Глава 19 Два дома
7 февраля 2026 г., 14:27
Когда Драко разлепил глаза, было уже далеко за полдень. Режущий свет лез в щели штор, как будто имел право. Подсвечивал кровать, не оставляя места для воображения. Простыни сбиты. Покрывало на полу. Подушки там же. Следы ночи не выглядели романтикой. Они выглядели… как беспорядок после решения, которое нельзя отменить. Его это не волновало.
Он лениво пошарил рукой рядом, ещё не проснувшись до конца, ещё цепляясь за остатки сна, где всё было на месте и подчинялось логике тела.
Пусто.
Внутри всё сжалось мгновенно, без слов. Он сел резко, как будто пружина выстрелила. Пальцы снова прошлись по простыне. Машинально. Поиск тепла. Поиск подтверждения.
Холодно. И этот холод был хуже любого «нет». Холод означал время.
Воспоминания резко ударили по нервам.
Ночь. Праздник, который она устроила вопреки всему. Музыка. Свет. Её пижама с нелепым медвежонком. Как она стояла перед ним. Без стыда, без защиты. Как он подчинял.Как она позволяла. Как это было так легко... взять, держать, задавать ритм, потому что всё остальное в мире было невыносимо хаотично.
Он помнил, как она дрожала под ним, и эта дрожь не была сопротивлением, а смесью боли и согласия, которая пугала своей честностью. Помнил этот момент, когда слова «моя/твоя» не были игрой. Они были сделкой, запечатанной кровью и телом. И теперь пустота, которая противоречила всему.
Он встал так быстро, будто стоя ему легче совладать с паникой. Палочка оказалась в руке раньше, чем он успел подумать. Он видел это слишком ясно: как кто-то ловит её на пути к дому. Как кто-то пользуется тем, что она до конца не держит маску. Как кто-то... Розье? Белла? Чужие?... выдёргивает её из реальности так же легко, как ночью он выдёргивал её из собственного сопротивления.
Он резко втянул воздух, чтобы не дать этим картинкам стать пророчеством. Прошёлся по дому, проверяя убежище после тревоги. Звуки. Запахи. Воздух. Защитные чары. Никаких разрывов. Никаких чужих следов. Никаких «вломились».
Дом был цел. Только… непривычно опустевший. Гостиная выглядела слишком чистой. Праздника не было. Украшений тоже. Огоньки исчезли. Она стёрла следы так, будто пыталась доказать: это была одна ночь, а не жизнь, не привычка. Камин остался. И от этого почему-то кольнуло: она оставила себе право на возвращение.
Взгляд упал на её вещи. Котелки, книги, ингредиенты, коробки, в которых были свалены склянки с зельями. Слишком много, чтобы это было бегство. И слишком мало, чтобы это было «я живу у тебя».
Она ушла сама. Внутри поднялась ярость щитом. Удобная. Привычная. Спасительная.
Наплевала на мой приказ.
Наплевала на безопасность.
Наплевала на меня.
И тут же другая, холодная мысль, от которой злость стала липкой:
А ты хотел, чтобы она не наплевала?Ты хотел, чтобы она подчинилась… и утром тоже?
Его собственное желание контроля вдруг прозвучало слишком честно, слишком грязно. Вчера ночью он мог назвать это необходимостью, срывом, выживанием. Но утро не прощало оправданий. Утро оставляло только факт. Он подчинял её ночью. А утром она выбрала уйти. Не в смысле сбежать от него. Она хотела доказать себе, что она не его вещь. И именно это его раздражало сильнее всего. Потому что где-то глубоко он знал: если она сдастся и станет удобной, она перестанет быть собой. А это не то, чего он хотел.
Его взгляд зацепился за лист пергамента на столе. Записка, написанная характерным бисерным, округлым почерком.
Доброе утро! Я забыла кое-что важное дома, и мне надо туда срочно вернуться. Скоро буду, не волнуйся. Я взяла с собой браслет и Интри.
Гермиона
«Не волнуйся».
Он раздражённо фыркнул.
«Не волнуйся».
Словно он вообще умеет не волноваться после того, что они сделали. После того, как теперь её кровь — это его риск, а его кровь — её защита.
