Зайчик: Ангел Смерти

1998 год, декабрь. Москва утопала в грязном снегу. Серое здание издательства “Северное сияние” возвышалось над Нахимовским проспектом — типичная постсоветская коробка с претензией на современность. Сквозь крутящиеся двери сновали люди, кто с рукописями, кто с фотоаппаратами — журналисты, редакторы, авторы. Никто даже не догадывался, что под этой суетливой мишурой, на минус четвертом этаже, располагался командный центр “Щит-7” — секретного подразделения по выявлению и ликвидации паранормальных угроз. Среди толпы у стойки ресепшн выделялся высокий мужчина лет тридцати пяти — Игорь Мельник. Подтянутый, с выправкой военного, которую не скрывал даже элегантный костюм. Холодные серые глаза, шрам, пересекающий левую бровь — память о встрече с Харьковским Упырем в девяносто третьем. Полковник Мельник был живой легендой “Щита”. За внешним лоском крылась безжалостная машина для убийства монстров. — Охуеть, сам Мельник явился, — проворчал охранник Витя за стойкой, изображая из себя обычного вахтёра. — Проходи, тебя уже Бровин обыскался. Игорь молча кивнул, взял специальный пропуск и направился к лифтам. Нацепил редакционный бейдж “Игорь Мельник, спецкорреспондент отдела расследований”. Идеальное прикрытие, позволяющее рыскать по самым глухим уголкам страны под предлогом сбора материала. В лифте он встретил Марину из технического отдела — единственную женщину в организации, которая могла пить наравне с бойцами и при этом хакнуть любую систему прикрываясь второй рукой. — Последнее задание перед пенсией, Игорёк? — она подмигнула ему, протягивая зажатую в руке флешку. — Держи, свежие спутниковые снимки Сибири. Там что-то нечисто в последнее время. — Спасибо, Мариш, — он машинально сунул флешку в карман. — Слушай, правда что ли Васю из третьей группы на прошлой неделе на Урале ебанули? Слышал, от него только ботинки нашли. — Не только ботинки, на самом деле. Еще пол-литра водки нераспечатанной. Зная Васю, это самая страшная часть истории, — усмехнулась она. Лифт остановился на минус четвертом, двери открылись. Игорь шагнул в стерильно-белый коридор, кивая проходившим мимо оперативникам. Перед массивной дверью с электронным замком Мельник приложил ладонь к сканеру. В кабинете генерала Бровина пахло дешёвым табаком и дорогим коньяком. Сергей Анатольевич Бровин — шестьдесят пять лет, седой, с красным лицом профессионального алкоголика — сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. На улицах Москвы его принимали за типичного бомжа из девяностых, идеальная маскировка для человека, руководившего элитным подразделением охотников за нечистью. — Присаживайся, Игорёк, — генерал кивнул на кресло напротив и достал из сейфа пузатую бутылку армянского коньяка. — Твоё здоровье. — И ваше, Сергей Анатольевич. Они чокнулись, выпили. Бровин тяжело вздохнул, глядя на своего лучшего оперативника. — Блядь, как же не хочется тебя на пенсию отпускать. Знаешь, сколько раз я Москве писал, чтоб тебе срок продлили? Семь, сука, рапортов. Все под сраную бюрократическую задницу ушло. Игорь поморщился. За пятнадцать лет службы он потерял счёт шрамам и кошмарам, но до сих пор просыпался по ночам, вспоминая тварей, которых отправил на тот свет. — Сергей Анатольевич, не надо так убиваться. Устав есть устав, — он покрутил стакан, глядя на янтарную жидкость. — Сам знаешь, никто после сорока в нашем деле долго не протянул. Психика не выдерживает. — Да уж, — Бровин снова наполнил стаканы. — А помнишь Петровича? Охуенный был мужик. А потом… сорок два года, Тверская тварь… Занюхал трёх