Сенсация

‎Тайм пришел на место встречи, которое сам же и запланировал, дожидаясь приглашённого им гостя. Через пару минут подоспел Душенька. Щёки розовые от холода, на лице стыдливая улыбка, скорее всего, из-за стыда, потому что опоздал. Подойдя к Обси, он не успел даже и слова сказать, как его резко схватили и прижали к стене переулка. ‎ ‎- Я хочу, чтобы ты не лез в мое дело, - голос звучал требовательно, томно, грубо... ‎- Твоё... дело? Ты о интервью с Пугодом? Нет! Мне нужно написать об этом статью! - Душенька начал было вырываться из хватки Обси, но тому не дали это сделать прижимаясь уже слишком близко, что чувствовалось горячее дыхание. ‎- Но у тебя нет никакой информации, ты не сможешь написать статью. А Пугод больше не берёт интервью. ‎- Стой, ты.... - Душка насторожился, будто от этого ответа зависит его жизнь. ‎- Да, я взял у него интервью. И знаешь, это просто сенсация! - он говорил это явно для того, чтобы разозлить и как следует подразнить соперника. ‎ ‎Душенька не успел как либо возразить. Обси накрыл своей рукой рот назойливого журналиста, что всегда был таким радостным, а сейчас на его лице не отображалось и капли счастья. ‎Душка пытался что-то сказать, но прежде, чем ему дали говорить, его утянули в поцелуй, параллельно с этим аккуратно расстегивая воротник его рубашки, что была одета под розовым свитером и бежевым пальто. Они отстранились друг от друга. ‎Обсидиан почувствовал, как тело Душеньки напряглось под его ладонью, прижатой к стене. В полумраке переулка свет фонаря выхватывал испуганные глаза журналиста, его порозовевшие щеки. Обсидиан медленно убрал руку с его рта, но не отступил, оставляя между ними лишь несколько сантиметров пространства, наполненного напряжением и чем-то еще — чем-то звенящим и неизбежным. ‎ ‎- Тише, - голос Обси был низким, почти ласковым, но в нем вибрировала стальная уверенность. — Кричать не надо. Я не отнимаю у тебя сенсацию. Я предлагаю партнерство. ‎ ‎Душенька попытался выпрямиться, но спина уперлась в холодный кирпич. ‎- Партнерство? Ты меня прижал к стене, заткнул рот... Это твой стиль ведения переговоров? ‎- С тобой – да, - уголок губ Обсидиана дрогнул. Его взгляд скользнул по лицу собеседника, затем вниз, к расстегнутому воротничку рубашки, где мелькал учащенный пульс. - Ты не слушаешь слова. Зато хорошо реагируешь на жесты. ‎ ‎Душенька сглотнул. Розовый свитер, такой нелепый и яркий в этой серой мгле, казался теперь не броней, а чем-то уязвимым. ‎- Какое партнерство? - спросил он, и его голос звучал хрипло. ‎ ‎- У меня есть интервью. Полное, подробное, с такими деталями, о которых не пишут в официальных сводках, - Обсидиан сделал паузу, давая словам улечься. - У тебя есть блестящее перо, платформа и... азарт. Но нет доступа. Я дам тебе всё. Каждую запись. ‎- В обмен на что? - Душенька почувствовал, как под взглядом Обсидиана по коже пробегают мурашки. Это был не страх. Или не только страх. ‎Тайм приблизился еще на сантиметр. Теперь Душенька чувствовал тепло его тела, запах кожи, дождя и чего-то пряного - дорогого парфюма. ‎- Статья выходит под нашим общим авторством. Мое имя - первое. И... - он медленно, почти невесомо, провел пальцем по расстегнутому краю рубашки Душеньки, касаясь кожи у ключицы, - в обмен на твое молчание о наших... методах. И на твое время. Сейчас. ‎ ‎Палец был теплым. Прикосновение - шокирующе нежным после грубой силы. Душенька замер. ‎- Да, - прошептал Обси, и его губы почти коснулись уха журналиста. - Я устал от слов, мистер Душенька. ‎ ‎Он отстранился, чтобы взглянуть ему в глаза. Его