Один — единственный

Иногда Уилл задумывался, а нужно ли ему все это в принципе? И все равно, что он посвятил всего себя в этот спорт с самого раннего детства. И все равно, что тут все его друзья, если с каждым матчем результаты все хуже и хуже, а ситуация в команде не сильно обнадёживает. Имеет ли смысл здесь оставаться? Он снова вышел на лед, зная, что у них особо нет шансов. Команда Джейсона Карвера абсолютно всегда славилась своими нескончаемыми победами, им даже удалось однажды выехать в другой город на чемпионат. Даже несмотря на то, что это редкость для их маленького городка. А в свою очередь, команда «изгоев», в которой, судя по всему, собрались все те, кто не смог попасть в более перспективную команду, имели репутацию, говорящую саму за себя. Команда Майка Уиллера или же «почему они все еще на льду?». Каждый матч – это провал, каждое действие – ещё более сокрушительный провал, то есть, одним словом – неудачники. Все заняли свои позиции, остались считаные секунды до начала. И Зачем все это? Исход и так ясен: Дастин на воротах снова пропустит шайбу, Майк в очередной раз поддастся эмоциям, Уилл будет нервничать, как и Лукас. Хотя он и считается самым рассудительным из всех, поэтому именно на него возлагались основные надежды, однако череда неудач выбила его из колеи и видимо шансов выиграть у них ещё меньше, чем было ранее. Остальные участники тоже ничем хорошим себя не проявили. В результате команда не наберёт ни одного очка. Команда мечты. Свисток. Игра началась. Уилл почувствовал, как его тело сковывает. Он не мог найти ритм, не мог найти пространство. Он избегал взгляда Майка, избегал паса Майку, потому что каждое их взаимодействие в последнее время заканчивалось взрывом. Даже их обычные прогулки заканчивались ссорой, хотя на данный момент стоит об этом забыть. А чужая команда не медлила. Шайба летела в их зону. Удар. Резкий, неожиданный. Дастин попытался отбить шайбу вправо, но она проскользнула прямо по центру. Счёт 1-0. Всё произошло слишком быстро. Уилл увидел, как Дастин резко опустил голову, его шлем качнулся. Майк, не произнеся ни слова, повернулся и стукнул клюшкой об лёд, звук был резким и полным ярости. Эта ярость не давала ему играть, она заставляла его пытаться прорваться в одиночку, игнорируя Уилла и Лукаса. Уилл чувствовал, как его собственное тело предаёт его. Он должен был быть там, он должен был помочь Лукасу, но вместо этого он застывал. Под давлением он всегда терялся, превращаясь в наблюдателя. Он видел, как нарастает волна: агрессия Майка, усталость Лукаса, страх Дастина. И его собственная парализующая беспомощность. Другая команда почувствовали эту слабость. Они давили. Второй бросок. Дастин отбил щитком, но шайба, словно живая, отскочила к нападающему. Тот мгновенно забил. Счёт 2-0. Дастин отчаянно затряс головой. Он что-то шептал себе под шлем, пытаясь объяснить законы физики, которые только что его подвели. Майк проехал мимо, его взгляд был ледяным, полным личного презрения, и Уилл почувствовал, как этот взгляд режет воздух. Он был адресован не только Дастину, но и всем им, за то, что они не соответствовали его завышенным, эгоистичным ожиданиям. Игра превратилась в пытку. Майк постоянно терял шайбу, пытаясь сотворить чудо в одиночку. Лукас, пытался прикрыть всех сразу, но его ноги стали слишком тяжёлыми. Счёт 3-0. Дастин споткнулся о собственную клюшку, и шайба просто закатилась под него. И как это вообще, блять, произошло? Уилл не мог на это смотреть. Он чувствовал, что вот-вот закричит от бессилия. И почему каждый раз именно с ними? Абсолютно каждый матч — просто сборник их самых нелепых неудач и унижений, но каждый раз он повторяется из раза в