В погоне за счастьем

"Утро" понедельника оказалось на удивление снисходительным. Было чуть прохладнее, чем в обычные дни. Так же и все в доме были спокойны. Тихо, будто бы ничего и не произошло. Может, оно и к лучшему. На одну проблему в этом мире меньше. Сегодня хотелось чем-нибудь заняться. Может, даже стоило провести уборку. Сколько уже прошло с прошлой? Две недели? Три? В общем, уже пришло время. Всё же он тут не один живёт, надо держать какую-никакую планку ухоженности в доме. После бытовы дел в ванной пришло время и поесть чего-нибудь. Когда он зашёл на кухню, его встретила Нина Константиновна. Она что-то готовила у плиты, остальных на кухне не было. Пахло уютно и по-домашнему. — "Доброе, Нина Константиновна. Что Вы тут?" — любопытство меня победило, и я всё-таки подошёл посмотреть. Она поправила овальные очки и, открыв крышку сковороды, показала блюдо, что пряталось внутри. — "И Вам доброе, домовладелец. У вас оставалась гречневая каша, и я решила пожарить гречаники. Я бы сперва спросила у Вас разрешение, но вы спали, а добрый высокий мужчина сказал, что можно экспериментировать с готовкой", — она обернулась обратно к плите, чтобы перевернуть котлеты. Вот от чего-чего, а от гречаников я бы не отказался. Жаль, сметаны к ним нет — да и если бы была, то долго бы не простояла. — "Что ж это Вы: пришли и сразу готовить, неловко даже как-то..." — Отвернувшись в сторону, я почесал затылок. Правда, даже эта неловкая улыбка на лице появилась. А её не убрать никак. — "Но спасибо большое". Конечно, впуская стольких противоположных персон, я и не надеялся на что-то хорошее. Я вообще мало на что надеюсь в последнее время. Конфликты — это неотъемлемая часть жизни человека. Без них мы не мы, а другого быть не может. Вот и, казалось бы, на какой почве может разразиться скандал? Религиозной? Нет. Политической? Тоже нет. Расовой? Могло бы иметь смысл... Но устроить словесную бойню из-за кроссвордов — это надо ещё постараться. А ещё говорят, что они вызывают спокойствие. Нихрена. Серьёзно, если бы я вовремя не зашёл и не прервал этот беспорядок, могла бы начаться битва не на жизнь, а насмерть. Всё же мир правда сходит с ума. А может, их стоило бы чем-то занять, ведь трепаться целый день на одном и том же месте — это правда надо постараться. Надо бы разобрать, что же скрывает в себе "стенка". Единственные разы, когда он там лазил, то разбил какую-то старинную вазу, что, казалось бы, сама по себе, доживала свой последний век, хотя и была сделана из керамики. Но, кажется, в какой-то из них точно должны лежать книги. Любые, просто чтобы занять, разъярённых головоломками, людей. Ничего не стоило просто занять себя на некоторое время поисками. Хотя голова кружилась от резких движений. Стоило бы хоть чая выпить сначала, а то свалиться как-нибудь и придётся отпевать. Вот она. Домашняя библиотека. Тихая гавань, целый кладезь средь вечных проблем. Тут было всё: от классики до кулинарии. Даже зарубежное есть — вот Жюль Верн, Агата Кристи и Дюма. Что душа пожелает. Я вытащил все книги и положил на пустую тумбу, объявив день "книжного червя". Упустим, что он был несколько недель назад. Просто лишь бы эта, хоть и навязчивая, но такая желанная непринужденность продолжалась как можно дольше. Кроме того, на моё удивление, всех заинтересовала такая затея. Каждый подошёл, прошерстил взглядом стопки книг и взял себе одну. Кроме Есенина. Он как-то неоднозначно и поверхностно оглядел обложки, выхватил какую-то книгу из серии Стругацких — если я не ошибаюсь — "Улитку на склоне" — и сел обратно на излюбленный краюшек дивана. Я взял "Мечту на поражение", что ранее так и не дочитал. Гуппи, главный герой рассказа, пробирался к центру Зоны несколько страниц подряд, и настолько мне было скучно и тошно это читать, что решил