Глава 1. Часть 1.
14 декабря 2025 г., 04:18
Эсгарот
Вечер
В трактире, забитом людьми, звучала музыка. Сегодня здесь было особенно оживлённо: каждый вошедший задерживался надолго, словно стены этого места притягивали усталые души. В тусклом свете ламп — наспех сделанных из колёс повозок и грязных, давно потерявших белизну свечей, — заведение казалось ещё более жалким. Потолок тонул в тени, а воздух был густ от запахов: рыбы, дешёвого алкоголя, воска, дыма и множества тел.
Для человека всё это было привычным фоном. Для эльфа — настоящей пыткой.
За старой барной стойкой сидела фигура в чёрной мантии с глубоким капюшоном. По силуэту нетрудно было догадаться, что это женщина. Она нередко ловила на себе взгляды — липкие, любопытные, иногда жадные. Но чем чаще она появлялась здесь, тем быстрее завсегдатаи теряли к ней интерес: тайна приедается, если не подкармливать её.
— Ты никогда не хотела сбежать? — раздался рядом голос. — Ни разу не думала о том, что это проклятое место…
— Помолчи, Нирра. Ты привлекаешь слишком много внимания.
Голос был тихим, почти скользящим, но в нём чувствовалась сталь. Из-под капюшона послышался характерный глухой звук — эльфийка опустила на потёртую стойку кухоль эля.
Нирра замолчала. После короткой паузы она хмыкнула и украдкой окинула взглядом свою спутницу. Чужачка сидела неподвижно, словно тень, и это невольно настораживало. Девушка отпила из кружки, перебирая в голове обрывки мыслей.
— Я слышала о таких, как ты… — наконец произнесла она. — О тёмных эльфах.
Уголки её губ дрогнули в усмешке.
— Из книг и баллад.
Лица под капюшоном она так и не разглядела.
— Половина из этого — враньё, — ответила эльфийка.
Она чуть повернула голову, и в полумраке на мгновение мелькнул острый, белоснежный подбородок.
— Будь на то моя воля, я бы прикончила каждого, кто распускает подобные сказки по всему Средиземью.
Взгляд Нерры напряжённо скользнул по эльфийке. Пару раз она уже видела её у корабельной пристани, но хорошо помнила одно: эта мантия всегда скрывала незнакомку, словно вторая кожа.
— Мне нравятся эти баллады, — ответила она после паузы, чуть усмехнувшись словам эльфийки. — Так тебя-то как зовут? Ты торчишь в нашем городе уже тридцать лун, а всё ещё прячешься.
— Я странница. Можешь так и называть, — тихо и ровно ответила та.
Голос оставался спокойным, но внутри эльфийка уже чувствовала, как присутствие Нерры начинает раздражать. Они познакомились буквально только что и эта хмельная женщина оказалась слишком болтливой.
— О… — брови Нерры приподнялись. — Ты одна из этих жутких следопытов?
Она наклонилась ближе, понизив голос до шёпота, почти прижавшись к эльфийке.
— Но ведь у тебя есть имя.
— Не прижимайся.
Тёмная эльфийка поднялась, отставив пустой кухоль. Движение было быстрым и отточенным: она легко отстранилась от женщины, словно та была всего лишь помехой. На барную стойку легла серебряная монета, слабо мерцая в дрожащем свете ламп.
А мгновением позже странница уже растворилась в толпе — тенью, покинув трактир и унеся с собой недосказанность.
Город был мрачен. Сырость пропитывала всё вокруг, а туман стелился по улицам плотной периной. Эльфийка ступала беззвучно по мокрым доскам, что тянулись вместо улиц по всему Озёрному городу. Ночь медленно опускалась на Эсгарот, и холод, как живое существо, обвивал его своими пальцами.
Звёздное небо скрывалось за тяжёлыми тучами, а луна лишь слепила мир размытым серебром. Странница не обращала внимания ни на ветер, ни на пронизывающий холод вечно влажного города. Она скользнула мимо тёмных жилых домов, направляясь к пристани.
И правда — она задержалась здесь почти на месяц. Пора было двигаться дальше. Озёрный город начал задавать слишком много вопросов.
Тьма укрывала её. Тёмная эльфийка глубже натянула капюшон и прошла под навесом рыбацкой лавки, выходя прямо к лодкам. Хотя пристанью это место назвать было трудно.
Голоса жителей эхом доносились из разных концов Эсгарота. Поправив под мантией мечи, скрытые от посторонних глаз, эльфийка остановилась у одной из лодок. Та мирно покачивалась на тёмной, ледяной воде, отражая редкие отблески света.
