Esse, vivere, sentire

      Гита не планировала прижимать полотенце к затылку мужчины, пока врач искал свежие бинты. Она ожидала, что новогоднюю ночь проведет в компании Мадса и шампанского. И то, что происходило прямо сейчас, совсем не то, что она ожидала. Ткань уже прилипла к коже Мадса. Кровь, скорее всего, уже давно остановилась, но Гита слишком боялась проверить.              Если Мадс умрет от кровопотери, то никакой отчет её не отмажет.       – И как подобное произошло? – спросил, наконец, врач.              Гите пришлось рассказать, как они оказались в палате, вместо того, чтобы отмечать встречу Нового года. ***       Она никогда не отмечала этот праздник в одиночестве.              В детстве отец всячески пытался воссоздать ощущение чуда, но человеку, что в него не верил, крайне трудно создать нечто, что способно поразить ребенка. Пускай волшебной атмосферы и не было, но близость с отцом сглаживала углы. В более взрослом возрасте Гита стала отмечать с друзьями. Бегство из-под родительского крыла раззадорило подростков, и потому встреча праздника в кругу единомышленников всегда ощущалась чем-то особенным. Не волшебным, как в детстве, но всё таким же прекрасным.              Но праздник в этом году Гита готовилась встретить в полном одиночестве.              Не из-за нежелания видеть других людей, нет. Близкие друзья в этом году решили провести время с семьями, а рабочая смена отца выпала именно в этот день. Тоска от этих мыслей готова её сожрать. Девушка всячески пыталась отогнать дурное настроение, не желая стать тем человеком, что злился на весь мир только из-за того, что все вокруг счастливы, а она вынуждена провести ночь в компании ноутбука и новогодних шоу.              Она с завистью смотрела на коллег, что в канун Нового года рассказывали о своих планах. Как те хвастались подарками, что приготовили детям и партнерам. Как подыскивали места в ресторанах, чтобы пригласить друзей и семью. Практически все заведения Копенгагена забиты этой ночью, но каким-то чудом сотрудникам отдела удавалось выловить последний столик.              Если это не новогоднее чудо, то что?              Гита сидела у компьютера и наблюдала за тем, как отдел покидали последние сотрудники. Все торопились как можно быстрее покинуть здание, и начальство, кажется, совершенно не противилось раннему уходу. И когда рабочий день был официально окончен, а Гита собрала свои вещи и направилась к выходу, отделение пустовало уже около часа.              С ПА Лауритценом она столкнулась в коридоре. На лице мужчины виднелось едва заметное раздражение, и этим вечером Гита как никогда ощущала с Мадсом душевное родство.              – Как проведете новогоднюю ночь, ПА Лауритцен?              Вокруг них абсолютно никого нет, но в этом здании Гита не находила в себе сил заговорить неформально. Даже с их отношением друг к другу.              – Посмотрю речь королевы, выпью шампанского, – холодно ответил он, но от внимательного взгляда следовательницы не скрылась чужая нервозность. Будто Мадс хотел что-то сказать, но не находил на это сил. – А потом лягу спать.              Как же Гите было обидно, что Мадс не пригласил её провести праздник вместе. Они зареклись показывать отношения на работе, но иногда создавалось впечатление, что и за стенами полицейского департамента между ними возникала стена, пройти через которую практически невозможно. Иногда она отступала, позволяя Гите нежиться в тёплых объятиях, но всегда возвращалась, отчего встречи за пределами работы становились слишком редкими.              Сама девушка винила во всём то, что они всё еще не съехались. Еще никто из них не поднял этот вопрос, и всё же Гита была готова к столь ответственному шагу. Подарок, заранее приготовленный для мужчины, уже лежал в квартире. Быть может девушке следовало взять себя в руки и пригласить Мадса?              – Не хочешь отметить со мной?              На губах мужчины расцвела мягкая улыбка, когда они покинули полицейское управление. Казалось, что он и сам хотел предложить этот вариант.              – Буду рад провести это время с тобой, Гита.              