Моя

«Сердце сварено в молоке,

Лист крапивы — в глазах костер.

Лунный свет на твоей руке,

На рубашке — красный узор.

На рубашке — красный петух,

А и мне ли жалеть огня?

Как захватит от дыма дух,

Как светло улыбнется князь!

Тебя ворожить —

Босой по углям ходить.

Тебя целовать —

Под пеплом звезды считать».

«Огонь», «Мельница»

— Ба, я тут с ней на ночь останусь, вдруг что понадобится, — сказала Динка, когда Нина закончила шептать над Светой. — Не побоишься с чужими людьми-то? — удивилась Нина. — Не побоюсь. Попрошу Валеру, чтобы Свету в парную перенёс, дверь запру и лук с собой возьму, — уверенно и твёрдо ответила девушка. — Покричи-ка Стасику, чтоб до дома меня проводил, — попросила Нина, повязывая шаль. Потом улыбнулась и ласково погладила названую внучку по щеке. — Не волнуйся за девку, всё хорошо теперь будет, я договорилась. — Опять загадки загадываешь, — Динка улыбнулась в ответ. На душе стало легко и спокойно. Уж если бабушка пообещала, значит, так оно и будет. — Я сама тебя провожу, что сто раз туда-сюда бегать. — Ну, пойдём, стрекоза, — Нина взяла Динку под руку, и они не спеша отправились к дому. *** Когда все гости успокоились и улеглись на ночёвку, Динка устроилась на полу рядом с нижним полком, где лежала Света. Подбросила в печь дрова, проверила, чтобы тяга была хорошая и дыма в помещение не напускала. В воздухе витал терпкий аромат трав — мать-и- мачехи, мяты и чего то ещё, горьковатого и успокаивающего. Динка забыла название этой травы, но отчетливо помнила запах. Когда она болела, бабушка часто окуривала этой травой комнату, дышать сразу становилось легко, горло переставало першить, болезнь словно отступала, и тело погружалось в крепкий сон. Девушка время от времени проверяла состояние Светы: прикладывала ладонь ко лбу (жар понемногу спадал), прислушивалась к дыханию (оно становилось ровнее), поправляла тулуп, чтобы Света хорошенько пропотела, а вместе с влагой вышла болезнь. На предложение Леночки посидеть хотя бы полночи со Светой, сменив Динку, девушка резко отказалась. — Не нужно, я всё сделаю сама! Думаешь, у меня не получится? Ха! Будь уверена, я всё смогу, — и, вздернув нос кверху, Динка захлопнула дверь в парную, задвинув крепкий засов. Несколько раз за ночь она заваривала свежий отвар, брала щепотку сушёных трав из мешочка, который оставила Нина, заливала кипятком из котелка, стоявшего на печи. Когда напиток немного остывал, она осторожно приподнимала голову Светы и поила её. В какой то момент Света зашевелилась, забормотала что-то невнятное. Динка тут же склонилась над ней, погладила по руке — так, как бабушка Нина гладила её в детстве, когда снились кошмары. — Тише, тише, — шептала она. — Всё хорошо, ты в безопасности. Спи, отдыхай. За окном завывал ветер, снег шуршал по стенам бани, но внутри было тепло и спокойно. Динка поймала себя на мысли, что уже не воспринимает Свету как незнакомку, было ощущение, будто они знакомы давным-давно. И она поняла, что именно эту девушку видела в своём полубреду в лесу. Те же черты лица, светлые вьющиеся волосы и даже платье было красным, только сильно линялым. Вот она, её белка, и искать не пришлось. Сама пришла, вернее, добрые люди привезли. Несколько раз за ночь Динка меняла на Свете насквозь мокрые рубахи. Взгляд невольно останавливался на белой коже, розовых горошинах сосков, тонких ключицах и выступающих лопатках. Хотелось тихонечко провести пальцами вдоль позвоночника, коснуться губами родинки в тылу плеча и почувствовать языком вкус так и манящих к себе сосков. Динка гнала прочь от себя эти мысли, не давая вволю разыграться буйной фантазии. Но фантазия не унималась, не обращая ни малейшего внимания на то, как Динка гонит от себя эти мысли и мечты. Но как ни гони, а тело не обманешь, оно реагировало пунцовым лицом, жаром и болезненной пульсацией внизу живота. Ближе к утру Диана заметила, что кожа Светы уже не такая горячая, как раньше, а дыхание стало глубоким и спокойным. Удовлетворенно вздохнув, Динка подбросила ещё дров в печь и села рядом, прислушиваясь к мерному потрескиванию огня и тихому дыханию больной. *** На рассвете стало окончательно ясно: Света пошла на поправку. Жар спал, дыхание выровнялось, на щеках появился