По тропе, ведущей к ней...

Чифую очнулся в своей комнате. В памяти появлялись фрагменты недавнего происшествия, вызывающие ужас. Он помнит всё, как в замедленной съёмке. Помнит маленькую фигурку, напоминающую ребёнка, что бежала прямо к нему. Кожа существа зелёная, непривычная, на первый взгляд отвратительная, но стоило взглянуть в чужие глаза, наполненные страхом и болью, увидеть, как синяки покрывали тощее израненное тело, то слово “монстр” или же страх перед этим существом испарился. Его заострённые уши и клыки, виднеющиеся из рта, не казались чем-то неприятным, а наоборот—удивительным. Чифую тогда подумал, что это существо так отличается от него, но и тем самым так схоже. Наверное поэтому он протянул в ответ свои руки, наверное поэтому хотел помочь, спрятать, чтобы оно больше не смотрело так. Но свист над головой—и чужая голова слетает с плеч. В одно мгновение жизнь в чужих глазах исчезает, а желание выжить—перестаёт быть таковым. Он помнит как чужая кровь окрасила его лицо, какой она была тёплой и густой. Ему казалось, что она впиталась в кожу, слилась с ним воедино. Хотелось отмыться и забыть всё как страшный сон, но он не мог. Сердце этого маленького существа в момент побега, страха, стучало быстро, норовя в любой момент выпрыгнуть из груди. Но это сердце было разбито страхом людей и занесённым мечом, обрубающим беспощадно жизнь. —Монстр…он же монстр… Юноша обнял себя за плечи, не веря своим глазам. —Монстры не могут так смотреть, их кровь не алая… Их кровь чёрная. Так говорили все, так твердила церковь, об этом говорил архиепископ. Так почему же у этого существа она была алая, такая же как у человека, почему в глазах не было мертвецкой пустоты? Они были осознанными, такими же как у людей. —Тогда почему… Его голос срывался на крик. Ему было плохо, тошно. Слишком многое навалилось на его плечи, слишком много информации, которую не может обдумать, принять. Вначале принц, потом дедушка, информация о жизни обычных людей и в конечном счёте смерть существа. Ему было жалко его до скрежета в сердце, так больно и обидно, но из рта вырывались другие слова. —Отвратительное зелёное существо, не имеющее право на жизнь… С каждым словом боль нарастала, нос пощипывал, а к горлу подкатывал ком. —Безжалостные, третирующие своим существованием людей. Он думал, что, произнеся это вслух, ему станет легче, что он поверит в это. Но по щекам предательски побежали слёзы. Спрятав лицо в ладонях он тихо плакал, продолжая бубнить. —Они убивают людей, живут в лесах, безмозглые, но… На глаза бросился стакан с водой, стоящий на тумбочке. Парень разозлённо взглянул на него и в следующий миг стакан полетел в стену, разбиваясь и оставляя после себя мокрое пятно, скатывающееся вниз. “Тогда почему?!” Вскочив с кровати парень стал крушить всё, что попадётся на глаза. —Почему оно смотрело так?! Вазы с цветами разбивались, книги слетали с полок на пол, где мялись и пачкались. Инструменты ломались, издавая последний тихий вой, будто бы прося напоследок хозяина успокоиться. Но Чифую не мог, он не мог остановиться, он хотел избавиться от боли, избавиться от злости, пожирающей всю душу и тело. Даже если в процессе на его теле появлялись ссадины, царапины, синяки—ему было всё равно, он их не чувствовал. —Почему?! “Не может быть…” —Ненавижу! “Мне не могли лгать!” Монстры безмозглые, отвратительные, страшные, имеющие лишь одно желание:вкусить плоть и разорвать в клочья, лишить жизни. “Оно не было похоже на монстра” —Господин! Слуги тут же подбежали к нему, хватая за руки, что уже были все в крови от осколков. —Пустите! Он пытался вырваться, но его крепко держали, крича о том, чтобы он успокоился и перестал себя калечить. Неповиновение, вмешательство—недопустимо. —Пошли прочь! Тело наполнилось силой, подпитываемой злостью. Руки смогли вырваться из плена, но за спиной послышался вскрик, что заставил взять себя в руки. Парень ошарашенно обернулся, видя как служанка, держась за кровоточащий нос, смотрела на него с испугом. Она сидела на полу, не смея ничего сказать и даже поднять голову. Ему стало грустно. Он был виноват, но не мог в этом признаться, хоть всё лицо выдавало эмоции. Губы дрожали, а между бровей залегли морщины. Ладони сжимались в кулак и только сейчас парень зашипел, смотря на свои кровоточащие руки. “Когда я?…” —Чифую… Голос мужской, такой родной, но не сейчас. Он не хотел его видеть, не хотел, чтобы брат видел его таким. За ним стоял Кристиан, лицо было как всегда нечитаемым и мрачным. А Лариетта сделала несколько шагов вперёд, не спрашивая разрешения войти, не желая оставлять его одного. —Вон. Его голос звучал строго и опасно. —Пошли все вон. Слуги, посмотрев сначала на одного господина потом на другого, нерешительно отступили, подхватывая девушку под руки и выходя из комнаты. Несколько капель её крови оказалось на ковре и парню стало на миг дурно, как и от своих ран, что продолжали периодически напоминать о себе. —Вы тоже, я не хочу никого видеть. “Все лгут, а может я чего-то не понимаю?” —Я не уйду. Проговорил серьёзно Тулак и сделал шаг в комнату, показывая свои намерения. —Прочь! Крикнул от злости юноша и ударил кулаком о чужую грудную клетку, чувствуя лишь как раны на руках сильнее заболели, а вот фигура перед ним не сдвинулась. Ему его удар ничего не сделал, что ещё больше разозлило. —Это моя комната, убирайся! —Чифую… Прошептала печально Лариетта, не смея даже приблизиться, ведь сейчас она была здесь лишней. —Уйди! Сильные ладони обхватили его плечи, заставляя замолкнуть. Чифую увидел в карих глазах злость, грусть и что-то ещё,не виданное, а может просто сложное для описания. Эти эмоции слились в большой комок, что нельзя распутать, лишь пытаться понять как к этому всё пришло. —Хватит, Чифую! Голос прошёлся эхом по помещению. В ушах зазвенело, а чужая хватка напоминала стальные оковы, причиняющие с каждым движением больше боли. Блондин, сжимая зубы, смотрел в карие глаза брата, злясь ещё больше, из-за того, что он его не понимает. —Пусти! —Хватит себя так вести! Почему ты заставляешь всех о себе волноваться?! Он злился, его дорогой брат кричал на него и такое чувство, что мог, прямо как принц в тот день ударить его. Его брат, улыбчивый, любимый, как и Луи, что тоже был добр—мог нанести ему вред. С лица ушла краска, а страх пробирался под кожу. —Я люблю тебя, но не понимаю тебя совсем! Что с тобой происходит?! Вроде всё наладилось, вроде Чифую снова стал прежним, но он снова устраивает истерику, заставляя за собой бегать. Вот только Тулак упустил одну деталь:младший семьи Раймон не становился прежним, он никогда не сможет быть тем, кем был раньше. —Тебе не нужно сражаться, не нужно быть сильным, ты можешь делать всё, что хочешь и носить что хочешь. Чифую дрожал в его руках, а он этого не чувствовал. —Но ты продолжаешь вести себя так будто бы прошёл через огонь и воду. Почему молчишь и не говоришь? Чифую поджал губы, смотря куда-то в сторону. Сердце быстро билось от страха, а слёзы постепенно появлялись перед глазами. “Значит вот как я выгляжу в твоих глазах. Значит мне просто живётся?” —Почему ты даже сейчас не можешь сказать, что с тобой происходит?! Почему ты молчишь, Чифую?! —Замолчи! Мужчина замолк и только сейчас они осознали, что остались одни. Лариетта не хотела вмешиваться в чужую семью, когда сейчас является для них лишь гостем,а Кристиан не смел войти, ведь является рыцарем,что также не смел подслушивать спор своих господ. —Для тебя моя жизнь кажется такой простой?! —А как иначе?! Крикнул мужчина и его хватка на чужих плечах усилилась, но это почувствовал только Чифую, болезненно шипя. “Я каждый день боюсь, каждый день стараюсь не облажаться, но всё равно что-то происходит” —Мне приходится каждый день покорно опускать голову и проглатывать колкости! Лишь потому что я являюсь членом семьи Раймон и не имею магии! —И что с того?! Ты каждый день будешь твердить об этом? Ты живёшь в семье герцога, разве тебе недостаточно этого?! “Недостаточно!” Он пытался, правда пытался быть лучшим в чём-то, он хотел быть полезным. Но стоило попросить отца или братьев научить фехтованию, как он слышал:”Цветочек, тебе не нужно заниматься чем-то настолько грубым, тебе достаточно улыбаться и заниматься тем, чем хочешь”. Если он подходил с просьбой о репетиторе, что будет учить его науке, управлению, то слышал следующее:”Всем этим будет заниматься твой будущий муж, разве тебе нужно что-то настолько скучное?”. Когда он хотел пойти с ними на охоту, то они отказались, ссылаясь, что это опасно и ему совсем не подходит. И Чифую послушно отступал, постепенно веря в то, что ему ничего не нужно уметь, чтобы его любили, ему не нужно в чём-то быть лучшим, ведь это бесполезно—он не справится или бросит. Он не был ни в чём лучшим и поэтому и не смог удержать принца, привлечь его и зародить те самые чувства, что были и у него. Мечтал ли он о чём-то? Да, выйти замуж за Луи и жить счастливо, но сейчас эта мечта несбыточна. А мечтал ли он о чём-то другом? Нет, именно после разрыва с Луи Чифую понял, что больше ничего не желал, ни о чём не мечтал. Он всё делал для того, чтобы быть рядом с принцем, всё время тратил на него, стараясь угодить всем, но при этом не имея своих желаний, кроме мечты, что растворилась перед глазами, словно пепел на ветру. —Тебя все здесь любят, пытаются помочь, а ты калечишь себя. Его голос стал тихим. —Недавно же всё было хорошо. Ты смог стать прежним. “Прежним?...” —Некоторым приходится похуже тебя и они молча переносят все невзгоды. Я знаю, что тебе больно, но пожалуйста, Чифую… Он тяжело вздохнул. —...