Когда мир стал тише

      В огромном зале было тесно. Сюда были приглашены только люди, достойные особого расположения Розье и Беллы, но даже при такой избирательности яблоку было негде упасть. Мужчины одеты в свои лучшие парадные мантии и костюмы. Женщины щеголяли элегантными нарядами и фамильными драгоценностями. Иногда противники Волдеморта забывали, с кем имеют дело. Это была элита волшебного мира. Старые и влиятельные семьи. Если они чем-то провинились перед Британским министерством магии, это совершенно не означало, что в других частях света на них охотились. Во Франции, с которой многих изгнанников связывала давняя история, им жилось достаточно свободно.       Поместье Розье сияло тысячей огней. Здесь были представители всех знатных родов Европы. Взгляд Драко зацепился за двух прелестных белокурых волшебниц, которые приходились ему дальними родственницами. Он едва успел переступить порог, как они подлетели к нему, вежливо выражая радость семейного воссоединения, как оно и полагалось на публике. Однако старшая из девушек довольно откровенно строила ему глазки, хоть открыто и ничего не высказывала.       Он поспешил избавиться от их общества, выдумав какой-то подходящий предлог. Старшая, уходя, «случайно» задела рукав его мантии. Он даже не переменился в лице. Фальшивый поцелуй мимо щеки в воздух, и две девушки испарились. Едва он остался в одиночестве, в его направлении засеменил молодой Яксли. Этот юнец только окончил школу, а уже рвался в бой и выслуживался перед всеми. Малфой ловко ускользнул от него, выхватив у слуги бокал, и развернулся в сторону сада.       Драко находился здесь не больше получаса, а это ему уже осточертело. Лет пять назад он был бы в восторге от всего происходящего: весь этот флёр значимости, светские беседы, серьёзные разговоры в скрытых от глаз нишах, ласки молоденьких ведьм в густой тени деревьев. Он был жаден до внимания, и ему льстило, что стоило ему войти, как все оборачивались в его сторону.       Малфой… эта фамилия всегда несла на себе груз обязательств, но также дарила и привилегии. Она давала почувствовать себя важным. Сейчас же ему было на это совершенно наплевать. Мир, в котором ему лживо улыбались девушки, а мужчины уважительно пожимали руки, при этом пряча за спиной кинжал, довольно быстро его утомлял.       Однако его уединению вдали от шума быстро пришёл конец. Он даже из сада услышал, как зал буквально взорвался, когда там появилась Белла. Она всегда была центром внимания. Он проследил, как она скользит по паркету в своём потрясающем тёмно-бордовом платье и бархатной мантии в тон. Издалека никто бы не сказал, что она уже не молода и отсидела чудовищный срок в Азкабане.       Её чёрные с легкой проседью волосы были собраны в высокую причёску, из которой выбивались несколько прядей, обрамляя лицо с высокими скулами и лёгкими, едва заметными морщинками. На шее и руках сверкали золото и рубины Блэков. Тонкая фигура, затянутая в корсет, могла бы принадлежать юной девушке.       Малфой видел, как перед ней подобострастно склонялись головы, а она со своей харизматической, но слегка безумной улыбкой приветствовала гостей. Розье сам подошёл к ней и поцеловал руку. Она же с достоинством королевы чуть склонила голову. Ему следовало присоединиться к спектаклю. Драко не мог избегать этого вечно.       — Дорогой, я рада тебя здесь сегодня видеть, — Белла, завидев его, поднесла руку для поцелуя.       Он знал, как отыгрывать роль и соблюдать видимость сдержанно-сердечных отношений, принятых в обществе.       — Для меня это бесконечное удовольствие быть в вашей компании, тётя.       