— Сумрель.
Странница замерла, напрягаясь всем телом. Имя слетело с чужих губ — и этого было достаточно, чтобы тревога вспыхнула мгновенно. Здесь никто не знал её имени. В этом она была уверена.
Тёмно-синий взгляд едва заметно скользнул из-под капюшона. Эльфийка медленно повернула голову к говорившему.
Впереди, в тени, стояла высокая фигура — странная, закутанная в балахон. Чувства Сумрель не обманывали: это был не житель Эсгарота. В руке незнакомец держал нечто длинное, похожее на посох, а остроконечная шляпа была чуть сдвинута набок. В темноте он не казался другом. Впрочем, друзей у Сумрель не было вовсе.
— Я знал, что застану тебя здесь.
Старик вышел на свет. Высокий, с длинной серой бородой, свисающей на грудь. Его взгляд был добродушным — но за этой мягкостью скрывалась сила и проницательность.
— Меня зовут Гэндальф Серый, — произнёс он. — И я пришёл увидеть тебя.
— Волшебник? — коротко и холодно отозвалась эльфийка, внимательно осматривая старика.
Она слышала о нём. Достаточно, чтобы не поддаться первому порыву настороженности — и не расслабляться.
— Не самое удачное время для встреч.
— Истинная правда, — усмехнулся Гэндальф. — Было бы куда приятнее поужинать да выпить славного эля. Когда-то это место славилось отменным питьём и щедрым столом.
Он обвёл пристань жестом руки, сжимавшей посох.
— Что от меня нужно волшебнику? — перебила его Сумрель.
Она повернулась к нему лицом, но капюшон так и не скинула.
В серой бороде Гэндальфа затаилась многозначительная улыбка. Он сделал шаг ближе и тихо опустил посох на мокрые доски.
— Тебя ждёт путешествие, странница. Возможно — долгое. Но, уверяю, не лишённое интереса.
— У меня нет времени на загадки, Гэндальф.
Сумрель легко, почти бесшумно, запрыгнула в лодку. Пора было уходить.
— И правда! — оживился волшебник. — Времени нет, а путь зовёт.
Он направился следом и ловко забрался в лодку.
— По дороге к Ширу я расскажу тебе, что именно тебя ждёт.
Сумрель сжала губы в тонкую линию и отступила к корме, глядя на него неприязненно, почти враждебно.
— Я не собираюсь…
— Конечно, собираешься, — спокойно и почти ласково ответил Гэндальф, устраиваясь и удерживая посох. — Ты станешь частью новой истории. И, к слову, у меня как раз есть одна — для тебя. Послушаешь, пока мы будем переплывать озеро.
Лодка тихо заскрипела, отрываясь от пристани, а туман медленно сомкнулся вокруг них.
Они плыли молча по озеру, приближаясь к лесной реке Мирквуд. Чем ближе они подходили к границе Лихолесья, тем тяжелее становилась тьма, обвивая их угрозой и предостережением. Чертов волшебник по-прежнему молчал, и Сумрель источала раздражение. Возможно, скрыться тенью среди черного леса стало бы её единственным спасением.
Она размеренно весловала, но глаза постоянно следили за Гэндальфом. К её удивлению, волшебник спал. Остроконечная шляпа косо сползла на бок, а его спокойное дыхание словно издевалось над ней. Историю, которую он собирался поведать, Гэндальф так и не начал.
Сумрель тихо рыкнула, отводя взгляд, и вода тихо плескалась под веслами. Мысли её взмыли к Ноктариэль — богине, к которой она обращалась в моменты опасности. «Смилуйся…» — шептала она про себя, чувствуя, как предчувствие наказания сжимает грудь.
Лодка мягко влилась в течение лесной реки, и густой нависающий лес почти полностью скрывал небо. Она знала, что ждёт впереди и кто бродит здесь в темноте. Будь она одна, прошла бы словно ночь, и след её затерялся бы в тени Лихолесья. Но с этим волшебником рядом…
Впереди маячили посты охраны. Проплыть незаметно не получится.
— Гэндальф, — холодно сказала Сумрель, но тот лишь посапывал, глубоко спя.
— Гэндальф! — шипнула она, резким движением опустив весла. Лодка неспешно понеслась по течению. Волшебник так и не проснулся, лишь крепче обхватив посох, словно намеренно игнорируя её раздражение.