Так они и решили. Вместо того, чтобы разъехаться, два оставшихся на парковке автомобиля поехали по одному и тому же маршруту. ***       Мадс – отличный повар. Пускай желание творить кулинарную магию у мужчины проявлялось редко, Гита ценила каждый день, когда тот хлопотал у стола. Она, разумеется, тоже имела в рукаве несколько козырей в виде фирменных рецептов, но Лауритцен обладал неким особым даром превращать самые обычные продукты в мишленовские блюда.              Поэтому именно он занимался готовкой, а Гита лишь послушно нарезала необходимые ингредиенты и старалась не крутиться под ногами повара.              Иногда она задорно поглядывала на мужчину, и тот, явно чувствуя это, посмеивался.              – Что не так?              – Просто обидно, что я не могу подарить тебе подарок прямо сейчас. Он был бы очень к месту.              Мужчина удивленно приподнял бровь.              – И что же это?              Так хотелось рассказать...              – Через несколько часов узнаешь, красавчик, – улыбнулась девушка и, выхватив из рук мужчины кусочек огурца, бросила тот в рот.              Они решили приготовить лишь легкие закуски. Пока печенье находилось в духовке, Гита сбегала в ближайший магазин за бутылкой шампанского. Не самый изысканный напиток, но из-за новогоднего ажиотажа сошедшие с ума люди сметали с прилавков всё, на что только падал взгляд. Алкоголь, видимо, не стал исключением.              Вернулась в квартиру девушка с чувством удовлетворения от выполнения поставленной задачи. Именно такое, наверное, испытывали очень далёкие предки, когда тащили к пещере тушу мамонта или бизона. Время столь варварского отношения к животным прошло, и всё же девушка чувствовала себя эдакой добытчицей. И это ощущение стоило лишь 200 крон. Малая цена за столь прекрасное настроение.              После, когда приготовления подошли к концу, Гита достала ноутбук и включила прямой эфир с королевой. Статусная женщина вещала с экрана о трудностях, с которыми столкнулся народ.              – Пускай худшее останется в этом году, – произнесла Гита, всё еще думая о том, что произошло за время службы.              Год оказался не из легких. Девушка пережила потерю близкого человека, после чего занималась поисками его убийцы. Расследовала другие дела, что значительно пошатнули душевное равновесие. И, вплоть до самого конца года, так и не разобралась с Мадсом.       Предложить съехаться следовало еще очень давно.       Гите надоело гадать, приедет ли мужчина этим вечером. Сможет Мадс обнять её этой ночью? Оставит на щеке поцелуй после пробуждения? Хотелось какой-то определенности, стабильности.              Чтобы в жизни появилось что-то, что Гита смогла бы назвать неизменной константой.              И потому она ждала, когда королева закончит свою речь. Воодушевлённое лицо монарха должно было придать сил, но чем дольше та говорила, тем сильнее нервничала Гита. Мадс, сидящий рядом, молчал. И это не прибавляло никакой смелости.              Когда королева закончила, а Мадс потянулся за бутылкой шампанского, Гита решила действовать.              – Я тут приготовила для тебя подарок, – произнесла девушка и вытянула красный пакет из своего “тайника”, которым служил диван.              Мадс заинтересованно приподнял бровь. Шампанское вновь оказалось на столе, а сам мужчина повернулся боком, даруя девушке всё своё внимание.       – Немного, конечно, но от всего сердца.              Красный пакет оказался в руках Мадса, отчего тот благодарно улыбнулся. В это мгновение Гита так хотела его поцеловать. С трудом сдержала себя, желая увидеть реакцию.              И когда Мадс вытащил и развернул сверток, в руках девушки уже находился телефон. Ей нужно видео этого мгновения.              – Поцелуй повара? – рассмеялся мужчина, разглядывая свой подарок. – Серьезно?              В руках Мадса фартук, где на ткани красовался торс крупного, нелишенного густой растительности, мужчины. На нем же находился хлипкий поясной фартук, где крупная стрелка показывала на одно определенное место. Надпись “поцелуй повара” красовалась прямо над скрытым тканью достоинством.              – Боже, Гита. Только ты могла подарить нечто подобное.              – Хочу увидеть тебя в нем утром. Думаю, что это будет крайне сексуально.              