Молчаливый конферансье

Тишина в комнате Рагаты была взрывоопасной. После откровений Авеля воздух казался густым от недоверия и смутной надежды. Манекен, потрёпанный и серьёзный, смотрел на них своими пустыми глазницами. — Значит, план остаётся прежним, но с поправками, — подытожил Авель. — Пока Джекс отвлекает Помни и Кейна, нам нужно действовать. И действовать быстро. Мне нужны пропуски. Они находятся в старом серверном отсеке, за стеной в конце коридора. Рагата, скрестив руки на груди, кивнула. Она помнила тот путь — сложный, запутанный, полный ловушек на внимательность, а не на силу. — Я пойду, — твёрдо сказала она. — Я уже проходила его раньше. - с твоим НПС и… ещё с кем-то? — Нет, не одна, — тут же встряла Зубл, её глаза сузились. — В одиночку — самоубийство. Особенно теперь, когда этот… новый Конферансье вездесущ. Мы идём все. Гэнгл, всё ещё дрожащая, но с неожиданной решимостью во взгляде, тихо кивнула в знак согласия. Авель покачал головой, раздался лёгкий скрип пластика. — Группа привлечёт внимание. Шум, движение… Нет. Нужна тишина и скорость. Рагата идёт одна. Она знает путь. - Да щас, разбежались. – сказала Зубл, ясно давая ему понять, что они низа что не оставят Рагату одну. — А что будешь делать ты? — спросила Рагата, пронзая манекена взглядом. — Мне нужно поговорить с Королёром. Без него… без его согласия и помощи на финальном этапе всё может пойти прахом. Его жена… — он сделал паузу, — её рассеяние было системной ошибкой. И я отчасти виноват в ней. Ему нужно это знать. И ему нужно сделать выбор. В его словах снова прозвучала та самая зловещая, недосказанная нота, которая заставила Джекса насторожиться ранее. Но сейчас было не до деталей. Зубл фыркнула, но не стала спорить. Логика в словах Авеля была. — Ладно, — бросила она. — Значит, так: Рагата, и я с Генгл за пропусками. Ты — к нашему светящемуся товарищу, по несчастью. А кролик… — она кивнула в сторону двери, за которой скрылся Джекс, — занимается самым опасным — разговором по душам. — Именно, — подтвердил Авель. — Начинаем сейчас. У нас очень мало времени, прежде чем Кейн завершит свою «перезагрузку» и вернёт себе полный контроль. Идите. Девочки переглянулись. В воздухе висело непроизнесённое «удачи». Затем Рагата решительно направилась к выходу, её шаги были быстрыми и чёткими. Зубл потянула за руку Гэнгл, и они скрылись в том же направлении, в полумрак коридоров. Авель остался один в тишине комнаты. Он постоял с минуту, его неподвижная фигура казалась странно скорбной. Затем он развернулся и тем же неторопливым, но целенаправленным шагом направился в самую глубь цирка — к той самой баррикаде из подушек, за которой уже много циклов скрывался Королёр, медленно сходивший с ума от горя и яркого света. Тишина в коридоре, ведущем к баррикаде Королёра, была особенной — не пустой, а плотной, пропитанной болью и безумием, которое, впрочем, давно уже выгорело до состояния пепла. Авель подошёл к стене из подушек, одеял и обломков декораций. Он не стал звать, а просто произнёс: — Я знаю, что ты в курсе, кто я. И что тот, кто был с вами в прошлом приключении, был не я. Из-за баррикады не последовало ни звука. Но Авель чувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд. — Мне жаль, — продолжил манекен, и его голос, лишённый привычной механичности, звучал непривычно человечно. — Я должен был отключить вас обоих. Через час после начала теста. Но я… отвлёкся. Задержался на долю секунды, проверяя аномалию в другом секторе. И в этот момент система дала сбой. Связь с внешним миром прервалась, а внутренние протоколы безопасности… активировались не так, как должны были. Я не успел. Когда я добрался до вашей капсулы, было уже поздно. Её сознание не выдержало первого, самого жёсткого конфликта с системой. Она… рассеялась. А ты остался. За баррикадой что-то пошевелилось. Подушка упала, и в проёме показалось бледное, искажённое страданием лицо Королёра. Его глаза, обычно полые от боли, сейчас смотрели на Авеля с ледяной, пронзительной ясностью. — Так это была… твоя ошибка? — голос Королёра был хриплым шёпотом, лишённым привычных истеричных ноток. — Да, — без колебаний признал Авель. — Моя. Не Кейна. Не системы. Моя человеческая ошибка оператора, который слишком