Singapore Surrenders

Недели миновали с той безумной, пропитанной неоновым светом ночи в Вегасе, а память о влажном, наполненном спермой отверстии Ландо и его отчаянных стонах всё ещё жгла разум Оскара, преследуя его во снах и заставляя член дёргаться в самые неподходящие моменты. С тех пор они не прикасались друг к другу — не из-за отсутствия желания, чёрт возьми, Оскар хотел, — но вихрь сезона Формулы-1, бесконечные перелёты и невысказанное напряжение держали их на расстоянии. Довольные ухмылки Ландо и дразнящие взгляды во время командных брифингов не помогали, каждый из них напоминал о его грязном обещании: Ты можешь трахать меня когда и где угодно, спящего или нет. И всё же никто не делал шага, тяжесть той ночи висела между ними невысказанным грузом. И вот теперь, в тусклом свете номера в Монако после позднего обсуждения стратегии, они снова были одни, и воздух был густ от возможностей. Ландо развалился на диване, его шорты — всегда эти чёртовы шорты — задирались на бёдрах, а в глазах играла та же вегасская озорная искорка. Он лениво потянулся, футболка приподнялась, обнажая полоску упругого живота, и он подмигнул Оскару — медленно и намеренно, его губы изогнулись в усмешку, кричащую я знаю, о чём ты думаешь. Оскар сжал бутылку с водой, челюсть напряглась, а по шее пополз румянец. Дразнилки Ландо в последнее время были безжалостными — эти многозначительные взгляды через весь бокс, то, как он проходил мимо Оскара в паддоке слишком близко, его рука, задерживающаяся на плече Оскара на секунду дольше, чем нужно. Каждый раз кровь Оскара закипала, а в голове прокручивался Вегас: как отверстие Ландо сжималось вокруг него, как он умолял о большем. Но Ландо никогда не заходил дальше. Ни стука в дверь его номера глубокой ночью, ни украденных моментов в автодоме. Только эти чёртовы подмигивания и усмешки, словно он бросал Оскару вызов: сломайся первым. И это сводило Оскара с ума. Он не хотел быть тем, кто начнёт на этот раз — не после Вегаса, не после того, как Ландо признался, что играл с ним, проснувшись от его первого пальца и позволив Оскару разобрать его на части. Оскар хотел, чтобы Ландо сделал шаг, доказал, что это грязное обещание не было пустыми словами, но Ландо, казалось, был доволен тем, что просто дразнил его, подталкивая к краю, но никогда не переступая его. — Чувак, собираешься смотреть всю ночь или как? — голос Ландо вырвал Оскара из мыслей, в нём звучала та же игривая, дразнящая нотка. Он теперь откинулся на диван, одна рука перекинута через спинку, ноги раздвинуты ровно настолько, чтобы притянуть взгляд Оскара к выпуклости в шортах. Ещё одно подмигивание, на этот раз в паре с медленным облизыванием губ, и член Оскара дёрнулся в джинсах, его терпение таяло. — Твою мать, Ландо, — пробормотал он себе под нос, меняя позу, чтобы скрыть растущую твердь, сердце колотилось. Ландо лишь тихо и похабно усмехнулся, встал и снова потянулся, его задница буквально умоляла о внимании, пока он небрежной походкой направлялся к мини-бару. Он наклонился — нарочито, Оскар был уверен, — чтобы взять напиток, шорты задрались, обнажая округлость его ягодиц, и руки Оскара зачесались схватить его, прижать и вытрахать без памяти прямо здесь и сейчас. Но он не сделал этого. Пока нет. Он не собирался ломаться первым, как бы сильно дразнилки Ландо ни растрепывали его нервы, как бы отчаянно ему ни хотелось стянуть эти шорты и снова погрузиться в ту тугую, идеальную теплоту. Ландо оглянулся, поймал его горящий взгляд и ухмыльнулся, бросив Оскару последний многозначительный взгляд, прежде чем открыть банку газировки, и только её шипение нарушало напряжённую тишину. Решимость Оскара висела на волоске, и Ландо это знал. Дни тянулись мучительно, каждый из них — изнурительная игра в кошки-мышки, в которой Ландо, казалось, был полон решимости победить. Его дразнилки эскалировали, становились более продуманными и безжалостными, словно он поставил себе цель довести Оскара до срыва. В паддоке Ландо наклонялся слишком близко во время брифингов, его дыхание горячим шёпотом касалось уха Оскара, когда он говорил что-то невинное о стратегии шин, но интонация была вегасская — сладострастная, многозначительная, сочащаяся намерением. На командных ужинах он «случайно» задевал ногой ногу Оскара под столом, задерживаясь ровно настолько, чтобы его пульс взлетел, а член зашевелился в джинсах. Однажды в спортзале Ландо сорвал футболку посреди тренировки, его покрытый потом торс поблёскивал под флуоресцентным светом, и он бросил Оскару настолько откровенный взгляд — полуприкрытые глаза, приоткрытые губы, — что Оскар чуть не уронил гантелю на ногу. Каждое подмигивание, каждая усмешка, каждое нарочное покачивание бёдрами в этих безумно обтягивающих шортах были насмешкой, вызовом: сломайся, Оскар, чёрт побери, сломайся. Самоконтроль Оскара был железным, но края начинали трещать. Он лежал ночами без сна, прокручивая Вегас — как отверстие Ландо сжималось вокруг его члена, как он стонал обожаю твой член, Оск — обхватив свой член рукой, дроча на воспоминаниях, но отказываясь сдаться. Он не собирался ломаться первым, не после самодовольного признания Ландо, что играл с ним той ночью, позволив Оскару думать, что он спит, в то время как сам наслаждался каждым грязным мгновением. Оскар хотел, чтобы на этот раз Ландо умолял об этом, пришёл к нему сам, сдержал то обещание «когда и где угодно». Но чёрт, это было тяжело. Каждый дразнящий взгляд сколупывал кусочек его решимости, тело кричало, чтобы он прижал Ландо и вытрахал его так, чтобы тот не мог ходить. Неделю спустя, в удушающей влажной жаре Сингапура, кампания мучений Ландо достигла новых высот. Во время медиа-дня он надел рубашку, расстёгнутую на одну пуговицу дальше, чем нужно, обнажая ключицы и намёк на грудь, и поймал взгляд Оскара через всю комнату, подмигнув и медленно, намеренно облизнув губы. Оскар сжал бутылку с водой так сильно, что она хрустнула, и ему пришлось извиниться, чтобы пойти в туалет и плеснуть себе в лицо холодной водой, проклиная всё на свете. Ландо прекрасно знал, что делал, и Оскар был в одном намёке от того, чтобы сорваться. Но первым сломался Ландо. Поздно той ночью, после очередного изнурительного дня тренировочных заездов, Оскар был в своём номере, растянувшись на кровати в одних боксёрах, листая телефон в попытке отвлечься от ноющей тяжести в паху, оставленной дразнилками Ландо. Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть и подняться, сердце заколотилось. Он открыл и увидел на пороге Ландо — его кудри растрёпаны, на нём свободная майка и эти чёртовы шорты, глаза тёмные от чего-то настоятельного. — Оск, — голос Ландо был низким, почти дрожащим, без обычной дразнящей нотки. — Я не могу… чёрт, я больше не могу. Не дав Оскару ответить, Ландо втолкнулся внутрь, захлопнул дверь и прижал Оскара к стене. Его руки легли на грудь Оскара, пальцы впились в обнажённую кожу, дыхание было горячим и прерывистым. — Неделями пытался заставить тебя сломаться, — пробормотал Ландо, его губы коснулись челюсти Оскара, послав дрожь по спине. — Но я устал ждать. Ты мне нужен. Сейчас. Его руки скользнули вниз, обхватив через ткань боксёров твердеющий член Оскара, и тот застонал, запрокинув голову о стену. Его тщательно выстроенный контроль рушился, пока отчаяние Ландо поджигало все накопленные за недели желания. Ландо прижался ещё ближе, всем телом к Оскару, жар его кожи прожигал тонкую ткань майки. Его губы налетели на губы Оскара — отчаянные и голодные, беспорядочное столкновение языков и зубов, вкус накопившейся нужды и недель дразнилок. Руки Ландо бродили по обнажённой груди Оскара, ногти слегка царапали соски, заставляя того вскрикнуть в поцелуй. Ландо отстранился ровно настолько, чтобы говорить, его губы касались губ Оскара, голос хриплый и разбитый. — Оск, я, блять, умру, если не попробую твой член на вкус, — прохрипел он, глаза тёмные от вожделения, зрачки расширены. — Неделями об этом думал, сходил с ума. Член Оскара пульсировал в боксёрах, уже протекая от отчаяния в голосе Ландо. — Чёрт, Ландо, — простонал он, руки вцепились в бёдра Ландо, пальцы впились в мягкую плоть чуть выше этих чёртовых шорт. Ландо не стал ждать разрешения — он плавно опустился на колени, его руки стащили боксёры Оскара вниз, выпуская наружу его член — толстый, тяжёлый, с головкой, блестящей от предэякулята. Дыхание Ландо прервалось, из груди вырвался низкий стон, когда он уставился на него, языком облизав губы. — Боже, посмотри на себя, — прошептал он, голос сочился желанием, его руки скользнули вверх по бёдрам Оскара, большие пальцы коснулись чувствительной кожи у яиц. Ландо наклонился, его горячее дыхание коснулось члена Оскара, и он медленно, дразняще поцеловал кончик, его губы размазали предэякулят. Руки Оскара вцепились в кудри Ландо, сжали туго, из горла вырвался хриплый стон. — Не смей, блять, дразнить, — прорычал он, бёдра дёрнулись вперёд. Ландо усмехнулся, глядя на него снизу вверх, в глазах та же наглая вегасская искорка, прежде чем он провёл длинным, грязным языком по нижней стороне ствола Оскара, плоский и влажный, пройдясь по вене от основания до кончика. — Чёрт, — выдохнул Оскар, запрокинув голову о стену, ощущение горячего, влажного языка Ландо сводило его с ума. Ландо не сдерживался. Он обхватил губами головку, сжал сильно, его язык закружился вокруг прорези, слизывая каждую каплю предэякулята, словно это была его отдушина. Он застонал, с членом Оскара во рту, вибрация послала разряд по всему телу Оскара, его пальцы сильнее вцепились в волосы Ландо. Ландо взял его глубже, губы растянулись, горло расслабилось, пока он опускался, сантиметр за сантиметром, пока член Оскара не коснулся задней стенки. — Господи, Ландо, так чертовски хорошо, — задыхался Оскар, его бёдра дёрнулись инстинктивно, входя глубже. Ландо слегка подавился, влажный, сдавленный звук был непристойным, но он не отстранился — вместо этого он втянул щёки и стал сосать сильнее, руками ухватившись за бёдра Оскара для опоры. Слюна стекала с подбородка Ландо, смешиваясь с предэякулятом, создавая беспорядок, пока он двигал головой вверх-вниз — быстро и неряшливо, его язык работал над нижней стороной члена Оскара при каждом движении. Одна рука скользнула к яйцам Оскара, обхватила их, нежно помассировала, пальцы дразняще коснулись чувствительной кожи позади них. Стоны Оскара становились громче, его контроль таял на глазах. Вид Ландо на коленях, с губами, растянутыми вокруг его члена, со слезящимися, но горящими желанием глазами, доводил его до предела. — Чёрт, твой рот… я сейчас кончу, — пробормотал Оскар, его голос охрип, а бёдра совершали короткие толчки, трахая лицо Ландо. Ландо высвободился ровно настолько, чтобы говорить, его губы блестели и опухли, тонкая ниточка слюны всё ещё соединяла их с членом Оскара. — Сделай это, — прохрипел он, его голос был сиплым, — я хочу твою сперму, Оск, дай её мне. Он снова принялся за дело, засасывая сильнее, одной рукой стимулируя основание члена Оскара, пока его рот безжалостно и жадно работал над головкой. Хватка Оскара в волосах Ландо стала крепче, его бёдра начали прерывисто дёргаться — он был на краю. Недели сдержанного напряжения, провокации Ландо, этот чёртов рот — всё это нахлынуло на него разом. Сдавленный стон вырвался из его груди, когда он кончил, сильно, его член пульсировал, выплескивая густые струи спермы в глотку Ландо, который жадно глотал, постанывая так, будто это было лучшее, что он когда-либо пробовал. Ландо медленно освободился, облизал губы, его лицо было перепачкано слюной и спермой, а глаза сияли удовлетворением, когда он смотрел снизу вверх на Оскара, всё ещё тяжело дыша на коленях. — Чёрт, Оск, — прошептал он, его голос был совершенно сорван, — ты чертовски вкусный. Грудь Оскара тяжело вздымалась, всё его тело гудело от оргазма, и он резко поднял Ландо на ноги, с силой притягивая его к себе и сталкивая их губы в поцелуе — грязном, отчаянном, в котором Оскар чувствовал на языке Ландо свой же собственный вкус. Губы Оскара грубо прижались к губам Ландо, поцелуй был глубоким и ненасытным, столкновением языков и зубов со вкусом спермы и первобытного желания. Руки Ландо впились в оголённые плечи Оскара, ногти впивались в кожу, пока он отвечал на поцелуй с такой же жадностью, их горячее дыхание смешивалось. Руки Оскара блуждали, стаскивая свободную майку Ландо, грубо стягивая её через голову и швыряя в сторону, обнажая худощавую, блестящую от пота грудь. Пальцы Ландо лихорадочно расстегнули рубашку Оскара — она и так уже была наполовину расстегнута — срывая её, оставляя их обоих обнажёнными по пояс. Кожа прижималась к коже, и жар между ними был электрическим. Руки Оскара опустились к шортам Ландо — этим чёртовым шортам, которые преследовали его неделями — и он стащил их вниз, освобождая твёрдый член Ландо, уже снова протекающий. Ландо