Принадлежащая тьме

***

Тысячи ангелов собрались на площади. В центре, на возвышении, стоял Шепфа. Он выглядел непоколебимым. Рядом с ним, едва доставая макушкой до его колена, стояла маленькая девочка. На ней платьице из белой ткани, украшенная золотыми рисунками узорами, а её маленькие крылья, еще пушистые и неокрепшие, нервно подрагивали. Вики крепко сжимала палец отца, ища в нем защиту от тысяч устремленных на неё глаз. Один из верховных Серафимов, облаченный в золотые доспехи, вышел вперед. — Приветствуйте дочь Бога Света, Вики! Толпа взорвалась восторгом. Ангелы кричали, вскидывали руки к небу. Торжество продолжалось, но для маленькой девочки оно казалось бесконечным и скучным. Громкие речи, тяжелые запахи благовоний и палящее сияние отца утомляли её. Воспользовавшись тем, что отец отвлекся на поздравления ангелов, Вики тихонько пригибаясь, проникла в толпу. Золотые полы одежд взрослых скрывали девочку, пока она пробиралась к краю площади, где в тени высоких деревьев резвились дети ангелов. Вики выбежала на поляну. Она видела, как дети со звонким смехом перебрасывались мячом. — Привет! — Вики остановилась в нескольких шагах, её лицо озарила детская улыбка. — Можно мне с вами? Шар упал на траву. Смех мгновенно стих. Дети обернулись, и девочка увидела в их глазах то, чего не ожидала, страх. Они не видели в ней сверстницу, они видели в ней дочь Бога. — Мы... мы не можем, — пролепетал один мальчик, пятясь назад. — Мама сказала, что к вам нельзя прикасаться, — добавила девочка, прячась за спину старшего брата. — Вы же святая. Вы не такая, как мы. — Последние слова прозвучали как гром среди ясного небо. Они стояли плотной группой, отделенные от неё. Вики протянула руку к мячу, дети тут же отступили еще дальше, словно она могла им навредить. Почувствовав, как к горлу подступает горький ком, Вики развернулась и побежала прочь. Ей не хотелось, чтобы они видели слезы. Она забилась за массивными колоннами из белого мрамора, где было прохладно и, как казалось, тихо. Но в тени колонн, группа Серафимов тихо обменивалась фразами. — Зачем Шепфа создал себе ребенка? — вполголоса произнес один из них, прищурив глаза. — Неужели вечного порядка ему мало? — У богов не должно быть привязанностей. Для чего она здесь? — отозвался другой. Вики прижала ладошки к ушам, но слова просачивались сквозь пальцы. На глазах навернулись слезы от обиды и боли. Она не понимала, почему все улыбаются отцу, а за спиной обсуждают ее. В голове всплывал лишь один вопрос: — "Для чего же я создана?"

***

В купальне

Пар в купальне стоял густой, тяжелый, пропитанный ароматами масел. Вики сидела в мраморной чаше, обхватив колени руками, пока служанки молчаливо трудились над её телом. Их холодные пальцы натирали плечи благовониями, но Вики чувствовала лишь омерзение. Каждое прикосновение казалось липким и грязным. Капли стекают по коже, и хочется содрать кожу вместе с этим ароматом, лишь бы не быть готовой для него. Служанки накинули на ангела платье и удалились, Вики осталась в комнате одна. Рука всё еще судорожно сжимала амулет, который передал Мальбонте. Металл согрелся от тепла ладони, и от него исходило странное, успокаивающее покалывание. Она безумно хотела рассмотреть его. Но время неумолимо утекало. Шаги стражи в коридоре возвестили о том, что за ней пришли. — Пора, госпожа, — сказал голос за дверью. Вики вздрогнула. Паника захлестнула её. Она понимала, что если Шепфамалум найдет амулет, то уж точно обернется бедой. Судорожным движением девушка рванула ящик тяжелого дубового стола. Она даже не взглянула на артефакт. Просто разжала пальцы, слыша тупой стук металла о дерево, и мгновенно задвинула ящик. Ангел выпрямила спину, стерла невзначай набежавшую слезу и, завязав глаза тканью, вышла навстречу своей участи.