сейчас и так куча проблем, не заставляй и о себе волноваться. “Куча проблем? Значит мои проблемы не являются ими…” Чифую поник, не смея ничего возразить из-за страха и собственной беспомощности. Он не может кричать, ведь его проблемы не такие важные и если он расскажет о них, то снова услышит о том, что ему не стоит переживать, что со временем пройдёт и это не настолько страшно, как кажется. Никто не услышит его, никто не поймёт, ведь для них всех он просто ребёнок, что до конца не может разобраться в своих чувствах, что, по их мнению, не может иметь противоречий. “А ведь они ничего не знают обо мне…” Они не знают, что он убегал в лес, не знают, как в далёком детстве мечтал увидеть эльфа, как он, оставшись совсем один играл сам с собой, представляя себя принцем, которого похитил злой дракон, но в конечном счёте его спас герой. Не знают, что ему до сих пор снятся кошмары, что ему не помогла магия. Родители так переживали о нём, им было так тяжело видеть, как он каждую ночь приходит к ним со слезами, что перепробовали всё. Ничего не помогало и в какой-то момент он им соврал, улыбнулся и сказал, что эту ночь его не посещали плохие сны ради того, чтобы они вздохнули с облегчением. Со временем кошмары стали сниться реже, но эмоции одни и те же. Он не мог к ним привыкнуть. Они не знают о том, как над ним издевались, шептались, как однажды он остался без пары и его никто не пригласил на танец в течении всего бала. Они ничего не знают лишь потому что он не хотел, чтобы они беспокоились. “А ведь я сам виноват, что старался быть хорошим сыном и братом” —Прости… Братья были всегда заняты, хоть и находили время побыть с ним. Чифую знает о них всё, он знает, что они его любят. Брат Тулак каждый день занимался то фехтованием, то управлением землёй и другими науками. Он знает, что у них не было времени узнать его получше из-за постоянных уроков и своих интересов. Разве кому-то было бы приятно проводить своё время вместе с младшим ребёнком чьи интересы в корне отличаются? Чифую не винил их, ведь очень сильно любил. —Я просто устал, вот и устроил не пойми что. Парень натянул улыбку, как всегда. Он никогда не встречал в детстве своих братьев злостью или слезами, он всегда старался улыбаться, чтобы они приходили к нему почаще и не считали маленьким. —Просто разозлился, не знаю из-за чего. Руки на плечах ослабли и Чифую тут же обнял брата, утыкаясь в его твёрдую грудь носом. “Кому-то намного тяжелее чем мне” —Я повёл себя очень глупо, не как аристократ, прости. —Нет-нет, всё хорошо. Тулак провел широкой ладонью по золотым волосам, обнимая за спину другой рукой. —Ты тоже прости, что я был груб. Сам устал, вот и разозлился, не хотел, чтобы ты продолжал грустить и страдать. Бледные губы задрожали, но выражение лица первый сын не увидел, продолжая жалеть юношу, что только крепче прижался к нему. —Я люблю тебя, братец. Прошептал тихий голос и в ответ ему вторил низкий: —Я тоже тебя люблю, очень сильно. Он не знает всего, через что проходят юные дамы и юноши, ведь на балах почти не был, а вот Регулус в этом немного сведущ, поэтому лучше понимал Чифую. В этом их отличие, но это никак не заставляло его любить кого-то больше, ведь парень понимал, что люди не идеальны, они не способны распознать чужие намерения, чувства за секунду. Нужно привыкнуть, поговорить, довериться. Чифую любит их и поэтому не хочет доставлять проблем, не хочет видеть уставшего брата ещё более уставшим и разозлённым. Им тяжело приходится, а именно сейчас ещё труднее. Он помнит как Тулак увильнул от вопроса, а отец мрачно замолчал во время ужина. Он не обесценивает их труд и поэтому хочет, чтобы хотя бы дома они не беспокоились, но получается совершенно наоборот. После встречи с принцем ему будто бы стало на них наплевать, он хотел, чтобы все заметили его, увидели, что он чувствует, пожалели, а может и почувствовали вину. Как бы грустно не было признавать, но в это тяжёлое время никто не поддержит его, ведь его проблемы автоматически оказываются на последнем месте. “Не то время выбрал, чтобы истерить, дурак…” Больно. Ему грустно от этого, но ничего нельзя было сделать. Вот такой мир, жестокий мир, где всё зависит от человека и обстоятельств. Раньше он не хотел показывать свои переживания из-за желания казаться взрослым, а сейчас из-за того, что его проблемы и истерики обременительны. Может всё-таки стоило быть капризный, чтобы сейчас не ощущать себя обделённым? Но уже поздно, ведь взрослая жизнь постучалась и он больше не тот маленький мальчик чьи истерики могли казаться милыми… //////////////////// За завтраком присутствовали все. Герцог Раймон и первый сын должны отправиться снова в королевский дворец, чтобы обсудить о наплыве монстров со стороны запада, севера и востока. В последнее время монстры распоясались, начиная нападать стаями, что для них было не типично. Сквера приближается, а демоны иногда позволяют себе нападать на людей. Как раньше было сказано, на западе находится лес Зова, а за ним заброшенные земли, окутанные скверной и мраком. Демоны способны жить в таких условиях, до недавнего времени они не высовывались,но сейчас они разбуянились, что не могло не напрягать. Эльфы не позволяют людям вступить в их священные земли, а дварфы давно перестали поставлять оружие. Оружие взамен на еду—их уговор, который устраивал две стороны, но они разорвали любое общение при этом красноречиво показывая всю свою ненависть. Герцог Раймон не понимал, что творится и не мог спокойно разбираться с делами поместья и Юга, поэтому попросил своего отца временно занять его пост, не официально, но не только это было причиной. Тот, на удивление, согласился, но сказал, что хочет приехать к ним и пожить в кругу семьи, что напрягло. Однако другого выхода не было. С Эклипсом часто расходились мнения не только по владению землями, но и по поводу воспитания детей, а именно Чифую. Предыдущий герцог требовал начать набирать войска и ввести военное положение ради того, чтобы опасность не настигла в самый неподходящий момент—Иошинори согласился с ним, хоть и было сложно отказаться от своих первоначальных планов. А вот по поводу воспитания Чифую—он категорически против. Мужчина предлагал научить его хоть какой-то обороне, чтобы в военное время парень смог защитить себя, на что герцог твердил, что это невозможно. Его сын в последнее время неустойчив и разве не поздно учить чему-то настолько тяжёлому? И почему вообще он хочет, чтобы он занимался тем, чем не позволяют заниматься другие родители своим детям? Разве может его ребёнок, Чифую, взять в руки что-то настолько опасное как меч? В голове не укладывается, как и недавний спор с отцом по поводу прогулки. Он был против, но в конечном счёте уступил, ведь его убедили в том, что это может помочь Чифую прийти в себя и отвлечься. Но к чему это привело? Его сын оказался в опасности прямо в столице, хоть и это был обычный гоблин. Настроение в зале было угнетающим. Движения Иошинори резкие и недовольные, пока Эклипса плавные и безмятежные. Чифую вёл себя как обычно, орудовал приборами, ел медленно, но вкуса не чувствовал. Он хотел спросить по поводу монстра, но никак не мог пересилить себя. Тем временем герцогиня на него украдкой поглядывала, но видя, что ребёнок ест, легонько кивнула, успокаивая себя и тоже продолжала наслаждаться завтраком. Тулак был мрачен и тих, раньше он поедал еду с большим энтузиазмом, чем сейчас. Его что-то гложило и материнское сердце это чувствовало. Она спрашивала мужа, что происходит, но тот менял тему, как и сын, унаследовавший привычки своего отца. —Я бы хотел спросить… Лариетты не было, что странно. За последние дни она смогла настолько прижиться к его семье, что её отсутствие остро ощущалось. На самом деле девушка решила на время уехать к своим родителям, видя недосказанность и напряжение в семье Раймон. Она не могла продолжать у них гостить, как и делать вид будто бы ничего не понимает. Дела семьи не должны выходить за пределы семьи и, как будущая жена Тулака, она не смела больше пользоваться их гостеприимством в такое непростое время. —А что это было за существо? Парень сглотнул, желая замолчать и больше ничего не говорить, но продолжил через силу. —То что было на площади. Он не мог сказать, что оно хотело напасть или что оно бежало к нему потому что желало спастись в его объятьях. —Чифую, за столом подобные темы. Начал строго Иошинори, но его перебил Эклипс, откладывая вилку в сторону и выглядя при этом грозно. —Это был обычный слабый гоблин. Он ничего не смог бы тебе сделать. От этого не стало легче, наоборот сердце сжалось в тиски. —Тогда почему его…. Это слово не хотелось говорить. Он знает, что Кристиан забрал жизнь у этого существа, что он был причиной множества крови на земле и на его лице. —Почему?... Прошептал, услышав последующий громкий и чёткий ответ дедушки. —Почему его убили? —Отец! Крикнул нынешний герцог, стуча кулаком по столу, даже Элейн отложила еду в сторону, вытирая аккуратно салфеткой уголки рта. Она была недовольна, но не понятно из-за кого. Из-за предыдущего герцога или же из-за своего мужа. —Его убили потому что он монстр. Не слушая продолжил Эклипс, пока под рубашкой мышцы напряглись от скрещенных рук. Плечи стали широкими, а на мощной шее вздулись вены,однако несмотря на это он спокойно отвечал на вопрос внука, что было удивительно. —Оно не похоже на монстра. Проговорил блондин, стараясь не поднимать взгляд, чтобы не увидеть чужие лица. Они уж точно не ожидают от него подобных слов, да и сам Чифую уже корил себя, что ляпнул это не подумав. Однако вместо осуждения он услышал громкий смех, отзывающийся по помещению эхом. По спине побежали мурашки, этот смех будто проникал в каждую щель, заставляя предметы подпрыгивать на столе. Но это было всего лишь воображение паренька. —А кто он по-твоему если не монстр? Человек? Эклипс снова рассмеялся и Чифую впервые вообще видел, чтобы девушка перед ним так себя вёл. Он всегда ходил мрачный, если и показывал эмоции, то только злость и разочарование. Но даже так блондину не нравилось, что он смеётся из-за этого,ведь то существо не заслужило к себе такого отношения. —Оно было похоже на человека! Впервые он повышал голос перед ним, впервые вообще что-то позволял ответить. Смех замолк и в помещении повисло гнетущее молчание, даже слуги обеспокоенно между собой переглядывались, но продолжали стойко стоять. От этого молчания давление на парня увеличилось и он продолжил прерывисто говорить, сжимая от страха дрожащие руки на коленях, смотря в тарелку, но не по сторонам. —Он боялся, он бежал, хотел жить, он плакал…и его кровь! Чифую поднял глаза, обводя каждого своим взглядом, желая найти поддержку, хоть какую-то подсказку, что он не сошёл с ума. —Она была алая! Она не была чёрной! Он говорил без передышки, поэтому под конец прерывисто задышал, насыщая своё тело кислородом. Чифую думал, что услышит ответ, что они начнут спрашивать или просто поверят ему, начнут объяснять почему же у этого гоблина кровь была не чёрная, а красная. Но встретило его вовсе не это. Мама обеспокоенно на него смотрела, показывая всем своим видом, что не понимает о чём он говорит,а отец поднял бровь от удивления, смотря то на Тулака, то на Чифую. —Чифую, тебе может показалось от страха? Вдруг заговорил брат, выглядя при этом обеспокоенно. —Дорогой, может ты не выспался? “О чём они? Кто-то же тоже видел это!” —Чифую, у монстров чёрная кровь, она не может быть другой. В один миг весь мир развалился. Он верил в то, что видел, ведь один вид красной крови вызывает у него приступ тошноты, тогда почему они ему не верят? Его труп, труп этого существа же тоже был на площади и все видели алую жидкость, тогда почему они твердят об обратном? —Может из-за страха тебе показалось? —Верно, Чифую, я там был и кровь точно была чёрной. Задумчиво поглаживая подбородок произнёс Тулак, выясняя как монстр попал в столицу. Как он смог пробраться через барьер, установленный магами, а тем более спокойно разгуливать по улицам. “Обычно монстров убивают и пускают на органы, что хорошо ценятся среди магов. Никто их живьём не тащит к себе домой, только конченные придурки и извращенцы” Однажды Тулак увидел рабов, среди которых