откинул шорты ногой, и Оскар простонал прямо в поцелуй, его руки впились в ягодицы Ландо, притягивая его ближе. Их члены соприкоснулись, посылая искры по телам обоих. — Чёрт, Ландо, ты меня убьёшь, — прохрипел Оскар в губы Ландо, его голос был густым от вожделения. Он оттолкнул Ландо, направляя его к кровати, его руки крепко держали Ландо за бёдра, пока тот не наткнулся ногами на край матраса и не рухнул на него с тихим стоном. Оскар оказался над ним мгновенно, перебираясь через него, его губы скользнули от рта Ландо к челюсти, засасывая кожу так сильно, чтобы оставить следы, ощущая солёный вкус его кожи. — Я мечтал об этом, — прошептал он, его голос был низким и грязным, — мечтал попробовать каждый сантиметр тебя. Ландо застонал, его руки запутались в волосах Оскара, притягивая его ближе, пока губы Оскара сползали ниже по его шее, кусая точку пульса, затем ещё ниже, целуя и засасывая кожу на ключице, оставляя на своём пути красные следы. Рот Оскара был безжалостен, он целовал и вдыхал запах кожи Ландо, словно одержимый, его нос скользнул по впадине груди, вдыхая мускусный запах пота и возбуждения. Он сильно засосал один из твёрдых сосков Ландо, его зубы слегка коснулись чувствительного бугорка, заставляя Ландо выгнуться с кровати с надломленным стоном. — Чёртовски чувствительный, — хрипло произнёс Оскар, его язык обвил сосок, прежде чем перейти ко второму, засасывая его, пока тот не стал опухшим и красным, а стоны Ландо наполнили комнату. Руки Оскара блуждали, очерчивая линии пресса Ландо, его язык следовал за ними, медленно и влажно скользя вниз к линии волос, ведущей к члену. Он намеренно прошёл мимо него, вызвав у Ландо раздражённый стон, и вместо этого принялся целовать внутреннюю сторону его бёдер, засасывая кожу так сильно, чтобы оставить синяки, помечая его. — Оск, пожалуйста, — взмолился Ландо, его голос был сорван, а бёдра судорожно дёргались вверх, отчаянно требуя большего. Оскар усмехнулся, его руки вцепились в бёдра Ландо, приподнимая его выше на кровати. — Я с тобой ещё не закончил, — проворчал он, затем схватил Ландо за ноги, приподнял и завёл их назад, сгибая его, пока колени почти не коснулись груди, а ягодицы приподнялись над кроватью, полностью обнажаясь. Гибкость Ландо облегчала задачу, его тело легко поддавалось рукам Оскара, его розовое, подрагивающее отверстие было на виду. — Чёрт, посмотри на себя, — прошептал Оскар, его глаза потемнели от голода, — такой чертовски открытый для меня. Оскар наклонился, его губы коснулись края отверстия Ландо, сначала нежно, дразняще, его дыхание было горячим на чувствительной коже. Ландо ахнул, его руки вцепились в простыни, тело затрепетало. Язык Оскара выскользнул, медленно и намеренно обводя сжатый край, прежде чем он погрузился в него, словно умирающий от голода. Он лизал и засасывал, его язык проникал в отверстие Ландо, ощущая его мускусный жар. — Чертовски вкусный, — простонал Оскар прямо в ягодицы Ландо, его голос был приглушён, руки держали бёдра Ландо на месте, пока он вылизывал его с животной интенсивностью. Его язык глубоко трахал, изгибаясь и исследуя, лакая влажные стенки, в то время как губы засасывали край, издавая мокрые, грязные звуки, смешивающиеся с отчаянными стонами Ландо. Ландо был разбит, его голова металась по подушке, ноги задраны в воздух, член протекал на живот, пока Оскар пожирал его. — Оск, чёрт, твой язык… я сейчас кончу, — всхлипнул он, его голос сорвался, а отверстие сжалось вокруг языка Оскара. Оскар зарычал, удвоив усилия, его лицо было погружено в него, нос прижат к промежности, он вылизывал его, словно умирал от голода, его собственный член снова стал твёрдым и протекал на простыню. Он сильно засосал отверстие Ландо, его губы сомкнулись вокруг сжатого края, язык проникал глубоко, изгибаясь, чтобы ласкать бархатистые стенки внутри. Стоны Ландо превратились в рыдания, его тело тряслось, член был твёрдым и протекал по животу, головка блестела от предэякулята. — Оск, чёрт… я умру, — выдохнул Ландо, его голос был разрушен, а голова металась по подушке. Оскар отстранился ровно настолько, чтобы плюнуть прямо в отверстие Ландо, мокрый сгусток стекал по складке, делая его ещё более скользким. Он наблюдал, как оно сжимается, нуждающееся и открытое, и простонал, его пальцы зудяще просились присоединиться. — Сейчас я открою тебя, сделаю так хорошо, — пробормотал он, его голос был низким и грязным, а губы коснулись края отверстия Ландо, пока он говорил. Он поднёс палец к отверстию Ландо, водя им по скользкому, чувствительному краю, дразня, пока Ландо не простонал: — Пожалуйста, Оск, чёрт, сделай это. Оскар не заставил его ждать — он ввёл палец, медленно и намеренно, тугая жара поглотила его до костяшки. Отверстие Ландо сжалось вокруг него, горячее и скользкое, и Оскар застонал, его язык выскользнул, чтобы облизать вокруг своего пальца, ощущая смесь слюны и естественной влажности Ландо. — Чёртовски туго, — проворчал он, двигая пальцем внутрь и наружу, загибая его, чтобы коснуться той точки внутри, от которой спина Ландо выгнулась с кровати, а из его губ вырвался сдавленный крик. Оскар добавил второй палец, растягивая Ландо шире, разводя их, чтобы открыть его, мокрый хлюпающий звук его движущихся пальцев казался непристойным в тишине комнаты. Ландо был разбит, его бёдра дрожали, отверстие сжималось вокруг пальцев Оскара, пока он сам насаживался на них, отчаянно требуя большего. — Ещё, Оск, пожалуйста, мне нужно, — умолял он, его голос был высоким и нуждающимся, член дёргался на животе, оставляя липкий след предэякулята. Оскар удовлетворил просьбу, добавив третий палец. Растяжение заставило Ландо всхлипнуть, его тело тряслось, пока Оскар открывал его, его пальцы были безжалостны, загибались и толкались, попадая в ту сладкую точку с каждым движением. Оскар снова наклонился, его язык присоединился к пальцам, облизывая растянутый край, засасывая чувствительную кожу, пока его пальцы трахали глубже, быстрее. — Я так хорошо тебя вытрахаю, Ландо, — хрипел он, его голос был грубым от желания, — уничтожу эту идеальную маленькую дырочку. Стоны Ландо теперь были неразборчивы, поток ругательств и мольб, его руки впились в свои же бёдра так сильно, что костяшки побелели. Язык и пальцы Оскара работали в тандеме, растягивая и дразня, доводя Ландо до края, но не позволяя ему сорваться. Вид Ландо — согнутого пополам, со скользким, сияющим отверстием, протекающим