слабый, но уже здоровый румянец. Леночка, осмотрев больную, удовлетворенно кивнула: — Ещё пара дней покоя и сможет ехать, — заключила она. Когда она объявила это, войдя дом, Нина протестующе замахала руками. — Куда это ещё ехать? Сами поезжайте, а девку не пущу, слабая она совсем, что б с вами дальше путешествовать, — голос Нины был твёрдым и не терпящим никаких возражений. — Да и куда? В неизвестность? За завтраком решили: часть запасов оставить у Галины, на случай, если придётся вернуться. Дальше двигаться без Светы, оставив её на попечение женщин. Конечная цель — та самая деревня, о которой говорила Галина. — Вы с нами? — спросил Кореец у Галины. Та покосилась на Нину, потом на Динку. — Ещё чего! Нам и здесь вполне комфортно. Простите, но вам не предлагаю остаться, боюсь, тесно нам здесь всем вместе будет. — Мы всё-таки в деревню двинемся. Если позволите, задержимся дня на два. Отдохнуть и нам и лошадям, — попросил Валера, особо не надеясь, что суровая с виду Галина позволит остаться. Но та сразу согласилась. — Пока не гоню. Отдыхайте. Нина, услышав разговор, тихонько рассмеялась: — Вот и сошлись пути-дороженьки. А я говорила, гости будут. Да не простые, а судьбоносные. *** Света очнулась на рассвете. В голове гудело, тело казалось чужим, тяжёлым и непослушным. Она приоткрыла глаза, над ней склонилась девушка с тёмно-русыми волосами, собранными в небрежный хвост. — Тише, — прошептала та, заметив беспокойство в глазах Светы. — Ты в безопасности. Динка держала в руках чашку с травяным отваром, от которой шёл терпкий, чуть горьковатый пар. — Где я?.. — голос Светы звучал хрипло. — В бане. Тут тепло, и печь ещё горячая. Пей, — Динка осторожно приподняла её голову, поднесла чашку к губам. — Это мать-и-мачеха с мятой. Сбивает жар и горло смягчает. Лена сказала, что у тебя вроде ангина. Света сделала глоток. Тепло разлилось по телу, дрожь, мучившая её столько дней, наконец, отступила. — Спасибо, — прошептала она. Динка улыбнулась просто и искренне. — Отдыхай. Я скоро вернусь. Она вышла, оставив приоткрытой дверь в предбанник. Света слышала, как переговаривались люди, трещали дрова в печи, звенела посуда. Жизнь шла своим чередом, и в этом было что то успокаивающее. А Динка улыбалась, так, как никогда до этого дня за всю свою жизнь. Может она и улыбалась когда-то в раннем детстве, например, когда играла с мамой или папой, а может быть, когда бабушка пекла пироги, а дедушка угощал конфетами, она не помнила, как и то были ли они у неё — дедушка с бабушкой, папа. Мама сто процентов была, но её Динка тоже не помнила. — Динка! — окликнула Галина, едва девушка вышла из бани. — Помоги ящики перетащить! Девушка вздрогнула и смахнула с лица улыбку. — Да что ж мы мужики ящики не перетащим? Негоже такой хрупкой девушке тяжести таскать, — воскликнул Стас. — Эта, как ты сказал, хрупкая девушка любому из вас фору даст в силе и ловкости. Динка, тащи лук со стрелами, пускай добры молодцы удаль свою покажут. Есть среди вас лучники? — хитро прищурив глаза, Галина обвела взглядом людей на поляне. — Я немного стреляю, — отозвался Стас. — И я, — кивнул Валера. — Отлично. Тогда устроим турнир. Мишень — старое ведро на пне. Приз — кусок пирога с брусникой, который Нина испекла. Соревнование вышло шумным. Миха с Деном оказались мазилами и их стрелы улетели совершенно в другом направлении. Как пошутила Галина: «Лягушек-царевен искать». Даже Аглая решила попробовать, но слишком неуверенно держала лук, тяжелым он оказался для неё. Да и тетиву натянуть не удалось, силёнок не хватило. Стас стрелял метко, но Валера оказался ловчее — его стрела пробила ведро как раз рядом с дужкой, за которую крепилась ручка. Галина сегодня была явно в отличном расположении душа и веселилась от всей души: — Ну вот, теперь у нас чемпион по стрельбе из лука появился! Даже Элла, не выдержав, подошла посмотреть. На мгновение её лицо смягчилось. — Неплохо, — пробормотала она. — Но я бы и с закрытыми глазами так попала. — Проверим? —усмехнулась Галина. Напрягала её эта хмурая женщина, и доверия никакого не внушала. Мутная она какая-то была. Себе на уме. И в компанию путешественников, по мнению Галины, вписывалась с трудом. — В другой раз. Может быть, — отмахнулась