были эльфы, зверолюди и даже дварфы. Но ничего не мог сделать, кроме как предупредить императора, что среди рабов были дварфы, с которыми они в перемирие. Он лишь надеялся, что император услышал его. —Не может быть! Крикнул Чифую, заставляя всех замолкнуть и приковать к себе внимание. “Этого не может быть. Кровь была алая! И он…” —Но он действительно бежал и!.. Удар по столу и тот вместе с едой полетел на пол. Вся посуда разбилась вдребезги, а еда стала непригодной к употреблению. Чифую вздрогнул, испуганно повалившись со стула на пол. Это был Эклипс, что одним ударом проломил стол, возвышаясь жуткой и серьёзной фигурой. Он не улыбался, не смеялся, сверля внука непонятным взглядом карих глаз. —Отец! —Прекращай нести чушь! Все поджилки затряслись и Чифую вмиг растерял всю смелость и уверенность в своих словах. —Монстр есть монстр! Его кровь чёрная, слышишь?! —Отец… Старик был взволнованным, впервые Иошинори за столько лет видел его таким напуганным. Он не понимал причины и поэтому и сам замолчал, не смея перебивать. —Он не может плакать, чего-то желать кроме еды! Он хочет напасть, убить! Хватит нести чушь! —П-прекратите! Вмешалась Элейн, прижимая напуганного Чифую к своей груди. —Мой сын и так ослабел за последнее время! Хватит давить на него! —Сами сделали его таким и теперь поощряете! Иошинори встал с места, начиная спорить с отцом. —Не твоё дело как мы воспитываем детей! —Плохо воспитываете—и это видно! Один затворник, а другой и вовсе утверждает, что монстр похож на человека! Неужели с демоном связался?! —Прекрати, дедушка! Тулак активировал ауру меча и вскоре и сам Эклипс последовал его примеру. Слуги поспешили разбежаться кто куда, некоторые не выдерживали и попадали от страха. —Как ты смеешь так со мной разговаривать, Тулак фон Раймон? —Не смей обижать Чифую и так разговаривать с моими родителями. За всем этим юноша наблюдал со слезами на глазах. Он считал себя виноватым в нынешней ссоре. Угораздило же ему заговорить об этом перед ними, хоть вначале ему и показалось, что дедушка даже подобрел. Его трясло от волнения и страха, а стоило им активировать ауру, как вовсе стало трудно дышать. Хотелось убежать, спрятаться, но ноги были ватными, не способными даже подняться, поэтому он продолжал сидеть на полу в объятиях своей матери, что смотрела на Эклипса с ненавистью. Предыдущий герцог некоторое время смотрел на Тулака, а потом перевёл взгляд на Чифую, такого слабенького, дрожащего в объятиях своей матери, пока его аура вокруг искажала пространство. Прошло пару секунд и он спрятал ауру, пока пол под ним был весь проломлен, а по стенам пошли трещины. —Единственный кто достоин быть герцогом. Никто на это ничего не сказал, ведь Тулаку не нужно его одобрения. Он тоже спрятал ауру, будучи весь напряжённым. Мужчина действительно думал, что они сейчас сразятся,но всё обошлось. Эклипс обвёл помещение тяжёлым взглядом, запоминая лица всех присутствующих слуг, приходящих потихоньку в себя. —Если хоть кто-то начнёт болтать об этом разговоре—я лично найду и снесу голову. Не нужно согласие или ответ от испуганных слуг, ощутивших на своих шеях лапы смерти. Предыдущий герцог никогда не бросал слова на ветер, поэтому в их интересах молчать пока сердце не прекратит биться. Сделав несколько шагов к выходу мужчина замер около паренька, дрожащего в руках Элейн. Если ребёнок смотрел с испугом, с бледным и влажным лицом, то женщина строго и смело. Казалось ещё один опасный жест и она набросится на него, использует всю ману, чтобы защитить своего сына. —Тебе тоже лучше молчать и никому не говорить про эти глупости. Парень опустил голову, сглатывая болезненный ком. —Не хочу, чтобы кто-то подумал, что в семье родился сумасшедший, говорящий о монстрах, как о человеке. Это идёт вразрез с учениями церкви. Каждое слово, наполненное ненавистью сотрясало воздух. За эти пары минут он постарел, выглядел уставшим и сгорбленным. Сейчас он больше походил на обычного старика с грузом ответственности и тяжёлой истории. —Молчи—это предупреждение. А иначе последствия будут плачевными. Нервно кивнув Чифую также смотрел в пол, также на ноги. Словно если поднимет взгляд то лишится глаз или жизни. Он не заметил как дедушка ушёл, оставляя после себя смятение и разруху, унижение и ужас. Чифую не чувствовал нежных рук матери поглаживающих спину. —Мой бедный мальчик, сколько на тебя навалилось… По щекам не бежали слёзы—она выплакала всё в тот день, когда жизнь её сына бродила около пропасти. —Ничего, сегодня поедем в церковь—там станет лучше, точно лучше…. Успокаивала и какой раз успокаивала, думала, что в стенах собора, среди священников его душа обретёт покой, как и её когда-то израненная чужими словами жизнь. Чифую не сопротивлялся, ничего не говорил, тихо всхлипывая и пряча своё лицо на груди матери, пока отец и брат думали о чём-то своём. Они не бежали к нему, как раньше, не пытались успокоить, хоть и продолжали оберегать и любить. Вскоре нужно уходить и герцог, тяжело выдохнув, взглянул на Тулака, легонько кивая. Они вместе тронулись с места, проходя мимо женщины с юношем, только вот не успели выйти, как их остановила Элейн. —Всё ведь хорошо? Старший сын не отвечал, смотря на спину матери, такую хрупкую и любимую. Он был готов отдать всё, чтобы защитить своё сокровище, свою семью. —Всё хорошо. Подтвердил Иошинори и пошёл дальше, не оглядываясь, не говоря тёплых слов на прощанье, ведь мысли были заняты другими вопросами. —Лжец… Тихо прошептала женщина и Чифую её услышал, поднимая заплаканные глаза и видя печальное лицо своей матери, что скрывала куда большую боль и волнение. Она погладила ладонью его щеку, а после соприкоснулась лбом с его, прикрывая глаза и тихо шепча, так чтобы услышал только он. —Пусть Богиня будет к тебе милостива и твоя жизнь не познает страданий и боли. Ещё тише, дрожащим голосом она продолжила: —П-пусть всё будет хорошо… Он больше не плакал, полностью вслушиваясь в её голос, в слова и не понимая почему его мама настолько несчастная. Был ли он причиной подобных эмоций или же отец? Она любила Иошинори, любила всем сердцем, но своим молчанием, улыбкой, словами, что всё хорошо—он только сильнее беспокоил, ведь она совершенно не понимает чего на самом деле ожидать. Это словно заключенному смертнику ожидать свою казнь, что не прописана точной датой и временем. Каждый день думать, что сегодня тот самый день, когда он потеряет жизнь, но это время не наступает. Смертник сходит с ума и уже сам просит о смерти. Он думает, что тем самым оберегает, не замечая как страх за каждый день нарастает, словно сорняки среди цветов—прелестных и красивых. Ещё немного времени и цветы поблекнут, а трава покроет собой каждый кусочек земли,безвозвратно уничтожая доверие и спокойствие. //////////////////// В церкви ему не стало лучше как бы мама не старалась отвлечь на уже известные расшифровки надписей и рисунков. Место также красиво, наполняющее благоговением и спокойствием, желанием узнать больше о Богине, больше о каждой колонне, истории людей, пришедших сюда служить. Но сейчас это было не так важно, как и безмолвные священники, что лишний раз ничего не скажут. Церковь—пристанище для людей с тяжёлой жизнью и мыслями. Здесь другой мир, отличимый от внешнего, наполненного алчностью и лицемерием. —Пойдём, присядем здесь. Всё время она вела его под локоть, не позволяя лишний раз отделиться. Она боялась, что её сын может поступить необдуманно и что-то с собой сделать. Только одна мысль о том, что её ребёнок может покинуть жизнь, наложить на себя руки—ужасала. В груди нарастала паника и желание уберечь его от новых потрясений. Сев на скамейку женщина сложила руки напротив лица, начиная молиться за благополучие земель и за жизнь своего сына. Посмотрев на ребёнка, что безучастно сидел рядом, она невольно предложила тоже самое, видя как печаль на его прекрасном личике проявилась тенью. —Я не знаю о чём просить Богиню. “Разве услышит она слова грешника, что увидел в монстре вовсе не монстра?” —А разве нужно что-то просить? Ты можешь просто поведать ей о своих переживаниях. Чифую помедлил, но совсем скоро коротко кивнул, сложив ладони и прикрыв глаза, погружаясь во тьму. Мысль о матери рядом успокаивала и придавала сил. “Простите меня, Богиня, за то что посмел усомниться в вашей вере. Что посмел в противном существе увидеть то, что раньше и не могло прийти в голову” Слова лились ручьём, но от них не становилось легче, а только хуже. “Если я сошёл с ума, то, пожалуйста, помогите мне, спасите от этих мыслей и видений, преследующих меня” Монстры—страшные существа, враги человечества, отнимающие жизни друзей и близких. Они не знают пощады, не усомнятся в решение вцепиться острыми зубами в человеческую шею. “Защити людей, защити покой предков, отдавших жизни во время войн. Не дай тем событиям повториться вновь” Кроме них было ещё несколько таких же заблудших душ, пришедших успокоить себя. Они находились по отдельности, желая уединиться со своими мыслями и Богиней, веря в её существование и что она слышит каждое их слово. Выдохнув он открыл глаза, смотря сейчас на мир иначе. Может на это повлияло некоторое время нахождение с самим собой, во тьме? После пробуждения мир всегда кажется каким-то нереальным. —Ну как? С ожиданием, с улыбкой наполненной надежды спросила Элейн, а парень ответил короткое “Лучше”. Он не желал обсуждать свою жизнь, опасения и страхи, не хотел лишний раз думать о чём-то даже лёгком. Желание одиночества, спокойствия только увеличивалось с нахождением среди людей. Собираясь уходить они наткнулись на архиепископа в сопровождении ребёнка, одетого в мантию апостола. Его нежное и детское личико всегда было наполнено радостью, такой наивной и светлой. Когда парень впервые узнал, что это дитя является апостолом, то весьма удивился и некоторое время не верил, пока сам не наткнулся на него. Он ко всем был открыт и добр, все ему умилялись и были готовы потискать. Парень же так не считал. Этот ребёнок вызывал в нём противоречивые чувства и с ним каждый раз появлялось беспокойство, которое после разговора исчезало. Может парня беспокоит, что такой молодой парнишка уже входит в ряды многоуважаемых апостолов? А может за этой улыбкой скрывается страшный, омерзительный секрет, за раскрытие которого последует смерть? —Его первосвященство. Элейн поклонилась сначала священнику, а потом апостолу. —Апостол Бьерн, рада вас встретить. —Пусть герцогство Раймон всегда процветает. Поклонившись в ответ пропел мальчишка, сверкая красными глазами и как всегда мило улыбаясь. Белые пушистые волосы находились в небольшом беспорядке—юного апостола это никак не беспокоило. Со стороны он был похож на белого кролика с кроваво красными радужками—совершенно безобидно и мило, поэтому вскоре Чифую лишь умилился и расслабился в нахождении среди таких знаменитых людей. —Пусть Богиня продолжает вам освещать путь. Продолжил