собственный взгляд был темным, глубоким, полным немого вопроса и такого откровенного желания, что у Душеньки перехватило дыхание. Разум кричал о нарушении всех границ, о профессиональной этике, о необходимости вырваться и бежать. Но тело... тело отозвалось на этот взрывной коктейль из власти, опасности и странной, извращенной нежности. Он кивнул. Слабый, едва заметный кивок. ‎Обсидиан взял его за руку - уже не как захватчик, а как ведущий - и потянул за собой в глубь переулка, к неприметной металлической двери. Ключ щелкнул в замке, они вошли в полутемное помещение, похожее на архив или заброшенную фотостудию. Пахло пылью, бумагой и старым деревом. ‎ ‎Обси закрыл дверь на ключ и повернулся. Теперь его движения были другими - неторопливыми, преднамеренными. Он снял свое пальто, бросил его на старый диван. Его глаза в потрескавшемся зеркале на стене не отрывались от Душеньки. ‎ ‎Обсидиан подошел вплотную. Его руки легли на плечи Душеньки, большие, теплые, тяжелые. ‎ ‎Он вновь поцеловал Душеньку, на этот раз без агрессии, но с не меньшей интенсивностью. Этот поцелуй был медленным, исследующим, пьянящим. Он лишил остатков сопротивления, растворил последние сомнения. Душка ответил, его руки поднялись и вцепились в складки черной рубашки Обси, притягивая его ближе. ‎ ‎Они двигались в такт этому поцелую, сплетаясь в немом танце, пока Обсидиан не привел его к дивану. Он усадил Душеньку, сам став перед ним на колени. Его пальцы уверенно работали с пуговицами рубашки, открывая все новые участки кожи. Каждое прикосновение было теперь осмысленным, почти благоговейным. ‎Большие, умелые руки легли на бёдра Душеньки, чувствуя дрожь мышц сквозь тонкую ткань брюк. Медленно, не отрывая темного, изучающего взгляда от его лица, Обсидиан начал расстёгивать ремень, затем пуговицу, молнию. Каждый щелчок, каждый шорох ткани в тишине звучал оглушительно. ‎ ‎Когда последняя преграда исчезла, Душенька зажмурился, чувствуя, как стыд и жгучее любопытство борются в нём. Взгляд Обси скользнул вниз, от этого пристального созерцания по коже побежали мурашки, а дыхание стало неровным. Ладонь, тёплая и шершавая, мягко обвила его, уже полувозбуждённый орган, и Душенька ахнул, резко запрокинув голову. Прикосновение было уверенным, но неспешным - полное изучение, измерение темпа пульса, реакций. ‎Его большой палец провёл по чувствительному кончику, собирая первую прозрачную каплю. Движения его руки были ритмичными, гипнотическими, то ускоряясь, то замедляясь, доводя до острого, томительного предвкушения, а затем отступая, заставляя ловить каждое прикосновение как подарок. ‎ ‎Но этого ему, видимо, было мало. Не отпуская Душеньку, он другой рукой стащил с себя собственную рубашку, обнажив торс, покрытый упругими мышцами и местами шрамами. Затем наклонился, и его губы, горячие и влажные, сменили пальцы. ‎ ‎Душенька вскрикнул, вцепившись руками в пыльный бархат дивана. Ощущение было сокрушительным - не просто физическим, а глубоко интимным, проникающим. Влажный жар, плавные движения языка, которое исследовало, ласкало, забирало - всё это растворяло остатки мыслей. Мир сузился до этого тёмного угла, до горячего рта на нём, до рук, которые крепко держали его бёдра, не давая пошевелиться, но и не причиняя боли. ‎- Я… я сейчас… ‎ ‎Обсидиан оторвался, оставив его на болезненной грани, и выпрямился. Его собственное возбуждение было очевидным, напряжённым и внушительным. Он смотрел на Душку сверху вниз - растрёпанного, покорного, полностью открытого. ‎ ‎- Не так быстро, - прошептал он, и в его руке блеснул