Глава 2. Часть 43
5 января 2026 г., 19:39
Примечания:
https://pin.it/6TgzZrKKe
Нинэстель
Солнце высоко стояло в зените. Его лучи, пробиваясь сквозь заснеженные кроны, рассыпались по лесу, и всё вокруг искрилось, словно серебряный калейдоскоп. Сумрель выходила из чащи вместе со своими подопечными, завершив очередной обход королевских угодий. Здесь всё оставалось таким же, как и прежде: тишина, покой и уверенность в завтрашнем дне.
Эти вести наполняли сердца эльфов радостью. Слишком долго они вынуждены были видеть на своей земле тёмных тварей зла, и теперь чистота Лихолесья казалась почти забытым благословением. Воздух дышал свежестью, в ветвях перекликались зимние птицы, а впереди, за редеющими деревьями, постепенно раскрывался вид на ярмарку Нинэстеля — широкую, шумную, украшенную знаменами и огнями. Сумрель была уверена: за последние дни она стала ещё просторнее и богаче.
Знамёна медленно колыхались в морозном воздухе, а дворец, возвышаясь над ярмаркой, служил величественным фоном — его светлая величавость выделялась на фоне зимнего неба.
— Man venedeth le tolo Nínestel, Sumrel? — Эриндор шёл рядом, держа лук в руке. В его походке чувствовались радость и нетерпение: он уже мысленно покидал ряды стражи, спеша к семье и теплу родного дома.
(«Как ты решила встретить Нинэстель, Сумрель?»)
— Saer, ú-estel nin venedeth, ach ni mele tolo i vindad nîv, — с усмешкой ответила Сумрель, взглянув на него яркими синими глазами, в которых отражался холодный свет снега.
(«По правде говоря, я ещё не уверена, но хотела бы навестить винное хранилище.»)
— Ach tenn? Av i hîr tirith ú-bedith edren? — рассмеялся страж, бросив на странницу нарочито осуждающий, но тёплый взгляд.
(«И только? Разве командир стражи не должен избегать неверных решений?»)
— Man pê peded, nad gwin iaur o i vindad i Aran na edren? — выгнула она бровь и слабо толкнула Эриндора в плечо.
(«И кто же сказал, что бутылка старинного вина из королевского хранилища — неверное решение?»)
Эльф рассмеялся, слегка опуская лицо, будто пряча улыбку от зимнего света.
— I Aran, estel nin, isto? — весело парировал он, ловко вырывая из Сумрель мимолётное волнение.
(«Владыка, надеюсь, знает?»)
Впрочем, какая теперь была разница.
— Isto naid lhad. Ach man venedeth le, Erindor? — легко отмахнулась эльфийка и внимательнее взглянула на друга.
(«Узнает рано или поздно. А что же ты, Эриндор?»)
Сейчас между ними не было тех мрачных теней, что прежде нередко нависали над головами — тревог, недосказанностей, опасений. Всё было… хорошо. Просто и удивительно хорошо.
— I nost nin ach i nost Lúsiën venedeth tolo Nínestel od gwen, — ответил он, подняв серые глаза и глядя вперёд. Его улыбка была светлой и лёгкой, словно морозный воздух наполнил её до краёв.
(«Моя семья и семья Лусиены решили встретить Нинэстель вместе.»)
— Ta edren vaer. Pan le estel vaer? — поинтересовалась Сумрель, и в её голосе прозвучало неподдельное участие.
(«Это хорошее решение. У вас всё благополучно?»)
Она свернула на тропу, ведущую к замку, слегка сбавляя шаг, позволяя разговору течь неторопливо, как сама зима.
Эльфы за её спиной тихо переговаривались, временами посмеиваясь — их голоса звенели чисто и мелодично, переплетаясь в мягкой речи синдарина. Сумрель и не заметила, как всё чаще начала обращаться к языку лесных эльфов, словно он стал для неё чем-то естественным и неотделимым.
