Глава 1. Часть 2
14 декабря 2025 г., 22:50
Дворец Короля
Эльфы. До чего точные и хладнокровные создания. Впрочем, это было лишь предположение, продиктованное ситуацией, в которой оказалась Сумрель. Как ни крути, в её жилах текла та же эльфийская кровь, и сходства между ними было больше, чем хотелось признавать.
Стража вела её через лес, безошибочно ступая по тропам Лихолесья. В поведении Гэндальфа оставалось слишком много недосказанности, а в собственном поступке — ещё больше неясного: отправиться с ним по озеру, через лес, вместо того чтобы сбежать ещё у пристани.
«А можно ли было?
Разве волшебнику стоило бы большого труда остановить меня?»
Сумрель сомневалась в этом решении. Она не до конца понимала, на что именно способен этот Гэндальф. Но факт оставался фактом — именно из-за него она оказалась в этой ситуации. Попытаться сбежать от десятка лесных эльфийских стражников, да ещё и на их земле, было задачей почти безнадёжной.
Сумрель шла молча, наблюдая за идущими впереди эльфийскими воинами. Их доспехи мерцали серебром и золотом, а лозы и листья, переплетаясь с металлом, рисовали причудливые узоры. Эльфийские клинки покоились в ножнах — и не по одному на каждого. Луки и колчаны со стрелами говорили сами за себя: эти воины были мастерами своего дела.
Тихо вздохнув, Сумрель отвела мрачный взгляд вглубь леса. Где-то вдали мелькнули олени, легко и свободно скрываясь среди деревьев.
«Хоть кто-то здесь способен сбежать…»
Стража почти не разговаривала между собой, если не считать пары коротких реплик, которыми они обменялись на полпути к королевскому замку. Они говорили на эльфийском. Родной язык Сумрель отличался от речи светлых эльфов, но понимать их она могла без труда. Слова, склонения, обозначения — многое перекликалось. И всё же язык светлых эльфов звучал мягче, чище, почти музыкально.
Впереди раскинулись старые деревья, и между ними открылся вид на дворец лесного короля. Признаться честно, эльфийка невольно оценила мастерство строения — оно впечатляло. Стены дворца поднимались к кронам и без того высоких деревьев, а может, даже превосходили их. Над ними горело солнце.
«Впечатляет. Похоже, сейчас полдень.»
Засматриваясь на эльфийские творения — колонны, своды, мост, по которому ей предстояло пройти, — Сумрель хмыкнула. Она никогда не встречала короля Лихолесья лично, но знала о нём многое из рассказов, переходивших из уст в уста. Похоже, слухи о его безумной любви к собственному дому были куда правдивее, чем она предполагала.
Мост открывал вид по обе стороны: внизу река неслась стремительным горным ритмом, шумя в унисон с листвой. Стража уверенно направилась к главному входу в эту, казалось, неприступную крепость, и Сумрель пришлось последовать за ними.
Её руки были связаны за спиной. Тонкая эльфийская нить, служившая верёвкой, была туго обвита вокруг тела, стягивая запястья. Давление ощущалось отчётливо: нити врезались в кромку доспехов и кожу, напоминая, что свобода сейчас — лишь воспоминание.
Только переступив порог дворца, Сумрель невольно подняла взгляд вверх — и дыхание перехватило.
Перед ней раскрылась невероятная красота, словно сама природа склонилась перед искусством эльфов. Зал Трандуила был высечен в живом камне и древнем дереве, где границы между природой и архитектурой давно стёрлись. Высокие своды уходили ввысь, поддерживаемые колоннами, напоминающими переплетённые стволы деревьев: их поверхности были украшены резьбой в виде листьев, лоз и звериных силуэтов, будто лес продолжал расти внутри дворца.
Сквозь узкие проёмы и расщелины в потолке струился мягкий дневной свет, падая серебристыми потоками на каменный пол. Лучи отражались от кристаллов и гладко отполированных поверхностей, рассыпаясь мерцанием, словно солнечные блики на воде. Тени играли по стенам, придавая залу ощущение движения и живого дыхания.
По обе стороны тянулись галереи и мосты, вырезанные в скале, соединённые изящными переходами. В глубине виднелись ниши, украшенные светлыми тканями и эльфийскими узорами, а дальше — винные хранилища и своды, где холод камня сочетался с теплом золотого света. В воздухе витал запах влажного камня, древесной смолы и вина — насыщенный, древний, почти опьяняющий.