гражданских, пока его не успокоили. — Такое дерьмо может случиться с каждым из нас, — кивнул Игорь. — Грань тонкая. Они помолчали, вспоминая погибших товарищей. Потом Бровин хлопнул себя по коленям и вдруг улыбнулся: — Слушай, а на пенсию выйдем — давай на Каму махнём, а? Рыбалка там зашибись, я в молодости постоянно ездил. Там такие сомы ходят — охренеешь! Глаза Игоря впервые за долгое время по-настоящему оживились. — Обязательно, Сергей Анатольевич. Достану свои спиннинги, палатки. Как выйдем — сразу и двинем. Только вы это, с коньяком-то поосторожнее, а то какой из вас рыбак с трясущимися руками. Они рассмеялись, на мгновение забыв о монстрах и смертях, о крови и боли. Просто два мужика, мечтающих о простом человеческом счастье. — Ладно, Игорёк, — Бровин вдруг стал серьёзным, достал из ящика стола толстую папку с грифом “Совершенно секретно”. — Пора о деле. Последнее твоё задание будет непростым. Если честно, я давно его приберегал. Игорь подался вперёд, в глазах появился знакомый хищный блеск. — Рассказывайте, товарищ генерал. Бровин открыл папку, в которой лежали пожелтевшие фотографии, карты, отчёты, некоторые датированы еще пятидесятыми годами. — Слышал когда-нибудь про Зверей Сибири? — генерал пододвинул к Мельнику первую фотографию — размытый снимок высокой фигуры между деревьями. Существо с головой то ли зайца, то ли кролика. — Блядь, — Игорь побледнел, узнавая силуэт из детских кошмаров. Сергей отставил бутылку в сторону. Его лицо преобразилось — исчезла маска вечно подвыпившего старика, глаза стали холодными, жёсткими. Словно и не было никакого алкоголя — шутка, которая всегда веселила оперативников. Генерал Бровин просто никогда не пьянел. — Твари эти очень редкие, Игорь, — голос генерала звучал как наждачная бумага. — Но именно они въедаются в душу так, что потом не отскребёшь. Демоны, одним словом. Тени монстров-зверей: Зайчик, Волчик, Совушка, Лисичка, Медвежутка. А самое главное — Хозяин Леса с козлиной башкой. Игорь нахмурился, перебирая в памяти легенды сибирского фольклора. — Погодите, Сергей Анатольевич. Разве хозяином леса в Сибири не числился Манул? Я по документам смотрел — он был самым справедливым духом за последние тысячелетия. При нём всё шло по накатанной — и люди сыты, и звери целы. Бровин кивнул, доставая из папки старинную фотографию — мутный снимок конца 19 века, где смутно проступал силуэт огромного дикого кота с почти человеческим взглядом. Внизу стояла пометка: “Алтай, 1887 г.” — Верно мыслишь. Манул был хорошим духом, если так можно выразиться, — Сергей потёр переносицу. — Соблюдал равновесие, уважал и законы людей, и законы зверья. Но примерно тридцать лет назад этот меховой хранитель исчез. Хуй знает куда и как. И началось … Генерал разложил на столе фотографии — детские трупы с прокушенными шеями, выпотрошенные туловища, черепа со следами зубов. — С тех пор каждые пять лет происходит новая вспышка. Поколения, блядь, набирают. Вселяются в людей, а чтобы мясо сырое усваивали, внедряют специального паразита в организм. — Твою мать, — Игорь поморщился, сглатывая горечь. — Как же я ненавижу, когда заставляют жрать сырое мясо, да ещё и малышню. Он провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину. За годы службы перед его глазами прошли сотни мерзостей — от упырей до бесов, от оживших мертвецов до тварей, питающихся мозгами. Но хуже всего был детский крик. Звук, который никогда не забывался. — Это твоё последнее дело, Игорёк, — Сергей смотрел ему прямо в глаза. — Мне насрать, как именно ты избавишься от этих тварей. Сожжёшь, расстреляешь, нахуй