Он взял её под руку и повёл вглубь зала. Формальные улыбки, ничего не значащие фразы. Вечер шёл как обычно. Он нетерпеливо поглядывал на огромные часы, висевшие на одной из стен. Ещё только десять.       Меж тем его тётушка решила, что пора показать миру, кто здесь главный. Как и предсказывал Розье, она собрала вокруг себя толпу обожателей и завела речь о последних успехах.       Драко слушал, как она горячим голосом, с лихорадочным блеском в глазах, рассказывает сказки о том, что уже совсем близка к тому, чтобы разгадать секрет ритуала, который вернёт им хозяина. Она поведала о старухе из Корнуолла и о древней магии. В её интерпретации всё шло к неизбежному успеху. Лишь лёгкая, едва заметная только ему пауза на месте, где она должна была упомянуть артефакты, которых им не доставало, выдавала правду. Общие слова, никаких деталей. Пожиратели Смерти и сочувствующие слушали её с интересом. Белла всегда умела завладеть вниманием и удерживать его.       Драко же больше следил за лицами аудитории. Большинство молодых Пожирателей ловили её слова с вниманием, граничащим с обожанием. Она была их кумиром. Их растили на рассказах о ней. В них с лёгкостью можно было заметить отражение её одержимости. Однако были и те, кто был настроен менее фанатично. Булстроуд выглядел гораздо более скептичным и явно принадлежал к лагерю Розье.       Старшее поколение внимательно внимало её речам, но было заметно, что они всё делили надвое. Их так легко не одурманишь призрачной перспективой и красивыми словами, а их Белла не жалела.       — Господа, осталось совсем чуть-чуть, и мы снова будем собираться вместе в Англии, в родных домах. Хозяин подарит нам будущее, в котором с нами вновь будут считаться. А эти совершенно бесполезные букашки-магглы, наконец, будут на своём месте — под нами. Наша сила в единстве. Вместе мы вернём Тёмного Лорда и построим будущее, которое всегда хотели! — она подняла вверх бокал. — За будущее!       — За будущее! — эхом повторили десятки голосов.       Были здесь и те, кто пришёл послушать её, не являясь частью Британского мира. Розье и Белла открыто не вели переговоров за границей, но всегда были рады привлечь больше людей в свои ряды. Многим были по душе их идеи: подмять магглов и магглорождённых под себя, а самим быть наверху пищевой цепочки только благодаря тому, что родились в правильной семье.       Малфой со скукой вновь посмотрел на часы. Стрелка медленно подбиралась к одиннадцати. Ему в действительности не было нужды находиться здесь: он и так прекрасно знал, как Белла преподнесёт факты. Естественно, как феерическую победу над смертью. И ни одного упоминания о том, что она только что лишилась артефакта, в котором с большой вероятностью был описан ритуал возрождения из крестража. Нет, она уверенно вела слушателей по легенде старухи из Корнуолла. Драко не очень верил в это, но молчал.       Спустя ещё минут десять Белла увела его и ещё нескольких людей, которые пользовались её особым доверием и при этом обладали значительным влиянием и богатством, в боковую комнату, наложив на неё заклинание звуконепроницаемости.       — Господа, вы сегодня слышали, что мы действительно рядом.       Нотт-старший благосклонно кивнул. Его холодные, внимательные синие глаза, совсем как у сына, прошлись по лицам собравшихся.       — Но нам ещё предстоит долгий путь! — голос Беллы поднялся.       — Беллатрисса, вы сегодня описали нам чудесные перспективы, — Яксли-старший вежливо улыбнулся, но в его глазах читалась настороженность.       — Безусловно, Лейстер. Мы на правильном пути. Я бы хотела заручиться вашей поддержкой: чтобы, когда ритуал будет полностью готов, вы смогли бы обеспечить безопасность.       — Естественно, дорогая, — улыбка Нотта напоминала лезвие. — Наш друг Этьен может и не обеспечить должного уровня.       