Майстрель Астрея, как-то по-отечески улыбаясь Чифую и юноша не смог не улыбнуться в ответ. “В отличие от дедушки я чувствую с ним большую связь” Перед глазами появилось мрачное, наполненное злостью и презрением лицо предыдущего герцога. Парень тут же побледнел и отвёл взгляд, не слыша разговор между матерью и ними. “Он разозлился. Впервые кричал и показал при мне ауру” Связки сжались и ни одно слово не могло вырваться из рта, ни один упрёк, противоречие. Тело трясло то-ли от страха, то-ли от волнения и даже мамины объятья не смогли передать хоть капельку уверенности, ведь и она не верила ему. “Может мне и взаправду померещилось?” Запах крови, её теплота и вязкость, смерть, оказавшаяся перед глазами, а потом пустота—гнетущая и разрушающая. Так легко отнять жизнь. А ведь он не задумывался о жизни насекомых, что гибнут каждый день тысячами, если не миллионами. Так легко убить насекомое, но так тяжело видеть смерть незнакомого, ранее невиданного существа. —Тебя что-то гложет. Архиепископ утверждал, а Чифую только сейчас увидел, что они остались наедине. Герцогиня попросила ненавязчиво поговорить с ним, помочь открыть душу и избавить от страдания, хоть нанемного, если не на совсем. Она надеялась, что его священство способно подарить её сыну покой, что так требовался его душе. —Я просто устал. Поднимая уголки губ проговорил блондин. —Устал? Они остановились около статуи героя и мужчина некоторое время всматривался в лицо человека, спасшего человечество, но не мог найти никакой черты в этой безликой фигуре. —Может тогда присядем? Он не сопротивлялся и последовал за Майстрелем. В церкви всегда было тихо, всегда спокойно. Эта обитель напоминала тихую гавань, лишённую войн и распрей. Каменная скамейка твёрдая и холодная. Глаза упёрлись в сжатые руки, покоящиеся на коленях. В душе буря, а на лице улыбка, такая лёгкая, но и одновременно печальная. Они сидели молча. Архиепископ явно ждал, когда он окрепнет, чтобы открыть ему своё сердце и рассказать, а может показать, что гложет. —Я…. Ком в горле не дал продолжить. Светлые пряди колыхнулись, пряча лицо, окрашенное румянцем печали. Кулаки сжались сильнее до побелевших костяшек. Хоть и больно, но он терпел, умышленно причиняя себе незначительные увечья, ногтями, впивающимися в нежную кожу. —Я устал…я не понимаю, что происходит… Весь мир разломался на до и после. Навалился неподъёмным грузом, придавливая к земле и выбивая из груди последний кислород. —Раньше всё казалось таким простым, а сейчас… Прикрыв ладонью верхнюю половину лица он тихо прошептал: —...тяжело… Слёзы скапливались в уголках глаз, а нос забивался. Дышал через рот, чтобы человек, которого он так уважает, не увидел слабости, не услышил всхлипов. Как же хорошо, что волосы прикрывали лицо. —Я не знаю, что мне делать и как жить дальше… Раньше всё было просто, да и будущее не было размытым, как сейчас. Слов больше не было. Он боялся сказать что-то не то, показать свою никчёмность,глупость не тем сказанным словом. “Веду себя как ребёнок. Плачу…истерю…не знаю, что делать дальше…жду, когда за меня решат другие” Неспособность принять решение, отсутствие мечты и любимого занятия делала его никем. В последнее время больше посещали мысли о том, что он просто существует, а не живёт. Не наслаждается каждым прожитым днём, он просто ждёт, когда скорее он закончится и наступит новый, что принесёт радость. —Нет ничего постыдного в страхе о будущем, о том, как человек взрослеет и оставляет ребёнка позади. Каждый через это проходит, просто кто-то более приспособлен к изменениям. Широкая ладонь накрыла его руки. Они перестали так сильно дрожать, но этот тёплый жест вызвал непрошенные слёзы. —Ты не должен стыдиться своей слабости, страха—это нормально. Если страшно—беги, если не можешь справиться—отступи. Его голос спокойный и уверенный проникал в подсознание, подобно реке, огибающей берег и даря ту самую свежесть после жаркого денька. —Но знай:убегать постоянно не получится. В какой-то момент нужно будет встать и сражаться. По щекам покатились слёзы, что падали прямо на чужие руки, морщинистые, но сильные. —Стыдно не быть слабым, стыдно ничего не делать, чтобы изменить это. От этих слов стало хуже, ведь Чифую не хотел становиться сильным, он боялся брать ответственность за свою жизнь, не имея никакого веса в своих словах и желаниях. Всё сделают родители, потом муж, а он будет послушно следовать указаниям, ведь боялся оступиться и сделать что-то не так. Он слабый, имеющий право выбора только среди покупок и мест отдыха. Однажды изъявил желание быть с Луи—сейчас оно кануло в лету. —Когда-нибудь обязательно тебе придёться выбирать и твоё решение может даже повлиять на чью-то судьбу. Ты не должен избегать проблем, ведь это учит и помогает что-то понять, продолжать жить. Руки покинули его и Чифую смог поднять голову и взглянуть в зелёные глаза, смотрящие прямо в душу. Он читал его, как открытую книгу, пролистывал его переживания, подобно листам и читал, рассуждал. —Может тебе мои слова кажутся бредом, несуразицей, но чем раньше ты это поймёшь, тем лучше. Парень ничего не говорил, не соглашался, ведь в глубине души не принял его слова. Он мог улыбнуться и сказать, что всё понял, поблагодарить, но не хотел обманывать его, ведь он так сильно пытается помочь, донести свою мудрость. “Не хочу взрослеть, не хочу ничего…” Хотелось просто жить в поместье, среди родных и близких, не знать жестокости мира. Он может провести среди них целую жизнь, не беспокоясь о том, сколько всего теряет. Разве может птица, лишённая крыльев, летать? Разве может Чифую о чём-то мечтать и желать, если ничего не будет знать о мире, если будет продолжать бояться сделать шаг? Лучше быть там, где всё знакомо и контролируется, чем в хаотичном мире, не крутящимся вокруг одного человека. //////////////////// Чифую, завернувшись в одеяло, не мог вылезти из кровати. Только ступив внутрь особняка он направился в комнату и еду принимал исключительно в ней, не желая встречаться ни с дедушкой, ни с матерью, что должна была вскоре после их прибытия домой отправиться на встречу со своими друзьями. Однако и Эклипса он не видел, что будто бы растворился в стенах, исчез, забирая с собой тревогу. Элейн навестила его перед отъездом, сомневаясь в решении покинуть ребёнка, оставить одного в поместье без единого взрослого и близкого человека. Она могла надеяться только на Кристиана, которому приказала присматривать и защищать её любимое чадо. Этот рыцарь был из немногих кому она могла доверять, потому что был товарищем детства Тулака и сам мужчина ему безгранично доверял. Именно поэтому они и вручили защиту Чифую ему в руки. Иошинори и Тулак поддерживали это решение, имея определённые ожидания на его счёт. Блондин не заметил как небо окрасилось в тёмный цвет, а солнце давно спряталось за горизонтом, забирая с собой последнюю теплоту и свет. Лампы освещали комнату, но даже так мрак скапливался клубками в уголках и под кроватью, заставляя голубые очи постоянно всматриваться в темноту. Ветер ударяя по окнам создавал ощущение, что какой-то незнакомец снаружи просит разрешения войти, постоянно напоминая о присутствии короткими стуками. Небо совсем почернело и вскоре на землю обрушилась вначале одна капля, потом вторая и следом начался ливень, что безжалостно лупил по цветам и деревьям, подобно кинжалам. От прежних звуков спокойствия ничего не осталось, ведь звук дождя занял собой всё пространство. Парень укрылся с головой под одеялом, слыша редкие быстрые шаги по коридорам, что вскоре стихали. Это слуги так и не закончившие свои дела спешили справиться, чтобы и самим поскорее пойти по кроватям. “Я вернусь завтра утром, не скучай, дорогой” Слова матери эхом зазвучали в голове. Её подруга и друг прекрасные люди, что в детстве проводили с ним время, стоило его маме куда-то ненадолго отлучиться. Даже давали ему сладости, когда Элейн запретила их под предлогом, что сладостей на сегодня достаточно. Они в основном разговаривали о своей взрослой жизни, делясь достижениями детей или какими-то нелепыми ситуациями, иногда вспоминали других знакомых из далёкого прошлого, а Чифую тогда сидел развесив уши. В то время хоть он многого не понимал, но ему было интересно слушать, да и разговаривать с ними. Тогда мама была рядом и он мог сидеть на её коленях хоть целый день, пока её друзья не уезжали, а она сама не принималась за свои дела. Хоть между ними были тёплые отношения, но с их детьми парню было тяжело найти общий язык. Они могли разговаривать не о чём, но стоило подняться какой-то теме, то интересовался только тот кто о ней говорил. Разница в возрасте, во взглядах, в интересах—делали своё и они не смогли стать такими же друзьями как и их родители. Только Тулак и Регулус наладили с ними более менее дружеские отношения, а Чифую так и оставался младшим братом этих двоих или же младшим сыном семьи Раймон. Усталость пронзала не только сознание, но и каждую клеточку тела. Хотелось спать и парень, недавно думая что не заснёт, закрыл глаза тихо сопя. Лампы постепенно тускнели, пока и вовсе комната не погрузилась во тьму. Дождь не прекращался, продолжая ударять тяжёлыми каплями по окну его комнаты. //////////////////// Чифую распахнул глаза, не понимая почему проснулся. Сердце быстро билось, тело покрылось холодным липким потом. Ему ничего не снилось, как не странно. Кошмар в этот раз решил пройти стороной. Тогда почему он проснулся? Тем более в таком состоянии. Блондин сжал одеяло сильнее, накрывая себя с головой и вглядываясь в темноту перед собой. Он мог видеть только тумбочку и дальше письменный стол со стулом. Ограничивало обзорность одеяло и тот факт, что он лежит на боку,спиной к двери. Страх никуда не уходил—он только нарастал от невозможности осмотреть комнату и двинуться с места. Дрожащие пальцы сильнее сжимали одеяло, а ноги придвинулись ближе к животу. Поджав губы Чифую закрыл глаза, стараясь размеренно дышать, но страх редко выдавал всхлипы и рваные вдохи. В комнате было тихо, дождь давно закончился, а на часах полночь. Он слышал как стрелка двигалась по циферблату и сердце билось в такт ей. “Никого не может быть в комнате, всё нормально…” Всё тело сотрясалось от тревоги. “Тогда почему я не могу встать?” Он знал ответ, но не хотел принимать это. “Это мой дом, я здесь…” Скрип половиц выкинул все мысли. Чифую непроизвольно задержал дыхание и не мог ни о чём думать, кроме как о недавнем звуке. Он чётко ощутил чужое присутствие. “Кто?...” Сердце отдавалось в висках, а глаза в ужасе распахнулись. “Кто это?...” Никого из родных не было в поместье. Да и если бы они пришли в комнату, то обозначили бы своё присутствие. Слуги и вовсе без стука не смеют заходить, ведь столкнутся с его гневом. “Мне кажется…мне просто кажется…” Никто бы не посмел к нему зайти, а скрип можно объяснить старыми досками. Поместье огромное и было бы странно если бы оно не