Элла. — Так другого раза может и не быть. Не свидимся больше. Тут вперёд вышла Динка. — А можно я попробую? — тихо спросила она. — Конечно! — Галина протянула лук и колчан со стрелами. — Давай, покажи, что умеешь. Динка взяла лук, проверила тетиву, взвесила в руке стрелу. Её движения были спокойными и уверенными. Она отошла на исходную позицию, глубоко вдохнула, на мгновение замерла, прислушиваясь к ветру, и пустила стрелу. Раздался характерный свист и стрела вонзилась точно в центр дужки, рядом со стрелой Валеры. — Ого! — присвистнул Стас. — Вот это да! —восхищённо воскликнул Миха. — И ведь без подготовки! — Ещё! Ещё! — захлопала в ладоши Аглая. Динка улыбнулась, взяла вторую стрелу. На этот раз мишень-ведро сместили дальше на край поляны, к старой сосне. Девушка прицеливалась чуть дольше, учла направление ветра, и… снова попадание! Стрела вошла рядом с Валериной. Третий выстрел — и третья стрела расщепила напополам стрелу предыдущего победителя импровизированного турнира. Зрители взорвались аплодисментами. — Вот что значит — с детства лук в руках держать. И сила есть, и глазомер, и выдержка, — Галина явно гордилась Динкой. Динка раскраснелась от похвалы, в её глазах светилась искренняя радость. Так не хватало ей все эти годы таких простых слов от Галины. В стороне стояла Элла. Её лицо вмиг окаменело, губы сжались в тонкую линию. Она отвернулась, будто происходящее её больше не интересовало, а пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа под тулупом. — Впечатляет, — процедила она сквозь зубы так тихо, что услышала только стоявшая рядом Галина. — Слишком впечатляет. — Что ты сказала? — переспросила Галина, нахмурившись. — Ничего, — резко бросила Элла. — Просто отметила, что девочка талантлива. Но в её взгляде, брошенном на Динку, читалось что то ещё — смесь раздражения и настороженности, будто она увидела в этой победе не просто меткость стрелка, а нечто большее, тревожное для неё. Стас подошёл к Динке: — Ты нас всех уделала, — рассмеялся он. Признавайся, сколько лет тренировалась? — Много. Восемь. С десяти лет, — скромно ответила девушка. — Бабушка научила. Она говорит, что меткость — это не только руки, но и глаза, и сердце. Если дрогнет сердце — дрогнет и рука. А у меня сердце крепкое. — Мудрые слова, — кивнул Валера. — И видно, что ты усвоила их как надо. Галина, всё ещё сияя от гордости, хлопнула в ладоши: — Ну что, победители определены! Динка — первая, Валера — второй, Стас — третий. Приз — пирог с брусникой — достаётся нашей чемпионке! Она торжественно вручила Динке большой кусок пирога. Та отломила кусочек, улыбнулась: — Вкусно! Но я хочу разделить награду со всеми участниками. Элла, наблюдавшая за этой сценой, резко повернулась и зашагала прочь к дому. Её спина была прямой, как струна, а шаги резкими и отрывистыми. Никто не заметил её ухода, кроме Динки, которая на мгновение замерла с куском пирога в руке, почувствовав на себе этот тяжёлый, полный непонятной злости и ненависти взгляд. *** За ужином было шумно. Галина разливала медовуху, Леночка рассказывала что-то смешное, Стас и Миха спорили о маршруте. Но Динка заметила, как Нина жестом подозвала её к себе. — Сядь, — бабушка коснулась её руки. — Хочу тебе кое-что сказать. Голос её стал тише, слова были не для чужих ушей и предназначались лишь одной Динке. — Вижу я, как ты за этой девочкой присматриваешь. И сердце твоё тянется к ней не просто так. — Ба, я… — Молчи и слушай. Вы с ней — как две нити, что раньше шли порознь, а теперь сплелись. Она тебе даст то, чего ты сама не замечаешь, как ищешь. — Что же? — Любовь. Силу. Не ту, что кулаками мерится, а ту, что внутри. Ты думаешь, ты слабая? Нет. Ты — мост. Между людьми, между прошлым и будущим. А Света твоя главная опора. Динка хотела возразить, но слова застряли в горле. В Нининых словах было что-то такое, от чего по спине пробежал холодок. — И ещё, — добавила Нина, отпуская её руку. — Не бойся брать на себя больше, чем кажется по силам. — Значит, это правда, что мне тогда привиделось в лесу? Она тогда сказала, что она «моя». А я очнулась и не знала, где мне её искать, — размышляла Динка. — Твоя, твоя. Предначертанная да предсказанная. Немного помолчав, Диана уточнила у Нины: — А что я ей могу дать взамен, ба? — Ты люби её, Диночка, люби и береги. — Я обязательно буду, ба! Я обещаю! *** Света не спала — смотрела в потолок, закутавшись в одеяло. — Не спится? — тихо спросила Динка. — Думаю… — Света повернулась к ней. — Как странно, я никого из твоих родных не знаю, но тебя будто знаю давно. — Может, так и есть, — улыбнулась Динка. — Нина говорит, некоторые люди встречаются не случайно. — Бабушка? Я помню, она что-то шептала рядом со мной, когда я в бреду была. А что ещё она тебе сказала? Динка заколебалась, но потом пересказала слова бабушки. — Мост…, — задумчиво повторила Света. — А если я всего лишь подгнившая свая в нём? Тощая и ненадёжная. — Нет, — Динка села рядом, взяла её за руку. — Нина очень многое видит и знает, хоть и слепая уже много лет. Я верю ей. Ты самая крепкая бетонная опора. Как и я для тебя. Вернее, я очень постараюсь такой стать. Ночью сквозь сон Динка услышала. — Я вспомнила, я во сне или в бреду тебя видела! Ты лежала на снегу, рядом сломанная лыжа. У тебя что-то случилось с ногой. — Я её подвернула, — подсказала Динка. — Так значит, всё правда? Не сон? — Я не знаю, сон или явь, но ты приходила ко мне. Сначала была рыжая белка на сосне, а потом я увидела тебя и ты сказала мне, что ты моя. — Твоя..., — Света густо покраснела и засмущалась. — Как интересно. А белкой меня мама в детстве называла, я была очень непоседливым ребёнком. — Спи, ты ещё очень слабая, силы беречь надо, чтоб болезнь быстрее отступила. *** Утром, когда все позавтракали, группа путешественников собралась в дальний путь. Тепло распрощались с Галиной, Ниной, Динкой и Светой. — Ты выздоравливай, поправляйся, Света, — Леночка обняла девушку. — Береги себя! — Ну, а по весне, когда окончательно окрепнешь, захочешь, приходи к нам, — пробасил Валера, похлопывая Свету по плечу. — Надеюсь, что обжитая деревня существует. И что мы не зря туда идём. — Спасибо. И вам… удачи, — от души пожелала Света. Кореец обнял Галину: — Спасибо за приют, за тепло. Мы вернёмся вас проведать, если получится. Или хотя бы весточку пришлём, вдруг вам надоест отшельничать и вы решите присоединиться к нам. Продукты, если понадобятся, берите, не стесняйтесь. Да, чуть не забыл, Света сказала, что она врач, так что будет помощницей Нине. Но вы постарайтесь не болеть. Нина, стоя чуть поодаль, обратилась к Валере, как всегда напустив тумана, сказала напутственные слова: — Дорога сама вас выведет, — повторила она, сказанные прежде слова. — И приведёт туда, куда нужно. Валера, только ты не думай, что то, что кажется на первый взгляд твоим, таким и является на самом деле. Слушай сердце, оно подскажет, что да как. Динка подошла к Лене: — Вот, возьми, — она протянула ей большой свёрток. — Травяной сбор. Если кто заболеет — заваривай. Это я с бабушкой собирала. Леночка приняв подарок, благодарно кивнула: — Обязательно. А ты береги Свету. Она… особенная. Не такая, как мы. Динка улыбнулась: — Знаю. Путники забрались в сани, поправили упряжь, укутались потеплее. Лошади фыркнули, встряхнули гривами, и сани тронулись. *** Сначала дорога шла вдоль леса. Деревья стояли высокие, мрачные, покрытые снежными шапками. Тропа была хорошо протоптана, видимо, Динка с Галиной часто ею пользовались. Солнце пробивалось сквозь ветви редкими бликами, отбрасывая длинные тени на искрящийся снег. — Неплохо бы до сумерек успеть пройти этот участок, — заметил Кореец, оглядываясь по сторонам. — Дальше, говорят, болото начинается. — А если метель? — настороженно спросила Элла. Она всё время оглядывалась, будто ожидала погони. — Тогда остановимся, разведём костёр, поставим палатки, — спокойно ответил Валера.— У нас достаточно припасов и одеял. Не впервой. Стас, ехавший впереди, вдруг поднял руку: — Смотрите! На снегу отчётливо виднелись следы — крупные, с глубокими отпечатками когтей. — Волки? — тихо спросила Леночка. — Похоже на то, — нахмурился Кореец. — Но следы старые. Дней пять, может, шесть. Элла сжала рукоять ножа, спрятанного под тулупом. — Они могут вернуться. — Могут, — согласился Кореец. — Но пока что едем дальше. Держим оружие наготове, но без паники. Через час лес начал редеть и вдали показалось болото. — Тпрууу! Привал! Дальше двинемся утром!