Первая мысль была тёмной и простой: трансгрессировать к ней, схватить, вернуть, закрыть, сделать так, чтобы она больше не могла так легко исчезать из его пространства.
И вторая мысль ещё темнее: наказать. Нет, он не хотел причинить ей боль. Он хотел наказать, потому что в его мире наказание было языком контроля. Единственным языком, который гарантировал, что это больше не повторится. Он остановился на середине комнаты и заставил себя посмотреть на это со стороны.
Если он сейчас сорвётся, он получит то же, что получает всегда: её сопротивление. Её ярость. Её борьбу за автономию, которая в ней не каприз, а механизм выживания. Он видел, как она реагирует на любые ограничения. Как будто её снова запирают в клетку. И как быстро из «я согласна» у неё становится «ты не имеешь права».
А он… он не имеет права делать вид, что она вещь. Ни после этой ночи, ни после ритуала. Если он побежит за ней, он не вернёт её домой. Он вернёт её в их маленькую войну за ее свободу, единственную вещь, которую она защищала так же яростно, как жизнь. Драко медленно выдохнул, будто вытаскивал из лёгких яд.
Она должна хотеть вернуться сама.
И именно это бесило сильнее всего: ему приходилось признавать её выбор.
Он вернулся в спальню и достал телефон.
Маггловская игрушка. Кнопки. Меню. Дурацкий пин-код. Как будто даже тут мир проверял его на терпение. На фоне рыжий кот. Дурацкий, наглый, с выражением лица: «мне плевать на твою власть». На секунду это выбило из него злость так, что он даже моргнул.
Куда, кстати, делся кот? — проскользнуло почти нелепо. И тут же исчезло.
Он открыл сообщения. Пальцы неловко выписали:
Грейнджер. Немедленно возвращайся домой. Там опасно. Жду.
Он посмотрел на это и понял: этим он не возвращает её. Этим он доказывает ей, что она права, что он пытается сделать из неё объект. Так он может разговаривать с солдатами, с подчинёнными., с теми, кого можно сдвинуть приказом. Не с ней.
Он стёр сообщение, написал другое — сухое, настолько нейтральное, насколько он вообще был способен:
Грейнджер, я жду тебя дома.
Пауза. И только потом, как будто добавляя то, что на самом деле сказать не умеет:
Будь осторожна.
Нажал «отправить» и замер, уставившись в экран, потому что это тоже было унизительно: ждать ответа, как будто он не Малфой, не тот, кто привык решать, а тот, кто… просит.
Телефон пискнул. Драко раздражённо ткнул в экран. .Слишком много кнопок, слишком мало смысла. Наконец сообщение открылось:
Я уже почти закончила. Скоро буду.
Он прочитал дважды. И только тогда позволил себе выдохнуть, как выдыхает человек, который ещё секунду назад почти поверил, что потерял то, что не имел права считать своим.
Она в порядке. Она вернётся.
И всё равно внутри осталась эта вязкая, неприятная правда: ему было страшно не потому, что она могла погибнуть, а потому, что он понял, что она может уйти из-под его контроля.
Он отложил телефон и пошёл в ванную. Холодная вода была единственным способом привести себя в чувство перед тем, как она вернётся, и ему придётся сделать вид, что он не собирался бежать за ней с палочкой, не сдерживая ярость, как зверь.