членом, покрасневшим и разбитым лицом — был почти слишком для Оскара, его собственный член ныл, твёрдый и протекающий на простыню. Он убрал язык, снова плюнув на отверстие Ландо, наблюдая, как оно сжимается вокруг его пальцев, и продолжил трахать его рукой, подготавливая к тому, что должно было случиться дальше, полный решимости заставить Ландо умолять и сломаться под ним. Пальцы Оскара замедлились, всё ещё погружённые глубоко в скользкое, растянутое отверстие Ландо, мокрый хлюпающий звук его движений смешивался с отчаянными всхлипами Ландо. Он вытащил их с грязным хлопком, вызвав у Ландо раздражённый стон, чьё отверстие сжалось, протекающее слюной и предэякулятом на простыни. Член Оскара пульсировал, его ум лихорадочно перебирал все грязные вещи, которые он хотел сделать с Ландо. Несколько ночей назад, запершись в своём гостиничном номере после очередного мучительного дня провокаций Ландо, Оскар наткнулся на онлайн-форум — какой-то извращённый уголок интернета, заполненный обсуждениями диких сексуальных поз, каждая более развратная, чем предыдущая. Он листал его, сердце колотясь, представляя Ландо в каждой из них: согнутым, скрученным, вытраханным без чувств так, что от одной мысли его член ныл. И теперь, когда Ландо трепетал и нуждался перед ним, Оскар был полон решимости попробовать их все, уничтожить Ландо в каждой позе, которую тот форум вжёг ему в мозг. — Вставай, — рявкнул Оскар, его голос был низким и властным, он схватил Ландо за запястье и стащил его с кровати. Ландо пошатнулся на ноги, его ноги дрожали, член был твёрдым и протекающим, грудь покрасневшей и тяжело вздымающейся. Оскар не дал ему и секунды перевести дух — он развернул Ландо и подтолкнул к туалетному столику в углу гостиничного номера, большое зеркало отражало их блестящие от пота тела. — К столу, сейчас же, — приказал Оскар, его руки крепко держали Ландо за бёдра. Ландо подчинился, его ладони упёрлись в край стола, а в отражении зеркала был виден его разбитый вид: растрёпанные кудри, опухшие губы, глаза остекленевшие от вожделения. Оскар схватил левую ногу Ландо, приподнял её и поставил на стол, сгибая колено так, что ступня стояла плоско на поверхности, а бедро было высоко поднято и раскрыто. Эта поза широко раздвигала Ландо, его ягодицы выпирали, а блестящее отверстие было обнажено, всё ещё скользкое от языка и пальцев Оскара. В зеркале член Ландо дёрнулся, предэякулят капал на стол, а его дыхание перехватило, когда он увидел себя — уязвимого, непристойного и чертовски возбуждённого. Оскар прижался к спине Ландо, его твёрдый член коснулся складки ягодиц, и наклонился, его губы коснулись уха Ландо. — Посмотри на себя, — прошептал он, его голос был тёмным и грязным, — раздвинутого вот так, умоляющего о моём члене. Ты будешь смотреть, как я тебя трахаю, Ландо, и это только начало. Ландо застонал, запрокинув голову на плечо Оскара, его взгляд застыл на их отражении. — Черт, Оск, пожалуйста, — всхлипнул он, голос пьяный от желания, а тело дрожащее от нужды. Руки Оскара бродили по нему: одна впилась в бедро Ландо, другая скользнула вверх, чтобы защипнуть сосок, заставив Ландо вздохнуть и выгнуться. — Я нашел один форум, — прошептал Оскар, касаясь губами шеи Ландо и оставляя синяк на нежной коже. — Столько чертовых поз — через стол, прижатым к стене, сложенным пополам. Я думал о тебе в каждой, Ландо. Вытрахаю тебя так, как ты и представить не можешь, заставлю кричать мое имя в каждой из них. Стон Ландо был громким, отчаянным, его дырочка сжалась от этих слов, а член продолжал сочиться прозрачной каплей на стол. — Боже, да, Оск, хочу всё, — задыхался он, голос густой от возбуждения, а в отражении было видно его раскрасневшееся лицо, полуоткрытые губы и то, как всё его тело умоляло о большем. Он был опьянен вожделением, обожал каждую секунду этих грязных обещаний Оскара, отталкиваясь бедрами назад, прижимаясь к его члену. — Трахни меня, пожалуйста, сделай это, — умолял он, встречая взгляд Оскара в зеркале, пылающий от нужды. Оскар прорычал, его рука скользнула вниз, чтобы обхватить свой член, и приставила его к дырочке Ландо. Он не вошел сразу, а лишь потеребил растянутый, влажный вход, заставляя Ландо хныкать и извиваться. — Начну прямо здесь, — прошептал Оскар, голос сочащийся желанием, — глядя, как ты принимаешь мой член смотря в зеркало. Потом перегну тебя через каждую чертову поверхность в этой комнате, Ландо. На кровати, у стены, на коленях — выебу тебя в каждой позе, пока ты не сможешь ходить. Он приложил влажный, открытый поцелуй к плечу Ландо, его взгляд прикован к их отражению, наблюдая, как лицо Ландо искажается от наслаждения, а тело трепещет, полностью во власти Оскара, готовое быть вытраханным до беспамятства всеми способами, о которых Оскар мечтал. Головка члена Оскара дразнила влажную, растянутую дырочку Ландо, скользя по чувствительному краю, смазанная слюной и соком, заставляя Ландо хныкать и отталкиваться назад в отчаянной жажде большего. Ландо стоял, подняв одну ногу на туалетный столик, колено согнуто, бедро высоко вытянуто, а зад выставлен и полностью обнажен. Оскар прижался ближе, его голая грудь к спине Ландо, руки впились в бедра, пальцы вгрызались в мягкую плоть. — Ты чертовски идеален в таком виде, — прорычал Оскар, его низкий, грязный голос шелестел у уха Ландо. — Посмотри на себя, Ландо, посмотри, как сильно ты этого хочешь. Взгляд Ландо встретился с его собственным в зеркале, дыхание перехватило, стон вырвался наружу, когда Оскар наконец вошел, его толстый член медленно и намеренно скользнул в тугую, влажную глубину Ландо. Растяжение было интенсивным, дырочка Ландо сжимала его как тиски, и Оскар простонал, на мгновение запрокинув голову, прежде чем его взгляд снова прилип к зеркалу, наблюдая, как лицо Ландо искажается от наслаждения. — Черт, так туго, — прохрипел он, отводя бедра назад, чтобы затем врезаться снова, сильнее на этот раз, влажный шлепок кожи о кожу отдавался в комнате. Стон Ландо был громким, срывшимся, его руки уперлись в стол, а тело раскачивалось от силы толчков Оскара. Темп Оскара ускорился, его член входил глубоко, попадая в ту точку внутри Ландо, от которой тот рыдал, а бедра дрожали в неудобной, раскрытой позе. — Оск, черт, так глубоко, — задыхался Ландо, его голос был разбит, а член подрагивал у живота, оставляя липкие следы на коже. Рука Оскара скользнула вверх по позвоночнику Ландо, грубо и властно, пока не достигла