порежешь — решай сам. Главное, выживи и вернись на свою грёбаную пенсию. Понял меня? — Понял, товарищ генерал, — Игорь кивнул и поднялся. — Действовать буду один. — Возьми группу, Мельник, — нахмурился Бровин. — Дело серьёзное. — При всём уважении, сэр, я справлюсь сам. Это мой последний бой. Через два часа Игорь уже стоял в оружейной. Здесь пахло оружейным маслом, порохом и металлом — запахи, которые всегда его успокаивали. Николай, бессменный оружейник “Щита”, сам бывший боец, потерявший ногу в схватке с карельскими трясинниками, уже разложил перед ним целый арсенал. — Лучшее для тебя, Игорёк, — он похлопал по разложенному на столе оружию. — Бери всё, что захочешь. АН-94 с экспансивными пулями, Remington с серебряными картечь-патронами, “Гюрза” с освящённой обоймой. Всё для тебя, друг. Мельник осмотрел арсенал, медленно выбирая свой инструментарий смерти. Два “Штехкин” с глушителями — для тихой работы. АН-94 — для штурма. И его любимый Remington — для ближнего боя. В соседнем углу Марина из технического отдела настраивала автономные дроны слежения. — Эти малыши засекут любое движение в радиусе трёх километров, — она даже не поднимала головы от работы. — Тепловизоры, инфракрасное зрение, нейросеть для распознавания паранормальных сигнатур. Возьми их обязательно, Игорёк. Пригодятся. За её спиной стоял Лёха Волков, командир тактической группы, с которой Игорь проработал последние пять лет. Здоровенный мужик, способный перенести на себе раненого товарища на двадцать километров, смотрел на Мельника с нескрываемой тревогой. — Командир, дай нам с тобой пойти, — его голос звучал почти просяще. — Мы всей группой тебя прикроем. Каждый из нас готов за тебя… — Я знаю, Лёха, — Игорь крепко пожал его руку. — Но это моя битва. Мой финал. Понимаешь? Хочу уйти красиво. К ним подошли и остальные члены группы — Санёк-снайпер с его фирменной улыбкой, Прошка-минёр со шрамами от ожогов по всему лицу, Дима Умник — лучший аналитик отряда. Все они были готовы идти с ним хоть в пекло. — Полковник, — тихо заговорил Прошка, — ты же нас всех столько раз вытаскивал из такого дерьма… Игорь обвёл взглядом свою команду. Лучшие из лучших. Его семья. — Именно поэтому я иду один, — твёрдо сказал он. — Этот бой — пик моей карьеры. Я буду чертовски горд, если выполню его лучшим образом, в одиночку. А вам ещё служить и служить. Береги их, Лёха. В оружейной повисла тишина. Никто не смел спорить с полковником. Мельник повернулся к ожидавшему его доктору Аверину — низенькому лысоватому мужчине с бесцветными глазами. — Давайте вашу хрень против паразитов, док, — он закатал рукав. — И костюмчик подберите потеплее. В Сибири сейчас не курорт. Аверин ввел ему под кожу мощный коктейль из антипаразитарных препаратов и иммуномодуляторов. Затем помощники принесли особую защитную экипировку — тончайший, но невероятно прочный материал, разработанный для противостояния как физическим, так и метафизическим воздействиям. — Титановые волокна, переплетённые с освящённой серебряной нитью, — пояснял доктор, пока Игорь облачался в костюм. — Выдерживает температуру от -50 до +150. Удар ножом, когти, зубы — всё будет нипочём. Только не дай бог голову подставь — от неё ничего не останется. Облачившись в экипировку, Игорь выглядел как высокотехнологичный охотник из будущего. Марина со слезами на глазах вручила ему последнюю разработку — спутниковый телефон особой конструкции. — Будет работать даже в аномальных зонах, — она быстро обняла его. — Возвращайся, Игорёк. У нас на твою пенсию уже бочка пива заказана. — Обязательно, Мариш, — он