оставить это на потом. Вот кинутое несколько лет назад "потом" и настало. Я сел в кресло и стал будто бы изучать издание. Твёрдый переплёт, знакомая обложка, слегка изношенные от перелистывания страницы. Она не моя, мне её кто-то отдал. Вот только не припомню, кто на самом деле это сделал. Возможно, Стас на мой очередной день рождения. В общем-то, неважно. Главное, она сейчас у меня в руках, и в планах правда было попробовать дочитать её. Может, я и в самом деле остановился на самом нудном моменте, а дальше должен начаться самый интересный сюжетный поворот? Хотелось бы в это верить. Я раскрыл книгу на странице, что была заложена куском какой-то бумажки. Самое интересное, что на обратной стороне было написано: "Починить стену и пол в подвале". Точно. Блин. Случайности не случайны. Стоит с этим разобраться. И раз уж речь зашла про работу в доме, то и со шторами надо подумать. Вот прям так, на живую, бить в стену гвозди — не вариант. А окна жаль. Ну они же все будут в дырках, а дома нет даже простой гуаши, чтобы в случае чего это дело заделать. Главное — снова не забыть. Он только сейчас заметил, что потупил взгляд на диван, на котором сидели трое знакомых персон. Вася увлечённо что-то читал — не помню по обложке, да и прочитать невозможно: он книгу в руках трясёт, да что уж там, чуть ли не прыгает от эмоций. Гадалка медитативно читала «Убийство в Восточном экспрессе» Агаты Кристи. Если честно, ей очень подходила именно эта писательница — что-то общее у них точно есть. А вот Артём всем своим видом показывал то, как он не заинтересован в чтении. Он, кажется, даже не читал, просто водил глазами по тексту. Будто бы читал её несколько дней назад и уверен в своём знании сюжета на все сто процентов. Я подпёр кулаком подбородок и задумался. Выглядит всё так комично. Будто бы они — герои какой-то нелепой книги, что пылится где-то в углу старой библиотеки. (2:00 17.12.2025 цикл в цикле цикличное циклу в цикличности) На задворках сознания всплыл образ. Не чёткий, но очень знакомый. Как я сидел тут двадцать лет назад. Очень хотелось уйти из дома, побегать с друзьями на улице. Но надомной стоял он. Пьяный. Его пошатывало, поэтому он придерживался за это кресло, на котором я сейчас сижу. Надвисал своей мерзкой тенью. Противно было не только от того, как сильно пахло перегаром, а и от его присутствия в целом. Он гнул палку до последнего. Давил на мозг своими тупорылыми вопросами по типу: "Сделал уроки?". После отчёта, когда он всё же понял, что придраться не получится, отошёл к шкафу, открыл дверцу и достал первую попавшуюся книгу. Как сейчас помню — Жюль Верн. Сказал, что если завтра не перескажу её, то мне будет пиздец. Я был очень напуган и читал. Конечно же, медленно, ведь мне было всего лишь восемь. Я вызубрил её. В страхе и не такое можно сделать. На следующей день он забыл про эту ситуацию, но осадок остался. Так к чему это я. Есенин, что сейчас сидел в этой комнате... Он казался капитаном Грантом, что бороздил океан. Его океаном была лишь темная, затхлая ванная наполненная мутной, ржавой водой. Какая ирония. Я отложил книгу в сторону и подошёл к нему. Сел на подлокотник дивана. Он перевёл вялый взгляд на меня, будто бы спрашивая: "Чего эт ты?". — "Дай угадаю. Ты всё это читал, да?" — спросил я тихо, чтобы не отвлекать остальных. Он неоднозначно хмыкнул. — "Я тебе более скажу — и не один раз", — с какой-то гордостью произнёс Есенин. — "Тогда зачем взял книгу, которую уже читал?" — "Рукописи не горят", — ответил он цитатой из "Мастера и Маргариты". Говорил с такой точностью в словах, что не поверить было бы сложно. — "Некоторые книги хороши и на пятый раз прочтения. Ты уж поверь мне, я жил в семье библиотекарей". — "Ладно-ладно, тебе и вправду виднее. Просто..." — я потупил взгляд. Он прислушался, отложив книгу. — "...