раз, в надежде на хоть какие-то изменения. И каждый раз чуда – не происходит. Майк промчался мимо, его губы были сжаты в тонкую линию. Он не смотрел ни на Дастина, ни на Уилла. Он просто бежал. Лукас, склонившись над клюшкой, сделал глубокий, дрожащий вдох. Его молчание было самым громким звуком на катке. Его усталость была приговором, который вынесли еще в самом начале. Первый период закончился счётом 4-0. Дастин пропустил ещё одну, на этот раз совершенно бессмысленную шайбу. В раздевалке царила свинцовая тишина. Дастин не снял шлем. Майк ходил взад и вперед. Уилл смотрел в пол. Лукас, единственный, кто мог говорить, начал. Его голос был низким, спокойным, стальным. Будто еще были какие-то шансы на успех с их игрой. Нервы протяжно натянулись. Сердце отяжелело. Надсадные удары в груди отдавались громким пульсом в висках, мешая вслушиваться в возможные звуки. К таким результатам давно стоило бы привыкнуть, и Уилл, возможно, уже смирился бы с ними, если бы не Майк. Тот всегда реагировал слишком остро, и его настроение мгновенно передавалось всей команде, особенно самым близким друзьям. Впрочем, друзьями их теперь трудно назвать: череда провальных сезонов привела к бесконечным ссорам, счёт которым давно потерян. Они не обязаны быть друзьями. Но они команда, и если они продолжат так играть, их уберут. Всех. Это был холодный, суровый факт. Просто констатация реальности. Уилл поднял глаза на Лукаса. Он видел, как усталость в глазах Лукаса смешивается с жёсткой, непоколебимой решимостью. Лукас, самый рациональный из них, устал от их эмоционального самоубийства. Майк замер. Он не мог спорить с Лукасом, потому что Лукас был прав. Их всех заменят, ведь в Хоукинсе хоккей стал особо популярным, а значит более молодые игроки скоро будут готовы заменить их. Третий период. Счёт 7-0. Майк, в отчаянной попытке спасти игру, снова пошел в одиночный прорыв и, конечно, потерял шайбу. Она ушла в их зону. Ну, он пытался. Уилл почувствовал, как сердце ушло в пятки. Всё кончено. Продолжать стараться смысла не было и Уилл очнулся уже под конец игры. Счет – 8:0. Блеск. Но самое веселое начнется после матча. Раздевалка была заключительным пунктом их сегодняшнего позора. Дастин первым стянул с себя огромный, тяжелый вратарский шлем. Он сделал это так резко, что его густые волосы растрепались. Лицо его было мокрым и красным, и в нём все еще осталась сдавленная ярость. Он избегал смотреть на скамейки, где сидели остальные. Уилл медленно расшнуровывал коньки. Каждое движение казалось ему невыносимо тяжелым, будто его тело было сделано из свинца. Он ощущал боль Дастина, ярость Майка, отстраненность Лукаса, и эта смесь давила на него, заставляя его снова сжаться. Он знал, что сейчас будет взрыв. И он, как всегда, не знал, как его пережить. Лукас Синклер первым закончил переодеваться. Он двигался отстраненно, почти механически, складывая экипировку в сумку. Его спокойствие было искусственным, словно тонкая корка льда над пропастью. Он, как и все остальные, просто хотел, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Майк Уиллер сидел на скамейке, всё ещё в наплечниках, его руки сжимали клюшку. Он не смотрел на Дастина, не смотрел на Лукаса. Он смотрел на Уилла. Словно Уилл был финальной точкой, где должна была взорваться вся его накопившаяся за вечер злость. Наконец, Майк заговорил. Его голос был низким и дрожал не от усталости, а от сдерживаемой ярости. — Восемь.