***
Дом встретил её тишиной и чистотой. Он казался… чужим. Гермиона обвела глазами свою гостиную. Всё было как обычно: её старенький потёртый диван, неудобные стулья, полки с книгами. Но было чувство, что это всё не её. Она помнила, как в какой-то момент с болью думала, что ей придётся оставить это место. Когда-то, в другой реальности, до того как перед ней в маггловском баре возник Драко. До того, как совершенно чужой дом признал её своей. Здесь не было шёпота или гула. Здесь было… пусто. Она должна была чувствовать спокойнее от этого. Ведь от дома Малфоя у неё бежали мурашки по коже. Она слышала там, как монотонно гудят заклинания. Она просыпалась в поту, потому что ей снились кошмары: дом не выпускает её из своих объятий. Но почему-то тишина и пустота давили на неё. Дом Малфоя держал её, здесь же она была как в свободном падении. Она нервно огляделась, пытаясь сконцентрироваться на задаче, которая привела её сюда. Нет, Грейнджер не сбежала. И даже не воевала за независимость. Ей нужны были собственные наработки. И ощущение, что границы ставит здесь она. Утром она оставила Драко, провалившегося в глубокий сон после ночи, которая вместо того, чтобы чувствоваться как гигантская ошибка, ощущалась… правильно. Внутри не было той самой паники, которая появилась в прошлый раз. Она проснулась непривычно рано — особенно учитывая, что прошлой ночью они легли спать на рассвете. Если посмотреть на это отстранённо в свете утра, они будто сошли с ума, упиваясь друг другом. Она никогда не думала, что с такой лёгкостью будет подчиняться кому-либо. Никогда не думала, что её будут дурманить жёсткие поцелуи и осознание, что она кому-то решила полностью отдаться. И это решение пугало её сильнее всего. В тот момент, когда они лежали, тяжело дыша перед камином, уставшие, в кровавых подтеках, со следами ногтей и пальцев, и отходили от того, что они сделали, она поняла: это была не игра, не просто слова, ничего такого, от чего она так легко сможет отвертеться. На ней лежала тяжесть их магии, ощущаясь в горящих красных следах на коже. Как будто сделка, которую они заключили ранее, наконец, закрылась. Внутри было глубокое удовлетворение… как будто они всё сделали правильно. Что до этого была какая-то незавершённость. В мутном свете утра она поднялась на локте в кровати и смотрела, как рядом спал Драко, с безмятежным лицом, которое ей довелось увидеть впервые. Необратимо её захлестнула нежность. В ней внутри клокотали остатки шторма, спровоцированного ими вчера. Она чувствовала: силой чувств и ощущений сейчас её сметёт, и она уже никогда не сможет найти в себе силы сопротивляться. Она выскользнула из кровати, оставив на полу беспорядок, который они устроили, даже не удостоив его взгляда. В гостиной всё ещё парили огоньки, висели гирлянды, но камин давно потух. С чувством лёгкого сожаления девушка убрала одним взмахом палочки остатки праздника. Но на камине её рука дрогнула. Он был… на своём месте. Ей хотелось оставить свой след в его доме, как он оставил следы на ее теле. А камин… нет, она не заявляла свои права на этот дом, она просто хотела, чтобы он ощущал её присутствие. Здесь, где до этого было столь стерильно и безлико. Ни одной личной вещи. В тот момент её взгляд упал на ноутбук, и беспокойная мысль шевельнулась на границе сознания. Она бросилась к коробкам со своими вещами и принялась рыться. Нет. В сумочке тоже ничего. Вот так Гермиона и оказалась посреди своей гостиной первого января. Интри самым волшебным образом испарилась из поля зрения, но Гермиона знала, что она здесь. Браслет на руке ощущался как всё более и более плотно сжимающаяся удавка. Она перевела дыхание. На левой руке уже не было бинтов, но идиотские фантомные боли не проходили. Неприятно тянуло. Что ж, приступим к поискам. Гермиона заметалась по гостиной, проверяя: не оставила ли она его на диване или столе. Как назло, она сама зачаровала его так, что на обычные манящие чары предмет не отзовётся. Она провела в поисках около часа, но после «идеальной» уборки Интри было сложно найти собственные вещи. Порядок был чужой материей в хаосе мира Грейнджер. В