Сумрель сжала губы в тонкую линию, ощущая, как напряжение Лихолесья давит на неё со всех сторон. Тьма здесь была почти материальной, и каждый звук леса казался угрозой. Она знала: впереди придётся действовать осторожно… или она не выйдет отсюда живой.
Лихолесье, Королевство лесных эльфов.
Лодка мирно покачивалась, неся их всё ближе к посту охраны. Сумрель сдержанно выдохнула, прикусывая изнутри щеку. Волшебник спал, словно погружённый в собственный магический сон. Впереди, в доспехах лесной стражи, оживилась охрана. Эльфы — несколько мужчин — ступили к браме, направляя стрелы на нежданных гостей.
— Покажись, незнакомка, — прозвучал голос за спиной Сумрель. Странница немо прокляла волшебника и свою ситуацию, не спеша реагируя.
— Сними капюшон. Живо, — добавил строже один из стражей Лихолесья. Сумрак давил плотной стеной; лес будто сам воспринял её недружелюбно.
Сумрель медленно подняла руки, чтобы их было видно. Пальцы коснулись капюшона, и она скинула его назад. Чёрные волосы блестели на свет одиноких фонарей, что свисали с ветвей мрачных старинных вязов.
Поднявшись в полный рост, она повернулась к стражникам и спокойно выставила руки — знак, что она не враг. Белое лицо эльфийки привлекало внимание, но одновременно вызывало уважение. Но лишь поначалу, заметив они, что она их сородич. Но ощущая от незнакомки совсем иную энергию эльфы настороженно взвели на ту взоры.
— Я путник. Прошу позволения пересечь королевские земли Лихолесья, — ровным тоном произнесла Сумрель, встречаясь взглядом с мужчиной.
— Ты эльфийка. Кто это с тобой? — строго указал стрелой один из стражей на Гэндальфа. Изучая того с нескрываемым пренебрежением и интересом.
Сумрель на мгновение задумалась, затем опустила руки и посмотрела на старика.
— Заноза в заднице… — тихо прошептала она, а затем громче добавила: — Мой попутчик, в силу возраста, не удержался и уснул в пути.
Стражники обменялись взглядами, а лесное эхо отражало тихое шуршание ветвей, словно наблюдая за каждым движением странницы. Над головами эльфов прокатился ветер, неся за собой сухие листья.
— Откуда ты родом, эльфийка? — спросил стражник, не спуская с неё взгляда.
Сумрель застыла, оценивая ситуацию, хоть внешне и была спокойная. Ни одно из процветающих королевств не было её домом, и мозг лихорадочно искал убедительный ответ.
— Имладрис, — наконец произнесла она, слегка приподняв уголки губ. — Вот только давно там не была… Немного путешествовала.
Ложь была удачной, но сама Сумрель не могла сказать, насколько правдоподобной она казалась. Если сработает и ей поверят — значит Ноктариэль все еще от неё не отвернулась.
Стражник, задавший вопрос, внимательно осмотрел странницу, затем медленно опустил лук и стрелу. Кивнув собратьям, он ещё раз взглянул на Сумрель, оценивая её. Веры в её словах они не нашли, лесные эльфы не отличались гостеприимными качествами да и не поддерживали особо дружеские отношения с Ривенделлом или Лотлориен, но прекрасно были осведомлены в особенных чертах эльфов походивших из этих королевств.
Ими Сумрель не обладала. Но и враждебность они не заметили в эльфийке, полагаясь на силу родного для них леса стражники доверились на его суд. Лихолесье не щадит врагов, путая их пути и поглощает без возможности спастись.
— Лихолесье решит, что с тобой делать. Надейся на лучшее, — сказал он, и его голос звучал одновременно строго и холодно.
Темно-золотые врата брамы медленно поднялись, открывая путь дальше. Лодка скользнула вперёд, а стража провожала взглядом ночных гостей, словно лес сам наблюдал за ними, не спуская тени с чужаков.
Ночь в этом лесу была непроглядной. Звёзд и луны не было видно — густые кроны деревьев скрывали небо полностью. Воздух был холодным, насыщенным свежестью, запахами мха и сырости. Здесь Сумрель чувствовала себя в своей стихии: ни тревоги, ни страха перед возможными трудностями больше не терзали её.
Лодка медленно скользила по реке, которая в темноте казалась черной лентой, тянущейся вдаль. Сев поудобнее, странница тихо выдохнула и откинула голову назад. Кожа её едва отражала тусклый лунный свет, создавая слабое сияние вокруг — едва заметный отпечаток особенностей тёмных эльфов, проявлявшихся в мелочах.