Ноль. Он не задавал вопроса. Он просто констатировал сам факт из бездарности. — А ты почти забил. Целый один гол, — тихо, не поворачиваясь, проговорил Дастин, голос его был хриплым. Майк резко повернулся, и наплечники скрипнули. — Ты думаешь, это смешно, Дастин? Ты пропустил восемь шайб, восемь! У нас даже на тренировках такого не бывает! Ты стоял там, как истукан, и ждал, пока шайба сама не залетит! Дастин поднял голову, его глаза горели. Уилл видел, что на этот раз за юмором не будет спасения. Дастин решил драться. — А ты что делал? Ты прорывался, как будто это твой личный матч, а мы вообще-то одна команда! Ты видел, что Лукас один прикрывает всю оборону, пока ты пытаешься обвести троих! Ты не отдал ни одного паса! — Если бы ты не был таким... таким... не-вратарём, мне бы не пришлось пытаться спасти эту игру! — прошипел Майк. — А если бы ты не был таким эгоистичным, мы бы не проиграли четыре матча до этого! — Дастин вскочил. — Ты вечно всё принимаешь на свой счёт, Майк! Это не про тебя! Это про всех нас! — О, это всегда про тебя, Дастин! Ты всегда ноешь, когда не можешь признать свою вину! — Майк тоже вскочил, делая шаг к Дастину. Уилл почувствовал, как его дыхание сбивается. Ссора между Дастином и Майком была невыносимой, потому что она всегда была самой громкой и самой жестокой. Он посмотрел на Лукаса. Лукас смотрел в сторону, сосредоточенно снимая защиту с локтя. Сама отстранённость. А Уилл чувствовал только злость. На Майка по большей части, зачем поднимать ссору, когда все и так в упадке? Желание высказаться подходило все ближе и ближе. — Хватит! — Голос Уилла прозвучал как выстрел в тишине. Он не кричал, но его тон был настолько резким, что заставил Майка и Дастина замереть. — Нет, не хватит! — Майк повернулся к Уиллу, его ярость нашла новую цель. — Ты вообще молчал всю игру, Уилл! Почему ты не вмешался раньше?! Почему ты просто сидишь и судишь нас своим молчанием! А я кажется знаю ответ — все потому, что ты слабак, Уилл. Разве, я не прав? Да иди к черту, не прав. С чего он это вообще взял? Уилл медленно поднял голову. Он посмотрел на Майка, и в его взгляде читалась ярость, смешанная с разочарованием. Разочарованием во всех. — Я молчал, потому что мне надоело. Надоело быть тем, кто должен говорить вам, что вы друзья. Надоело быть тем, кто должен напоминать вам, что такое команда. Я устал от твоей агрессии, Майк. Я устал быть единственным, кто видит общую картину, пока вы трое просто без конца ругаетесь и избегаете всех проблем своими претензиями! Майк вздрогнул, когда Уилл назвал его имя. Его агрессия. Это было правдой. Он не мог найти в себе силы противостоять, поэтому он просто выводил все через эмоции. — Моя агрессия? —Майк, спустя долгое молчание, наконец, заговорил. – А что мне еще делать, Уилл? Если раз за разом мы оказываемся в самом дне этой ямы, и никто даже не старается отсюда выбраться! Естественно, я злюсь, и естественно, я злюсь именно на вас, или может у тебя есть какие-то идеи, Уилл? Как нам отсюда подняться? Я буду очень признателен. Уилл не хотел ссориться, но всё накопившееся недовольство рвалось наружу — слово за словом. Казалось, после этого должно было стать легче, однако происходило обратное: становилось лишь больнее. Их перепалка длилась не слишком долго просто бессмысленные претензии, которые копились слишком много времени — для того, чтобы все озвучить за пару минут. И в итоге, всё оборвалось так же резко, как и началась. - Знаешь, Майк, я считал тебя всегда хорошим лидером! – И не желая дальше продолжать Уилл молча собрал вещи и вылетел на улицу. Как же все раздражает, ну почему все сложилось именно так? Не хотел ведь всего этого, а наговорил, кажется, много лишнего. Но финальным аккордом стала именно эта фраза. Он хотел уколоть Майка, а в итоге кольнул себя сам. Да, считал хорошим лидером, который всегда ввел их дружбу вперед. А сейчас, что изменилось? Может и вправду они все тянут друг друга в яму?