***

Тяжелые створки сомкнулись за спиной с глухим, окончательным стуком. В покоях царил полумрак, нарушаемый лишь багровыми отблесками факелов, которые метались по стенам. Тьма медленно подползала к ногам, ластясь к подолу платья Шепфамалум стоял за спиной. Она не слышала шагов, но почувствовала кожей исходящий холод. Пальцы, длинные и властные, коснулись узла повязки, которая закрывала глаза. Когда ткань соскользнула, Вики невольно зажмурилась, но он не дал отвернуться. Его ладони легли на плечи, медленно поглаживая нежную кожу, натертую служанками до мягкости. Он наклонился к уху, голос, низкий и вибрирующий, проник в само сознание. — Ты, моё искупление за века изгнания. Каждая твоя слеза, каждый вздох в этой комнате станут молитвой моему величию. Ты была создана для того, чтобы внутри тебя свет наконец-то смешался с моей тьмой. Вики почувствовала тошноту. Горло сдавило, в глазах потемнело, но помнила его урок, малейшее сопротивление превратит ночь в пытку. Она заставила себя стоять смирно, превратившись в статую, пока его руки продолжали свой путь. Шепфамалум начал медленно освобождать девушку от платья. Ткань бесшумно падала к ногам, открывая его взору то, что так долго жаждал бог. Он отступил на шаг и просто смотрел. Взгляд был тяжелым, осязаемым, он медленно скользил по изгибам ангельского тела, по дрожащим крыльям. — Прекрасна, — выдохнул он, и в этом слове не было хоть капли любви. — Твой отец сотворил шедевр, свет мой. Но только в моих руках этот шедевр обретет свою истинную форму. Вики стояла обнаженная в центре владений, чувствуя себя бесконечно оскверненной этим взглядом. Шепфамалум не привык просить, он просто взял за руку и потянул к ложи. Вики ощутила, как прохлада шелковых простыней коснулась спины. Бог Тьмы навис сверху, блокируя собой весь оставшийся свет в комнате, в этой тьме горели лишь его глаза. Он склонился к шее, холодные губы касались тёплой плоти, оставляя алые отметины. — Ты даже не представляешь, свет мой, — его голос вибрировал, — Как часто я возвращаюсь воспоминаниями в нашу брачную ночь. То, как ты дрожала в моих руках... то, как твой свет сопротивлялся моей тьме, прежде чем окончательно сдаться. По телу пробежала дрожь, но на этот раз не от лихорадки, а осознания того, что сейчас произойдет. Его ладонь, широкая и холодная, накрыла живот девушки. — Забудь про Небеса. Забудь про Шепфа. Здесь есть только я и ты. Холодные ладони скользили по бедрам, и везде, где касались его пальцы, оставался холодные следы. Вики закинула голову, впиваясь пальцами в шелковые простыни, а белые крылья судорожно расправились, задевая балдахин кровати. Резкий толчок между бедер и член ворвался внутрь. Глаза мгновенно закатались от боли, из рта вырвался крик. Шепфамалум не давал возможности привыкнуть, он входил до самого упора, ощущая, как внутренние стенки влагалища сжимаются вокруг член. Ангел почувствовала что-то склизкое между ног. Божество опустил взгляд на место соприкосновения их тел. — И снова ты порвалась. — его голос звучал безразлично, даже недовольным, после этого последовали толчки. Вики почти не дышала, боясь сделать хоть какое либо движение. Закрыв глаза, она пыталась забыться в этом ужасе. — Не закрывай глаза. — прорычал Шепфамалум. — Я хочу, чтобы ты видела, как зарождается жизнь. Девушка всхлипывала, кричала, стонала, но не от удовольствия, а боли. С каждым толчком, внизу живота образовывался заметный бугорок. Бог безжалостно выходил и входил до самого предела. Финальный толчок, спина девушки невольно выгнулась дугой, а бугорок в нижней части живота задергался и она почувствовала, как горячее семя изливалось внутри.

***

Шепфамалум тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо ангела. Его хватка на запястьях медленно ослабла, но он не спешил уходить. Вики лежала неподвижно, глядя в темноту. Тело горело, каждая мышца ныла, а по бедрам стекало семя смешанное с кровью. Девушка уже ничего не чувствовала, кроме опустошения и мысли о том, что внутри, возможно, зародится новый ужас. Взгляд Бога скользил по изможденному телу девушки, задерживаясь на белых, подрагивающих крыльях, которые по-прежнему сияли небесным светом. — Перевернись, — его голос прозвучал как новый удар хлыста. — На живот. Вики замерла. Холодный пот прошиб кожу. Она попыталась что-то возразить, но слова застряли в пересохшем горле. Подчиняясь его непреклонной воле, девушка медленно, со стоном, перевернулась. Шепфамалум опустился на ноги Вики и коленом уперся ей в поясницу, придавливая к постели, не давая возможности шевельнуться. Он обхватил основание правого крыла. — Нет... пожалуйста... — выдохнула она в подушку, но мольба лишь раззадорила Бога. Резкий, оглушительный хруст разорвал тишину спальни. Это был звук ломающихся костей и рвущихся сухожилий. Вики нечеловечески закричала, что, казалось их слышат все и даже за пределами замка. Острая, обжигающая боль пронзила спину. Внутри все сжалось. Затем последовал второй рывок. Вики больше не могла кричать, голос сорвался на хриплый, сдавленный стон. Когда всё было кончено, он швырнул окровавленные перья на пол, словно ненужный мусор. Вики лежала на животе неподвижно, тело содрогалось в мелком, лихорадочном ознобе. Спина горела, словно прижгли раскаленным железом.

Для чего же я создана?

Чтобы свет наконец-то смешался с тьмой.

Продолжение следует…