Мадс наигранно нахмурился. Он еще раз взглянул на фартук, явно выискивая в рисунке то, что Гита могла посчитать хоть немного возбуждающим.              В этот же момент в пакете что-то звякнуло. Гита вновь напряглась, а любопытный следователь отложил первую часть подарка, чтобы вытащить следующую.              Ключи от квартиры Гиты стали тем, что он совершенно не ожидал. Какое-то время мужчина лишь удивленно смотрел на связку с брелком в виде кораблика и совершенно не понимал, что ему следовало сказать.              – Я просто подумала, – нервно начала Гита, – что нам следовало бы съехаться. Мы так долго в отношениях. Странно, что мы всё еще живем отдельно друг от друга. Если ты считаешь, что это рано, то просто спрячь их и забудь. Но я надеюсь, что ты всё же примешь их и останешься.              Да, именно в её квартире. Потому что жить в холостяцкой берлоге Мадса она совершенно не хотела. Уюта в тех стенах столько же, сколько и во льдах Гренландии. И Гита надеялась, что после предложенных ключей мужчина откажется от аренды и полностью переберётся к ней.              Уголки губ Мадса медленно поползли вверх, отчего Гита позволила себе выдохнуть.              – Я буду рад жить с тобой, дорогая.              Легкий поцелуй коснулся щеки, а щетина мужчины приятно защекотала кожу, отчего девушка заливисто засмеялась.              – Мой подарок требует немного времени. Подожди пару часов, Гита.              Она не смела бы обидиться, даже если бы Мадс пришел с пустыми руками. Ведь прямо сейчас она получила именно то, чего так желала. А просить о большем девушка не смела.              Последующие несколько часов они провели в объятиях друг друга. Закуска улетала сама собой, бутылка шампанского практически полностью опустела. Иногда оба поглядывали в окно, когда соседи пускали салюты. И от вида переливающихся фейерверков Гита осознала, что еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько счастливой.              Ближе к полуночи она всё же оторвалась от мужчины. Хитрая улыбка появилась на девичьих губах, после чего та скрылась на кухне. И когда вместо еды Гита принесла два стула, Мадс протяжно застонал и прикрыл лицо рукой.              – Нет, Гита.              – Мадс! Это традиция.              – Я не стану прыгать со стула.              – Всего один раз! – воскликнула девушка и поставила те недалеко от столика. – Давай, поднимайся. Нужно прыгнуть в новый год.              – Мы в любом случае попадем в него, Гита, – мужчина не сопротивлялся слишком уж рьяно, и Гита понимала, что при должном давлении сможет заставить его выполнить просьбу.              – Да ладно тебе, Мадс. Не уничтожай дух праздника. Это традиция, которой должен следовать каждый уважающий себя датчанин. И я не позволю тебе от неё отлынивать.       В итоге Мадс, разумеется, сдался. Мужчина сделал глоток шампанского, после чего позволил увести себя к стульям. Гита запрыгнула на собственный, подобно лани. Мужчина же встал на свой с грацией медведя на велосипеде.              Полночь всё ближе. На экране ноутбука пошел обратный отсчет. Люди во всём здании стали кричать поздравления, и Гита невольно присоединилась к их воодушевлению. Мадс нервно перебирал ногами. Правая рука мужчины держала ладонь Гиты, в то время как левая прижималась к карману брюк, где лежала маленькая коробочка, из-за которой он так страшился предложить девушке провести праздник вдвоем.              Та самая коробочка, что должна поделить их жизни на “до” и ”после”. Как и этот прыжок, что отрежет новый год от прошлого.              За окном вновь затрещали фейерверки. Люди, вышедшие на улицу, стали петь. Дух чего-то волшебного овладел всей Данией.              – С Новым годом! - закричали соседи. И никакие стены не смогли приглушить всеобщий радостный крик.              – С Новым годом, Мадс! – улыбнулась Гита и, сильнее сжав ладонь мужчины, приготовилась к прыжку.              Вторая рука следователя сильнее сжала коробку. Момент почти наступил.              – С Новым годом, Гита.              А затем произошло падение.              Но совсем не такое, к которому он готовился. Вместо того, чтобы падать вперед, тело мужчины резко наклонилось в сторону. И загадочный хруст, предшествующий этому, определенно был всему виной.              