издавало своих звуков. “Верно…мне просто кажется” Сделав глубокий судорожный вздох он тихо выдохнул. Сколько раз уже было подобных случаев? После кошмаров ему каждый раз казалось, что кто-то рядом, кто-то смотрит на него, насмехаясь над его беспомощностью и страхом. Каждый раз, пересилив себя и оглядевшись, он убеждался, что один, что никого нет. Так может и сейчас сделать тоже самое? “Никто бы не посмел так ко мне войти. Сейчас я поднимусь, осмотрюсь и пойму, что всё хорошо” Собравшись с силами Чифую расслабил кулаки и резко поднялся с кровати. Даже голова закружилась, а глаза не сразу смогли разглядеть что-то во тьме, только открытое окно помогало хоть как-то своим лунным светом. Парень судорожно осматривался, слыша стук сердца и как зубы затрещали от напряжения. В центре комнаты никого не было, как и по бокам. Дверь закрыта и в ней ничего не изменилось:она не была сломана, открыта—явно выглядела так, как и в последний раз. Дыхание постепенно становилось размеренным, а боль в груди от ужаса отступила. Дрожь никуда не исчезла, продолжая напоминать об пережитых минутах. —Всё тихо… Прошептал Чифую и его голос на фоне тишины был слишком громким. Парень замолк, опуская холодные ладони на одеяло и решая просто помолчать. “Я, наверное, теперь не засну…” Краем глаза блондин увидел движение в углу комнаты и сразу взглянул туда. Сердце замерло, а мысли отключились. Он всматривался во тьму комнаты, не имея сил отвернуться. Что-то его заставляло туда смотреть, вглядываться в неизвестность, что таила в себе тьма. Голова налилась свинцом, а дыхание стало сбитым и прерывистым. Снова скрип и он был готов поклясться, что видит очертания фигуры. —К-кто здесь? Голос под конец стал писклявым, а горло саднило от сухи. Никто не выходил и парень продолжил через страх и силу говорить. —Как смеешь ты врываться в мою комнату, а тем более беспокоить мой сон?! Он верил, что говорил твёрдо и чётко, но со стороны его слова то становились тихими, то срывались на крик, голос дрожал, а сам он выглядел до невозможности напуганным. Зрачки расширены, а кожа под светом луны казалась ещё более бледной. —В-в-выходи! Ты тут же окажешься в темнице! На его слова не последовало ответа. Некоторое время длилось молчание, прерывающееся тяжёлым дыханием. Он боялся моргнуть лишний раз или перевести взгляд куда-то в другую сторону, ведь, как ему казалось—это могло стоить жизни. Как тот гоблин сфокусировал всё внимание на нём, не обращая как опасность нависла над ним с другой стороны. Никто не выходил. Парню снова стало казаться, что он просто сошёл с ума, что выдумал фигуру в этом тёмном пространстве. Но тревога не покидала тела даже с этими мыслями. Он боялся потерять контроль над ситуацией, боялся расслабиться, ведь враг мог ждать именно этого. Стоило только этой мысли промелькнуть в голове как послышался новый скрип и перед ним постепенно начинала вырисовываться фигура человека. Высокая, крепкая и уверенная. Чифую сжался, вжимаясь в спинку кровати, желая слиться со стеной воедино. Капелька пота стекала по виску, постепенно прячась за волосами. Он тихо вскрикнул, ощущая как глаза горят, а крылья носа раздуваются от прерывистого дыхания. —Господин. Парень не сразу понял что услышал, не сразу расслабился. Через пару секунд он подался вперёд, всматриваясь в лицо человека перед собой. Алые волосы и глаза цвета шоколада. Его лицо не выражало ничего, но в глазах плясал странный, невиданный ранее огонёк. —Т-ты? Облегчение. Тело тут же ослабло, а на замену недавнему испугу пришла злость. —Ты что тут делаешь?! Почему в моей комнате?! Ты меня напугал, знаешь ли! Стоял тихо, даже не отзывался. Он был в ярости, ведь не только показал себя в таком виде, так и ещё испытал все эти неприятные чувства. Но неожиданно его окатило холодной водой. С некоторым волнением блондин спросил, наклонившись слегка вперёд: —Неужели что-то случилось? Если рыцарь пришёл без предупреждения, то это могло значить одно:враги в поместье и рыцарь пришёл защищать своего господина. —Всё хорошо, не переживайте. Рыцарь двинулся вперёд и в его движениях Чифую почувствовал угрозу, отползая в сторону. —Тогда что ты тут делаешь? В недоумении спросил блондин, прикрыв одеялом своё тело в одной тонкой сорочке. Кристиан продолжал надвигаться, медленно и вальяжно, подобно хищнику на своей территории. —Я просто хотел увидеть своего господина. Чифую сглотнул болезненный комок. —Кристиан, ты ведёшь себя странно… Страх щупальцами вновь начал окутывать душу. —Почему же? Холодно спросил мужчина, встав около кровати, когда сам блондин был на краю другой стороны. —Стой на месте! Приказал строго он и мужчина замер. Его карие глаза были чужими, не такими холодными и время от времени добрыми. В них было что-то ранее невиданное, страшное, такое от чего хотелось убежать. —Вы меня боитесь? —Ты смеёшься надо мной?! Страх скрытый за злостью. —Ты ворвался в мою комнату без определённого разъяснения. Молчал, когда я просил выйти! Разве это не странно?! —Вы бы меня не впустили. —Конечно бы не впустил! Где это видано, чтобы рыцарь посреди ночи был в покоях своего господина! Раньше Чифую казалось безобидным впустить Кристиана к себе в покои, но после случая с принцем он боялся оставаться наедине с мужчинами. А сейчас и вовсе после поступка рыцаря он убеждался, что те наивные мысли были что ни на есть глупыми. Лицо мужчины потемнело. Атмосфера накалилась и парень почувствовал это каждой клеточкой своего слабого тела. —Только рыцарь?... Тихо прошептал Кристиан и в его словах была грусть, однако парень ничего не слышал, смотря на стоящую фигуру прямо около его кровати. —Уходи сейчас и тогда я никому не расскажу о сегодняшней ночи. Прижимая сильнее к себе край одеяла Чифую надеялся, что Кристиан его послушает и уйдёт. Что он просто оступился, не в то время решил поговорить. —Я не уйду. Только три слова и парень замирает, видя как зрачки его дорогого некогда рыцаря расширяются. Эта бездна словно его поглощала. —Ведь именно сегодня я могу быть ближе к вам. Эти слова стали пусковым механизмом. Чифую подорвался с места, протягивая свою руку, чтобы добраться до верёвки с колокольчиком, ведь тогда его слуги придут и спасут его. Но каково же было его удивление, когда он не почувствовал жёсткой нити, падая без опоры на пол. Одеяло повалилось вместе с ним, путая ноги и не давая сразу сбежать. Распахнув глаза и упёршись рукой о пол он почувствовал верёвку, а после и узрел её. Она была обрезана… Лишённый шанса на спасение парень быстро поднялся на ноги, несколько раз чуть не потеряв равновесие. —Спасите!!! За спиной Кристиан, там и дверь—он не сможет сбежать и проскочить через рыцаря, что прошёл через тренировки и множество сражений. Оставалось бежать к балкону, что сегодня должен быть открыт, ведь парень в последний раз выходил на него, чтобы проводить маму взглядом в поездку. —Помогите! Дёрнув за ручку он потянул дверь от себя, но она не поддалась. Слышался лишь скрип ручки и скрежет стекла от веса самого блондина,что навалился на дверь в приступе страха. —Н-нет! “Она должна быть открыта!” —Поче?.... Широкая ладонь зажала рот больно оттягивая назад, подальше от спасения, подальше от балкона. Он вырывался, мычал и кричал в ладонь. Но Кристиану было не горячо, не холодно от его попыток. Под ногами исчез пол и Чифую кубарем полетел на кровать. Послышался её скрип. Матрас выбил последний воздух из лёгких, а попытка сбежать не увенчалась успехом. Ладонь схватила за щиколотку и потянула назад. Как бы он не цеплялся за край кровати, как бы не впивался ногтями в матрас—всё было тщетно. —Пожалуйста, отпусти! Страх за свою жизнь—вот что он испытывал всё это время. Его взгляд так был похож на взгляд принца, но как же отличался намерениями. Чифую не понимал этого, не понимал, что хочет от него Кристиан, кроме его жизни. Хотя даже если бы и понимал, то точно не дал бы с собой совершить нечто подобное. —Стража! Стража! Но никто не приходил, никто не отзывался и не вламывался в его комнату. Молчание. Лишь сплошное молчание. Сильные руки зажали с двух сторон, а мужчина навис над ним, трепеща только от одного вида его господина под ним. Чифую хотел уползти, упираясь коленями в мягкую поверхность, но Кристиан не дал ему этого сделать, прижимая своим телом его сильнее к матрасу. Парень закричал, пытаясь вырваться, пока чужие руки изучали его тело, ощупывали бока, поглаживали живот и поднимались на грудь. Из голубых глаз хлынули слёзы. —Кто-нибудь… Его резко переворачивают на спину и он снова вскривает, отворачивает голову, чтобы не видеть его лицо. Колени сводятся, а грудь рвано поднимается, пока сердце ощутимо бьёт по грудной клетке. —Почему вы пытаетесь от меня сбежать? Я не причиню вам вреда. —Ты сейчас это делаешь! —Вовсе нет, господин. Я хочу сделать вам приятно, ведь я вас так сильно люблю. Слово “люблю” болью отозвалось в душе. Чифую знает, что такое любить, знает какова боль, когда любовь невзаимна. —Я так сильно вас люблю, так желал быть рядом с вами, хотел, чтобы вы принадлежали мне. Он говорил быстро, рвано, с тяжёлыми вздохами. Только его слова уже пугали, как и слово “люблю”. Разве он не должен почувствовать себя счастливым? Ведь кто-то признался ему в чувствах. Тогда почему это слово вызывает страх и мерзкое ощущение в тех местах, где он касается? —Отпусти. —Я столькое для вас сделал. Думал, что после расставания с принцем вы обратите внимание на меня, придёте ко мне, но вы продолжали страдать из-за этого придурка. Его ладонь коснулась чужих губ, спускаясь по шее и задерживаясь на вздымающейся груди. Он весомо провел по ней рукой, задевая соски под тонкой тканью,вызывая странные ощущения внизу живота у Чифую, что не заметил их ведомый страхом. —Я люблю вас, так сильно люблю. Когда впервые встретил я влюбился в вашу улыбку. Вы так очаровательны, красивы и милы… Он коснулся губами его щеки, следом шеи и остановился на выпирающей ключице, что всегда манила своим видом. —Что ты делаешь?! Чифую оказал сопротивление, не понимая, что происходит, но от этого менее страшнее не становилось. Это сопротивление заставило столкнуться с лицом его дорогого рыцаря, что выглядело не таким каким представлял себе парень влюблённого человека. Он улыбался, зрачки расширены, находящиеся за пеленой похотливых желаний. Чифую не разбирался в подобном, ведь никогда не встречался напрямую с подобной эмоцией. Но видел он в этом лице, в его действиях угрозу. Даже тело кричало, сковывая себя в оковы, лишь бы человек перед ним не ранил. “Он целует меня, но его поцелуи не похожи на родительские” —Не сопротивляйтесь, господин. А то будет больно. —Что? Не успел он понять, как в его губы вбиваются требовательным поцелуем. Настолько тяжёлым, что трудно дышать. Его слабые ручки упираются в чужие плечи, пытаясь отодвинуть, оттолкнуть, но руки рыцаря ближе прижимают его тело к своему. Они оглаживают каждый сантиметр тела, спускаются