затылка. — Смотри на нас, — прорычал он, вцепившись в кудри Ландо и прижимая его лицо вперед, к холодному стеклу зеркала. Дыхание Ландо затуманило поверхность, губы полуоткрыты, глаза полуприкрыты, пока он наблюдал за их отражением — мускулистый силуэт Оскара позади него, бедра, резко двигающиеся вперед, член, исчезающий в его заднице с каждым жестоким толчком. — Видишь, как хорошо ты это принимаешь, — прошептал Оскар, его голос сочился вожделением, губы скользнули по плечу Ландо, пока он трахал его сильнее, его яйца шлепались о задницу Ландо с каждым движением. Угол, с поднятой ногой Ландо и согнутым телом, позволял Оскару входить глубже, его член скользил по стенкам Ландо, заставляя того хныкать и впиваться ногтями в стол. — Я буду трахать тебя так всю ночь, — продолжил Оскар, его рука сжималась в волосах Ландо, удерживая лицо прижатым к зеркалу, заставляя его смотреть. — Люблю смотреть, как ты разваливаешься, Ландо, обожаю, как твоя дырочка принимает мой член. Ландо стонал, его щека размазывала пот и слюну по стеклу, взгляд прикован к грязному зрелищу — его собственное разбитое выражение лица, напряженный взгляд Оскара, то, как его задница отскакивает с каждым толчком. Дырочка Ландо сжималась вокруг члена Оскара, влажные, скользкие звуки их траха наполняли комнату, смешиваясь с отчаянными вздохами Ландо и низкими стонами Оскара. Свободная рука Оскара впилась в бедро Ландо, притягивая его навстречу каждому толчку, сотрясая стол и заставляя его скрипеть. — Так чертовски хорош для меня, — задыхался Оскар, его зубы скользнули по шее Ландо, оставляя красный след. Тело Ландо дрожало, его член пульсировал, но Оскар сохранял темп, не доводя ни одного из них до края, смакуя грубое, грязное удовольствие трахать Ландо у зеркала. Толчки Оскара не ослабевали, его член входил глубоко в скользкую, тугую дырочку Ландо, влажные шлепки кожи и срывшиеся стоны Ландо наполняли душный гостиничный номер. Лицо Ландо все еще было прижато к зеркалу, щека размазывала пот и слюну, глаза стеклянные от вожделения, пока он наблюдал, как Оскар трахает его в отражении. Но Оскар не закончил играть с ним — еще не скоро. Форум, на который он наткнулся, посеял слишком много идей, и он горел желанием попробовать еще одну. С низким рыком он замедлил толчки, притягивая бедра Ландо к себе, смакуя, как его дырочка сжимается вокруг члена, отчаянно и жадно. — Держись, — прохрипел Оскар, голос густой от желания. Прежде чем Ландо успел отреагировать, руки Оскара скользнули под его бедра, крепко вцепившись в упругие мышцы. Одним плавным, мощным движением он поднял Ландо со столика, его член все еще глубоко внутри. Ландо ахнул, удивленное: — Черт, Оск! — сорвалось с его губ, когда ноги оторвались от земли, а тело внезапно повисло в воздухе. Сила Оскара застала его врасплох — эти жилистые мускулы напряглись, пока он легко удерживал Ландо, его спина плотно прижата к груди Оскара, ноги согнуты и раздвинуты, бедра лежат на предплечьях Оскара. Эта поза оставила Ландо полностью обнаженным, его твердый член подпрыгивал у живота, преэякулят капал на пресс, а дырочка была растянута вокруг толстого члена Оскара. — Господи, ты чертовски сильный, — задыхался Ландо, его голос был смесью благоговения и возбуждения, голова откинулась на плечо Оскара. Он обхватил одной рукой шею Оскара, пальцы впились в мускулы для равновесия, другой рукой вцепился в его руку, привыкая к ощущению быть трахаемым в воздухе. Оскар ухмыльнулся, касаясь губами шеи Ландо, его зубы скользнули по чувствительной коже. — Ты не представляешь, что я могу с тобой сделать, — прошептал он, его голос был грязным и низким, прежде чем он резко дернул бедрами вверх, его член с влажным, непристойным звуком врезался в дырочку Ландо. Ландо простонал, громко и отчаянно, его тело вздрагивало с каждым толчком, член подрагивал, сочась еще большим количеством преэякулята, пока Оскар трахал его в воздухе, и эта грубая сила сводила его с ума. Руки Оскара сжали бедра Ландо сильнее, раздвигая их шире, его бедра резко двигались вверх, вгоняя член глубже, попадая в ту точку внутри Ландо, от которой тот рыдал. — Черт, посмотри на себя, — прорычал Оскар, его губы коснулись уха Ландо, — принимаешь мой член вот так, весь раздвинутый, как шлюха, чертовски идеален. Стоны Ландо были бессвязными, его тело дрожало, полностью во власти Оскара, пока его нещадно трахали, ощущение, что его держат на весу, насаженным на член Оскара, посылало волны удовольствия по всему телу. Зеркало напротив ловило их отражение — раскрасневшееся, разбитое лицо Ландо, его согнутые и раздвинутые ноги, напряженные мышцы Оскара, держащего его и трахающего с грубой, властной интенсивностью. Но Оскар хотел большего, хотел увидеть, как Ландо ломается в другой позе. С кряхтением он перенес Ландо к кровати, все еще внутри него, и опустил, вытащив член лишь на мгновение. — На колени, — приказал Оскар, его голос был грубым, руки направляли Ландо в позу. Ландо подчинился, взобравшись на кровать на четвереньки, его зад приподнят, дырочка влажная и слегка приоткрыта, блестящая от слюны и сока. Оскар встал на колени позади него, его руки впились в бедра Ландо, раздвигая ягодицы, чтобы полюбоваться видом. — Черт возьми, Ландо, — простонал он, его член пульсировал от этого зрелища, — эта задница станет моей погибелью. Он прицелился и вошел обратно, жестко и глубоко, заполняя дырочку Ландо одним жестоким движением. Ландо вскрикнул, его спина выгнулась, руки впились в простыни, пока Оскар трахал его, бедра двигались вперед с неумолимой силой, яйца шлепались о задницу Ландо с каждым толчком. — Так хорошо, Оск, черт, так глубоко, — стонал Ландо, его голос срывался, член сочился на кровать, нетронутый, но пульсирующий от нужды. Руки Оскара бродили по нему: одна скользнула вверх по позвоночнику, чтобы вцепиться в плечо, другая шлепнула по заднице, оставляя красный отпечаток ладони, от которого Ландо взвизгнул и сильнее оттолкнулся назад. — Я вытрахаю тебя всеми способами, какими смогу, — прорычал Оскар, его голос сочился вожделением, — заставлю чувствовать это днями. Тело Ландо тряслось, его дырочка сжималась вокруг члена Оскара, но Оскар сохранял ровный темп, не позволяя ни одному из них сорваться в финале. Толчки Оскара были неумолимы, его член входил глубоко в скользкую, тугую дырочку Ландо, влажный шлепок его яиц о задницу наполнял комнату. Ландо стоял на четвереньках, его спина