Все присутствующие слегка вздрогнули при упоминании Розье. Он мягко стелил, но они знали: падать будет больно.       — Я бы хотела, чтобы в случае, если нам попытаются помешать… А я не исключаю, что даже в наших рядах найдутся такие… Я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы наш Хозяин вернулся в целости и невредимости. Он щедро отблагодарит всех, кто к этому будет причастен.       — Ах, и даже между нами есть те, кто не готов вернуть нашего хозяина, — тонко протянула Элизабет Треверс, вдова Хостеуса Треверса, который пал в ту ночь вместе с Волдемортом.       Она была не столь фанатична, как Белла, но у неё были свои причины желать возвращения хозяина.       — К сожалению, да… Или, может быть, они не готовы позволить нам вернуть его, — Белла зло прищурилась. — Драко, ты говорил, что под нас копают?       — Да. Сегодня я в этом убедился ещё больше.       Белла резко передёрнула плечами и обратилась к слушавшим её Пожирателям:       — Любые диверсии против нас — это диверсии против Тёмного Лорда. Нам стоит наказать всех, кто будет причастен к ним, до того, как он к нам вернётся. Ему не нужны неверные слуги.       — Совершенно с тобой согласен, Белла. Я буду держать ухо востро, — Яксли хмуро окинул взглядом дверь.       — Мы все будем внимательны и не потерпим предательства, — тон Нотта был медовый, но глаза всё так же резали без ножа.       — Благодарю, господа.       Белла коротко кивнула и вернулась в зал.       Приближалась полночь. Драко то и дело смотрел на медленно перемещающиеся стрелки. Внутри его не оставляло напряжение. Он не чувствовал нарушений защитных чар, наложенных на дом, но был натянут как струна. Она всё ещё не научилась полностью накладывать маску. И эта мысль не давала ему покоя. На секунду показалось, что ровная нота в его доме дрогнула. Всего на вдох. Он замер и через миг убедил себя, что это просто зал давит на нервы.       Часы пробили половину двенадцатого. Гости уже вели себя раскованнее, чем в самом начале приёма. Драко поддерживал светскую беседу с двумя волшебниками из Польши, как вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Он резко повернулся. Ему улыбался Блейз Забини.       — Какие люди! — Драко сложил губы в привычной усмешке.       Забини качнул головой, и они отошли в сторону.       — Можно так театрально и не удивляться.       — Я думал, ты сбежал в Италию и носа не показываешь на таких сборищах.       — Я, Малфой, обожаю такие сборища. Можно сказать, ради них живу. Меня гораздо меньше интересуют ваши серьёзные разговоры о захвате мира, а вот выпить первоклассного шампанского — это по мне.       Малфой приподнял брови. Он поражался тому, как ловко Забини мог сосуществовать в этом мире вместе с Беллой и Розье и при этом оставаться, по большей части, совершенно снаружи всего, что происходило.       — Изабелла не осветила собой этот мрачный праздник?       Блейз сверкнул белыми зубами в безупречно фальшивой улыбке.       — Матушка в медовом месяце. Путешествует с новым супругом по Латинской Америке.       — Безусловно, это приятнее, чем находиться здесь, — Драко обвёл взглядом зал.       — Она передаёт тебе наилучшие пожелания.       — Как, впрочем, всем и всегда.       Блейз усмехнулся.       — Это чтобы ты не думал, что такой у нас уникальный.       — Твой новый отчим вовлечён в наше дело? Или это кто-то совершенно из другого мира?       — В этот раз её выбор пал на квидичного магната, владельца «Стеллских ястребов».       — Значит, деньги этого несчастного в безопасности. Он не в наших кругах, и они все достанутся твоей матери.       — Да, на это и был расчёт, — он рассеянно повертел в руках пустой бокал, а взгляд устремился куда-то за спину Малфоя. — Что ж, Драко, приятно было поболтать, но я уже вижу милую Эстер Валуа.       