Почему я для Круглова Мата Хари
18 февраля 2026 г., 09:14
— Всё, водные процедуры окончены. Я аккуратно. Давай сам обработаю себя. А уж если не смогу… Тогда ты. Только не уходи.
Она молча кивает.
— Голова не болит. Нетрадиционные методы лечения от Тихонова Ивана сработали.
— Горжусь собой и Вами!
Оборачивается к нему. Вопросительно кивает, улыбнулась, только невесело как-то.
Уже новые сутки часы отсчитывают. А сна ни в одном глазу.
Выходит резко из ванной, возвращается через пару минут уже в халате. Вещи аккуратно складывает в стиральную машину.
— Вы очень красивая, Галина Николавна. ВСЯ.
Машет на него рукой, горькая улыбка мелькает на лице.
—Справился сам? Молодец. Давай… Ваня иди ко мне… к нам в комнату. Я скоро. Ещё раз хочу под душ встать. Холодная голова нужна. Не могу собраться. Появилась одна мыслишка…Вань, проверь квартиру. Пожалуйста.
Он успевает поцеловать её в щёку и уходит. Что-то напевая и пританцовывая находит пижаму. Ни к чему смущать серьёзного человека. Явно хочет поговорить. Квартиру проверял несколько раз с тех пор как в себя пришёл. Ладно, ещё раз. Для спокойствия.
***
Встретились уже в комнате. —Галина Николавна, в костюме? — Уже утро. Мне скоро всё равно собираться. Смысла нет ложиться. Я не усну. — Чего ты боишься? —Иван Фёдорович? Я уже в стольком Вам призналась, уже не страшно. Стыдно только. Постыдная история моей неосторожности, очередного предательства и крепкой дружбы-братства. Всё в одном. Она побледнела. Прикрыла рот рукой, собираясь с мыслями. У Ивана в голове постепенно начал складываться пазл. Но он молча ждал рассказа. — Слушай, после того… Чёёёрт. Как трудно!! Сама из себя душу вытряхиваю наизнанку! Она отошла к стене. Прислонилась. Смотрит в никуда. — Мы расстались с Колей. Я просто тихо ушла. Надоели эти бои без правил ежесуточные. На службе и дома. Мне наутро в командировку ехать, а он устроил… Бесило, что звание новое получила, он майор. Смеялся грубо. Хамские шутки про «подполковника» отпускал. О том как это звание получают. « … не была, подполковником не станешь». Так мне горько стало, обидно. Он просто завидовал, ревновал, что на 10 лет младше и карьера складывается успешнее. Не выдержала я. Дождалась пока уснул и ушла тихо, без скандала. Уехала утром. Там сбор был в командировке. Я в ужасном состоянии этом. Обидно, доказать хочется, что не нужны мне такие… — И появился другой? Он обидел или Петрович? — Начал меня клеить коллега наш. Как почувствовал. Да там и так было видно, что всё плохо. На лице написано. Ну и поддалась я. Я не святая, Тихонов. Он женатый человек был, но там всё давно не ладилось без меня. Так вот… Человек с гнильцой в душе был, я не знала его тогда. В лицо только… Физиологически как-то идеально совпадали, похоже. Хорошо было с ним, страстные поцелуи, объятия, ласки и всё к продолжению шло. Но почему-то я страсти не поддалась. Что-то остановило. Отскочила от него и в номере закрылась. Вот такой… Сомнительный… практически сексуальный контакт. И было-то всего... Никаких чувств. Ему почему-то со мной тоже очень понравилось. Хотя я не богиня любви Афродита. И не Клеопатра. Наверное давно никого не было или с женой ещё хуже. Хотел продолжения. Экспериментов. Хотел многое и только секс. Меня эта сторона жизни только как продолжение отношений интересует. Я так не могу, зная, что только тело нужно. — Галина Николавна… может… Плачет почти. Стесняется слёз… суровый полковник. Руку в свою взяла и в глаза смотрит внимательно. Стыдно рассказывать. Осуждения ждёт? Не будет его… Не могла она ничего эдакого сделать… —Я люблю светлые умные головы, хороших людей. Ошибалась, но верила. Даже в сказки о большой любви… Да и не нужно мне… особенно часто. Это отвлекает от главного— от моей главной любви— науки и дела. Пусть я смешна как женщина может быть, но это так…Так вот. Он сказал, что я сама приползу. Умолять буду. В шутку, вроде бы сказал. — Яяясно. Но оказалось, что не шутил? — Он меня каждый день уговаривал. Требовал. В номер ломился буквально. Я не хотела —понимала, что отношений не будет с ним. В последний день командировки… отмечали. Банкет. Выпили. Я снова сдалась. Он меня так уговаривал на самые грязные, на самые невероятные для меня действия… с моей стороны, естественно. Я не соглашалась. Просто шептала ему слова, которые обычно во время близости произносят. И другими способами обозначала довольно нескромно удовольствие от процесса… Я не сдалась, окончательно…так скажем. Он смеялся и продолжал говорить мне это всё. Почему-то громко благодарил. Не за что было ТАК благодарить. Я не сделала ничего из того, что он хотел. Это был второй раз с ним и последний. А кто-то может сказать, что и не было ничего, при таком