Волшебник спал, погружённый в собственный мир. Сумрель слегка прикрыла глаза, прислушиваясь. Слух её был острым, каждое шуршание и лёгкий треск древесины мгновенно фиксировался. Но пока что ничто не казалось по-настоящему опасным.
Мысли Сумрель метались в голове, но внимание постоянно возвращалось к спящему волшебнику. О нём ходило множество легенд — выдающийся Серый колдун, маг, почти легенда. Сумрель фыркнула: всё одно и то же. Встретишь волшебника — к беде.
Вдруг послышался смех. Странница выпрямилась, сдержанно и холодно концентрируясь на звуке. Острым взглядом она обшаривала темноту леса, но находила лишь шорохи ночных зверьков и редкие перелёты птиц. Ничего особенно опасного.
— …Не смешно, — только и смогла ответить на странный, отдалённый смех. Но тут же раздался другой, более звонкий хохот. Эльфийка неспешно потянулась к кинжалам, спрятанным в корсете.
В памяти всплывали все истории и слухи о Лихолесье. Сумрель примерно понимала природу этого места, но проверять их правдивость на собственной шкуре было жутко. Смех раздавался вновь, словно насмешка, словно лес отвечал на её мысли. Хмуря брови, странница была готова вскочить, но внезапная тишина снова окутала её, давя на сознание словно живой свод.
Через несколько минут, убедившись, что ничего по-настоящему страшного не происходит и лес остаётся лишь лесом, Сумрель медленно опустила голову, позволяя себе немного расслабиться, хотя сердце ещё стучало быстрее обычного.
Когда светало, и первые лучики пробивались через ветви вязов и других старинных деревьев, Сумрель резко очнулась. Опешив от того, что впала в дремоту, эльфийка осмотрелась. Утренний туман стелился над рекой и её берегами, воздух был свежим и приятным, а над головой светлело небо.
— Доброе утро, Сумрель, — добродушно произнёс волшебник, пыхтя люлькой и выпуская разноцветные кольца дыма. Казалось, он насмешливо смотрел на странницу.
Сумрель ничего не ответила, лишь заправила чёрные волосы за слишком острые для светлых эльфов уши.
— Лихолесье чудное и пустое, но отнюдь не доброе, — невзначай добавил Гэндальф, пуская кольцо дыма. — Мы почти добрались до выхода из леса.
— Что не скажешь о эльфах, живущих здесь, — недовольно ответила Сумрель, навострив уши. — Нас пропустили лишь по доброте душевной. Видя спящего проходимца и подозрительную женщину, они сошли до снисхождения, пропуская нас.
— Ты заблуждаешься, если думаешь, что лесные эльфы этих земель настолько добры, как глупы. Доброты в них столько же, сколько и глупости, — ответил Гэндальф.
— И что я должна из этого понять? — спросила Сумрель.
— Скоро узнаешь сама. Здесь тебе придётся остаться.
Сумрель, вылепив характерную тонкую черную бровь, окинула его взглядом. Волшебник сошёл с ума.
— Нет, — коротко ответила она.
— Ибо это твоя часть похода. Здесь ты встретишь своих попутчиков, — на этот раз голос Гэндальфа прозвучал строже, от чего Сумрель щурила темно-синие глаза. — Дальше я пойду один, но уверяю: тринадцать гномов и один хоббит явятся к границе Лихолесья и ты присоединишься к ним.
Гэндальф вновь втянул дым, возвращая себе беззаботный вид.
Сумрель чётко следила за ним, окончательно решив, что старик сошёл с ума. Она точно не собиралась оставаться здесь и ждать гномов. Но говорить это вслух не стала.
Когда лодка причалила к берегу, попутчики оказались на суше, а Гэндальф, скрипя спиной, осмотрелся. Под ним шуршала влажная трава и листья, а утреннее небо приветствовало новый день. Ещё раз напомнив Сумрель о гномах и будущей встрече, волшебник молча развернулся и, удивительно проворно для своего возраста, покинул лес.
Сумрель наблюдала, как его фигура удалялась, делая несколько шагов назад. И вдруг опешила: перед её носом блестели стрелы, а острые взгляды лесных лучников приковали её к месту. Только теперь она поняла, почему волшебник так странно осматривался и почему оставил её одну в спешке.
Она была глупа, полагаясь на свою хитрость сегодня — так же, как и у сторожевого поста прошлой ночью. Видимо, богиня которой поклонялась Сумрель все же отвернулась от неё в самый нужный момент.