конце концов она заварила себе чай и позвала Интри. Эльфийка мгновенно появилась перед ней. — Хочешь чаю, Интри? — Спасибо, госпожа, — Интри почтительно приняла из её рук вторую чашку и села напротив. Они установили некие правила, которые Интри пришлось соблюдать, если она находилась рядом с Гермионой. Например, безропотно принимать уважительное отношение к себе. — Ты не видела маленькую чёрную коробочку с кабелем, которая обычно лежала в кабинете рядом с компьютером? Эльфийка ушла на минуту в себя, перебирая воспоминания. — Ту самую, которую вы сказали ни в коем случае не трогать? — Да, именно. Эльфийка покачала головой. — Я не ослушалась приказа и не убирала её. — Отлично… — Гермиона запустила руки в гриву своих непокорных волос. Сегодня она наплевала и не убрала их под заколки. Жёсткий диск, а это был он, бесследно исчез. Какого?.. В доме всё осталось так же, как и было вчера. Никаких признаков вторжения. Она судорожно проверила собственные защитные заклинания. Здесь всё осталось, как она и оставила. По спине пробежался холодок. Она нервно отхлебнула чай. Не верилось, что кто-то меньше чем за сутки её отсутствия пробрался в её дом и украл жёсткий диск. Кому нужны были её данные?.. Кто мог знать о том, исследованием чего она занималась? На диске было много любопытного… например, начало её работы над расшифровкой гримуара. Достаточно, чтобы кто-то понял: у неё есть то, чего не должно быть. Надо было уходить. Она тряхнула головой, пытаясь привести мысли в порядок. Если это была бы ловушка, она бы уже попала в неё. Она была в каждой комнате, трогала чуть ли не каждый предмет в доме. Если бы были порталы, крючки и прочие неприятные вещи, она бы уже знала об этом. Но нутро неприятно дрожало. Она сама себе не верила, что все эти оправдания работали. В тишине раздался свистящий звук. Она резко вздрогнула, но потом осознала, что это телефон. Я жду тебя дома. Будь осторожна. Гермиона едва заметно улыбнулась. Внутри как-то подозрительно потеплело. Она представила его с телефоном в руках и лицом, полным отвращения… И всё же Малфой обладал каким-то сверхъестественным чутьём. Стоило ей почувствовать, что что-то не так, как он дал о себе знать в виде сообщения. Она быстро набрала ответ и поднялась со стула. — Интри, ты можешь помочь мне ещё раз осмотреть всё быстро? Я хочу убедиться, что та чёрная коробочка никуда не завалилась. Я её защитила от любых поисковых и призывающих заклинаний. — Молодая госпожа, но это защита лишь от человеческой магии, — Интри начала проделывать какие-то странные движения руками. Гермиона с надеждой следила за ней. Почему-то ей сразу не пришло в голову попросить её. Но через несколько минут Интри покачала головой. — Я не могу найти ничего похожего, госпожа. Либо ваши чары столь хороши, либо этой коробочки здесь нет. Девушка разочарованно вздохнула. Что-то ей подсказывало, что дело не в качестве её чар. — Хорошо. Я сейчас быстро пройдусь ещё раз — и мы уходим. Грейнджер безуспешно обшарила вновь всё, что было на виду. Но если жёсткий диск и был где-то здесь, шансы найти его быстро у неё были мизерные. Все полки, ящики и коробки она была не в состоянии проверить. А оставаться здесь ещё на некоторое время не хотелось. Она позвала Интри, и они исчезли с лёгким хлопком. Воздух слегка дрогнул. На окнах всколыхнулись шторы.***
Драко немедленно понял, что они вернулись. По дому прошлась лёгкая, едва заметная вибрация. Он в ту же секунду вышел из ванной и распахнул двери. Гермиона стояла со слегка встревоженным лицом посреди комнаты. Малфой моментально осмотрел ее, проверил магический барьер. Очередной цепкий взгляд на браслет. Нарочито спокойно он обронил: — Как прошла твоя вылазка? Нашла то, что искала? Гермиона замялась, потом с неохотой выдавила: — Нет. Она ожидала взрыва. Она знала, что вновь нарушила правила. Что, по его мнению, наплевала на безопасность. Он лишь приподнял брови и с выражением лёгкого интереса спросил, как будто речь шла об охоте на новую парадную мантию: — Да? Вещицы, которая тебе так дорога, что ты отправилась первого января с утра за ней, не нашлось