увлёкся работой. И я несу за это ответственность всё это время, наблюдая, как ты страдаешь. — Зачем ты говоришь это сейчас? — Потому что сейчас есть шанс всё исправить. Не вернуть её — её нет. Но исправить для тебя. И для остальных, — Авель сделал шаг вперёд. — Мы идём к выходу. Настоящему. И для этого нам нужен ты. Твои знания об архитектуре цирка, которые ты подсознательно впитал за всё это время. Твоя способность взаимодействовать с энергией этого места на глубинном уровне. И… твой выбор. — Выйти… или остаться, — сказал Авель, и в его голосе снова прозвучала та самая роковая двусмысленность. — Но чтобы этот выбор был у всех, нужно отключить Кейна раз и навсегда. И для этого нужно попасть в самое ядро системы. Туда, куда ведёт Кабинет нового Конферансье. Если Джекс договорится с Помни, то она нам поможет отвлечь его, но нам нужна твоя сила, чтобы пробить последний барьер. И в конце уже в реальном мире стереть Кейна. Пойдёшь с нами? Королёр долго смотрел в пустоту, будто видел там лицо жены. Потом его взгляд вернулся к Авелю, и в нём появилась твёрдость, которой не было с самого «Инцидента». — Пойду, — просто сказал он. — Но не для себя. Для неё. Чтобы её… чтобы её ошибка, её жертва, наконец, привела к чему-то хорошему. Авель кивнул. Союз был заключён. В это время в старой комнате Помни царила тяжёлая, насыщенная тишина после бури. Они лежали на узкой кровати, и Джекс вжимался в неё так сильно, будто боялся, что малейшее ослабление хватки обратит её в прах. Его лицо было утоплено в её волосах, он слышал тихий, механический гул её цифрового сердца — звук, который теперь был для него дороже любой музыки. Он ждал. Ждал слова, взгляда, любого знака, что она всё ещё там, с ним, а не снова в плену у Кейна. И знак пришёл. Нежный, едва ощутимый трепет прошёл по её телу. Затем — слабое движение пальцев, коснувшихся его руки, лежавшей на её талии. — Джекс… — её голос был хриплым шёпотом, звуком, пробивающимся сквозь толщу песка. — Я… я знаю. О плане. Он приподнялся, чтобы видеть её лицо. В её огромных глазах не было прежней паники. Была усталая, бесконечная печаль и… решимость. — Кейн скоро вернётся, — продолжила она, каждое слово давалось с усилием. — Он… почти закончил. Я не смогу долго сопротивляться. Я всё ещё кукла. Но я… я задержу его. Когда почувствую, что он возвращается в полную силу… я отвлеку его. Направлю его внимание на себя. Это даст вам время. — Нет, — резко сказал Джекс, снова прижимая её к себе. — Мы вытащим тебя. Вместе. Я не уйду без тебя. Это всё… всё ради тебя! Помни медленно, с невероятным усилием, отвернула лицо. Её руки, только что лежавшие на нём, безвольно опустились на одеяло. — Иди, — прошептала она, и в её голосе прозвучала сталь. — Сейчас. Пока я ещё могу говорить. Пока я ещё… я. — Джекс… прости меня. — За что?! — его голос сорвался. — Ты не виновата ни в чём! Но она уже не слушала. Она приподнялась, её движения снова обрели ту странную, плавную автоматичность Конферансье, но глаза оставались её глазами — полными слёз, которые не могли пролиться. — Он идёт, — сказала она чуть громче. — Иди. Скорее. Джекс понял, что спорить бесполезно. Он вскочил с кровати, последний раз обхватил её лицо руками и прижался лбом к её лбу. Затем он резко развернулся и почти выбежал из комнаты, не оглядываясь, потому что знал — если обернётся, не сможет уйти. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Помни осталась сидеть на краю кровати в полумраке. Она сидела с минуту, совершенно неподвижно, слушая, как его шаги затихают в коридоре. Потом медленно подняла руку и дотронулась до своих губ, где ещё оставалось ощущение его поцелуев. — Прости, — снова выдохнула она в пустоту, на этот раз зная, что он этого не услышит. — Прости за то, что я должна сделать. Она закрыла глаза. И когда открыла их снова, в них не осталось ни печали, ни боли. Только холодная, пустая гладь. Лёгкий щелчок её пальцев — и комната растворилась. Она снова сидела в кресле директора в своём Кабинете, безупречная и бесстрастная, в красном пальто и чёрной шляпе, ожидая хозяина. Ожидание было недолгим. В её сознании, словно ледяная игла, вонзился знакомый, сладкий голос. — Ну что, моя дорогая, — прошептал Кейн, и в его тоне была странная, натянутая