к ягодицам, болезненно сжимая их в своём хвате. Парень через поцелуй вскрикивает, царапает ногтями, пытается отодвинуться, но ничего не получается. Кристиан прервал поцелуй, давая невинному пареньку вдохнуть воздуха. —Открой рот. Его голос не нежный—он приказывает, словно чувства Чифую для него пустое место, словно ему важно лишь его тело. В тот раз, когда на них напал гоблин, когда он оборвал его жизнь и следом подхватил тело своего дорогого господина—он ощутил небывалый трепет и возбуждение. Ведь впервые он был целиком в его объятьях, впервые он позволил себе коснуться его с такими похотливыми мыслями. Он желал, чтобы Чифую сам пришёл к нему с лаской, желал, чтобы он сам открыл ему тело и душу, но этого не происходило—они стали дальше, чем раньше. —Что ты делаешь?! Прекрати! Его чистота, непорочность находились на грани. Одни лишь поцелуи чего стоят, а ведь он даже не представлял, что ждёт его дальше. Чифую никогда не задумывался об платонических отношениях. Его любовь к Луи была чистой, непорочной, такой тёплой и наивной. Парень никогда не изучал своё тело, никто ему не говорил как происходит зачатие, как люди открывают свои тела, ведь все считали его маленьким ребёнком. Он видел поцелуи, видел как люди держатся за руки, как улыбаются друг другу и думал, что так оно и происходит. Вначале люди влюбляются, потом решают жить вместе, а следом у них появляется ребёнок—плод их любви. —Помогите!!! Кристиан этим воспользовался тут же углубляя поцелуй, начиная исследовать его ротик, сплетаясь с чужим языком, что хотел сбежать. Чифую мычал и всхлипывал, начиная задыхаться. Широкие ладони замерли около его бёдер без усилия разведя их стороны и устраиваясь между ними. Парень от страха ничего лучшего не придумал, как укусить чужой язык. Мужчина тут же отпрянул, закрывая рот ладонью, пока сам парень перевернулся на живот вновь предпринимая попытку бегства. Его дёргают за бёдра обратно, снова навалившись всем телом. —Господин, как вы можете быть таким жестоким? Неужели вы поступите как принц? —Отпусти! “Это ты ведёшь себя как последний мусор!” —Вы так говорите, потому что не понимаете какое вас удовольствие ждёт? Язык с кровью прошелся по уху, а руки побыстрее опустили сорочку ниже тела, желая добраться до манящей груди. Он знал, что Чифую девственнен не только телом, но и разумом. Знал, что его господин не знает, что член суженного должен ворваться в его нутро и излиться белой жидкостью. Только одна мысль, что он будет первым, кто приведёт его в мир платонических утех—возбуждала и заставляла действовать более нетерпеливо. —Хватит! Прекрати! Он ласкал его грудь, оттягивал соски, целовал шею и иногда покусывал её зубами. Чифую было противно, ужасно отвратительно, хотелось сбежать, а разум будто бы подсказывал, что будет дальше. “Я хочу ворваться в ваше тело, хочу сделать вас своим, трахать до утра, несколько дней. Хочу быть внутри вас, слышать стоны, как вы кончаете и просите, чтобы я ускорился” Стояк снизу тёрся о ягодицы блондина, но ткань мешала. Кристиан нетерпеливо задрал ночнушку и следом нижнее бельё, начиная тереться с небывалым желанием, пока ладони ласкали грудь, в которую хотелось уцепиться и не отпускать. Только ощутив как что-то твёрдое упёрлось в его задницу Чифую вскрикнул, вцепившись в руки, что так нещадно ласкали грудь. Дыхание было сбитым, а крылья носа раздувались. Парень был в гневе, но ужас с каждым действием его подчинённого только возрастал. —Мне больно! Вскрикнул блондин и затылком попытался ударить, но Кристиан вовремя уклонился, ощутимо проведя языком по плечу, продолжая оттягивать и сжимать грудь. —Х-хватит! Его крики, просьбы прекратить всё это, остановиться только возбуждали. Рыцарь хотел слышать больше, почувствовать больше. Откинув резко мальчика в сторону мягких подушек он навис над ним словно дикий зверь. Тяжело дыша от нетерпения с членом стоящим колом он сел на кровать, начиная нервно раздеваться, не переставая смотреть на его Чифую. На напуганного, такого красивого и невинного, его зрачки были расширены и мужчина понимал, что совсем не от возбуждения. Ведь его любовь была не такой какую знал юный господин. Его любовь порочная, похотливая, сколько он раз представлял как его разлаживает на постели, на столе, как глубоко входит в его дырочку, закрывая рот ладонью. Как трахает, выбивая из лёгких кислород, как вгрызается в соски, желая оставить свой след на них. Его любовь лишена нежности, лишена желания защищать, она направлена только на удовлетворение своих желаний. Откинув рубашку в сторону он приступил к штанам, медленно расстёгивая ремень и приспуская их. Чифую в ужасе, неосознанно, поджал колени, видя нечто. Рыцарь оголил ему свой половой орган и он угрожающе стоял, направленный прямо на него. Парень качнулся в сторону, желая убежать за дверь, где он найдёт людей и они ему помогут, но резкая боль заставляет вскрикнуть и слезам снова прокатиться по щекам. —Б-больно! Боль опалила его кожу, подобно кипятку. Блондин схватился за руку, не имея сил дотянуться до раненной спины. —Я же сказал, что будет больно. Держа ремень в руках он снова замахнулся, ударяя им рядом с вскрикнувшим Чифую, наклонившегося как можно ниже, ближе к матрасу. Он не верил, что это происходит, не верит, что ещё один человек его предал. “Р-Регулус…” Его слова пронеслись в сознании, напоминая о предупреждении и осторожности. “Да что ты говоришь! Я видел с каким взглядом он смотрит на тебя!” “Ты в курсе, что если бы я не пришёл вовремя тебя могли опорочить!” —Братик… Всхлипнул блондин, слыша злобный рык. Сильная ладонь небрежно повернула его на спину, вжимаясь с силой в грудную клетку. —Не смей думать о ком-то ещё кроме меня! “Как он может быть таким? Это совсем не Кристиан…” От боли, от непонимания хотелось выть. “Почему он так со мной поступает, почему делает мне больно?” Чифую продолжал всхлипывать, пока чужие руки безжалостно разрывали его одежду, как они тут же уцепились с голодом в его обнажённое тело, оставляя небольшие царапины. Разведя с силой бёдра в сторону он устроился между ног, не отвлекаясь от изучения тела, посасывая соски и оттягивая зубами, сжимая бёдра до белых пятен и оставляя на будущее синяки. Он тёрся членом о его, размазывая педикулят по нежной нетронутой ранее коже. —Мой член войдёт в вас, прямо через дырочку. Опустив пальцы прямо к вышеупомянутому месту он с восторгом прорычал: —Она такая мокрая и тугая, такая желанная. —Отпусти! Кричал Чифую, зажмурив глаза и начиная бить руками впереди себя. —Отпусти меня! Отпусти! Он бился в истерике, он хотел спастись, а слыша все эти отвратительные слова начинал понимать, что его ждёт. Он помнил чужой член, что был больше его, помнил все голодные касания, желающие оторвать от него по кусочку. —Не трогай меня!!! Он плакал, кричал, бил его, но его удары не причиняли боль, они напоминали удары обычного маленького зверька. Такие слабые и безрезультатные. —П-пожалуйста, прекрати! Кристиан отвесил ему пощёчину, такую сильную, что аж в глазах потемнело и тело на миг откинулось в сторону, из носа брызнула кровь, а губа закровоточила. Слёзы тут же замерли, пока мозг пытался понять, что произошло. —Почему вы сопротивляетесь?! Злился рыцарь, хватая лицо ладонью за щеки, заставляя посмотреть на него. Слёзы перед глазами делали образ размазанными, а звон в ушах не отходил, Чифую отдалённо слышал, что тот ему кричал. —Вы же сами хотели, чтобы вас любили. Я вас люблю, тогда почему вы сопротивляетесь?! Пальцы точно иголки впивались в его щёки, а недавняя пощёчина постоянно напоминала о себе. —Принц не любит вас, а я да! Разве вам меня мало?! Я так долго ждал вас, так желал, тогда почему вы не обращаете на меня внимания?! Чифую перестал понимать любовь. Раньше ему казалось, что он о ней всё знает, ведь сам испытывает подобные чувства, но сейчас она была отвратительной. Если его “любовь” не была ею, тогда “любовь” Кристиана истина? Нет, любовь разная. Чифую начинал думать, что просто не заслужил такой любви. Любви от которой ноги подкашиваются, сердце трепещет, а мысли о человеке делают уже счастливым. Неужели его никогда никто так не полюбит, неужели любовь других будет такой? Отвратительной, болезненной, уничтожающей его сущность. —Ничего. Усмехнулся мужчина закидывая ноги на плечи и подставляя член к узкой, совсем не подготовленной дырочке. —После этой ночи вы всегда будете думать обо мне, всегда будете вспоминать меня. Одним толчком он хотел ворваться в тело своего обессиленного господина,но грохот за спиной и разбросанные щепки по сторонам не дали свершиться задуманному. Дверь в вдребезги разбита и за ней стояла его мать—Элейн, яростная, шокированная и готовая убить. Она направила молниеносно шар воды в сторону Кристиана, откидывая его в сторону, подальше от сына. Стол проломился от чужого веса, а по стене пошли трещины, готовые превратиться в руины. —Ничтожество, да как ты смеешь!!! Закричала яростно женщина, готовя ещё одно заклинание. Кристиан долго не разлёживался—подорвался с места, подхватывая с пола меч и обнажая его. Вокруг него появилась аура, холодная, отличимая от ауры дедушки и брата. —Мама! Парень испугался за герцогиню, к которой стремительно приближался подчинённый с убийственными намерениями. Он замахнулся, желая разрезать женщину пополам, но она вовремя поставила барьер из воды, откидывая обидчика в сторону. Капли прозрачной жидкости намочили пол и стены, вскоре собираясь и становясь острыми иголками, стреляющими со всех сторон. Рыцарь отбивался точно и энергично, но всё равно что-то да его задевало. —Как ты посмел?! Капли собрались около головы мужчины, становясь огромным пузырём. Он не успел замахнуться, как начал задыхаться в этом пузыре. Чифую на всё это смотрел не с восторгом, хоть и видел магию, которой орудовала его мать. Ему было страшно за маму. Страшно видеть как люди сражаются с явным намерением убить друг друга. Он ненавидел Кристиана, ненавидел за то, что он с ним сделал за это время, ненавидел, что он не раздумывая напал на его мать. Всё это казалось кошмаром наяву. —Умри, преступник! Она сдерживала заклинание, но Кристиан не казался испуганным. Он наоборот спокойно стоял и вскоре направился прямо на неё, медленно, но уверенно. Но женщина на удивление не отступала, продолжая держать заклинание даже когда убийца подходил всё ближе и ближе. —Мама! Воскликнул Чифую, но не мог сдвинуться с места, боясь попасть под раздачу. Да и что он может сделать? Маг мог одновременно использовать только одно заклинание. Комбинировать заклинание можно только с помощью нескольких человек. Один использует ветер, другой воду—один человек не может создать ветер и поддерживать его одновременно с водой. Кристиан приближался, он стал напротив женщины скалой, поднимая меч, что явно в себе нёс множество душ убитых. В металле отразилось уверенное, но с тем же самым напряжённое лицо Элейн, что не