Это было странно — и в то же время до боли желанно. Чувство единения, ясное понимание того, что ты дома. Она не решалась говорить об этом вслух, да и остальные не нуждались в словах: каждый из них чувствовал то же самое.
— Bo i Valar, vaer ven, — радостно выдохнул он, ловко подкинув лук в руке, будто сбрасывая с плеч последние тени тревог.
(«Во имя Валар, очень хорошо.»)
— Ni gilvanth vaer od le, Erindor, — кивнула странница, мягко усмехнувшись. Счастье её друга было для неё по-настоящему важно, и эта радость отзывалась в её сердце тёплым, спокойным светом.
(«Я безмерно рада за тебя, Эриндор.»)
— Hôn nin pan gwilion; ni ú-estel ad-rem i vinith edregol o chened nin hi, — продолжил эльф, и его взгляд на мгновение потускнел от нахлынувших воспоминаний. Щёки едва заметно порозовели — то ли от морозного воздуха, то ли от мыслей, согревших разум.
(«Моё сердце полно любви, я никогда не забуду первый день встречи с ней.»)
Сумрель беззаботно рассмеялась и отвела взгляд от друга, устремив его к раскинувшейся впереди ярмарке.
Красный, золотой, синий и зелёный — все эти цвета щедро смешивались друг с другом, переливаясь на ткани шатров, флагах и украшениях. Музыка лилась мягкими потоками флейт; где-то звенели свирели и перекликались колокольчики. С неба лениво опускался снег, и каждая снежинка казалась частью праздника.
Одни эльфы вокруг оживлённо занимались делами ярмарки, переговариваясь и смеясь, другие неспешно прогуливались между рядами, внимательно разглядывая красоты и дары Нинэстеля, словно стараясь запомнить каждое мгновение этого светлого дня.
— Saer. Govad adron pan; meleth er vaer. — подметила Сумрель, окидывая взглядом хлебную лавку с только что испечёнными булочками и пирогами. Вздохнув, она подала рукой знак, и страж за её спиной мгновенно исчезла, наконец получив свободу. Усмехнувшись этому, Сумрель тихо прыснула смехом.
(«Верно, помни каждый миг, любовь — редкая удача.»)
— Ach man i meleth lín? — спросил Эриндор, и странница подняла на него взгляд, не понимая.
(«А что же твоя любовь?»)
— Man peded le? — растеряно усмехнулась Сумрель, слегка покачав головой.
(«О чём это ты?»)
— Av govad. Il isto o le ach i Aran, hod av peded. — хитро улыбался страж, указывая на неё пальцем, украшенным золотыми печатками.
(«Не увиливай, всякий здесь знает о ваших отношениях с Владыкой, хоть и молчат.»)
— Ni peded ta saer, naid il edren. — вздохнула эльфийка, слегка нахмурившись. Рядом пробежали несколько детей, исчезая между рядами торговцев.
(«Я бы так не сказала, ни в одном из случаев.»)
— A… i gwassain. Av govad ven. Naer ben, an môr gwilion. — Эриндор протянул понимающим тоном, подхватывая золотое яблочко и изучая его со всех сторон. Они остановились у фруктовой палатки ярко-жёлтого цвета, а страж продолжал выбирать взглядом фрукты, продолжая разговор.
(«Аа… эти слухи. Не зацикливайся на них, просто есть те, кому тоскливо.»)
— Ach ted venedeth penad a hadad o i vinith? — фыркнула Сумрель, сложив руки под грудью, внимательно разглядывая изобилие лавок.
— Nin ú-gor, ach i Aran môr gwast.
(«И они решили переиначивать и рыться в личных делах?»)
(«Не так страшно, что в моих, но Владыка может разгневаться.»)
— Ach naid ta saer. Il angad i gwast i Aran. — неожиданно серьёзно сказал Эриндор, поворачиваясь к Сумрель.
(«И по делу, им всем пора напомнить о силе гнева короля.»)
— Thranduil venedeth gwast naid? — тихо поинтересовалась она, наклонив голову набок, словно пытаясь разглядеть оттенки воспоминаний в его взгляде.