Забей". — "Что же тревожит тебя, Сергей?" — Артём выровнялся и обпёрся на спинку дивана. Плед, что лежал на нём, слегка съехал вниз, — "Раз уже начал — продолжай. Не мнись, тебе уже прятать нечего". — "Одна книга... Она мне симпатична, но с ней связано неприятное событие в моей жизни", — я задумался, как бы правильно сформулировать свою речь. Не хотелось взболтнуть ещё чего-то лишнего при посторонних в комнате. —" Хочется её забыть, но она не отпускает. Не знаю что и делать". Звучит двусмысленно. Будто бы вообще не про книгу речь идёт. Она не отпускает. Остаётся странным, неприятным следом. Ведь в тот момент она была всем, сейчас же остаётся в прошлом. — "Знаешь, это как ностальгия по чему-то прошедшему. Прошли года, а сюжет, интересные моменты в голове крутятся. В таком случае, стоит обновить память. Окунуться в эту ностальгию, в момент, чтобы вспоминать уже в новом времени", — я сидел и слушал, будто бы ученик — умные наставления старца. Впитывал слова и перекладывал на свою жизнь. — "Полностью ощущение не пройдёт, но ты можешь раздробить его на два момента. На «до» и «после» ". Её больше не найти. Я пытался. Она поменяла номер, отгородилась всеми доступными способами. Но в моей душе я всегда буду надеяться когда-нибудь её встретить. Мир круглый — может, мы ещё пересечёмся. Надеюсь, она жива и здорова. Где-то далеко от этой напасти. Где нет Гостей, жутких смертей и убийств без весомого повода. Где солнце — это нежные лучики, что слегка припекают тёплым августовским деньком. Вот бы хоть что-то в этой ебучей жизни подало мне знак. — "Хм. Ясно. Да, стоит попробовать. В любом случае вариантов у меня не много... Я... Даже..." Мои раздумья перебила вошедшая в гостиную Нина Константиновна. И принесла с собой не только весть о приготовленной пище, но и умопомрачительный запах. Пахло по-домашнему, как при маме. Когда она звала кушать весенними утрами или холодными зимами. Навевает приятные воспоминания — они как бы перебили нагнетающую обстановку, что творилась у меня в голове до этого момента. Все в комнате оживились, видимо, тоже учуяли запах. Первым спохватился Вася. Побежал на кухню, будто бы совсем забыл в каком он возрасте. У таких людей колени не болят, что-ли? Чуть с ног не сбил воспитательницу. — "Вы уж извините юродивого, он чудной в последнее время", — поднявшись, заявила Гадалка. Нина Константиновна в ответ покачала головой. — "Ой, да ничего. Я же с детишками сидела, они и похуже вытворяли. Малыши, как-то толпой накинулись, то и меня с ног сбили", — та посмотрела на нас. В глазах, укрытых за оправой очков, было спрятано много знаний и боли. Бедная женщина. Мы с Есенином пришли последними. Хорошо, что на кухне стульев много. Я как-то собирался их прибрать, ведь те навевали ощущения одиночества, но сейчас на кухне людей было под завязку. Если честно, это греет душу не хуже температуры на улице. Мы уселись за стол. Все вчетвером. Воспитанница стояла поодаль. Я нахмурился. — "Нина Константиновна, может, вам принести стул? У меня есть ещё один в комнате, сейчас принесу", — я уже собирался выходить, как она опередила. С лёгким, но в каком-то смысле нежным нажимом, посадила меня обратно за стол. — "Нет-нет, ты кушай, мальчик. Я уже поела. Лучше пойду полежу пока", — она ласково погладила меня по спине. Я почувствовал себя так, будто бы правда находился в садике. На душе что-то разворошилось, что-то давнее, значимое и родное. Я почувствовал себя дома. Не просто как факт, что я нахожусь тут, а именно то, что тут находятся другие, живут, заботятся друг о друге. Я опомнился, сидя перед тарелкой с гречаниками. Они манили меня так, будто бы я и не устраивал раньше эти голодовки на часы или даже дни. Она ещё некоторое время постояла, проследила за ситуацией. Кажется, это