***

Дом Байерсов. В нём всегда царил мягкий, приглушенный полумрак, особенно сейчас, когда солнце давно село. Дома было уютно, особенно после удушающего катка, запахи были приятнее, пахло деревом, теплом, которое принесла с собой мама, и старой обивкой мебели. Уилл сидел на краю своей кровати, спиной прислонившись к холодной стене. Он был благодарен за темноту; она позволяла ему наконец-то не быть видимым и сосредоточиться. Джойс, должно быть, решила не беспокоить его после разгромного поражения, и эта тишина была одновременно спасительной и удушающей. В тишине дома, пропитанной запахом Хоукинса, на первый план выходил шум в его голове, эхо криков из раздевалки. Все-таки Уилл чувствовал угрызения совести и стыд за сегодняшнее «шоу». Было бы проще если бы они никогда не играли в этот долбанный хоккей, и не ссорились. Но уже ничего не поделаешь, приходиться сейчас слушать поток мыслей в голове. Было искренне стыдно, что сорвался так просто. Да ты гений Уилл Байерс, осуждал Майка за лишнюю агрессию, а теперь что? Чем же лучше? Он должен был сохранять команду целой, а в итоге? Что в итоге получилось? Слова Майка. Они были ядовиты, но Уилл знал, что их сила была в том, насколько точно они попадали в его самый глубокий страх. Он был слабым, потому что не умел отвечать на давление, он просто замыкался. Но разве это было то же самое, что не хотеть драться? Он хотел. Он просто не мог. Он не был громогласным, вспыльчивым лидером, как Майк. Да почему все сводится к Майку? Майк. Всегда Майк. Никогда Дастин или Лукас, а именно Майк. Мысли о Майке всегда были такими же острыми и внезапными, как внезапный холод. Приходилось каждый раз их избегать, и стараться больше о нем не думать. Уилл просто боялся, что его мысли о Майке окажутся неправильными, просто боялся, что все испортит. Все очень, очень просто. Проще некуда. Так что можно ли отложить эти простые мысли? Вряд ли — они уже рвались наружу, ломились и выбивали дверь разума Уилла. А кто Майк Уиллер для него? Друг, конечно. Ну и лидер их команды. А правда ли просто друг? Тут уже сложнее, формально они друзья, но Уилл ведь своими глазами видел те взгляды, иногда улавливал занимательный подтекст некоторых невзначай брошенных фраз. Возможно, Уилл просто с ума сходит и начинает видеть то, чего нет и просто сам себя утешает. Ведь это все до жути неправильно. Они друзья – всю жизнь были и будут, уже ничего не изменить. Тем более в таком маленьком городке, где все друг друга знают и обсуждают. Да и с чего он вообще взял, что Майк испытывает то же самое? Да, Уилл просто себя накручивает, так, что стоит просто отпустить. Отпустить. Да и хрен с этим Майком, есть вопрос важнее: идти ли завтра на тренировку? Дастин и Лукас, интересно, тоже ушли или продолжили общаться там? Да и ждет ли его кто-то…наверное, да. Все-таки через день снова матч, а замену Уиллу так легко не найти. А значит идти надо. К сожалению или к счастью.