улыбнулся, засовывая телефон в нагрудный карман. Через час вертолёт уже поднимался в ночное небо Москвы, унося полковника Мельника навстречу его последней охоте. Поезд “Москва-Красноярск” монотонно отстукивал километры сибирской тайги. Игорь сидел у окна, наблюдая, как бескрайний лес поглощает последние лучи заходящего солнца. С каждым часом меньше признаков цивилизации, больше дикой природы. И чем дальше на восток, тем сильнее ощущение — что-то следит за ним даже сквозь стекло вагона. За четыре дня пути Мельник изучил все материалы дела. Пировский район Красноярского края — глухомань, где современность соседствует с древними обычаями и суевериями. Последние десять лет там пропало тридцать семь детей. Официальные версии: потерялись в лесу, дикие животные, бытовые несчастные случаи. Но Игорь знал правду. Полковник достал потрёпанный блокнот и ручку — неизменные атрибуты его “журналистского” прикрытия. С легкостью, выработанной годами, он вживался в роль любопытного писаки из столицы. Красноярский вокзал встретил его морозным воздухом и гулом редеющей толпы. Последний автобус в район давно ушёл, но Игоря это не смущало. Он подхватил свою видавшую виды дорожную сумку и направился к стоянке такси. Заплатил втридорога, но добрался до границы Пировского района. Дальше — пешком. Сумерки уже сгустились до состояния ранней ночи. Мороз крепчал, пробираясь даже под меховую куртку, под которой скрывалась высокотехнологичная броня. Оружие было надежно упаковано между личными вещами — удобная кобура под мышкой хранила “Штехкин”, а в специальном отделении сумки покоился разобранный Remington. Игорь шёл по узкой дороге, ведущей к ближайшей деревне Солоуха. До неё оставалось километров пять — не так уж много для человека, привыкшего к сложным маршрутам. Мельник включил ночное зрение в специальных контактных линзах — ещё одна разработка технического отдела. Мир вокруг окрасился в зеленоватые тона, выявляя каждую деталь ночного леса. И тут он услышал их. Вначале это был шёпот — такой тихий, что можно было списать на ветер в кронах деревьев. Но постепенно голоса становились отчётливее. Детские голоса, распевающие странную считалочку. “Раз — два, прилети, сова. Три — четыре — пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь — восемь, бьём копытом оземь. Для медведя, для лисы — зайчик, кушать принеси” Холодок пробежал по спине полковника, но это был не страх — это было предвкушение. Они уже знают о его присутствии. Первый контакт. — Эй, пиздюки! — крикнул Игорь в темноту, идеально копируя интонации раздражённого городского журналиста. — Хватит людей пугать! Вы, блядь, не в детском саду! Голоса мгновенно стихли. Где-то в глубине леса послышался быстрый топот ног и пронзительный, неестественный смех. Высокий, будто стеклом по стеклу. “Они притворяются детьми, — подумал Игорь, — но ни один нормальный ребёнок так не смеётся”. Он выдохнул облачко пара. Первый раунд за ним — твари ещё не знают, кто перед ними. Они видят лишь очередную жертву, забредшую в их охотничьи угодья. Мельник остановился, расстегнул верхние пуговицы куртки и достал из внутреннего кармана серебряный медальон с изображением Архангела Михаила — подарок отца, погибшего от рук твари, когда Игорю было двенадцать. Именно тогда он и решил стать охотником. — Ave Maria, gratia plena, Dominus tecum… — слова древней молитвы слетали с губ полковника, успокаивая нервы и возвращая концентрацию. Он не был особенно религиозным, но за годы службы убедился — некоторые твари действительно боятся священных текстов. В штабе его