прав, ему всегда мало… Похоже, пора было остановиться. Он смиренно кивнул и позволил Феликсу повести себя в сторону врат. Когда они наконец-то оказались перед ними, Феликс снял со своей шеи золотой ключ и протянул его Чану. — Теперь лишь ты имеешь право их открывать, — пояснил он с улыбкой, и Бан Чан взял ключ негнущимися руками. Шмыгнув носом, он попытался избавиться от кома в горле и щекочущего ощущения в носу. Он должен был своими руками отпустить Феликса на перерождение, и мысль об этом резала без ножа. С немалым усилием провернув ключ в замке, Чан убрал мешающуюся цепь, но не решался открыть врата. — Феликс… Прости меня, — тихо попросил он, не глядя тому в глаза. — Я хотел не этого. Я хотел лишь быть с тобой рядом. И, кажется, всё испортил, — с горькой улыбкой подытожил Чан. Едва он хотел повторить слова сожаления, Феликс утянул его в крепкие объятия. Чан пылко ответил на них, сжимая парня почти до хруста в костях, но по-другому он не мог. Наслаждаться последними секундами близости – это всё, что ему осталось. — Я люблю тебя, — тихий шёпот в самое ухо, и Чан уже не смог сдержать всхлипа. Услышав самое заветное, он впился в губы Феликса отчаянным поцелуем. Ощущения мягких губ и их вкус наверняка останутся на подкорке его мозга, он впитывал всё это с благоговением. Но всё бы отдал, чтобы это повторилось ещё. Феликс ушёл, последний раз отворив врата своими руками. Чан смотрел ему вслед, видел, как его стройная фигура удалялась всё дальше, пока тот не развернулся к Чану на самой вершине холма, чтобы последний раз помахать на прощание. Всё, что осталось Бан Чану – это бесконечное чувство вины за то, что он лишил его всего, буквально вынудил совершить непоправимое. И когда Феликс скрылся за горизонтом, это чувство накрыло его многотонным прессом. Он хотел и сам пройти через врата, догнать Феликса, пока ещё был шанс, но едва он попытался шагнуть в ту сторону, его откинуло невидимой силой. Это был конец. Врата пришлось закрыть.

***

Прошла неделя. Целая неделя Чана в роли стража Восточных врат. Не было ни единого дня, когда бы он не жалел о своём поступке. То, о чём он мечтал так долго, оказалось его проклятием, с которым приходилось теперь жить. По итогу он ничего не добился, кроме подвижности. И пусть это ощущалось уже не так мучительно, как годы в неподвижном теле, это всё равно было не тем, чего он желал. Как там родители? Как Минхо? Как они приняли новость, что их Бан Чан внезапно впал в кому? А Феликс… Он уже переродился? Или продолжил существовать на ином уровне? Помнит ли он его в таком случае? Вопросы по кругу без конца. И вина. Гигантская, неподъёмная, разъедающая душу. А ещё тоска, от которой было невозможно скрыться ни в повседневных делах, ни в охоте на мрачные тени, ни в работе стража. Она пропитала его до самых кончиков волос. — Эй, Бан Чан! — яростный крик со стороны дороги. Чан оторвался от чтения имени души, ждущей очереди перед вратами, и поднял голову, чтобы увидеть окликнувшего его, но тот настиг его быстрее. Не успел Чан сообразить, как его схватили за грудки и резко дёрнули пару раз, словно провинившегося щенка. — Какого чёрта ты сотворил?! — выкрикнул Чанбин, тряся его без стеснения. — Это было его место! Ты вынудил его! Бан Чан смотрел в его тёмные глаза спокойно, подобная сцена была уже не первой. Все стражи были вне себя от потери Феликса. Первым смену стража обнаружил Чонин, который хотел, как обычно, навестить друга и утащить у него что-то вкусное. Вместо феи он нашёл оборотня, что второй день сидел на пороге дома из серого булыжника. От белокаменной хижины не осталось и следа, дом преобразился в ночь, когда Чан впервые в нём уснул. Проснувшись в не в уютном домике, где всё пахло Феликсом, а в чужом, мрачном жилище, Чан окончательно понял, что совершил самую страшную ошибку. Как и сказал Феликс, первый сон в этом месте открыл ему правду о мироздании, теперь он знал, что исправить ничего уже было нельзя. Чонин сломлено свалился рядом с ним на колени и ещё долгое время не мог поверить, что всё это правда. Он же сообщил о случившемся Хёнджину, и тот примчался на следующий день, когда Чан впервые заступил на свою смену в качестве стража. До Чанбина новость дошла позже всех, но он нашёл время явиться к Чану лично и тоже именно в день открытия врат. — Мне жаль. Моя ошибка непростительна, — спокойно, но искренне ответил Бан Чан, и Чанбин выпустил его из своей хватки. Лицо его преобразилось из откровенно злого в безмерно расстроенное. — Теперь ты понял? — тише уточнил дракон. Чан лишь виновато кивнул ему, продолжив параллельно пропускать любопытно глазеющих за странной сценой людей через врата. Все, кто мог расслышать их разговор, самым наглым образом развесили уши и даже не торопились проходить за черту, но Чан подталкивал их уже физически. — Да, простите, что