Удивленный Мадс даже не успел сгруппироваться, как затылок ударился о стол. Звон разбитой бутылки из-под шампанского он уже не слышал, потому что крики Гиты заглушали всё остальное. ***       – Я, наверное, единственный счастливчик, что ударился головой из-за сломанного стула.              Врач закончил обрабатывать его рану. Благо обошлось без швов, и обильное кровотечение связано лишь с обширной травмой кожных капилляров.              – Спешу вас успокоить, – произнес мужчина, снимая перчатки. – За эту ночь вы уже третий пострадавший из-за сломанного стула. Один парень даже упал на обломки, из-за чего на его ягодице остался огромный синяк крайне причудливой формы.              Следовало ли возмутиться тому, что мужчина не хранил врачебную тайну? Вполне возможно. И всё же никто из пары этого не сделал.              – Посидите немного, – попросил врач, после чего направился к выходу. – Если через десять минут всё еще не будет кружиться голова, то подходите к стойке регистрации. Вас отпустят.              Когда мужчина ушел, а в коридоре перестали раздаваться его тяжелые шаги, Гита положила свою ладонь на бедро Мадса.              – Прости за это. Мне не стоило заставлять тебя прыгать с этого проклятого стула.              – Гита, успокойся, – мягко ответил мужчина и провел ладонью по волосам девушки. – Ты не могла это предвидеть. Такое случается, вспомни слова врача.              Следовательница не выглядела убежденной. В глазах девушки уже блестели слезы, и Мадс не нашел ничего лучшего, кроме как пустить в ход собственный подарок.              Коробочка всё ещё лежала в кармане. Мужчина вытащил её слегка дрожащей рукой. Как ни крути, но волнение оказалось куда сильнее, чем он ожидал.              – Гита, посмотри на меня, – практически прошептал он. Рука, что всё это время касалась волос девушки, коснулась её подбородка, вынуждая посмотреть вверх. – Ты – самая прекрасная женщина из всех, что я встречал. Самая необыкновенная, гордая, свободолюбивая. Я влюбился во все твои достоинства, в каждый недостаток. И каждый чертов день я просыпаюсь с мыслью, будто знаю тебя недостаточно. Что я упускаю драгоценное время, и эта мысль не давала мне спать последние месяцы.              В глазах девушки всё так же блестели слезы, но причина появления этих была совсем иной. Она знала, что Мадс хотел сказать. Знала, и лишь терпеливо ждала.              – Я хотел сделать всё иначе. Сразу после того, как наступит полночь. Но эта чертова традиция... меня немного прервала.              Коробочка, наконец, оказывается между ними.              – О, Мадс!              На белой ткани лежало золотое кольцо с маленьким бриллиантом в центре.              – Гита, – голос Мадса предательски сорвался на имени, – ты выйдешь за меня?              Девушка не ответила. Вместо этого прильнула к его губам страстным поцелуем, и Мадс был готов признать это положительным ответом. Ведь никто не целовал при отказе. А это значило лишь то, что Гита готова выйти за него.              Чуть позже, когда огонь между ними немного приутих, Гита произнесла:              – Я скажу “да”, Мадс, – она игриво облизнула губы. – Но только если ты кое-то сделаешь.              Мужчина, что уже мысленно готовился к свадьбе, удивленно выдохнул.              – И что это?              Легкий поцелуй коснулся щетинистой щеки.              – Сделай, пожалуйста, КТ головного мозга. Хочу удостовериться, что ты сделал предложение по собственной воле, а не действуешь под влиянием сотрясения или чего-то похуже.              Мадс возмущенно цокнул языком, но с губ так и не сошла усмешка.              – Кольцо, как я понимаю, тоже материализовалось под воздействием сотрясения?              Девушка лишь неоднозначно пожала плечами.              – Ты же Мадс Лауритцен. Иногда мне кажется, что ты способен на всё. Даже материализовать кольцо из воздуха.              Дальше они не говорили. Лишь улыбались и целовались, уже представляя совместную жизнь, полную самых счастливых моментов.              Традиция прыгать со стула, всё же, укоренилась в их семье. Изменением было лишь то, что к следующему году Мадс купил стулья с железными ножками.              Всё же встречать Новый год в больнице вновь никто из них не хотел.