смела отступить, усиливая заклинание, на миг заставляя мужчину отшатнуться от нехватки кислорода. Ещё немного и он упадёт в беспамятство. Резанув воздух он чуть не задел Элейн, что вовремя успела уклониться, но заклинание спало, давая мужчине вновь задышать. Не теряя времени из её рук вылетели водяные лезвия, способные разрушить даже камень. Пару движений меча и те растворились, лишь остатки магии разрушили декор. —Неблагодарный. Прошипела герцогиня, готовая к новой атаке, но неожиданно несколько теней пробежало мимо её и напали на Кристиана, начиная череду безжалостных атак клинками. Их одежды были чёрные с белой вышивкой орла на спине. Они двигались искусно и каждое движение было направлено на жизненно важные органы. Женщина, словно знала их, оставила бывшего рыцаря им, подбегая к своему испуганному ребёнку, что тут же прижался к её груди, выглядя разбитым и подавленным. Живо натянув на его плечи одеяло, она скрыла множественные засосы и укусы на его теле, пока сердце тяжелело от тревоги. —Мой мальчик, что с тобой сделали? Что же с тобой… Она шептала с горестью, как мать, желающая только лучшего для своего ребёнка. Материнское сердце твердило вернуться в поместье, она не обращала долго внимание на это. Но вскоре не выдержала и поскорее собралась обратно, к своему сыну, даже не объяснив друзьям чётко причину своего ухода. Она не прогадала—она успела до того, как свершилось непоправимое. Но даже так её сын был сломлен. Это не удивительно, слишком много препятствий, слишком много потрясений сделали своё. Казалось он только пришёл в себя, как новая проблема уже постучалась в дверь, нещадно калеча душу. Может слова Регулуса заставили приглядеться, появиться зерну подозрения по отношению к Кристиану, может она сама старалась не замечать, игнорировать, ведь помнит как этот парнишка только-только к ним пришёл в герцогство. Как Тулак с ним подружился, как он по-братски относился к Чифую и защищал его. На Кристиана были надежды—он их не оправдал сегодняшним надругательством над Чифую. Может он и стал бы в будущем превосходный мастером меча, но сегодняшнее происшествие не забудется, не простится, ведь герцогиня не позволит уйти безнаказанным. Однако всё только начиналось. Защитники не могли справиться с мастером меча, что слишком долго и упорно оттачивал своё мастерство, а когда он окутал себя аурой цвета моря, когда его глаза засверкали в гневе, то одним движением клинка он заставил их пасть. Они разлетелись в стороны, ломая декор, тумбочки и вазы. Битое стекло смешалось с досками и украшениями, разбросанными по комнате. На стене увеличивалась трещина. —Бежим. Уверенно проговорила Элейн и потянула сына из комнаты, пока сам Чифую бросил печальный взгляд на людей, что пришли к нему на помощь. Они были в крови, один и вовсе разрублен пополам и внутренние органы вывалились, пачкая ковёр и пол в крови. Парню поплохело и если бы не мать, то он бы свалился в обморок, а так сильные руки смогли удержать его и продолжить бегство. Стоило им выйти на коридор, как картина совсем не изменилась. Слуги и стража лежали замертво с такими же ранами. Их гримаса ужаса и отчаяния красноречиво показывала, как они хотели жить, как пытались сбежать. У одной горничной и вовсе была вывернута рука, а глаза закатаны, что только белые белки были видны. Как бы Чифую не хотел этого видеть, как он бы не желал, чтобы это всё оказалось сном,но это всё наяву. Как же он хотел, чтобы лампы потухли, твердя об окончании представления и ужаса. Запах крови был везде, слишком много людей оказалось при смерти, слишком страшно даже бежать. Но мама твёрдо водила его, держа крепко за руку. Быстрые шаги за спиной заставили обернуться—это был Кристиан, что молча их нагнал, сверкая яростью. Он замахнулся клинком имея намерения разрубить руку Элейн, но та вовремя поставила барьер, заставивший мужчину отскочить в сторону. Женщина завела ребёнка за спину, выставляя руки в новом заклинании, пока мужчина стряхнул меч от крови, оставляя багровый след на полу. —Беги, Чифую! Я его задержу! Только эти слова вызывали ужас. Он не хотел разлучаться с матерью, не хотел потерять её. Такое чувство, что если он сейчас сбежит, то больше никогда её не увидит. —Нет! Мама, пожалуйста! —Уходи! Строго крикнула женщина, создавая заклинание, пока мужчина принял боевую стойку, готовый в любую секунду броситься в бой. Закусив губу Чифую посмотрел на Кристиана. Он был похож на монстра, с холодным лицом и пылающим взглядом,словно в него вселился демон. Человек готовый убить каждого, кто помешает его цели. —П-пожалуйста, Кристиан, хватит! Губы мужчины растянулись в нежной улыбке, но Чифую ей не верил, не верил, так как улыбка может быть обманчива. —Я сделаю всё, чтобы быть с вами рядом. Улыбка спала с лица, а взгляд холодно упёрся в герцогиню. —Даже если это значит убить каждого в этом поместье. Сердце упало в пятки, а ноги подкосились, заставляя рухнуть на землю. Его трясло от страха, глаза наполнялись слезами, а в голове каша. Его пальцы впивались в кожу головы, оттягивали корни, намереваясь вырвать волосы. Сердце стучало в висках и он не слышал как мама кричала ему бежать. Он смотрел в пол и перед глазами человек разрезанный пополам, лицо с ужасом и закатанными глазами. —Чифую! “Мама…” Наконец он поднял свои глаза и в тот момент сердце замерло. Его дорогая мама стояла к нему спиной, пока меч разрезал пространство. Кровь брызнула в стороны, напоминая тот раз, когда гоблин лишился жизни. Тот раз, когда он увидел смерть перед собой. —Нет… Прошептал сломлено, видя как женщина падает мешком на пол. Как её светлые волосы распластались по полу, как лужа крови скапливалась под телом. —Нет… Кристиан отряхнул меч, переведя медленно взгляд с герцогини на Чифую, что сломлено смотрел только на маму. —Этого не может быть! Закричал и этот крик был наполнен болью, неверием, страданием и ненавистью. Ненавистью на Кристиана, ненавистью на себя. Что был слабым, что позволил этому случиться. “Скольких ты ещё намерен убить, чтобы окончательно сломать меня?!” Но вслух он только прошептал: —Пожалуйста… Капля слезы упала на пол. —Пожалуйста, хватит… Мужчина перешагнул через женщину медленно надвигаясь на Чифую, что продолжал сидеть на полу, накрытый лишь одним одеялом. От чего ему было холодно? От того, что тело обнажено или от чувства приближающейся кончины? —Господин. Кристиан сел на корточки напротив него, запах крови витал в воздухе, но парень не слышал его из-за заложенного носа. —Господин. Повторил нежно рыцарь, совсем не нежно беря его за лицо, заставляя взглянуть на него. Его улыбка холодная, глаза насмешливые и надменные, словно ему нравилось решать кому жить, кому умереть, ему нравилось видеть Чифую таким. —Это ведь вы во всём виноваты. Голубые глаза расширились, а болезненный ком саднил горло. —Я-я?... —Да. Уверенно кивнул рыцарь, нежно проведя пальцем по щеке, убирая дорожку слёз. —Если бы вы выбрали меня, если бы не убежали. Если бы сказали своей матери, что я ваш единственный, то бессмысленных смертей можно было избежать. Широкая ладонь прошлась по волосам оттягивая золотистую прядь. —Я ведь ваш рыцарь, я буду защищать и любить только вас. Ведь именно вы встретили меня с такой улыбкой, с такой яркой и искренной. Губы коснулись волос и мужчина взглянул прямо в голубые глаза. В его карих глазах сверкал красный огонёк. —Но вы ведь были несчастны здесь. Вы изменились, перестали улыбаться так, как раньше. Я просто хочу, чтобы вы стали таким же как прежде. “Что?” Его слова были настолько глупыми и безумными, что Чифую нервно усмехнулся, пока боль в глазах продолжала отражаться. Кристиан приподнял бровь, вскоре слыша как младший сын герцога срывается на громкий и нервный смех. —Что ты несёшь? Что ты такое несёшь? Смех затих и губы задрожали. —Улыбаться как раньше? Ты сумасшедший? Я? Улыбаться как раньше?... Чифую ударил со всей силой по его руке, вырывая прядь из цепких лап. —Как я могу улыбаться тебе, когда ты перед моими глазами ранил мою мать?! Думаешь, я смогу вообще смотреть на тебя как раньше?! —Господин. Но Чифую его не слушал. Он яростно стискивал ладони до крови впиваясь в нежную кожу, смотрел, что делал, но не мог остановиться. Слёзы горечи и печали не останавливались. —Твердишь, что любишь меня, но делаешь всё, чтобы я тебя ненавидел! Ты меня не любишь! Он схватился за голову, начиная чувствовать себя сумасшедшим, истеричным. Ведь как он мог перед лицом убийцы вообще кричать, что-то пытаться объяснить? —Как человек, что любит может причинять столько боли?! Я ненавижу тебя! Ладони коснулись плеч, заставляя сердце замереть от страха, а словам застрять в горле. Блондин медленно поднял голову, вновь видя холодное выражение лица. —А вы эгоистичны. Сами ничего не сделали, а требуете, чтобы я был таким каким вы хотите? Парень хотел вырваться, но его с силой держали. От боли зашипел и поморщился. —Мне не нужна ваша любовь, мне плевать, ведь я вас буду любить. Главное, чтобы вы были рядом со мной. —Ты псих! Отпусти меня! —Кто же ещё вас полюбит таким? Вы ведь совсем не можете использовать магию, может быть и нашли бы пару среди простолюдинов, но незадача! Вы аристократ! —Хватит! Но он продолжал. Безжалостно втыкать кинжалы в уже кровоточащие раны. —Никто вас не полюбит, никто не позволит выйти замуж за простолюдина. Мне тоже не позволят! Поэтому я заберу вас и спрячу, вы будете в безопасности вместе со мной. —Безумец! Ублюдок! Мусор! Убийца! Он кричал, вырывался, но ему было на это всё равно, как и на слова, выходящие из его рта. —Никто вас не защитит, только я, поэтому. —А вот тут ошибочка. Низкий, строгий голос зазвучал словно гром среди ясного неба. Мощная фигура возвышалась над Кристианам и Чифую, а его меч сверкал под светом луны. Тень накрыла их и нельзя было разобрать кто пришёл на помощь. —Ох, чёрт.. Пробурчал рыцарь и поспешил уклониться в сторону, но меч раньше просвистел, отрубая руку и разрезая пол, где он недавно сидел, совсем не задевая юного господина, успевшего вскрикнуть и зажмуриться от страха. Рука отлетела в стену и с чавканьем ударилась о пол. Рыцарь не вскрикнул, но его лицо выглядело болезненным. Он держался за рану, пытаясь хоть ненадолго снизить кровотечение, пока пришедший мужчина стоял неподвижно на том же самом месте. —Увернулся? А я ведь целился в голову. Голос его был подобен морю, на первый взгляд тихому, но переходящему в бурю. Лица из-за темноты коридора нельзя было разобрать, однако аура и голос были знакомы. Эклипс фон Раймон, мастер меча и предыдущий герцог. Его взгляд пылал холодом, а алая аура разрезала воздух, разрушая пол и стены. Даже окна не выдерживали, ломаясь с треском и звоном. —Ничего, второй раз я уж точно не промахнусь. Холодно отчеканил каждое слово дедушка. Его слова на первый взгляд тихие были наполнены желанием убить, растерзать обидчика. Кристиан не улыбался, в его глазах появился страх, который