Принцесса на горошине

      Жил да был однажды пригожий да храбрый юноша. Звали его просто: Ли Джин.       Жил он в одном сказочном королевстве, которое вот двадцать лет уж как было республикой.       Но и в нём ещё было место чуду.       Батюшка Ли Джина был волшебником: всё, что предсказывал он, всегда исполнялось.       Подарил однажды он сыну неприметную горошину и так молвил: «Совершишь ты однажды подвиг, сразишь зверя и получишь полцарства впридачу. И цельную Принцессу ещё в довесок! А горошина эта поможет тебе найти её».       Обрадовался Ли Джин.       Стал думать, как бы это ему Принцессу найти.       В родном селе его Принцесс, конечно, не водилось, но вот как вырос он, да в столицу учиться уехал, да подошёл к товарищам девушкам, чтоб познакомиться… осмеяли его товарищи, на партийном собрании обругали за контрреволюцию, едва из университета, слышь-ко, взашей не погнали!       И правда: негоже было юноше партийному, воину будущему, о Принцессах да горошинах сказывать да книжки реакционные почитывать!       Ему, того-этого, токмо Вождя любить дозволено!       Закручинился Ли Джин, в самый дальний карман горошину кинул да и думать забыл о глупостях.       А началась в ту пору в мире большая война.       Жил на Островах жестокий микадо, которому и неба, и моря, и земли — всего было мало!       Отправил он свои полки да дивизии Ли Джинову родину завоёвывать, а главным над ними поставил своего меньшого брата, и без победы велел не возвращаться.       Чего делать Ли Джину?       Отправился он на войну, родину защищать: куды ж без него?       Встретилась ему на войне прекрасная дева, в спецназе служившая, Юн Лин её звали.       Лицом она была что нежный ландыш, силою — что разъярённая тигрица.       Как увидел её Ли Джин — сразу о горошине вспомнил.       «Неужто нашёл я свою Принцессу?» — подумал.       Была та Юн Лин и правда потерянной принцессою, внучкой правителя прежнего, в революцию убитого, да только о том никому ведомо не было, только отцу её да матери, ну и сама она, чай, догадывалась.       Быть может, что и сладилось бы промеж нею и Ли Джином, да только вот... не довелось ему ни о любви рассказать, ни горошину проверить: напали на них вороги злые, обступили со всех сторон да в полон угнали.       Погибла вскорости храбрая Юн Лин, волю Партии исполняя, а с Ли Джином сам командующий, который меньшой брат злого микадо, говорить вздумал.       — Так и так, мол, — спрашивал его строго, да всё глазами из-под насупленных бровей зыркал, — кто ты есть, зачем на войну пошёл, зачем жизнь мою спас, отчего служить у меня хочешь? Разве не ведаешь, что я враг тебе?       Ли Джин, конечно, ведал, но… как же прорваться ему иначе ко дворцу злого микадо да сразить зверя в его собственном логове?       — Я хочу, чтобы закончилась эта проклятая война и чтобы перестали гибнуть люди, вот! — сказал он принцу-командующему, потому что совсем не умел врать. — А ещё я ищу мою Принцессу, обещанную мне судьбою!       — Эге! Ну и дурак же ты, как я погляжу, глупый мальчишка! — рассердился принц-командующий. — А где ж тут логика?       Промолчал Ли Джин, лишь носом тоскливо шмыгнул.       — Такие-то мне и надобны! — продолжал меж тем принц-командующий. — Будешь при мне адъютантом.       У принца-командующего у самого, логики, как видите, вовсе не водилось, а всё потому, что однажды злой микадо заключил его на семь дней и на семь ночей в страшную темницу, да много чего ещё с ним было такого, о чём в сказках не сказывают. Сами, коль интересно, почитаете.       И стали они по долгу службы общаться.       Ну, тогда только, когда не был Ли Джин загружен чёрной работою, а принц-командующий — планами злодейскими, ему самому ненавистными.       Ему, слышь-ко, на войне тошно было, ему всё больше мир нравился: в Паризий там на выходные слетать, тряпками заморскими закупиться, о любви вечной послушать.       А микадо злой ему вовсе даже не по сердцу был, из страха великого лишь исполнял он его приказы да повеленья.       А уж как пригож-то он был, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Хоть и, того-этого, старше Ли Джина на осьмнадцать лет.       Гневлив был только да ворчлив до ужаса, но это так уж, мелочь пустячная.       Понял Ли Джин: вот она, его Принцесса, судьбою обещанная!       Бросился искать по карманам да сумкам — ан нет горошины!       Потерял он её, верно, в полоне да в суматохе, за работой чёрною да в перевалах горных!       Упустил своё счастие!       Заплакал горько Ли Джин, лицо руками закрывши, да так и уснул, не раздеваясь.       А поутру разбудил его шум, да крик, да конский почти топ, что, верно, в каждом углу лагеря военного слышен!       Выкатился Ли Джин из постели, глаза продрал да в толпу ротозеев спросонья втиснулся.       — Чегой-то стряслось? — спросил. — Обвал случился? Наводненье? Или, быть может, напали на нас?       — Хуже, — отвечал Горо-лейтенант, товарищ его по штабу. — Его Высочество гневаться изволит.       Поглядел Ли Джин — и правда: принц-командующий злобою исходит, брови грозно супит да ногами в лаковых сапогах топает.       Красиво топает, кстати.       — Это какой же, — бранится, на постелю свою указывая, — бездельник мне под перины булыжников натолкал?! Я и без того бессонницей страдаю, а нонче у меня спина ободрана да все бока в синяках! Как мне теперь армию в бой вести?! А ну, сознавайтесь: чьих рук сия диверсия?       Подняли перины да тюфяки — ан нет там булыжников, одна только малая горошина.       Из Ли Джиновой сумки, чай, выпала, покамест он постелю взбивал.       Понял Ли Джин, что прав был в своих предположениях: столь чувствительной особою могла быть только настоящая Принцесса!       Признался он принцу-командующему в своей любви, и победили они вместе злого микадо да войну жестокую остановили, а как принц сам Императором сделался — стали жить-поживать, добра наживать, и во всех углах света говорили о них только хорошее.       Ну, почти во всех.       А горошина снова, конечно, потерялась.       Ну и ляд с нею, на самом деле — сказка-то наша не о горохе глупом, а о любви.