называют "профдеформация" после работы воспитателем. Убедившись, что все спокойно едят, она уже собиралась уходить из кухни. — "А... подождите! Я выложил книги в гостиной. Это та комната слева. Можете почитать чего хотите", — я проглотил слюну, что так подло и не вовремя накопилась во рту и продолжил: — "Там, конечно, нет большого разнообразия, но, может, Вам что-то понравится". — "Хорошо, я поищу чего-нибудь. Всем приятно аппетита", — из-за стола послышались одобрительные мычания по типу: "Да, спасибо большое". Я приступил к трапезе. Как же я давно не ел это произведение искусства. Неудивительно, что даже интеллигентная с виду Рита ела быстрее обычного. Я сам начал есть так, что в какой-то момент стало сложно вдохнуть, а желудок, в ужасе от такого поступка, чуть не отправил всё содержимое обратно. Хорошо, что я вовремя остановился. Но самоконтроль в последнее время очень хромает на обе ноги. Я доковылял до раковины и быстро помыл свою тарелку и вилку. Мышечная память с недолгих времён общажной жизни. Правило, что было вбито каждому в голову, и то, что добывалось горьким опытом: "Лучше быстро помыть своё и свалить, чтобы потом не мыть гору за всеми". Это может показаться комичным. Но когда мытье в абсолютно неудобно расположенной раковине — я застройщику лично бы руки переломал — превышает полчаса, а тарелки всё продолжают подносить, это половина проблемы. А когда это ещё и праздник, то моет не тот кто последний, а тот, кто самый трезвый. К сожалению или к счастью, в тот период жизни на алкоголь меня не тянуло, поэтому обязанность перекидывали на меня. Брр, аж вспоминать страшно. Позже, заскочил в гостиную, поблагодарил Нину Константиновну за прекрасную пищу и, прихватив с собой две книги, побрёл в свою берлогу. Сегодня обязательно надо будет проветрить, а уже завтра буду думать о генеральной уборке. Хоть сегодняшний день и был весьма благосклонен на хорошую погоду, но оказался слишком насыщенным — к моему удивлению — на положительные эмоции. Я прочитал ещё с десяток страниц "Мечты на поражение" до того момента, как меня не начало клонить в сон. Не решившись отказываться от такого предложения, я отложил книгу на правую половину кровати в надежде, что не буду крутиться, словно шашлык на вертеле, как в прошлый раз. Сняв верхнюю одежду, лёг обратно, распластавшись на матрасе. Сегодня никаких забот. Пока что. Пока мне дают на это возможно, я буду ценить каждую данную мне секунду. Потому что, если всё продолжится в таком же диком и немыслимом темпе, я не выдержу. Но это потом. Сейчас меня ждёт шестичасовой сон, пред самопровозглашенной "сменой" возле двери. Хоть бы КЧС-ники сегодня не пришли. Ведь эти гады очень любят портить настроение. Интересно, а они с такими же всевозможными интервалами ходят к остальным? Надеюсь сегодня придёт кто-то "запасной" прежде, чем рожи в противогазах решат меня навестить. Не хотелось бы этого признавать, но за это время эти люди мне стали даже слегка симпатизировать. В дружеском плане. Хотя, больше походит на чудаковатую семейку из ситкома. Не хватает лишь музыки и закадрового смеха на фоне для дополнения сей картины. Но, впрочем, очень даже приятно. Я и не мечтал обзавестись шумной, большой, но дружной семьёй. Но то, что сейчас можно увидеть в моём отвратительном доме, ценнее любого золота. Проснулся я достаточно рано. Как несвойственно для моего искалеченного графика сна. Но жаловаться не на что. Главное — чтобы мешки под глазами по щекам не били, а по всем другим фронтам прорвёмся. Сегодня было решено проветрить. Сперва я приоткрыл окно в спальне. Не люблю туда смотреть — навевает старыми незакрытыми гештальтами. Надо будет после этой срани проведать могилку матери. Как же я давно туда не ездил, не навещал её. Никогда не понимал этих сакральных сближений