маленький флакон, откуда он вылил прозрачную прохладную жидкость себе в ладонь. Аромат сладкого миндаля на секунду перебил запах пыли и возбуждения. Обсидиан разогрел масло между ладонями, а затем его пальцы, снова тёплые и скользкие, нашли своё место - не спереди, а сзади, осторожно, но настойчиво массируя напряжённое мышечное кольцо. ‎Душенька вздрогнул, напряжение пробежало по всему его телу. Это было ново, интимно до предела, пугающе. Но страх смешивался с острым, запретным любопытством, а пристальный, успокаивающий взгляд Обсидиана не позволял панике захлестнуть. ‎ ‎Когда первый палец медленно, с бесконечным терпением, вошёл внутрь, это было странно, непривычно, но не больно. А потом началось растяжение, осторожное и методичное, пока Душенька не привык к ощущению наполненности. Второй палец присоединился к первому, раздвигая, подготавливая, и где-то в этом процессе что-то щёлкнуло внутри - внезапная вспышка острого, яркого удовольствия, от которой Душенька выгнулся с тихим стоном. ‎Когда он решил, что подготовки достаточно, он убрал пальцы, оставив ощущение пустоты и нетерпение. Душенька открыл глаза, затуманенные страстью, и увидел, как Тайм натягивает презерватив, смазывает себя. Его черты в полумраке были напряжены, губы слегка приоткрыты, было странно видеть его таким... Всё это странно. Почему Душенька согласился?! ‎ ‎Он наклонился, прижавшись всем телом к Душке, и их губы встретились в глубоком поцелуе. А затем, не отрываясь от его рта, он вошёл в него. ‎Это было медленное, неумолимое погружение, растянувшееся на вечность. Боль была, но приглушённая, тонущая в море других ощущений - невероятной близости, полноты, жара. Обсидиан замер, давая ему привыкнуть, его дыхание было горячим у уха Душеньки. ‎- Всё хорошо? - хрипло спросил он, и в этом вопросе была искренняя забота. ‎ ‎Душенька мог только кивнуть, обвивая его руками, впиваясь пальцами в напряжённые мышцы спины. ‎ ‎И тогда началось движение. Сначала плавное, размеренное, будто Обсидиан вымерял каждый миллиметр, каждую реакцию. Но постепенно ритм ускорялся, становился глубже, увереннее. Он нашёл тот самый угол. Каждый толчок теперь бил прямо по тому чувствительному пучку нервов, заставляя парня,что до этого казался таким невинным и чистым, кричать в чужой рот, в бархат дивана, теряя всякий стыд. ‎Их тела слились в едином, потном, неистовом танце. Звук шлепков, шорох ткани о кожу, сдавленные стоны, хриплый голос Обсидиана - всё смешалось в первобытную симфонию. Тайм держал его крепко, одной рукой под спиной, другой сцепив пальцы с его пальцами, прижимая к дивану, но в этом было не насилие, а полное слияние. ‎ ‎Собственная рука Душеньки скользнула между их тел, но Обсидиан перехватил её. ‎Волна нарастала из самых глубин, неудержимая, сметающая всё. Обсидиан почувствовал, как тело под ним затрепетало в судорогах наслаждения, услышал сдавленный, разбитый крик, и это стало его последним толчком. Он вонзился в него в последний раз, глубоко и полностью, с тихим, диким рыком, застыв в объятиях того, кто из соперника превратился странным способом в... хорошего знакомого. ‎ ‎Тишина, наступившая после, была оглушительной. Они лежали, сплетённые, прислушиваясь к бешеной дроби двух сердец, постепенно успокаивающихся в унисон. Обси осторожно вышел из него и опустился рядом, тяжело дыша. Его рука легла на влажный живот Душеньки, мягко, почти нежно. ‎- Завтра, - перебил его Обсидиан, не открывая глаз. Его пальцы лениво водили по коже партнёра. - Всё завтра. А сейчас… сейчас просто молчи и одевайся. Поедем ко мне.