дома? — Нет, — односложно ответила Грейнджер, боясь, что лишнее слово принесёт бурю. Но она понимала, что буря — это просто дело времени. Она нервно облизала губы. Он с видимым равнодушием смотрел ей прямо в лицо, опираясь на каминную полку. Руки сложены на груди. Плечи расслаблены. — И что же стоило всех этих усилий? — Жёсткий диск. Он пропал. Малфой не дёрнулся. Он даже не пошевелился, но она почувствовала, как атмосфера переменилась. — Объясни. Коротко. Чётко. Он требовал, а не просил. Гермиона помедлила, но через мгновение решилась. — Жёсткий диск — это внешняя память для моего компьютера, — она жестом указала на ноутбук. — Да, я в курсе. Удивляться глубине его знаний не было времени. Гермиона скомкано выпалила: — На нём были мои заметки о гримуаре. Жёсткие серые глаза слегка сузились, но тон не поменялся. Такой же ровный: — Гримуар? — Да, тот, из-за которого пытались пробраться сюда. Тот, из-за которого она лишилась пальца. Эти слова повисли между ними. Наверное, именно поэтому Малфой выглядел скорее обеспокоенно, чем настороженно или разъярённо. — Какие заметки? Грейнджер не знала, куда девать глаза. Её взгляд перебегал с собственных сцепленных рук на украшения, все еще стоявшие на камине. — Я… я задействовала Интри, и мы вместе смогли выявить ключевые узлы благодаря её связи с родовой магией. Я не смогла ещё восстановить связи... времени не было и сил… Но ты знаешь, я же работала в Отделе тайн некоторое время… И нам попадались книги, которые самоуничтожались или были практически уничтожены магией или временем. В общем, основной моей задачей было восстановление таких артефактов. Так что я принялась за расшифровку. В комнате повисло молчание. Она слышала, как тикают часы, стоявшие на каминной полке. Она их трансфигурировала из подставки под перья. В конце концов их глаза встретились. Гермиона сглотнула и чуть отступила. Его лицо приняло ещё более мрачное выражение, челюсти сжались. — Никогда не бойся меня. Это было сказано тихо, но в гробовой тишине комнаты звучало как раскат грома. Она выпрямилась и чуть приподняла подбородок, открыто вперилась глазами в его лицо. Он не кричал, но его глаза пригвоздили её к месту. Он вообще пока не прокомментировал новую информацию. Однако она не могла подавить внутреннюю дрожь, которую вызывал его тяжёлый взгляд. Волосы на задней стороне шеи поднялись. Но она больше не сделала ни шага назад. — Ты что-то выяснила? — Я набросала содержание. Предисловие собралось более или менее. Начала расплетать первую главу. Про природу родовой магии. — Ты видела там что-то про крестражи? Она так сильно сцепила руки, что костяшки пальцев побелели. — Да. Я не поняла как ещё, но там есть что-то про крестражи. Про то, как пользоваться ими. Малфой пристально следил за каждым её выражением лица, за каждым движением глаз, за каждым вздохом. — Значит, ты считаешь, что книгу можно восстановить? — Не идеально, не дословно. Такой магии не существует. По крайней мере, я о ней не знаю. Но есть способы вычленить главные смыслы, общие положения. — Но точной инструкции там не найдёшь? — Вряд ли. К сожалению, расшифровка узлов допускает неточности. Драко медленно выдохнул. Белла не получит свои ритуалы, разложенные по полочкам, даже если ей удастся перехватить расшифровки книги. Опасность, исходившая от него, ослабла. Напряжение в комнате понизилось на градус. Гермиона опустила руки. Она не очень понимала, почему его это успокоило, но хотя бы он не давил больше на неё одним своим присутствием и вкрадчивым спокойным голосом, поэтому она слегка расслабилась и сказала: — На диске, естественно, не было ни слова про крестражи, но предисловие и начало главы уже были в черновом варианте. Когда я вернулась, искала везде, но его нигде не было. Плечи Малфоя слегка напряглись. — Признаки взлома? — Ничего. Было чисто. Все заклинания на месте. Везде идеальный порядок. Он подошёл ближе, ровно настолько, чтобы её тело само вспомнило расстояние, на котором он становится опасным. Руку не протянул. Не коснулся. Просто встал рядом как стена. — Ты проверила дважды? Ловушки? Слежка? — Да, я проверила дважды. Но я сама себе