(«Трандуил бывало гневался?»)
— Penn venedeth laer, ach têd er edren. — кивнул Эриндор, поворачиваясь к тропе, что вела мимо рядов ярмарки к южному входу во дворец, предназначенному только для стражи.
(«Были и такие дни, но они утекли в прошлое.»)
Сумрель шагнула за ним, следя за его спиной.
— Man pan gwast? — спросила она осторожно, глядя вслед.
(«Почему же он гневался?»)
— Edren dalath… av beded ne sír. Saer, ni venedeth tolo. Ni gelvanth vaer od le, Sumrel. — страж кинул на неё задумчивый взгляд, лениво отмахнулся рукой и усмехнулся светлой улыбкой.
(«Эта история… не следует говорить об этом сейчас.»)
(«По правде говоря, мне уже пора. Я рад был поговорить с тобой, Сумрель.»)
— Godo, Erindor. Míron Nínestel ad le a nost lín. — Сумрель кивнула, понимая, что прошлого не изменить, мягко коснувшись его предплечья. Они вошли в дворец Трандуила, и величие его теней словно обняло их, делая каждый шаг особенным.
(«Ступай, Эриндор, мирного Нинэстеля тебе и твоей семье.»)
— Míron Nínestel, hîr tirith. — благодарно кивнул Эриндор, ступая в противоположную сторону дворцовых коридоров, где ожидала новая ответственность и тишина охраняемых залов.
(«Мирного Нинэстеля, командир.»)
Сумрель шла мимо стражи, молчаливо стоявшей на своих постах. Её шаги были тихими, почти не нарушая покоя дворца, а взгляд внимательный — изучал всё до мельчайших деталей. По витым мостам она поднималась неспешно, ощущая, как холодный камень под ногами передавал суровую торжественность этого места. Стены дворца хранили свою тишину, и странница слышала лишь собственные шаги, эхом отдававшиеся в просторных залах.
— Неужели ты думала избежать встречи со мной? — неожиданно раздался голос Трандуила за спиной. Сумрель мгновенно обернулась, встретив взгляд короля.
— Почему же я должна избегать тебя, Трандуил? — спокойно ответила она, вглядываясь в его лицо. В нём чувствовалось напряжение, словно тяжесть королевской власти ложилась на плечи слишком рано.
— Ты так спешила, куда? — Трандуил ступил к ней неспешно, остановившись совсем рядом. Руки он держал за спиной, а на голове покоилась корона. Его одеяние свободно и тяжело спадало с плеч, скрывая фигуру под собой, словно сам дворец прятал короля в своих стенах.
— Мне не претит кое-какое вино в винном погребе. — усмехнулась Сумрель, слегка пожав плечом, в её голосе звучала лёгкая игривость.
— Приступаешь к празднованию, Сумраэль? — заметил король, уже более весело, его взгляд мерцал слабым голубым светом.
— Командир стражи всегда занят и полон забот, сегодня я хочу отдохнуть. — кивнув, странница подошла ближе, чувствуя, как рядом с Трандуилом пространство будто слегка меняет ритм.
— Я понимаю тебя. — спокойно проговорил король, лениво кивая. Его голос был ровным, но в нём слышалась забота, скрытая за тенью королевской строгости.
— Ты ведь выпьешь со мной? Это твоё излюбленное вино. — рука Сумрель коснулась его предплечья. Она слабо прижалась, опустив лоб на его руку, словно ища опоры в тепле его присутствия.
— Не имею возможности отказать тебе. — легко выдохнул Трандуил, мягко касаясь пальцами её лица.
— …Ты кажешься печальным. Что стряслось, Трандуил? — наконец, тихо, почти шёпотом, выпалила Сумрель, словно боясь чужих ушей.
— Совсем ничего, всего лишь тяжесть короны. — ответ прозвучал спокойно, ровно, но в нём ощущалась скрытая тяжесть. Король покачал головой, неспешно опуская взгляд на Сумрель, и усмехнулся, видя в ней эту нежность.