Это был не просто дворец — это было сердце Лихолесья. Холодное, величественное и прекрасное в своей суровой гармонии. Здесь чувствовалась власть Трандуила: не крикливая, не показная, а тихая, как корни деревьев, уходящие глубоко в землю.
Сумрель на мгновение забыла о связанных руках. Перед ней стояло место, где время подчинялось эльфам, а лес — королю.
Тихо выпустив из груди выдох восхищения, эльфийка тут же ощутила толчок в спину — стражник поторапливал её, подталкивая рукоятью меча. Сумрель резко стряхнула с себя это наваждение, словно магия очарования на миг спутала её разум.
Придя в себя, она двинулась следом за стражей. Здесь, в коридорах дворца, они переговаривались между собой, и странница ловила каждое слово.
— Togo sen na gûr dagnir, Mindos, — спокойно произнёс один из эльфов.
(« — отвести её в темницу, Миндос.»)
— Boe nin, hîr i-gond, — ответил другой; его приятный голос прокатился эхом по коридору, по которому её вели.
(« — как прикажете, капитан.»)
Синдарин. Она прекрасно понимала, о чём шла речь.
Хмуря брови, Сумрель резко замедлила шаг, почти остановившись. Стража за её спиной среагировала мгновенно, столь же ловко замирая в паре сантиметров — молчаливо, точно тени.
— Ú-chebin na gûr dagnir. Mernin pestad na nin i-úthad hen, — запротестовала эльфийка, отступая от капитана стражи.
(« — я не пойду в темницу. я требуя разъяснения ситуации!»)
Синие глаза эльфа мелькнули из-под искусно выкованного шлема. Он лишь едва заметно повёл лицом, и остальные, словно по безмолвному приказу, двинулись дальше, утягивая за собой Сумрель.
— Нет! — шикнула странница, быстро окинув взглядом коридор в поисках выхода.
Но сильные руки стражников уже сомкнулись крепче. Не обращая внимания на её сопротивление, они повели эльфийку вниз по извилистым коридорам — всё глубже, к темнице.
— Khaer nôth?! Rhaess var’kai, thirrael! Ul nethra kar’eth! — Сумрель яростно вырывалась из хватки стражи, ругаясь на своём родном языке.
(« — какого хрена!?выпустите меня, чертовы эльфы, я ничего не сделала!»)
Некоторые слова они, кажется, понимали — по напряжённым взглядам и коротким движениям, — но никто не ответил. Верёвку с неё сняли слишком легко, почти небрежно, и тут же грубо втолкнули внутрь камеры.
Дверь захлопнулась. Звякнули ключи.
Лесные эльфы развернулись и ушли, не оглядываясь. Сумрель ещё мгновение смотрела им в спины, сжимая зубы, а затем лихорадочно огляделась. Темно-синие глаза метались по пространству темницы — слишком просторной, больше похожей на улей, чем на тюрьму. Повсюду тянулись камеры: тёмные, глубокие, многие из них пустовали, оставались открытыми.
В самом центре спиралью поднималась лестница, уходя высоко вверх — к свету, к жизни, к свободе.
— Да чтоб вас… — прошептала Сумрель.
Она вцепилась пальцами в холодные прутья решётки и тяжело выдохнула, ударив по двери ладонями раз, другой. Металл глухо отозвался, равнодушный к её ярости.
Глубь темницы окутал сумрак, и, судя по нему, наступал вечер. С приходом тьмы повсюду зажглись фонари. Какая магия поддерживала их свет — оставалось только догадываться.
Сидя в этой клетке, с величественными стенами и скупо, но искусно выкованными решётками в виде переплетённых лиан, Сумрель наконец могла рассмотреть место своего заточения. Темница была так же красива, как и залы наверху. Внушительное строение, вырезанное в глубине земли, поражало своим величием.
Цыкнув себе под нос, странница откинула голову к стене и устало уставилась перед собой. Слышались шаги стражи наверху, далекие, различающиеся голоса. Вечерние птицы тихо пели, а запах вина и еды едва доносился сквозь стены, мягко плывя мимо её камеры.
Дворец жил. Днём и ночью.
Время шло, и странница была уверена: над дворцом опустилась ночь. Повернув голову, покоясь спиной у холодной стены, эльфийка наблюдала, как с другой стороны камеры сновала стража. Они обходили владения короля, поддерживая порядок. Больше ничего.