Но буквально за секунду до того, как развернуться, он наклонился к Малфою и на ухо проговорил:       — В этот раз у Розье двойная охрана. Здесь не только свои.       Блейз исчез так же быстро, как и появился. Его бывший сокурсник пошёл по стопам матери и избрал своеобразный способ служить великому делу. На словах он всегда был беспредельно предан идее чистой крови, но в действительности это волновало его мало. Он никогда не получал метки. Его все воспринимали как продолжение Изабеллы: безобидный, бесполезный, но очень обаятельный молодой человек, который, кажется, ни на что не способен, кроме как увиваться за всеми мимо проходящими юбками.       Малфой же восхищался стратегией выживания Забини. От него ничего не требовали, стоило ему притвориться безмозглым мажором, прожигающим состояние своей матери. Благодаря этому он был вхож в любой дом и так же свободно мог исчезнуть откуда угодно. Драко покосился на часы. Без двадцати двенадцать. Концерт Беллы окончен, что ему здесь ещё оставалось делать?       Словно услышав его мысли, к нему подошёл сам радушный хозяин. Розье мягко улыбнулся ему и поправил сползшие на кончик носа очки.       — Драко, наслаждаешься вечером?       — Вы устроили потрясающий приём, сэр. Столько змей в одном месте. Я ослеп от разнообразия окраски.       Розье не сдержал смешок и тот получился идеально выверенным: не слишком громким, не слишком тихим.       — Ты невысокого мнения о моих гостях, — он небрежно потрепал Драко по плечу. — Я понимаю, что ты хочешь всё ещё успеть к своей матери. Не думаю, что здесь остались для тебя дела… Но завтра я жду тебя.       Малфой выразил благодарность сдержанным кивком.       — Благодарю за приглашение.       — Увидимся завтра за ужином. Ресторан «Павший грешник». Там подают удивительно вкусную утку в апельсинах.       Драко ещё раз согласно опустил голову. Он был уже готов направиться к выходу, но Розье не договорил:       — Передай Нарциссе мои поздравления. И… помни: в полночь люди особенно неосторожны.       С этими словами, сказанными самым доброжелательным тоном, статный седой волшебник покинул его.       Малфой был уже в паре метров, но тут его окликнул знакомый высокий голос:       — Драко, ты уже уходишь? Пропускаешь всё веселье?       Он был вынужден обернуться и нацепить на лицо улыбку. Эту женщину он не мог проигнорировать.       — Белла, извини, но я должен откланяться. Я обещал матери, что встречу Новый год с ней.       — А. Что ж, в этом случае ты можешь уйти. Предлог достойный, чтобы лишить меня твоей компании.       Миссис Лестрейндж в очередной раз продемонстрировала, что имеет власть над ним. Он мысленно скривился. Эти её формулировки: ты можешь… Она действительно думает, что управляет им. Ему приходилось играть по их правилам. Розье, Белла, оба считали его своей пешкой. Очень удобной, очень эффективной, но пешкой. И он не собирался их разубеждать. Однако внутри ему это осточертело. Никаких хозяев.       Они заявляли на него свои права, публично демонстрируя, что он их. Так они оберегали себя и своё положение. Но ему и даром было не нужно занимать их место. В мире, который они строили, ему вообще не было места. Малфой хотел сбежать оттуда, но тогда они превратили бы каждый клочок земли в кусочек своей извращённой чистокровной империи.       Он изобразил смирение на лице и благодарно кивнул Белле.       — Я был бы счастлив остаться здесь с тобой, но есть и другие обязательства. Я передам матери твои поздравления.       С этими словами он наконец прорвался к дверям и вышел из душного, набитого людьми зала… людьми с самым высоким о себе мнением.