— …Знаете, Владыка, за стенами дворца Ваш народ полон улыбок и песен. Не хотите прогуляться по ярмаркам? — нехотя она отлипла от него, подняв взгляд и с улыбкой ловя в глазах короля согласие.
— Думаешь, это будет для меня полезно? — задумался он, словно оценивая все «за» и «против», тяжесть ответственности едва заметно отражалась в его взгляде.
— Это будет полезно всем. — кивнула Сумрель, опуская взгляд, но слегка улыбаясь. — Но смените плащ на багряный.
— Я вижу, ты прекрасно начинаешь разбираться в символике моего народа. — взгляд Трандуила задержался на ней, явным одобрением, и король вновь усмехнулся.
— Он теперь часть меня… — тихо добавила Сумрель, почти про себя, и в этом шёпоте слышалась и уверенность, и нежность.
— Верно. — согласился король, задумчиво глядя на Сумрель, но всё же величаво кивнул головой. — Что же, прогуляемся.
Они шли по снежной дорожке, обрамлённой лавками с эльфийскими вкусностями. Народ приветствовал короля: голосами и поклонами, взглядами, тихими, учтивыми шёпотами, полными восхищения.
Трандуил был облачён в впечатляющий наряд: высокие сапоги с золотой вышивкой на носках, тёмный плотно сидящий камзол с узорами из золота. За спиной его развевался багряный плащ, внушительный и величественный, а корона на голове олицетворяла силу и достоинство. Он был центром веры и внимания — народ с немым упоением, уважением и благодарностью провожал короля взглядом.
С появлением Трандуила казалось, что сама музыка флейт стала громче, а солнце ярче. Эльфы Лихолесья оживились, улыбки расцвели на лицах, и ярмарка засияла словно самая волшебная весна.
Сумрель наблюдала за всем этим, и в её мыслях постепенно формировалось ясное понимание действий и решений короля. Ни один разумный правитель не станет жертвовать народом, который, как этот, полон любви, гармонии и веры в своего повелителя. Всё, что она видела, говорило о мудрости и заботе, скрытой под величественной строгостью короля.
Эльфийка шагала неспешно рядом с Трандуилом. Как и он, она тянула за собой багряный плащ, но её одеяние было более женственным, утончённым. Ткань плотно облегала тело, тёмно-бурый цвет контрастировал с мягким мехом на плечах. Высокие сапоги сжимали ноги до колен, рисунок, украшенный золотом, завершал образ изысканной строгости. В отличие от короля, Сумрель не привлекала столько взглядов и эмоций: для неё это было привычным, почти обыденным, позволяя быть наблюдателем со стороны.
— Каждую зиму я вижу, как мой народ полон надежды и веры… Но почему же тогда время так неуклонно подходит к концу? — неожиданно начал король, перескакивая с одной темы на другую. Сумрель лишь неодобрительно взглянула на него, понимая его внутренние терзания.
— Развей свои мрачные мысли, Трандуил. Сегодня праздник. Им не место в твоей голове, по крайней мере сейчас. — впервые она обратилась к нему приказным, чуть недовольным тоном. Сама удивилась, услышав собственный голос, и отвела взгляд вперёд, мысленно коря себя.
Трандуил опустил глаза на Сумрель и на мгновение замолчал, будто не до конца понимая тон. Потом приподнял голову, глядя прямо на неё, и что-то кольнуло в его сердце.
— Ты права, Сумраэль… Сегодня стоит откинуть тяжести. — сказал он тихо, заводя руки за спину под плащом. Его внимание к её словам было необычайно сильным, и это тронуло короля больше, чем он ожидал. — Выпьем горячего вина?
— Извини… — сказала она, понимая, что не имела права. — И да, это я и хотела тебе предложить. Пойдём.
Она шагнула к нему ближе, желая взять под руку, но внезапно остановилась. Вспышка желания заставила её лишь спрятать руки под плащом, что спадал с плеч по обе стороны. Было неловко. И непозволительно.