не доверяю. Теперь дом звучит пусто. После твоего. И, кажется, для меня пусто уже не равно безопасно. — Ты должна была сразу позвать меня. — Я не могу каждый вдох превращать в «Малфой, спаси меня», — она упрямо вздёрнула подбородок и каким-то образом даже снизу вверх умудрилась смотреть дерзко. — Молодец. Горжусь. Кажется, ты усвоила последний урок. Не цепляться за меня. Только есть маленький нюанс, — вкрадчиво продолжил он. В голосе было столько яда, что впору было подставлять пробирку для сбора ингредиентов для очередного зелья. — Я говорил это в конкретной ситуации противостояния тебя и магии крови внутри, а не визитов в незащищённую квартиру. Она кивнула, признала идиотизм своих аргументов. — Я немного перегнула палку. — Итак. Больше никаких визитов. Ни на час, ни на чуть-чуть, ни забежать за кожей тритона. Пока мы не закончим с твоей маской и защитой, дома придётся ограничиться в передвижениях. — Но браслет… — Ты сама говорила, что это эксперимент, который в процессе. Ненадёжно. Он перевёл тему, как будто с этим и так было всё ясно: — Что-нибудь ещё пропало? — Нет. Он отступил, давая ей пространство. Она облегчённо выдохнула, надеясь, что допрос окончен и что теперь она свободна. Рано радовалась. — Раздевайся. — Прости, что? — у Гермионы округлились глаза. — Я сказал: раздевайся. Обсуждений его тон не предполагал. Она сбросила на диван пальто, стянула с себя свитер и брюки. Зябко поёжилась, оставшись в одних носках и белье. — Всё. Она подчинилась. Он сделал несколько резких движений палочкой, не обращая внимания на её наготу. По коже начали расползаться светлые нити, которые сворачивались и разворачивались в сложные паттерны. Она чувствовала, как холодит кожу магия. — Я не вижу никаких маяков, якорей, меток и прочего, — через несколько минут сухо заключил Малфой. Никакой романтики. Просто констатация факта. — Ты позволишь мне применить легилименцию? Она напряглась. Смотреть на неё обнажённую — это одно, лезть в голову — это совершенно другое. — Нет. — Нотт? — Ты серьёзно? — Да. Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке. — Хорошо, делай. Он резко произнёс заклинание, и она почувствовала, как на спине выступает липкий пот от страха. Нотт делал это, практически не выдавая своего присутствия. Лёгкий, даже приятный шелест в голове. Малфой был… точен. Он не высматривал воспоминания, не лез куда не просят. В голове не горело, как описывал Гарри свои уроки окклюменции. Нет, это был холодный скальпель. Она понимала, что ничего не спрячет, если он захочет узнать. Она старалась не вестись на него. Не цеплять. Не поддаваться. Не думать. Просто терпеть его присутствие. — Чисто. Он легко вышел из её сознания. Она едва почувствовала. — Тебе надо научиться пользоваться окклюменцией, Грейнджер. Выглядит так, что ты способная. Он развернулся и отошёл. Она собрала в охапку свою одежду и выскочила в спальню. Он удобно устроился на диване. Действительно, ждать долго её не пришлось. Через несколько минут она влетела в гостиную. — Окей, я понимаю, что это было нужно и что я совершила глупость, пойдя туда, но это было унизительно всё равно. — Я всего лишь проверил тебя на физическое наличие меток. Поверь, Нотт тоже этим занимался. — Он целитель. — Ты сама отказалась к нему идти. Она резко села прямо на подушки. — В любом случае… ты прав. — Отпразднуем? — он лёгким движением палочки поднял бутылку вина, которая всё ещё стояла у камина в тени. Она подняла глаза к небу. — Ты поступила как последняя идиотка. Но я понимаю причины: ты хотела свои записи. Мы могли пойти вместе. Риск был не оправдан. — Да, именно поэтому это была глупость, — она скривилась, будто это признание было хуже любого другого сегодня. — У меня есть копии файлов. Мои наработки можно будет достать. Просто придётся чуть-чуть поработать над этим. — Отлично. Значит, тебе будет чем заняться. Сегодня вечером я иду на встречу с Розье. Не знаю, чем это закончится. Пока что запланирован ужин в ресторане, но с ним никогда не знаешь, на что рассчитывать. Не жди меня. Она с едва заметным стеснением придвинулась к нему. — Будь осторожен. — Всегда.