***

      В камине трещал разноцветный огонь. Ах да, ещё до сегодняшнего дня в доме не было камина, но когда это останавливало ведьму, которая кое-что смыслила в трансфигурации? На столике стояла полупустая бутылка вина. По комнате туда-сюда скользили прозрачные пузыри с огоньками внутри. На диване лежал ноутбук, который она прихватила с собой. Оттуда доносились песни Дэвида Боуи. Звук, благодаря заклинанию, создавал впечатление продвинутой музыкальной системы. Гермиона развлекалась как могла.              Раз ей приходилось встречать Новый год так, в чужом доме, одной, то почему бы не создать праздник самой? Она даже приготовила лазанью, благо Интри могла достать любые ингредиенты когда угодно. Для себя одной Гермиона редко находила желание что-то делать на кухне, но сегодня был особенный случай. А у неё было время. Всё равно не было никаких гениальных планов на этот вечер, даже если не учитывать паранойю Малфоя.       Рождество в её мире всегда было предсказуемым: Нора, Уизли, свитера. В Новый год же она оставалась предоставлена сама себе. Она редко планировала что-то грандиозное. Друзья, дом, парни — всё это перетасовывалось год от года. В этот раз ничего из этого. Однако это не означало, что она будет сидеть здесь как в ловушке. Золотая клетка Малфоя конечно, продиктована его заботой о безопасности. У него были свои мотивы. И она даже была готова с ним согласиться. Какие-то неизвестные ублюдки, охотившиеся за книгой. Белла с её маниакальной тягой к разрушениям и пыткам. Розье, пронюхавший про Ирландию. Неужели её браслеты их подвели?..       Смерть, невольной причиной которой стали они… Она не могла поверить, что это случилось вчера. Казалось, прошли тысячи лет. Сначала палец, теперь эта старушка. Гермиона резко посмотрела на свою левую руку и быстро отвела взгляд. Это было эгоистично, но всё же отсутствие мизинца до сих пор било по ней сильнее, чем труп невинной женщины.       А была ли она так невинна? Гермиона о ней не знала ничего, кроме того, что она была матерью пропавшего Саммермота, последнего потомка Хельги Хаффлпафф. Старая ведьма сказала, что он пропал… Малфой получил сведения о ней от её сына. Связь была очевидна. Выводы тоже напрашивались сами…       Гермиона выругалась и палочкой увеличила громкость. Хватит на сегодня бесплодных размышлений. Хватит борьбы с домом. Хватит держать себя вечно настороже. В бокале закончилось вино. Вот это была настоящая проблема, и её она, по крайней мере, была в силах решить. Она отложила палочку и сама наполнила бокал. Заиграла хитовая Let’s Dance. Гермиона поднялась и начала танцевать.       Такой её и застал Малфой. Он вышел из спальни и замер, увидев преображение. Его анонимный дом больше таким не был. Огни, гирлянды, музыка, еда… Ну и самое значительное изменение — девушка с бокалом вина в руке и в нелепой пижаме с медвежонком, танцующая перед камином под маггловскую музыку.       Она тоже через пару мгновений застыла.       — Ой, я не слышала, как ты вернулся, — пробормотала она, ставя бокал на стол.       — Нет-нет, не обращай внимания на меня. Ты, кажется, хорошо проводила время.       Малфой подошёл, скинул мантию и наколдовал себе второй бокал. Гермиона заворожённо смотрела на него, не в силах поверить, что он действительно здесь. Он смотрелся неуместно в своей собственной гостиной: в безупречной чёрной рубашке с бриллиантовыми запонками, в идеальных брюках со стрелками, в блестящих ботинках из драконьей кожи посреди огоньков, музыки и лазаньи прямо в форме.       Меж тем он поднял глаза на часы. Ровно полночь. Малфой с улыбкой поднял бокал.       — С Новым годом, Грейнджер.       Она в каком-то оцепенении повторила его жест. За окном хлопнули первые салюты. В камине огонь взорвался тысячей искр и пузырьки с огоньками ответили миниатюрным фейерверком, будто дом пытался подстроиться под её настроение, а не под его правила. Он отставил вино и подал ей руку.       — Потанцуем?       Вопрос прозвучал неожиданно. Почти… нормально.       