***

Ночь пролетела незаметно, и уже утром Уилл был как штык на катке. Все-таки его ждали, но не с распростёртыми объятиями уж точно. Лукас и Дастин были как-то отстранены и вели себя тише воды и ниже травы, в прочем, как и вся остальная их команда. Все были в полной апатии после вчерашнего, так, что и тренировка шла очень вяло, даже слишком. С Майком они еще не разговаривали, как-то не до этого. Хотя очень хотелось, просто поговорить, обо всем. Может, что-то изменится. Да и не только с ним хотелось обсудить всё, если так подумать, когда они в последний раз все вчетвером собирались вне катка и гуляли? Может играли во что-нибудь, как в раньше? Уже и не вспомнить, как всё началось, — значит, решение принято: мириться придётся сразу после тренировки. Началось всё с отработки пасов. Уилл двигался, сосредоточившись исключительно на шайбе и клюшке. Он чувствовал тяжесть взгляда Майка, но не смотрел в ответ. Он пасовал Лукасу. Лукас пасовал Дастину. Дастин, стоявший сегодня в воротах, отбивал шайбу обратно. Движения были механическими, лишёнными того самого огня. Но в этой пассивности была точность. Никто не пытался сорваться, никто не кричал. Они работали. Майк начал отработку бросков. Уилл видел, как он сдерживает свою обычную агрессию и просто играл. Броски были мощными, они были точными. Уилл ловил отскоки, возвращал шайбу. Он не говорил. Майк не говорил. Это было чистое взаимодействие: действие – реакция. В какой-то момент, во время отработки схемы «два на один», Майк рванул вперёд. Уилл оказался с ним на одной линии. Майк должен был бросать, но в последнюю секунду, не глядя, он отдал пас. Пас был быстрый, сильный, идеальный. Уилл принял шайбу и, почти инстинктивно, без всяких сомнений, отправил её в ворота. Дастин отбил шайбу, но сам момент был важен. Майк не ушел в себя, не стал играть в одиночку. Он выбрал команду. Наконец то, тот самый Майк вернулся. Они продолжили. Пасы стали быстрее, движения — увереннее. Не было смеха, не было поддержки, но было присутствие. Каждый был на своем месте, выполняя свою работу. Лукас, в защите, двигался как часы, покрывая поле. Дастин, хоть и напряжённый, отбивал шайбы, и это невероятно радовало. Уилл чувствовал, как его скованность уходит. Он больше не замыкался. Он был полностью в игре, в этом мёртвом, но продуктивном ритме. Тренировка закончилась без единого слова. Они собрали клюшки, не обмениваясь взглядами, кроме короткого, почти незаметного кивка, который Уиллом и Майком обменялись после финального удара. В раздевалке царила та же мёртвая точка. Быстро переоделись. Уилл хотел поговорить, но как же сложно найти подходящие слова. Но ведь можно поговорить в любой момент, правда? Когда Майк проходил мимо Уилла, чтобы выйти, он остановился. Он не посмотрел на него. — Увидимся завтра, — глухо произнёс Майк, и вышел, не дожидаясь ответа. — Нет, подожди… — он оглянул раздевалку и встретился взглядом с Дастином и Лукасом, которые то же уже собирались уходить. Неужели он так долго думал? — подождите все. — Ждем, ждем не переживай — сказал Лукас с небольшой усмешкой — в этом весь он. — Я хотел вам кое-что сказать… — слова полились сами, огромным потоком мыслей о дружбе, о вчерашнем, о его переживаниях и сожалениях, о будущем, о том, что очень и очень долго в нем копилось, наверное, оно ждало именно этого момента. Да и не только в нем, после его, кажется, бесконечного монолога голос подал Майк, а следом и Лукас, и Дастин. Извинений было море, все понимали, что виноваты и это очень грело душу, что не только Уилл думал по ночам о своих проступках. Но самое главное и долгожданное извинение прозвучало именно от Майка. Он извинялся за все. Еще бы извинился, что не выходит из головы Уилла и был бы вообще блеск. Ну а пока, и так сойдет. Наверное, стоит их позвать в D&D?