— Тебе к лицу цвет рябины. — заметив её робкие порывы, Трандуил победно усмехнулся, но взгляд его был мягким, а улыбка искренне наслаждалась её присутствием. Он одобрял её наряд.
— Я стараюсь подражать кое-кому. — с лёгкой усмешкой на губах и в тоне ответила Сумрель, устремив взгляд на ярмарку, залитую светом и изобилием.
— Я сохраню это в тайне. — величественно кивнул Трандуил, усмехаясь. Его внимание тут же привлекла лавка с вином. Король шагнул к ней уверенным шагом и осторожно взял Сумрель за руку, уводя за собой.
Сумрель взволнованно, но сдержанно опустила взгляд на их сомкнувшиеся ладони. Руки едва скрывались под плащами, но это мало спасало положение странницы. Тепло и радость смешались с лёгким смущением; сердце забилось чаще, а аромат горячего вина ударил по лёгким. Руку оторвать от руки короля она так и не смогла.
— Ni mele ta. — голос короля был приятен, твёрд и одновременно вежлив. Трандуил указал на винную бочку с рисунками шиповника и елей.
(«Я хочу это.»)
— Hîr nín, il i maer sír na le. — заторопился торговец, кланяясь в поклонах и почестях перед королём. Он кивал, приступая к разливу вина, выбирая лучшие стаканы.
(«Мой Владыка, всё, что угодно здесь — для Вас.»)
— Hantale. Lhad ammen gwin caran o i echuir. — сдержанно и благодарно кивнул Трандуил, выровнялся в безупречной осанке, опуская взгляд на Сумрель. Среди жизни и красок ярмарки, шума и запахов, она казалась словно на своём месте. Король невольно отметил про себя, как чисто и ярко сейчас горели её синие глаза — те самые глаза, что он часто видел в своих тревожных снах.
(«Благодарю. Налей нам красного вина из шиповника.»)
— Saer, hîr nín. — спешно пропел торговец, отворачиваясь к бочкам.
(«Конечно, милорд.»)
— Шиповника? — Сумрель уставилась на короля, словно не веря своим ушам.
Торговец в ярких одеждах Лихолесья спешил, стараясь угодить королю. Бережно и быстро он разливал горячее вино в искусные стаканы. Пар поднимался тонкой дымкой, аромат трав и ягод смешивался с терпкостью вина, создавая странно приятный и почти волшебный букет.
— Ты будешь удивлена. — сдержанно, но весело заверил Трандуил, повернув к ней лицо. В нём было что-то более лёгкое, свободное от тяжких мыслей, что обычно сковывало короля. — Ремесленники винного дома моего королевства способны на настоящие чудеса.
— По правде говоря, я мало что могу знать о виноделии, Трандуил… — вздохнула Сумрель, вспоминая прежние дни. В Лихолесье она почти не пробовала вино. Её взгляд скользнул по бочонкам и вазам с напитками, пинтам и элям, разглядывая каждый рисунок и оттенок.
— Какой вздор… — Трандуил наклонил голову набок, рассматривая её лицо. Его внимание было сосредоточено на ней, но народ за спиной с восторгом бросал взгляды на короля. Все были рады видеть Владыку среди своего народа, здесь, накануне праздника, когда воздух наполнялся радостью и предвкушением.
— Путь странницы не усыпан золотом и серебром. — усмехнулась Сумрель, поднимая весёлый взгляд на короля.
— Всё изменилось, Сумрель… Ведь путь странницы привёл тебя ко мне. — легко сказал Трандуил, и в его взгляде загорелось тепло. Сумрель заметила это, слабо выдохнула и отвела глаза.
Король протянул ей стакан с вином, аккуратно поданный виноделом с низким поклоном.
— Благодарю, Трандуил. — Сумрель приняла стакан из дерева и стекла, задержав взгляд на короле. — …И я очень рада этому. — тихо добавила она, ощущая, как тепло напитка согревает ладонь.