раскладе. Это для себя каждая женщина сама решает. — Вы… особенная… Галина Николавна. Поэтому… не многие понимают. Вы… молодец! Вы ГОЛОВА, Галина Николавна! Гений… Им всегда трудно с обычными. —И вот же…Жизнь не научила. Опять из-за давней истории с Колей. После очередной его "дочки" я вляпалась в … психолога из "Дюймовочки", так эта конторка звалась или уже склероз прогрессирует? Она ушла. Скоро вернулась с водой. Руки подрагивали. На неё вообще не похоже. — Когда вернулись, он опять ко мне. За продолжением. Опять говорит, что сама пожалею если, не дам. — Хорошо ты его мариновала. Шашлычка очень захотел. Блииин… вот это зря было. Ей не до шуток. —А потом… Потом все коллеги как будто случайно… Как будто по-делу послушали интересную запись. Никто не поверил, что я делала всё это, что он со мной всё это делал. Или пожалели... Человека этого избили до полусмерти неизвестные. Из органов он с позором ушёл за старые делишки, которые почему-то резко начали всплывать. Закончил плохо… Меня ребята поддерживали. Как братья родные сестру поддерживают. Ни намёка… Ни насмешки. Все, кроме Коли. Он возненавидел меня, во всяком случае выглядело так. С тех пор, много-много лет он…не называл, он обзывал меня МАТА ХАРИ. При всех. Он поверил, а может быть и сейчас верит, что я проделала с тем человеком всё, о чём он просил и то, за что он, якобы, так отчаянно благодарил. С тех пор я предпочитаю заниматься этим молча. Только с теми, с кем у меня отношения. И никогда в сомнительных местах. Только там, где точно нет "жучков", "паучков" и всякой прочей подозрительной ерунды. А тут, в этой квартире, я себя вообще чувствую как в аквариуме— у всех на виду. — Я больше не буду тут… всё будет скромно… Как у… пенсионеров. —Человека того давно уже нет. Уже и историю мало кто помнил, но когда я пришла в ФЭС, Колю специально моим замом назначили. Интересно было на "пауков в банке" ставки делать. Хотя… Друзьями смогли стать. И тот случай никогда мы с ним больше не обсуждали. Я знаю, что он не поверит и не простит никогда. Я знаю, что у него было. И какие. Я не подхожу ему как женщина. Не умею я "супружеский долг" исполнять правильно, по режиму. Он мужчина, а я БАБА… МАТА ХАРИ-куртизанка… Это я-то? Не простил товарищ Круглов и отпустить окончательно не смог. Я его тоже ревную … глупо. Я всех ревную… Патология. — Галя…Галя…Знаете, что Галина Николавна! Иногда я сам жалею, что я Вас заставляю всё мне говорить. Я псих. Я не ошибся. Я уже Вам сказал, что я о Ваших дядях думаю. В неподходящий момент сказал. Надо было больше о тебе говорить, о том какая ты. Но я сказал и не жалею. Как ты ТАКАЯ и не ценишь себя? Точнее, не так. — Тихонов собери мысли в кучу… Хоть чей-то мозг сейчас должен нормально функционировать. —Ты себя уважаешь как гражданина! Как товарища! Ты настоящий полковник! А как женщину? Не отвечай. У вас слишком жёсткая среда… Галина Николавна. У нас проще всё было… Вообще не так. Никто ни на кого. Провели время и пошли. Это как погулять, как поиграть, как в компе потупить. Галя, как хорошо, что мы вместе. Я не отдам тебя старым хрычам. Никому ни за что! Не нужна другая. Даже не думай! А… Селиванов тебя не обижал? — Нет… Он хороший человек. Просто я не могла больше. Все решения за двоих и в этом тоже. Я не справилась. Сложно. Там семья, из которой он давно ушёл, но… так и не ушёл. По-любому поводу человек там. А я… "Самая понимающая". Боль из нашего одинакового прошлого военных врачей и ожидания от меня первых шагов во всём. Я так не привыкла, мне тяжело. Уж лучше одной. Мне на службе ответственности достаточно. У меня отец инвалид. Очень пожилая бабушка в "адовой глуши", как ты говоришь. Так всё это достало. Вот дружить я умею, а это всё… И ещё парень один так на меня смотрел. Я от ровесника ждала уверенности. Решительности. Дерзости, хотя бы иногда. И не дождалась. А парень, на 17 лет младше него и на 15 меня, такое выдавал, что я себя боялась и его. Смотрел на меня как взрослый опытный мужчина иногда и заботился как о родной сестре. Взгляд у него на секунды был жадный, страстный—я всё время думала, что мерещится мне. — Я о тебе думать не смел даже… И всё равно… ты мне снилась…пожар… Галина Николавна. А потом в лаборатории вместе… весь день почти, а то и ночь. И ощущение, что всё было… и никого не надо. —Когда я смотрела внимательно, столько нежности в глазах было. Преданности безусловной, обожания какого-то. ПОНИМАНИЯ. Я как благодарность воспринимала. Как доброту. И восхищался он, как будто я произведение искусства, а не человек. А я… обычный человек. Не идеал… Ваня, даже глаза не отводил. Улыбался только, если замечала. Кто же это был, Тихонов, ты не знаешь? — Я уже ответил. Ты не заметила.