отобрал его у вас. Я не имел права, — кивнул Чан. — Так и знал, что его мягкосердечие выйдет ему боком… Мне нужно было вмешаться. Хорошо хоть страж ты, вроде, неплохой. Отлично зачистил периметр. Но не увлекайся, бездумно уничтожать их тоже нельзя, — грустно заключил Чанбин, и Чан натянуто улыбнулся. Он не гордился собой, это всё было просто его работой, но, став оборотнем, он обнаружил в себе такую невероятную мощь, что встреча с мрачными тенями не будила в нём и капли страха. Он стал использовать борьбу с ними, как метод отвлечься от тяжких дум, и это действительно помогало. Как и раньше, при жизни. — И… это не твоя вина, — внезапно произнёс Чанбин, ошарашив Чана до глубины души. Он был первым, кто сказал это. А ещё от его слов у Чана вновь защипало в носу. — Он по-настоящему этого хотел. Отдать силу не так-то просто. Однажды я пробовал, но не смог. Для этого нужно очень сильное чувство. Прочистив горло, чтобы отогнать непрошенные слёзы, Чан вернул взгляд в свиток, который всё ещё был у него в руках. Как бы то ни было, ему нужно было продолжать работать, а покаяться перед всеми стражами можно было и в другой день. Так значит Феликс совершил чудо? Не удивительно, учитывая, как ловко он умел колдовать. А вот то, что Чанбин пытался сделать то же самое – удивило. Кажется, Феликс как-то рассказывал, что Чанбин дольше всех был стражем и пережил не одну тысячу лет. Теперь было ясно, что это было не случайно – он и не мог отказаться от этой должности. — Я приду к тебе завтра, нам всё равно нужно поговорить, — немного успокоившись, решил отступить Чанбин, и Чан согласно кивнул, на автомате пропуская людей через врата. Ему пока что было совершенно безразлично собственное будущее, он не успел оправиться от потери. И Чанбин уже собирался двинуться на север, но словно заворожённый уставился куда-то за спину Бан Чану. — Это… Голос Чанбина осип, а взгляд был такой, словно он увидел по меньшей мере второе пришествие, так что Чан само собой обернулся. Вдали, на холме, за который уходили души, стоял златовласый парень. Не поверив своим глазам, Чан развернулся всем корпусом и прищурился, хотя зрение его теперь было острее, чем у волка. Там, ярко улыбаясь, стоял Феликс, и он беззаботно махал им рукой. — Какого… — тихо буркнул Чанбин. Сам Бан Чан замер, не в силах сдвинуться. Казалось, если он хотя бы моргнёт, желанный мираж развеется. Однако мираж продолжал махать ему рукой, а потом и вовсе шагнул в направлении врат, что было немыслимо. Никто не возвращался из-за врат. Никогда! По крайней мере именно это узнал Чан, уснув в первую ночь в качестве стража. Зрение его не обманывало – это был действительно Ли Феликс, и с каждым его шагом он был всё ближе и ближе. Чан боялся верить. — Привет! — весело поприветствовал друзей Феликс, а потом затянул обоих стражей в объятия. — Что это значит, Ликс? Как возможно?! Стражи уходят безвозвратно! — первым пришёл в себя Чанбин. — Ты знал, что за верную службу Вселенная даёт бывшим стражам право выбирать момент своего перерождения? Видимо, все, кого ты знал, просто выбирали идти дальше. А я решил повременить, — улыбаясь, поведал Феликс, и взгляд его ненароком скользнул по лицу Бан Чана, который, казалось, находился на грани нервного срыва. — Я не могу быть здесь всё время, но я могу приходить к вам время от времени – это максимум, который может позволить мне мироздание, — обращаясь теперь только к Чану, пояснил он. Рука его подхватила руку Бан Чана. По-прежнему тёплая и небольшая, настоящая. Чан силился подобрать хотя бы пару слов, но в горле застрял ком размером с мячик для гольфа. Он просто не мог поверить своему счастью. Он ведь целую неделю варился в мысли, что всё испортил. — Так значит, я смогу тебя видеть? — заторможено спросил он, глядя блондину в глаза. А тот невероятно солнечно улыбнулся, и всё в этом мире вновь стало волшебно. — Да. Больше Чан себя не контролировал. Он подхватил бывшего стража и закружил, позабыв о работе и сотнях пар глаз, которые за ними наблюдали. Больше ничего не имело значения, только любовь, что вернулась ему в руки. Позже Феликс рассказал о небольшом поселении за холмом, где жило всего несколько десятков душ, которые, когда-то были стражами – большинство людей всё равно предпочитало перерождение. Он рассказывал об открывшемся новом уровне знаний о Вселенной после перехода врат, о жизни в том поселении и новых знакомствах, но едва ли Бан Чан мог его слышать. В ушах шумело от переполняющего его счастья. После всего, что он натворил, в такое просто не верилось – Вселенная его благословила. Он и сам не мог понять за что. Результат был не идеальным, они с Феликсом всё равно были разделены большую часть времени. Но оно того стоило, ведь теперь раз в неделю на рассвете Чан мог встречать самое прекрасное солнце.