— Пойдём, мне чудится, что этой ярмарки нет конца. — слабо засмеялся Трандуил, разворачиваясь в сторону снежной тропы, среди ярких прилавков и густо установленных столов.
Багряный плащ короля тянулся по снегу, а эльфы расступались, склоняя головы перед своим правителем. Сумрель следовала за ним, опустив взгляд на свои шаги. Вокруг раздавалась музыка флейт, а ароматы еды и горячих напитков смешивались в приятную гамму. Всё было живым, ярким, и от этого на душе Сумрель расцветала лёгкая весенняя радость, словно сама зима вдруг уступила место празднику и свету.
Когда небо накрывало вечерними облаками и сумраком, где золото и алый смешивались, отражаясь в белом снегу, и зажигались огни дворца, Сумрель видела, как эльфы танцевали. Музыка арф звучала легко и беззаботно, порой печально и медленно, переплетаясь с ритмом движения. Танцы были наполнены лёгкостью, грацией и весельем, а тела участников переливались яркими красками нарядов, сверкающих на снегу и в отблесках огней. Ярмарка гудела, и всё вокруг наполнялось волшебством. В небо взмывали венки из лоз, рябины и листвы, смех и песни не смолкали, а королевство медленно погружалось в праздничную магию.
В небе медленно проступали первые звёзды. Сумрель стояла на балконе личных чертогов короля. С высоты огоньки ярмарки казались причудливым танцем, словно всё живое собрало свои краски и движения в единый ритм. Это было красиво, и это оставалось в памяти надолго.
Она ушла с королём ещё до начала вечерних песен. Трандуил не мог оставаться среди народа слишком долго, чтобы не смущать эльфов и не привлекать к себе больше внимания, чем нужно. Поступок был мудрым и своевременным. В тишине покоев короля было ничуть не хуже — странница улыбалась, и ей было легко.
За спиной доносились тихие шаги Трандуила: он неспешно бродил по спальне, зажигая фонари у высокого потолка. Все огни замка горели по его воле — именно он решал, когда их зажечь и когда погасить. Этот мужчина оставался для неё непостижимой загадкой, и какая ещё сила скрывалась в нём, Сумрель не знала.
— Скоро они утихнут и разойдутся по домам. — спокойно заговорил Трандуил за её спиной, будучи ближе, чем она ожидала.
— Мне нравится… всё это так замечательно. Моё сердце поёт вместе с ними. — почти шёпотом сказала Сумрель, упираясь ладонями в ограду балкона, ощущая лёгкий холод металла под пальцами.
— Как так получилось, что ты скрываешь своё мягкое сердце под такими холодными масками без особых на то усилий? — руки сомкнулись на её талии, и король тепло обнял её, уложив голову на плечо странницы.
— Тебе ли не знать как. — почти смехом проговорила она, глядя на его профиль, который был всего в нескольких сантиметрах.
— Понятия не имею, Сумраэль. — легко ответил Трандуил, усмехаясь, создавая образ полного отрицания.
— Врёшь. — тихо, почти на ухо прошептала она.
— Возможно, лишь немного… для пущего эффекта. — усмехаясь шире, сказал он, глядя голубыми глазами на Сумрель.
— Снова дурачишься. — усмехнулась она, касаясь лбом его виска. Лунный свет её тела слабо замерцал, окидывая пол балкона мягким серебристым светом.
— Пока есть время. — согласился Трандуил, закрыв глаза, полностью прижимаясь к ней, крепче обнимая Сумрель пряча в ее шее лицо.
Сумрель ощущала в нём лёгкую печаль, или, может быть, тревогу, и лишь молчаливо опустила взгляд. Она не хотела покидать его ни на день, но слова короля ясно давали понять: когда-то это случится. Лёгкая тяжесть вновь опустилась на сердце Сумрель, укутывая его своими тенями.
— …На это всегда будет время. — тихо прошептала она, и в этих словах звучало одновременно утешение и обещание.