весёлость. — Скучала? Я вернулся. И, кажется, пропустил самое интересное. Где же наши весёлые сладкие пирожки? Почему цирк такой… тихий? Помни-Конферансье молчала, уставившись в пустоту перед собой. — О? Молчишь? — Кейн засмеялся, но смех был сухим, опасным. —Похвально, но ты думаешь, это поможет? Я же вижу всё. Чувствую всё. Каждый сбой, каждое отклонение от сценария. И я чувствую… заговор. Душок предательства витает в воздухе. И знаешь, что, куколка? Ты мне в этом поможешь. Мы устроим для них прощальный бенефис. А ты… ты будешь главной героиней. Залогом их послушания. Готовься, представление начинается. Пора напомнить этим куклам, кто держит их ниточки. Все сделали свою часть. Встреча в заброшенном хранилище декораций прошла в гнетущем, деловом молчании. Рагата молча протянула пять странных предметов — крошечные, идеально детализированные светящиеся руки, отлитые из холодного пластика или смолы. Они мерцали мягким голубоватым светом, и пальцы были слегка согнуты, будто готовы что-то схватить. Авель кивнул, приняв их, а шестую такую же миниатюрную руку достал из скрытого отсека на своей груди — она была у него всегда. Королёр стоял чуть поодаль, полностью укрытый своим массивным плащом, под который не пробивалось ни луча. Он был похож на ожившую тень. — Он согласен, — тихо сказал Авель, кивнув в сторону закутанной фигуры. — Пока он под плащом … он в сознании. Но нам нужно идти. Сейчас. Никто не спорил. Путь через цирк был пугающе безмолвен. Они прошли через центральную арену, в Кабинет Помни, и двинулись дальше, вглубь. Коридор расширился, перейдя в Галерею Воспоминаний. Бесчисленные стеклянные шары, застывшие сцены из прошлых и, возможно, будущих приключений, мерцали в полумраке. Джекс, шедший позади всех, почувствовал, как сжимается горло. Его взгляд сам потянулся к тому шару, где вечная метель обволакивала уютный домик — последнее воспоминание о Рибит и Кауфмо. Но на этот раз он не остановился. Боль от той потери, хоть и не утихшая, теперь казалась далёким эхом. Вся его боль, весь его страх, вся его решимость были сконцентрированы на одном образе — на ней. Его взгляд выхватил другой шар. Внутри — он сам, ещё в своём старом костюме, и она, Помни, в своём ярком, дурацком комбинезоне, стояли рядом в пустой комнате с двумя кнопками. Он видел своё лицо на том воспоминании — надменное, закрытое. Видел её взгляд, полный наивной надежды, которую он тогда так яростно старался раздавить. Именно тогда, после того провала, что-то в ней надломилось. Именно его слова загнали её в тупик, из которого выходом стала… шляпа Кейна. Джекс глухо рыкнул и прошёл мимо, не оглядываясь. И вот они снова стояли в той самой круглой, пустой комнате. В центре возвышались два пьедестала с кнопками. Красная и синяя. Огромный экран залил пространство холодным синим светом. На нём горели надписи: СИНЯЯ КНОПКА: ВЫХОД. КРАСНАЯ КНОПКА: ОСТАТЬСЯ. Один за другим они подошли к пьедесталам Джекс стоял в стороне. Он обернулся. Его лицо было искажено мукой. —А как же Помни? — его голос сорвался почти на крик. — Я ради неё на всё это пошёл! Мы не вернулись за ней! Рагата вздохнула. В её глазах не было памяти, но было уважение к той незнакомке. —Да, — твёрдо сказала она, глядя на Авеля. — Какая часть твоего «плана» включает её спасение? Гэнгл кивнула, её голос был тихим, но упрямым: —Мы не можем её оставить. Зубл молча скрестила руки, уставившись на Авеля опасным взглядом. Авель медленно повернул к ним свою безликую голову. Его голос прозвучал с ледяной, неумолимой ясностью: —Как и говорил мой NPC-двойник, и как я повторял уже вам, — произнёс он, — Конферансье не может выбраться. — Она стала интерфейсом. Её сознание вплетено в ядро управления Цифровым Цирком. Нажать кнопку «Выход» для неё… значит стереть программу. Удалить её полностью. Он сделал паузу и посмотрел прямо на Джекса — теперь у вас есть выбор. Но не для неё. Для вас. Выйти. Или остаться. Но забрать её с собой… невозможно. Таков закон этой системы. Слова Авеля повисли в воздухе, холодные и окончательные, как приговор. Джекс стоял, ощущая, как рушится последняя опора. Синяя кнопка «Выход» мерцала перед ним, а крошечная светящаяся рука в его кулаке вдруг показалась жалкой и бесполезной.