с духами, но убраться там стоит. Далеко от окон я не отходил: мало ли какие хрени могут в окно полезть или залететь. Как-то раз одной апрельской ночью к нам залетела летучая мышь. Алёна визжала как резаная, а я чуть коньки не отбросил. В общем, весёлая ночка была. Особенно когда лично мне пришлось ловить эту мелкую проказницу. С того момента я стал серьёзнее относиться к защите окон он всякого рода "Гостей". Опыт мне не понравился. Это говорю вам честно. Сначала сами попробуйте словить кровопийцу так, чтобы и она не пострадала, и ваши пальцы остались целы, а потом обсудим всё остальное. Позже таким же образом я приступил к окнам в коридоре. То, что было возле телефонной станции, незаметно было проветренно, но оставались те два, что были забиты тканями. Если мою память ещё не отшибло, гвозди находились в кабинете, на нижней полке шкафчика. Я нахмурился. Может, ну её, эту затею? Можно просто подождать чуть дольше — и всё, дело в шляпе? Я ещё некоторое время подумал и всё же решился. Мне в этом доме ещё жить, надо бороться с этими предрассудками. Уверенно схватив ручку двери, я нажал на неё, и дверь распахнулась. Меня встретили две пары глаз. Скорее всего, я прервал беседу женщин, что преспокойно сидели на разложенном диване. Я быстро извинился за вторжение и приступил к поискам. Много времени это не заняло. Они как по приказу выпали мне прямо на голову с верхней полки. Бля, очень приятно, спасибо. Зато теперь точно уверен, что в этой коробке находятся именно они. Наспех сгрёб упавшие детали и, прихватив с собой молоток, я предложил дамам проветрить комнату. Они согласно кивнули, и я приступил к делу. Сначала бережно, чтобы не порвать, открепил ткань от оконных рам, а позже ювелирно прибил обратно, но уже ровнее и грамотнее. Можно было бы их предварительно сшить, но это уже совсем затратно. Нет, мне не сложно, но энергия в теле тратится с бешеной скоростью. То же действие я проделал с окном возле кухни. Как говорят, по фен-шую. Пока я занимался делом, невзначай оглядывал пейзажи в самих окнах. Сожженная трава еле-еле колыхалась от редких порывов ветра. В относительной дали стоял дом Стаса. В округе было темно. Скорее всего, они уже давно спят. Не думаю, что все привыкли к такому ритму и, возможно, всё ещё продолжают спать по принципу жаворонков. Заводчанам — большой пламенный привет. Но этот знакомый мне дом натолкнул меня на мысль, что уж больно давно я не звонил своему соседу, да и он мне. Днём обязательно надо будет этим заняться. И вообще — подвал посмотреть. Дело это важное: ведь если там и сидеть, то стоит хотя бы прибраться. Я аккуратно провеёл носком по паркету. На нём остался заметный след. М-да, значит, и пыль в коридоре надо будет погонять. Тук. Тук. Тук. В окне послышался звук. Кто-то решил прервать мои мысли. Я бы с радостью посмотрел на оппонента за стеклом, вот только ткань мешала. Я плюнул на это и пошёл ко входной двери "на службу". Знаете, если кому-то понадобится, то дверь находится недалеко — можно и поговорить. Этой ночью было подозрительно тихо. Не в плане звуков, а в общей атмосфере. Может, это я один так привык к сверчкам, что разбавляли тишь своими концертами. Может, все жуки уже повымирали от жары? Ну, может, и не все: я точно уверен что мелкие "одомашненные" гады-тараканы будут жить вечность и ещё немного. Не зря ведь говорят великие люди: "Все умрут, останутся только тараканы". И в их словах есть доля правды. В голове сразу же всплывает "Превращение" Франца Кафки. Ничего уже не помню из сюжета, кроме того, что мужик стал тараканом и на него всем стало всё равно. Даже интересно стало. Может у меня в арсенале есть один такой экземпляр? В крайнем случае, можно попросить Есенина, чтоб пересказал. Он-то точно знает наизусть такую классику. Я уже собирался идти