выгнута, стоны срывистые и отчаянные, пока он отталкивался назад навстречу каждому жестокому толчку, его член сочился на простыни внизу. Руки Оскара впились в бедра Ландо, пальцы вгрызались в мягкую, покрасневшую плоть, его разум все еще гудел от развратных поз с того форума, каждая из которых подпитывала его желание разобрать Ландо на части всеми возможными способами. Он хотел попробовать что-то новое, что-то, что свело бы Ландо с ума, и образ Ландо, распростертого, вытраханного так, как он никогда не забудет, горел в мозгу Оскара. — Не двигайся, — прорычал Оскар, его голос хриплый от вожделения, замедляя толчки, но оставляя член глубоко внутри горячей глубины Ландо. Он сменил позу, направляя Ландо вниз твердыми руками, укладывая его, пока тот не лег плашмя на живот, ноги раздвинуты, зад все еще приподнят достаточно, чтобы Оскар мог оставаться внутри. Ландо хныкнул от перемены, его дырочка сжалась вокруг члена Оскара, жадно и отчаянно. Оскар не вытаскивал — вместо этого он развернул свое тело, осторожно перекинув одну ногу через спину Ландо, затем другую, пока не оседлал его задницу наоборот, его ноги были направлены к голове Ландо, а член все еще глубоко в той тугой, скользкой дырочке. Поза была дикой, перевернутой, тело Оскара лежало ничком между раздвинутыми ногами Ландо, его грудь касалась задней поверхности бедер Ландо, руки вцепились в твердые мышцы его ног для упора. — Черт, Оск, что... — голос Ландо оборвался на стоне, когда Оскар толкнулся вниз, его таз жестко ударился о задницу Ландо, член вошел глубже под этим новым углом. Поза была интенсивной, грубой, член Оскара ударял по стенкам Ландо так, что тот рыдал, его дырочка была растянута широко и сжимала Оскара как тиски. — О боже, да, — задыхался Ландо, его голос был разбит, лицо уткнулось в подушку, руки впивались в простыни. — Черт, это... так чертовски хорошо. — Ему это нравилось, его тело дрожало под Оскаром, член терся о кровать с каждым толчком, сочась на простыни. Оскар простонал, ощущение тугого жара Ландо вокруг его возбужденного члена было подавляющим, новый угол позволял ему трахать еще глубже, его яйца шлепались о задницу Ландо с каждым жестким движением. — Ты так чертовски хорошо ощущаешься вот так, — прорычал он, его голос приглушен о заднюю поверхность икр Ландо, его губы коснулись чувствительной кожи, пока он крепче сжимал его ноги, удерживая их широко раздвинутыми. Его бедра опускались вниз, влажный, грязный звук столкновения их тел эхом разносился по комнате, каждый толчок прижимал Ландо глубже к матрасу. — Обожаю трахать тебя вот так, Ландо, обожаю, как твоя дырочка принимает меня, — задыхался Оскар, его бедра были неумолимы, трахая Ландо жестко и грубо, отсутствие презерватива делало каждое ощущение острее, горячее, скользкое движение его члена по стенкам Ландо сводило его с ума. Оханья Ландо превратились в нечленораздельный поток — смесь проклятий и мольбы. Его тело трепетало, пока Оскар трахал его в этой перевёрнутой, обратной позе, его задница отскакивала от каждого толчка, а дырочка сжималась и пульсировала вокруг члена Оскара. — Оск, чёрт, так глубоко… Обожаю это, обожаю твой член, — всхлипывал он, уткнувшись лицом в подушку, отчаянно пытаясь отодвинуть бёдра назад в стеснённом положении, гонясь за наслаждением. Ладони Оскара впились в заднюю поверхность бёдер Ландо сильнее, пальцы вдавились в мышцы, удерживая его раскрытым, пока он вгонял в него свой член, его таз с силой ударялся о пышную задницу Ландо, красные отпечатки ладоней, оставленные ранее, пылали в тусклом свете отельного номера. Поза была непристойной, необычной и чертовски возбуждающей, член Оскара входил в дырочку Ландо сверху, под таким углом, что каждый толчок попадал точно в ту самую точку. Ландо терял голову, его стоны становились громче, тело дрожало от новых ощущений, от того, как член Оскара заполнял его полностью, как его бёдра и таз терлись о Ландо. Собственный член Оскара пульсировал, тугая, обнажённая жара дырочки Ландо подталкивала его к краю, но он сдерживался, не готовый позволить им кончить ещё, желая смаковать каждую секунду этого дикого, похотливого состояния, в котором он трахал Ландо, твёрдо намеренный заставить его кричать во всех позах, о которых он мечтал. Его тело трепетало под Оскаром, дырочка сжималась вокруг его обнажённого члена с каждым жёстким ударом его таза. Но Оскару хотелось большего — хотелось прижать Ландо ближе, чувствовать каждый его сантиметр, видеть, как его лицо искажается от наслаждения. С низким рычанием он замедлил толчки, крепче сжимая бёдра Ландо. — Сейчас поменяем, — прохрипел он, голос густой от вожделения, его член всё ещё пульсировал внутри нагретого тела Ландо. Не вынимая члена, Оскар ловко сменил их положение, его сила позволила сделать переход плавным, несмотря на неудобный угол. Он перекатился на спину, увлекая за собой Ландо и сохраняя член глубоко внутри его всё это время. Ландо ахнул от движения, его дырочка сжалась, когда член Оскара сместился внутри, это ощущение пробежало дрожью по всему его телу. Оскар устроился на спине, его руки направляли Ландо, чтобы тот оседлал его, колени Ландо ушли в матрас по обе стороны от бёдер Оскара. Задница Ландо плотно прижалась к бёдрам Оскара, его дырочка была растянута широко вокруг толстого члена Оскара, всё ещё влажная и сочащаяся после предыдущего траха. — Бля, Оск, — тяжело дышал Ландо, его голос был разбитым, грудь вздымалась, пока он привыкал к новой позе, его твёрдый член подпрыгивал на животе, оставляя капли смазки на прессе Оскара. Оскар слегка приподнялся, опёршись на локти, его руки скользнули к заднице Ландо, крепко сжав пышные, отмеченные красным половинки. — Оседлай меня, детка, — прорычал он, его глаза потемнели от голода, и он мощно двинул бёдрами вверх, его член проник глубоко в дырочку Ландо, попадая в ту самую точку, от которой Ландо зарыдал. Руки Ландо обвили плечи Оскара — ему нравилось это новое прозвище — притягивая его ближе, обнимая крепко, пока его тело раскачивалось от силы толчков Оскара. — Боже, да, Оск, — стонал Ландо, зарываясь лицом в шею Оскара, его губы скользили по влажной от пота коже, пока он цеплялся за него, его ноги были широко раздвинуты, бёдра дрожали по бокам от бёдер Оскара. Оскар трахал Ландо снизу с неумолимой силой, его руки сжимали задницу Ландо, раздвигая её шире, пока он вгонял член глубже, влажный, непристойный звук сталкивающихся тел эхом разносился