Голод медленно поднимался в теле Сумрель. Вздохнув, она завалилась на деревянную скамью, накрыв лицо руками. Находиться здесь было невыносимо: раздражение, чувство несправедливости разрывали её изнутри. Её лишили оружия, заточили без объяснений и даже не принесли воды. Когда решится её участь? Как выбраться из этого места?
Мысли о побеге кружились в голове, один за другим выстраивались яркие, почти осязаемые планы. Но снести эти стены было невозможно, как и распахнуть двери из эльфийской стали. И никто так и не пришёл к ней.
Роняя руку к холодному каменному полу, который мерцал, словно натёртый до блеска, Сумрель устало уставилась на тусклый кусочек фонаря. Свет еле проникал в камеру, и казалось, что в нём пляшут маленькие светлячки — крошечные огоньки, скользящие в ночной тьме.
— Dû-riel nîn na i-neldor, sui thangail. Im thalion nedhu.
(« — мне донесли слухи, что у нас в темнице темный эльф.»)
Неожиданный, приятный голос с другой стороны ограды нарушил мрачные мысли эльфийки. Сумрель не спешила вскакивать, но всё же, хоть немного радуясь чужому присутствию, поднялась на скамью. Подойдя к ограждению, темно-синие глаза устремились на эльфа перед ней с долей недовольства.
Он был высок, красив и силён. Волосы, спадавшие ниже плеч, белели, по вискам заплетены в тонкие косички. Глаза — холодные, пронзительно голубые — сияли, словно оценивая каждое движение странницы.
Он был как все эльфы здесь — безупречен в своей красоте. Но не он ли был её палачом?
— Ú-cheni sui thangail. Im nîn dû-riel. Ú-nedh na i-môr. Merin aníron govad na hen, — синдарин лился с губ эльфийки так же мелодично, как у других эльфов, но это не соответствовало её суровому облику.
(« — да, так и есть. нет смысла скрывать это. выпустите меня и я исчезну из этого леса.»)
Она не отводила взгляда, уставившись на эльфа.
— Ты знаешь наш язык, aiwa. Это впечатляет, — холодно усмехнулся он, окидывая Сумрель взглядом. — Какова твоя цель, что привела тебя в Лихолесье?
— Долгая история, edhel, — чётко проговорила Сумрель, обхватывая руками холодные стальные лианы решётки. — Выпустите меня, и я исчезну из этого леса.
— Очень сомневаюсь, aiwa. Без решения Владыки ты ничего не сделаешь.
— Так дайте мне с ним переговорить! — почти шикнув, Сумрель отступила на шаг от ограды, не отводя взгляда от незнакомца.
— Всему своё время, hirwen. Король велит призвать тебя, когда будет к этому готов, — сложив руки на крепкой груди, лесной эльф пристально уставился на Сумрель. — Тебя зовут Сумрель? Вполне ожидаемо для такой, как ты, aiwa.
Щуря тёмными глазами из-за тени, эльфийка оценивающе наклонила голову. Чёрные волосы падали гладью набок.
— А что насчёт тебя, ebhel-galad? Как тебя зовут?
— Моё имя Леголас, — точно и уверенно произнёс он, холодно, но мелодично.
— aranion… — эльфийская речь слетела с выдохом из губ Сумрель. — Ты принц. — странница мигнула с этим осознанием очами.
Сумрель быстро скрыла удивление, стараясь не выдавать эмоций.
— Осведомлена о нашей иерархии, похвально, — усмехнулся Леголас и плавно отошёл от решётки, пропуская молчаливого стража. Тот принёс на деревянной доске еду, как Сумрель могла понять. Страж без слов склонил голову перед принцем, затем протолкнул под оградой скромный ужин и сразу удалился.
Гордость была задета. Сумрель не шелохнулась, глядя вниз; её тело холодно держалось гордыни. Сам жест говорил о её положении: принимать еду с пола казалось оскорблением, особенно на глазах у принца.
Неспешно подняв взгляд на Леголаса, она точно видела, как он, усмехаясь, словно считывал её мысли. Подняв лицо с достоинством, эльфийка подошла к скамье и присела, закинув ногу на ногу. Острые чёрные носки её ботинок мерцали в тусклом свете.
— Я ожидаю встречи с вашим отцом, Aranion Legolas, — сказала она спокойно, но твёрдо.
*aranion — сын короля
*aiwa — темная дева
*adhel-galad — лесной эльф
*hirwen — чужачка