***

Просыпаться утром было что-то сродни с адом. Играя всю ночь как в старые добрые, они и забыли о настоящей игре – матч, который, по сути, уже ничего и не решит. Можно сказать, что это их последний, в любом случае заменят, но это их шанс отыграться за абсолютно все неудачи команды. И Уилл четко решил, что неважно какой будет результат, но он должен признаться Майку в любви. Отпустить он не сможет, но может хоть Майк способен его принять? Пожалуйста, пусть это не будет ошибкой. Уилл вышел на лёд, ощущая непривычную лёгкость. Страх не исчез полностью, но теперь он не парализовал, а скорее толкал вперёд. Майк просто сосредоточенно осматривал клюшку. Лукас, в обороне, выглядел немного уставшим, но настрой был хороший. А Дастин, стоявший в воротах, был максимально сконцентрирован. Игра началась. С первых минут Уилл почувствовал, что они играют по-другому. Движения были быстрыми, активными, и, что самое важное, — слаженными. Майк не пытался сотворить чудо в одиночку; он играл в пас. Он искал Уилла, искал Лукаса. Это было похоже на долгожданный, чистый вдох после недели под водой. Уилл нёсся по борту, чувствуя, как Майк, играя в центре, прикрывает его спину. Это было тихое, невербальное соглашение. Они двигались, как единый механизм. Как же приятно это ощущать. Команда Джейсона была сильна, в прочем, как и всегда. Но несмотря на их сегодняшнюю слаженность, к середине второго периода счёт стал неутешительным. Счёт 4-0. И никто не был зол или разочарован. Никто не ударил клюшкой об лёд. Это было их главное достижение: принять неизбежное поражение, не прибегая к взаимным обвинениям. Дастин отчаянно боролся, но вратарское дело было жестоким, и «успешная команда» были техничнее. Майк просто подъехал к центру и посмотрел на Дастина. Не с укором, а с уважением. Дастин кивнул. После четвёртого гола с них, казалось, спала последняя тяжесть. Они проигрывали, но они играли хорошо. Они начали играть в свой хоккей, в своё удовольствие, наслаждаясь каждым точным пасом. Уилл почувствовал, как в нём просыпается творческая энергия: он видел не только поле, но и идеальные линии для паса. Середина третьего периода. Счёт уже был 6-0. Майк, наконец, расслабился, и его игра стала быстрой, энергичной, и легкой. Он играл с удовольствием, а Уилл двигался рядом, как его идеальный партнёр. Вот бы это продлилось ещё вечность. Майк получил шайбу и начал обводить двух защитников. Он мог бросить, но он вспомнил. Он отдал пас. Хитрый, через спину, рассчитывая на то, что Уилл его перехватит, идущий с другой стороны. Уилл принял шайбу. Он увидел, что вратарь ждёт броска. Уилл сделал обманное движение и отдал шайбу дальше, по касательной. Лукас, который успел прорваться вперёд, был там. Он принял пас, развернулся и, не тратя времени, бросил с середины зоны. Шайба, чистая, быстрая, вонзилась в сетку. Счёт 6-1. Раздался грохот. Абсолютно чистая радость. Один-единственный гол. Лукас, обычно сдержанный в игре, поднял руки и крикнул. Уилл засмеялся. Это был чистый, неподдельный смех. Он подъехал к Лукасу, и они столкнулись перчатками. Майк подлетел к ним. Его лицо было мокрым, красным, но он улыбался. Широко, искренне. — Хороший пас, Уилл! — сказал Майк, и в его голосе было теплое, дразнящее признание. — Хорошая передача, Майк, — ответил Уилл, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и сильно. Они посмотрели на ворота. Дастин, сияя, снял шлем и кричал им что-то радостное, бессмысленное. Конец матча. «Джейсон и дружки» сумели забить ещё один гол. Счёт 7-1. Поражение. Сокрушительное. Но когда они столпились вместе у ворот Дастина, чтобы уйти со льда, Уилл понял, что это был их лучший матч. Они проиграли 7-1, но забили свой один гол, который был результатом идеальной, командной работы. Они не провалились, они сыграли. В раздевалке не было тишины. Дастин громко