по комнате. Дырочка Ландо была такой горячей, сжимала его обнажённый член так, будто была создана для него, каждый толчок посылал искры наслаждения через них обоих. Ландо наклонился вперёд, его губы в отчаянии нашли губы Оскара в неряшливом, жадном поцелуе, полном языка и зубов, с привкусом пота и вожделения. Их языки сплелись, Ландо стонал в рот Оскара, пока тот трахал его сильнее, его бёдра резко вздымались, его член попадал в ту точку внутри Ландо, от которой у того темнело в глазах. — Блять, Оск, ты так глубоко, — выдохнул Ландо в губы Оскара, его голос сорвался, разум полностью отключился, потерявшись в подавляющем удовольствии от того, что его так полностью заполняют. Руки Оскара сжали задницу Ландо сильнее, его пальцы впились в мягкую плоть, притягивая его вниз навстречу каждому толчку, хлопки кожи о кожу были громкими и непристойными. — Обожаю эту задницу, — прорычал Оскар, его голос был хриплым, губы коснулись челюсти Ландо, пока он трахал его снизу, неумолимо и властно. — Обожаю, как ты принимаешь мой член, Ландо, будто ты создан для этого. Стоны Ландо стали нечленораздельными, его руки крепче обхватили плечи Оскара, притягивая его ближе, тело дрожало, пока он оседлывал член Оскара, его дырочка пульсировала с каждым толчком. Его член продолжал сочиться, размазывая смазку по прессу Оскара, трение их тел сводило его с ума. Разум Ландо был пуст, выбит и утоплен в вожделении, каждый толчок погружал его глубже в туман наслаждения. Его пальцы впились в плечи Оскара, ногти оставляли полумесяцы, пока он цеплялся за него, его бёдра тряслись от усилий удержаться и от неумолимого риска толчков Оскара. — Оск, черт, так хорошо, — хныкал Ландо, его голос стал высоким и разбитым, губы коснулись уха Оскара, прежде чем он снова поцеловал его — отчаянно и неряшливо, их языки скользили друг по другу, слюна смешивалась, пока они пожирали друг друга. Интимность позы — Ландо, обнимающий Оскара, их тела, прижатые так близко, руки Оскара, сжимающие его задницу, будто владея ею, член Ландо, трущийся между их телами — делала каждое ощущение более интенсивным, каждый толчок погружал Ландо глубже в этот одурманивающий туман вожделения. Бёдра Оскара вздымались сильнее, его член входил в тугую, влажную дырочку Ландо с ритмом, одновременно жёстким и точным, попадая в ту сладкую точку внутри него снова и снова. Влажный, непристойный хлюпающий звук его члена, движущегося внутри и снаружи, обнажённого и открытого, наполнял комнату, смешиваясь со стонами Ландо и скрипом кровати. — Ты чертовски идеален вот так, детка, — прорычал Оскар, его голос был низким и грязным, одна рука скользнула вверх по спине Ландо, запутавшись в его кудрях, оттягивая его голову назад, обнажая горло. Он оставил синяк на чувствительной коже, его зубы слегка коснулись, заставив Ландо ахнуть, его дырочка в ответ сжалась вокруг члена Оскара. — Буду трахать тебя так всё время, Ландо, буду держать тебя на своём члене, заставлю кричать. Тело Ландо содрогнулось, его стоны стали громче, отчаяннее, пока слова и толчки Оскара подводили его к краю рассудка. Его член пульсировал о пресс Оскара, сочась постоянным потоком смазки, трение сводило его с ума, но было недостаточно, чтобы переступить грань — пока нет. Руки Оскара вернулись на задницу Ландо, сжимая и раздвигая её, направляя его двигаться вниз сильнее, принимая каждый сантиметр его члена. — Мне нравится, как ты обнимаешь меня, — прошептал Оскар, его губы коснулись губ Ландо, в голосе звучала властная нежность. — Нравится, как ты разваливаешься на части ради меня. Ответом Ландо был сдавленный всхлип, его руки крепче обхватили плечи Оскара, его тело полностью сдалось, потерявшись в грубом, грязном удовольствии от того, что его так основательно трахают. Толчки Оскара замедлились, его член всё ещё был глубоко внутри влажной, тугой дырочки Ландо, обнажённый жар и хватка заставляли его голову кружиться. Ландо был трепещущим беспорядком в его объятиях, крепко обнимая его, его стоны приглушались губами Оскара, пока их тела прижимались друг к другу, скользкие от пота и смазки. Оскар хотел снова что-то изменить, почувствовать Ландо по-новому, вытянуть из него каждый отчаянный звук. — Ложись, — прошептал он, его голос был хриплым от вожделения, осторожно снимая Ландо со своих бёдер, его член выскользнул с влажным, грязным звуком, от которого Ландо вздрогнул от ощущения пустоты. Оскар уложил Ландо обратно на кровать, их тела всё ещё гудели от потребности, воздух был густым от запаха секса. — На бок, — скомандовал он, его руки были нежными, но твёрдыми, пока он укладывал Ландо, который послушно согласился, его ноги дрожали, пока он ложился. Ландо перекатился на левый бок, подтянув колени к груди, раздвинув ноги, чтобы его дырочка оставалась открытой, влажный, розовый ободок блестел после их предыдущего траха. Его член, твёрдый и сочащийся, лежал на бедре, смазка размазывалась по коже. Оскар лёг рядом с ним, тоже на бок, лицом к Ландо, его тело идеально подстроилось под его изгибы. Он слегка приподнял верхнюю ногу Ландо, перекинув её через своё бедро, в то время как его вес прижимал нижнюю ногу Ландо к кровати. Поза была интимной, их тела прижаты близко, почти обнимая друг друга, дырочка Ландо идеально выровнена для члена Оскара. Оскар прицелился, его член пульсировал, скользкий от их общей смеси, и медленно вошёл, обнажённое скольжение его члена в нагретое тело Ландо вырвало у него низкий стон. Ландо ахнул, его голова откинулась назад, глаза закатились, пока Оскар заполнял его, угол позволял ему войти глубоко, его член касался той самой сладкой точки внутри. — Господи, Оск, так чертовски хорошо, — всхлипнул Ландо, его голос стал бессвязным, он уже разваливался на части. Рука Оскара обвила талию Ландо, притягивая его ближе, их груди почти соприкасались, пока он начинал толчки — жёсткие и выверенные, влажные хлопки его бёдер о задницу Ландо эхом разносились по комнате. Оскар наклонился, оставляя мягкие, дразнящие поцелуи на губах Ландо, его челюсти, его горле — резкий контраст с жестоким ритмом его толчков. — Ты чертовски идеален, детка, — прошептал он в губы Ландо, его голос был низким и грязным. — Мне нравится, как ты разваливаешься на части ради меня. Ландо застонал, громко и отчаянно, его руки вцепились в плечи Оскара, ногти впились в кожу, пока он отталкивался навстречу каждому толчку, его дырочка сжималась вокруг члена Оскара. — Оск, блять, ты… чёрт, так