искать книгу, как в дверь постучали. Каждый раз такое ощущение, будто бы встречаю ненавистных родственников или какую-нибудь тёщу из анекдотов дяди Жоры. В глазке я увидел низкорослого лысеющего мужчину бандитской внешности. В общем, выглядит неприятно. Значит, он идеально подходит. Я когда-то говорил про мораль в обществе? Извольте, особенно к таким личностям. Не вызывает он никакого доверия. Тот будто бы почувствовал моё присутствие и сразу же начал говорить: — "Эй. Мир превратился в ад, да? Это больше нельзя назвать обществом. Звери вырвались на свободу. Наконец-то..." — мужчина нахмурился, будто бы рефлекторно, но позже расслабил свою мимику. Он чувствовал свою власть даже за пределами этого дома. — "...Я могу перестать притворяться". — "О чём Вы говорите?" — я не стал грубить, ведь кто знает, что творится в голове у этого человека. Он гаденько усмехнулся — одни лишь глаза выдали неискренность даже такого действия. — "Вы бывали в других домах? Вы гуляли по улице? Ваш порядок и моральные принципы рухнули. Это всё больше не работает", — он показательно отодвинул левую сторону пиджака, и в глаза бросился пистолет. Значит, теперь уже не до шуток. Надо поаккуратнее с этим типом. — "Теперь всё очень просто. Если ты можешь оторвать кому-нибудь голову, ты — победитель". — "Вот как... И сколько мест Вы посетили?" — решил я разбавить обстановку таким простым незатейливым вопросом. —"Я никогда не задерживаюсь на одном месте надолго. Тем не менее тот же хаос можно было наблюдать повсюду. Ты ослеплен страхом и не видишь правды", — он был настолько расслаблен и незатейлив, словно мог за мгновение ока попереубивать всех в этом доме за считаные секунды. Даже глазом не моргнув. Так ещё и резко на "ты" перешёл. Прощупал почву и понял, что в этой ситуации он может доминировать? — "А как же ты? Ты все ещё поддерживаешь здесь порядок. Слишком слабо. Интересно, как тебе удается поддерживать такой порядок..." Это даже вопросом нельзя было назвать. Он словно мыслил вслух, читал эмоции, рассчитывал сухие факты. Словно хищник. Таких бы в зоопарк, в прочный вольер, чтобы такие личности не представляли опасности для окружающей среды. Я еле слышно цыкнул. — "... Подождите две минуты, я посмотрю, ли есть у меня свободное койко-место", — ответил я, словно администартор на стойке отеля. В ту же секунду себя успокоив, я ещё раз прокрутил в голове план. Быстрым шагом пройдя в гостиную, я увидел там спящих мужчин. Разбудив их и быстро объяснив ситуацию, я выпроводил их из комнаты. Так же я сказал это женщинам, и они все вместе спустились в подвал. Закрыв деревянную крышку подвального помещения и прикрыв её ковром, я пошёл назад. Потом извинюсь за неудобства, сейчас главное не подавать виду. Играть ту роль, которую задаёт этот мужчина. Я вернулся ко входной двери и осторожно открыл её, пропустив внутрь. Он вошёл уверенно, будто бы и не рассчитывал на то, что я могу отказать в услуге. Впрочем, он мог бы решить всё грубой силой — я просто в этом не сомневаюсь. Указав на комнату в гостиной, я объяснил ситуацию, что вот только-только забрали двух "гостей", поэтому в комнате ещё присутствует человеческий фактор. Не думаю, что он поверил, но в данном случае лучше показаться дурачком, чем идти на рожон. К тому же этот бандит точно знает, как управляться с оружием. Получше всех в этом доме. Я вышел и выдохнул. У этого мужчины слишком плохая аура, с ним сложно налаживать контакт, как бы сейчас сказала Рита. Рассевшись в кресле, я оглядел двустволку. С ней было в разы спокойнее. Она как бы давала уверенность в минимальной безопасности, хотя результат зависит от действий рук. Её бы почистить. Знать бы ещё, где находится специальный набор для этого. Можно было бы воспользоваться подручными средствами, но родное —всё равно лучше.