Чифую никогда не видел. Не видел, когда мама пришла на помощь, не видел, когда неизвестные, одетые в тёмные костюмы, ворвались в комнату. Но сейчас перед Эклипсом он терял смелость, как и мечты, лишённые всякого будущего. —Герцог! Успел только воскликнуть Кристиан, как меч замахнулся и он услышал только последние слова: —Тебе нет прощения. Меч опустился и на время возникла тишина, что вскоре оборвалась грохотом, криком рыцаря и разрушенной стенкой. Удар точный, сильный, действующий на поражение. Тело Кристиана разрезалось пополам, а сам он безвольной тушей упал на пол, пачкая всё вокруг ещё тёплой кровью. Чифую смотрел на это с безразличием. В глазах усталость, тишина и равнодушие. Он устал, настолько устал плакать, кричать, просить остановиться, что просто безвольно наблюдал. Он не восхищался силой, не радовался, что всё закончилось. Он просто почувствовал облегчение. Облегчение, что жизнь всё ещё с ним, что дедушка пришёл и спас его. Но стоило посмотреть в сторону, где безмолвно лежала его мать, то эта небольшая радость, сменилась пустотой и унынием. Чифую не заметил в какой момент Эклипс сел на корточки около него, как совсем недавно Кристиан. Мужская ладонь коснулась его волос, слегка трепля, нежно и с заботой. В глазах не было и толики сочувствия и печали, но его действия, то что он пришёл о многом говорили. —Молодец. Теперь можешь отдохнуть. Голос низкий, хриплый, но заботливый. И паренёк его послушал, будто только и ждал команды закрыть глаза и провалиться в сон. Его тело покачнулось, а распухшие в слезах глаза закрылись. Мужчина подхватил юношу, прижимая с осторожностью к своей груди. Он не отпустил его, не положил на холодный пол, а бережно укутал в одеяло и понёс с собой, медленно, так, чтобы не нарушить покой, который его внук наконец-то обрёл. //////////////////// Открыв глаза первым делом Чифую увидел потолок, тёмный с фигурами в виде ромбов, соединяющихся между собой будто бы были одним целым. Сухость во рту и боль в голове не дала подняться. Чифую безмолвно лежал, продолжая прожигать потолок словно он мог дать ответы. Он не верил, что это было правдой, не верил, ведь всё это звучало настолько абсурдно, что парень начал сомневаться в своей адекватности. Он не верил, что люди могут так поступать, не верил, что настолько легко отнять человеческую жизнь без утверждения о том, что он монстр. Как он мог улыбаться этому человеку, как мог с ним находиться в одном поместье и дышать одним воздухом? Только от одной мысли тошнота подходила к глотке, а от самого себя испытывал омерзение. Его тело и душа были осквернены желаниями Кристиана. Уверенность, последняя, которую он старался сохранить испарилась, а собственная нагота казалась чем-то омерзительным. Неужели он виноват во всём? Что улыбнулся ему при первой встрече, когда был совсем ребёнком;что разговаривал и считал близким человеком;что так легкомысленно подпустил к себе, ведь верил, что он не причинит вреда. Невольно он стал в это верить, ведь из-за него этот человек погиб, из-за него мама была… Вспомнив о матери Чифую подорвался с места, но чуть не упал на пол с трудом удержав равновесие. Головокружение отступило через некоторое время, создавая ощущение полёта и лёгкости. Он хотел найти её, выйти за двери, ведь в этой комнате всё на него давило. Однако двери отворились прямо перед лицом. Это был Тулак, преградивший путь к выходу и возвышающийся над парнем подобно скале. Чифую на миг обрадовался, но вскоре улыбка слезла с лица. Его брат был бледным с синяками под глазами и пустым взглядом карих глаз. Он смотрел равнодушно, будто бы привык к его постоянным проблемам. —Ты очнулся… Голос тихий и безразличный, будто бы он говорил известный факт, не подкреплённый радостью и семейной связью. —Да… Также тихо, немного удивлённо прошептал блондин, видя как глаза брата изучают каждый сантиметр его тела. Опомнившись он стыдливо скрестил руки на груди и сжался под внимательным взглядом, желая спрятаться, чтобы никто не видел нежеланных следов. —Так это правда…Он действительно так поступил? Между Тулаком и Кристианом была связь, прочная, выкованная годами и совместными боями. Даже после слов дедушки он до конца не верил в это, но сейчас, видя как его брат сжался, видя следы “любви”, он осознал всю плачевность ситуации. Почему-то Чифую разозлило его равнодушие, разозлил тот факт, что он только увидя его и желая услышать ответ сможет убедиться. Блондин легонько кивнул, но мужчину явно не устроил его ответ. —Не мог же напасть кто-то другой? Может ты ошибся? Может этот человек был просто похож на Кристиана? Скулы заиграли, а ладони сжались в кулаки. Ему так не хотелось слышать это имя. Только воспоминания, его имя—вызывают злость, страх и отвращение. Как бы он хотел стереть всё это из воспоминаний, как же он хотел, чтобы это было кошмаром. Как же больно осознавать, что брат не поверил ему, продолжая с надеждой убеждать его в другом. Но именно Чифую был в тот день, именно он испытал всё это на себе и как никто другой знает кто во всём был виноват. —Где мама? Он не хотел его слушать, не хотел вспоминать всё и спорить. Только не сейчас, когда энергии в теле не было, а душа не могла успокоиться не услышав как поживает его мать. Жива ли она вообще? Способен ли человек вообще выжить после такого? —Ты совсем не грустишь? Губы Тулака задрожали и он сорвался на крик: —Кристиан был нашим другом, тогда почему ты так равнодушен?! Парень опустил голову, чувствуя как слёзы подходят к глазами. Было обидно, обидно, что его товарищ, его друг был на первом месте, когда пришлось выбирать между товарищем и братом. —Он был твоим другом… Прошептал Чифую и хотел пройти мимо, но его схватили за плечи и заставили встать напротив, заставили выслушивать дальше. —О чём ты говоришь? Разве не он был с тобой рядом, когда нас не было? Разве не он защитил тебя от гоблина и потакал твоим капризам? Брат был не в себе от горя. Чифую было его жаль, жаль, что всё так произошло, но разве это его вина? Тулак старался держать себя в руках, но горе пожирало изнутри. Он будто бы вместе со смертью друга потерял что-то важное, как и силу. —Может ты не так понял. Я понимаю. Тебе ведь до сих пор снятся кошмары, да? Блондина словно водой окатили, ноги чуть не подкосились от шока. —Тебе могло показаться. Я понимаю, что его не вернуть, но хотя бы похоронить с почестями можно. Ещё не поздно, Чифую. Его сильные руки дрожали на хрупких плечах. —Ты не виноват. Дедушка…. Только вспомнив предыдущего герцога и как он холодно отчеканил каждое слово, именуя гибель Кристиана—он приходил в ярость. —Если бы не этот старый ублюдок всё бы так не обернулось. Если бы… Всхлип. Чистые капли упали на пол, пока младший семьи Раймон дрожал. Он всхлипывал, пока слёзы текли ручьём по румяным щекам. Перед глазами пелена, а ком в горле не давал нормально дышать, не то что говорить. —Мне было страшно…. Тулак замер, продолжая удерживать парня за плечи. —Он… Громкий всхлип. Ноги подкосились и блондин рухнул на колени, видя как и брат подорвался за ним, садясь на одно колено, протягивая руки, но не спеша его трогать. —Он…он… Из рта вышел протяжный вой боли. Он сидел обессиленно, сломлено, вспоминая ужас и страх, омерзение и смирение. —Он трогал меня…говорил, что убьёт каждого кто станет на его пути…. Прикрыв лицо он продолжил говорить, не потому что ему хотелось, а потому что он желал, чтобы его брат услышал его, понял как ему было страшно и больно, понял, что он ошибается. —Он сказал, что любит меня…но он ударил меня, продолжал трогать, даже когда говорил, что не хочу… Чифую упёрся мокрыми руками в пол, не чувствуя слёз и соплей, не слыша ничего кроме своего голоса и сердцебиения. —Он ранил маму, перешагнул через неё, твердя, что это моя вина…Он сказал, что это моя вина!!! Парень разъярённо бросился на брата, ударяя руками по его грудной клетке со всей силы, со всей ярости, хоть эти удары мужчина совсем не чувствовал, пребывая в прострации, но продолжая слышать всё, что говорил ему брат. —Почему ты тоже говоришь, что это моя вина?! Почему смотришь на меня так?! Почему говоришь о нём так… Все силы покинули тело и удары прекратились. Блондин тяжело положил голову на чужую грудь, продолжая горько плакать. —Что мне нужно было сделать?! “Он был настолько сильным—я не мог ничего сделать! Я не мог убежать!” —Мне нужно было позволить ему продолжать это?! Позволять трогать меня, когда самого тошнит?! Я ненавижу его!!! Ногти вцепились в рубашку. Тулак ничего не говорил, не оправдывался. —Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты дурак! Ты такой дурак! Как ты мог?! “Как ты мог поверить ему, как ты мог так поступить со мной?! Подумать, что я причина….что это моя вина?” Голос ослаб, но не боль. —Если бы не дедушка… если бы не он… Тот страх, то отвращение. Он действительно думал, что будет мёртв, если не физически, то морально. —Я мог бы быть мёртв… Тишина нависла тяжёлым грузом, не давая передышки, но наградив временем на раздумье. —Почему ты думаешь о нём, когда наша мать… Чифую не договорил, ведь так и не услышал ответа на свой вопрос. Он не знал, что с герцогиней, как она поживает. Жива ли вообще? Это незнание за время их разговора убивало. —Она жива. Коротко, но ясно проговорил хрипло Тулак, касаясь светлой макушки, пока в глазах вместо пустоты появилась злость и глубокая разъедающая вина. Как он мог такое сказать? Как он мог так поступить со своей семьёй, как мог поступить так с Чифую? Он настолько глуп, настолько ведомый своими чувствами, своими убеждениями, что решил игнорировать предупреждение Регулуса, а потом и вовсе искать оправдание преступнику ранившему его мать и искалечевшего непоправимо брата. Был бы здесь брат Регулус, то он бы точно ударил его и напомнил какой он идиот. —Я виноват, Чифую… Он обнял его, прижимая ещё ближе к груди,слыша как всхлипы становятся всё громче. —Прости меня, прости меня, дурака. Я так виноват… Ему больно осознавать, что Кристиан так поступил, больно понимать, что он в таком состоянии вообще пошёл к Чифую, давя своей виной и неверием. Он не думал, что Чифую очнётся, а стоило его увидеть таким разбитым, живым и относительно здоровым, то он не выдержал и навалил на него свои мысли, свои чувства, хоть и понимал, что сейчас именно младший страдает, как никто другой. —Прости меня. Можешь не прощать, если не хочешь, но знай—я сожалею, так сожалею… Но Чифую ничего не отвечал, только выл с каждой секундой всё громче, словно что-то родное отрывалось, оставляя после себя кровоточащую рану. Он плакал от горя, плакал от злости, утыкаясь в чужое плечо и пачкая одежду в соплях и слезах. А Тулак не отстранился, продолжая его гладить дрожащими руками по спине, тихо шепча слова о прощении. Но разве это было уже так важно? Мужчина сделал свой ход, оставляя после себя последствия, что так просто нельзя замять, забыть. Он уже ранил, не имя шанса даже исправить.