глубоко, обожаю это, обожаю, когда ты меня трахаешь, — лепетал он, его голос разбивался на всхлипы, разум полностью отключился, потерявшись в подавляющем удовольствии от члена Оскара, входящего в него. Толчки Оскара стали сильнее, быстрее, его член попадал в ту точку с каждым движением бёдер, его яйца бились о задницу Ландо, поза позволяла ему чувствовать каждый сантиметр влажных стенок Ландо. Он снова поцеловал Ландо — сначала мягко, затем глубже, жадно, его язык вошёл в рот Ландо, сосал его язык, глотал его стоны. Ландо отвечал на поцелуй — неряшливо и отчаянно, его язык сплетался с языком Оскара, слюна смешивалась, пока они пожирали друг друга. Интимность их тел, прижатых так близко, рука Оскара, обнимавшая Ландо, будто якорь, делала каждый толчок более интенсивным, каждое ощущение острее. Стоны Ландо превратились в крики, его тело дрожало, его член сочился постоянным потоком смазки на бедро, трение их тел подводило его к грани. — Оск, черт, сейчас… — выдохнул он, но Оскар не замедлился, его член трахал дырочку Ландо, обнажённый и неумолимый. — Кончай для меня, — прохрипел Оскар в губы Ландо, его язык погрузился глубже, с силой проходясь по языку Ландо, пока он трахал его. Тело Ландо напряглось, его дырочка сжалась вокруг члена Оскара, и он кончил с надломленным рыданием, толстые, белые струи спермы вырвались на его живот, часть забрызгала бедро Оскара, липкая и тёплая. Вид и ощущение оргазма Ландо подтолкнули Оскара за грань, его член пульсировал, когда он кончил, изливаясь прямо в дырочку Ландо, горячий поток заполнял его, вытекал вокруг его члена, пока он продолжал толчки, продлевая наслаждение. Ландо стонал в рот Оскара, его тело тряслось, пока язык Оскара трахал его сквозь отголоски оргазма, сосал и лизал, их поцелуй был влажным и грязным, отчаянные всхлипы Ландо смешивались со стонами Оскара. Они оставались сплетёнными вместе, член Оскара всё ещё был погружён в заполненную спермой дырочку Ландо, их тела прижаты близко, тяжело дыша в одурманивающем тумане вожделения, кровать была залита спермой и потом, их связь обнажённой и неоспоримой. Ландо раскинулся на кровати, его тело расслабленное и бесформенное, полностью выжатое и измождённое. Его грудь вздымалась от поверхностного дыхания, кожа лоснилась потом и спермой, его кудри были влажным, спутанным месивом, прилипшим ко лбу. Его дырочка, всё ещё протекающая спермой Оскара, слабо дёргалась, а его член лежал мягко на бедре, истощённый интенсивным оргазмом, потрясшим его. Его глаза были полуприкрыты, затуманенными послетраховой дымкой, а ленивая, блаженная улыбка изгибала его губы. Оскар, всё ещё прижатый близко, приподнялся на локте, его собственное тело было раскрасневшимся и блестящим, но он не мог сдержать тихого смешка, глядя на полностью разбитое состояние Ландо. — Чувак, ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, — поддразнил он, его голос был тёплым и нежным, его пальцы нежно перебирали влажные кудри Ландо, отбрасывая их с лица. Ландо издал слабый стон, его голова покатилась к прикосновению Оскара, как кошка, ищущая ласки. — Думаю, я умер, — пробормотал он, его голос был хриплым и невнятным. — И это рай. Или ад. Не знаю. Твой член слишком хорош, Оск, это нечестно. Оскар рассмеялся, низким, раскатистым звуком, его пальцы продолжали перебирать волосы Ландо, прикосновение было мягким и успокаивающим. Он наклонился, оставляя нежный поцелуй на лбу Ландо, затем ещё один на его губы — медленный и нежный, резкий контраст с грязной интенсивностью минувшего. Ландо вздохнул в поцелуй, его губы лениво шевелились, слишком уставшие, чтобы успевать, но явно наслаждаясь нежностью. Оскар начал двигаться, намереваясь слезть с кровати. — Пойду за полотенцем, вытру тебя, — сказал он, его голос был мягким, но практичным, уже осматривая смесь спермы и пота на теле Ландо. Но Ландо заныл, драматичным, почти капризным звуком, и схватил Оскара за запястье, с удивительной для полуживого человека силой притягивая его обратно. — Нееет, не оставляй меня, — надулся Ландо, затаскивая Оскара обратно в кровать, его тело прижалось к боку Оскара, как цепкий коала. — Останься здесь. Мне удобно. И липко. Но в основном удобно. Оскар фыркнул, плюхнувшись обратно на матрас, позволяя Ландо прижиматься к нему, его голова устроилась под подбородком Оскара. — Ты — ходячий беспорядок, знаешь это? — сказал он, в его тоне звучала насмешка, пока он обвивал рукой Ландо, притягивая ближе. — Ты пожалеешь об этом, когда мы прилипнем друг к другу к утру. — Оно того стоит, — пробормотал Ландо, его голос был приглушён грудью Оскара, одна рука лениво выводила круги на прессе Оскара. — Умер и попал в членовный рай. Лучший способ уйти. Напиши это на моём надгробии. Оскар разразился смехом, звук был ярким и неудержимым, он покачал головой над нелепостью Ландо. — Ты идиот, — с нежностью сказал он, оставляя ещё один поцелуй на виске Ландо, его пальцы всё ещё играли с этими влажными кудрями. — Идиот, которого вытрахали в полуживое состояние, — парировал Ландо, ухмыляясь, несмотря на изнеможение, его глаза искрились озорством. — Кстати, пожалуйста за подъём эго. Готов поспорить, ты сейчас чертовски самодоволен. Он слабо ткнул Оскара в грудь, его рука безвольно упала обратно, будто это было слишком большим усилием. Оскар усмехнулся, приподняв подбородок Ландо, чтобы украсть ещё один мягкий поцелуй, их губы нежно соприкоснулись, момент был тёплым и непринуждённым. — Может, немного, — признал он, его голос дразнящий. — Но это ты всё время умолял о большем, так кто же тут действительно победитель? — Я, — немедленно сказал Ландо, его ухмылка расширилась, хотя веки уже тяжелели, подкрадывался сон. — Определённо я. Рай, помнишь? Членовный рай. Он зевнул, прижимаясь ближе, его тело полностью расслабилось рядом с Оскаром, довольное и умиротворённое. Оскар снова тихо рассмеялся, его сердце переполнялось от вида Ландо, такого блаженного и глупого, напряжение прошлых недель растаяло в мягкой, воздушной дымке их близости. — Ладно, чемпион по членовному раю, — прошептал он, целуя лоб Ландо в последний раз. — Поспи немного, пока не начал планировать следующую поездку в райское место, ведь у нас ещё много поз осталось перепробовать. Единственным ответом Ландо стал сонный гул, его дыхание выровнялось, пока он погружался в сон, всё ещё цепляясь за Оскара, их тела сплетённые в тёплом, грязном наследии их сингапурской ночи.