Гермиона вложила пальцы в его ладонь. Они закружились в полутьме гостиной. Он то сжимал её в руках, то отпускал, ровно настолько, чтобы она успевала понять: он отпускает потому, что знает, что она вернётся. Они ничего не говорили.       Музыка замолчала на вдохе. В этой паузе стало слышно всё: огонь, кровь, ровный гул дома.       Молча он стянул с неё её смешную футболку. Она начала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Медленно одежда летела на пол. Наконец, они остались друг перед другом совершенно обнажёнными. Малфой легко провёл пальцами по её щеке, шее, груди. Развернул её лёгким движением, любуясь изгибами фигуры в свете огней. Обошёл вокруг.       — Посмотри на меня.              Она подчинилась. Редкое явление, когда она даже не дёрнулась в протесте. Её глаза встретились с его. Он замер. В них был вызов. И решимость. Он наклонился и поцеловал её. Медленно. Долго. Смакуя каждую секунду. Грейнджер была его. Сейчас. В эту минуту. Он отстранился, наслаждаясь этим осознанием. В ней не было смущения. Она так же спокойно стояла перед ним, не пытаясь скрыть наготу.       — Ты прекрасна.       Уголки её губ чуть заметно дёрнулись, изгибаясь в лёгкой улыбке.       — Спасибо.       В его глазах не было просьбы. Там было право. И вопрос слишком тихий, чтобы его услышал кто-то кроме неё:       — Ты идёшь со мной?       Гермиона выдохнула. И это был не испуг. Это было решение.       — Да. На эту ночь — да.       Малфой будто на секунду замер как человек, который не ожидал получить разрешение на то, что и так умеет брать. А потом улыбнулся коротко, криво и снял остатки сомнений, как перчатки.       Он целовал её так, будто ставил печать. Основательно, тяжело, не давая ей спрятаться за иронией. Она ответила так же честно без попытки торговаться.       Малфой взял её за руку и увлёк за собой на пол. Она чувствовала под спиной ворс ковра. Он ласкал её ухо, шею, грудь. Девушка изгибалась навстречу его губам и рукам. Если она могла и быть в чём-то в этот момент уверена, так это в том, что хотела его. Она хотела каждого его прикосновения. Она по ним изголодалась.       Он не был мягким. Он был точным. Задавал темп, границы, глубину… и каждый раз смотрел на неё так, будто проверял ее выбор. Она могла бы остановить… и знала это.       Но не остановила.       Когда тонкий порез вспыхнул на ладони, коротко и остро, Гермиона даже не вздрогнула. Она только сильнее сжала его руку. Кровь стала не цепью, а ключом: древняя магия, поднявшаяся в комнате, ощутила их договор и затихла ровной нотой, как будто признала.       Моя.       Твоя.       И ни одного слова больше. Она не пыталась понять, что стояло за этим обменом репликами. Она даже не была уверена, произнесли ли они это вслух. Затем маска сорвалась, и она почувствовала, как в неё проникает сила, пульсирующая, дрожащая, забирающая её с собой. В голове промелькнул отголосок их последней тренировки. Почувствуй своё тело. Жёсткий пол. Его тяжесть. Ноющая боль. Сила, растворяющаяся в их телах. Она позволила себе отдаться ему и всему, что его составляло.       Острое наслаждение разлилось от кончиков пальцев до макушки. Он потянул её за волосы и впился руками в бёдра. С губ сорвался крик. Боль от его пальцев прошлась жаром. Она могла попытаться убрать его руки. Не стала.       Она чувствовала, как они измазались в крови. Её кожу стягивало. Он целовал её жёстко, кусая, подавляя, заставляя её ему подчиниться. Это было медленно, мучительно медленно и до педантичности тщательно. Вспышки боли. Тянущееся наслаждение на грани. Он не давал ей пошевелиться. Теперь он держал её за руки, и все её шансы вырваться были обречены на провал, даже если бы она захотела. Если она признала себя его собственностью, назад дороги не было.       Вокруг них сгущалась магия. Она была плотной, тяжёлой, чужой. И она сталкивала их вместе, проникала в них, создавала связь. Гермиона была поглощена чувством, магией, действием.       Она была частью его, частью того, на что согласилась, и это было больше, чем они сами. Он был внутри, снаружи, он был везде.       И она позволила этому завладеть собой.