смеялся. Майк слушал и усмехался. Лукас, прислонившись к стене, тихо улыбался. Уилл тоже был счастлив, но оставалось одно не завершенное дело. Как бы найти момент только… — Мы с Дастином за водой, а потом мы обязаны отметить это величайшее событие – команда изгоев забили гол! — радостно сказал Лукас и перед тем, как они скрылись в дверном проеме, добавил — и нашу свободу от этого дьявольского спорта! Ну вот и момент, главное его не упустить — Майк, — начал Уилл. Голос был хриплым, и он заставил себя смотреть прямо, преодолевая многолетнюю привычку прятаться. — Мне нужно тебе кое-что сказать, и это сложно. Очень. Особенно после того, как мы наконец-то снова смогли играть вместе. Он сделал глубокий вдох, сосредотачиваясь на равномерном биении своего сердца. — Я не могу больше молчать о том, как я тебя чувствую. Всё это время, когда мы были друзьями, я всегда ощущал тебя иначе, чем Лукаса или Дастина. Твоё настроение, твои переживания – они всегда определяли моё собственное состояние. Когда ты отдалялся, когда ты был расстроен, я чувствовал себя потерянным. Это было важнее всего остального. Уилл опустил взгляд на свои руки, переплетая пальцы. — Я знаю, это может показаться странным, но... Я не могу объяснить это просто дружбой. Для меня ты всегда был центром всего. Твоё присутствие, твоя энергия – это то, что мне нужно. Мне важно, чтобы ты видел меня, Майк. Мне важно, чтобы ты был рядом. И я понял, что то, что я чувствую... это не то, что я должен чувствовать к другу. Уилл поднял голову, и его взгляд был абсолютно честным. — Я люблю тебя, Майк. Вот в чём дело. Я люблю тебя. И мне так страшно от этого, потому что я не знаю, что ты думаешь, и я боюсь, что это всё испортит. Уилл закончил. Он почувствовал себя полностью опустошенным, но в то же время невероятно лёгким. Теперь очередь Майка. Майк молчал очень долго. Он не выглядел ни удивлённым, ни готовым к скандалу. Он просто смотрел на Уилла, и в его глазах, обычно таких бурных, сейчас была только ясность. Он опустил полотенце на колени. — Я... я знал, — тихо произнёс Майк. Его голос был ровным, без напора. — Ну, не знал, но я всегда чувствовал, что что-то не так. Мне было страшно, что ты найдёшь кого-то, кто будет... спокойнее меня. И тогда я потеряю тебя. Он сглотнул, и слова дались ему с трудом, но не из-за страха, а из-за глубины признания. — Ты прав. Это не просто дружба. Когда ты замыкался, я думал, что ты меня отталкиваешь. И я злился на это, потому что... я не знаю, как не быть без тебя, Уилл. Я не знаю, как не смотреть на тебя в первую очередь, когда что-то происходит. Все эти ссоры, это было просто моё нелепое, дурацкое отчаяние. Майк слегка подался вперёд, и его взгляд был сосредоточенным. Какие же они с ним бездарности. — Я просто не знал, как это сказать..и я думал ты не поймёшь. Слова повисли в воздухе — и это все, что они хотели друг другу сказать? Так быстро? Но тем не менее, невероятное облегчение прокатилось по телу. Уилл так не сказал ничего. Он просто слегка подался вперёд, и Майк сделал то же самое. Поцелуй был неуклюжим, быстрым и совершенно неожиданным, но желанным. Майк придвинулся ближе, его рука осторожно коснулась плеча Уилла. Это был не страстный, не какой-нибудь кинематографичный поцелуй. Это был поцелуй, который был абсолютным, безоговорочным признанием того, что они оба, наконец, нашли центр своего притяжения. Уилл ответил, почувствовав, как напряжение, которое он носил годами, наконец, отпускает. Теперь все должно быть хорошо? Майк отстранился, его дыхание было прерывистым. Они смотрели друг на друга, улыбаясь той самой робкой, невероятной улыбкой. И в этот самый момент, за спиной Майка, раздался грохот, словно упала куча клюшек. — Мы принесли воду… - вода упала на пол, стремительно растекаясь по полу, ее выронил Лукас и Дастин, так и не сделав и глотка.