не зря прозвали Ангелом Смерти. Мельник видел свою миссию как божественное предназначение — защищать невинных, карать монстров. Словно современное воплощение архангела с пламенным мечом. За пятнадцать лет службы он уничтожил столько нечисти, что сбился со счёта. Коллеги шутили, что в аду для него уже готовят отдельный котел. Но Игорь знал — если ад существует, то монстрам, которых он отправил туда, придётся потесниться. Закончив молитву, он перекрестился — скорее по привычке, чем из религиозного рвения — и продолжил путь. Впереди между деревьями забрезжил тусклый свет — первые огни Солоухи. Чем ближе он подходил к деревне, тем сильнее становилось ощущение наблюдения. Кто-то или что-то следило за каждым его шагом из тёмной чащи. Игорь чувствовал взгляды — злобные, голодные, нечеловеческие. “Знают ли они, что я пришёл за ними? — пронеслось в голове. — Или думают, что я очередная жертва?” В нагрудном кармане завибрировал спутниковый телефон. Сообщение от Марины: “Тепловые сигнатуры в лесу. Не человеческие. Будь осторожен”. Игорь улыбнулся. Охота началась. Хрустнула ветка где-то справа. Игорь мгновенно напрягся, рука скользнула под куртку к кобуре. Но стрелять не пришлось. На дорогу перед ним вышла маленькая фигурка. Девочка, лет двенадцати, в пушистой рыжей шубке и… маске лисицы. Неестественно грациозная для ребёнка, она двигалась с кошачьей плавностью, которая мгновенно выдавала в ней нечто большее, чем просто человека. Специальные линзы Мельника тут же засекли искажения вокруг фигурки — энергетический контур, свойственный одержимым. “Лисичка,” — мелькнуло в голове полковника. — “Одна из тварей, и, похоже, решила присмотреться поближе”. — Ой, дядя, а вы чего тут один ходите ночью? — голос девочки был мелодичным, но с металлическими нотками, которые невозможно было бы уловить без специальной подготовки. — Заблудились, что ли? Игорь расслабил плечи, изображая журналиста до мозга костей. Лицо его приняло слегка глуповатое выражение городского жителя, заплутавшего в глуши. — Да вот, в деревню иду. Из Москвы я, журналист, — он помахал блокнотом. — Про пропавших детей статью пишу. Слышал, у вас тут какая-то хрень творится, дети пропадают… Девочка хихикнула, склонив голову набок — совсем как животное, изучающее добычу. — А вы что, верите в страшилки про монстров, дядя? — она сделала шаг ближе, принюхиваясь. Маска лисы поблескивала в лунном свете стеклянными глазами. — В монстров? — Игорь фыркнул с наигранным пренебрежением. — Да брось ты эту хуйню, малышка. Я в такое дерьмо не верю. Тут явно маньяк завёлся, людоед какой-нибудь. Вот это статья будет — обложку журнала гарантируют! Она подошла ещё ближе, и Мельник ощутил странный запах — смесь лесных ягод и чего-то металлического, похожего на кровь. Девочка явно кокетничала — покачивала бёдрами, крутила прядь рыжих волос, выбивавшихся из-под капюшона шубки. Взрослые, слишком осознанные движения для ребёнка. “Бедная девчонка,” — подумал Игорь, глядя на неё. — “Интересно, сколько от тебя осталось, а сколько уже захватила Лисичка?” — А ты чего ночью в лесу шляешься? Не боишься своего маньяка? — спросил он, подыгрывая. Девочка улыбнулась, обнажая слишком острые для человеческого ребёнка зубы. — Кого тут бояться? — она пожала плечиками. — Ну, дети пропадают, и что? Может, у нас тут и правда каннибал завёлся, которому нравится невинная детская плоть, — произнесла она с такой интонацией, словно зачитывала меню в ресторане. — Дети по всему миру в лесу теряются каждый день, — продолжила она беззаботно. — Чего тут ужасного? Сами виноваты. Я вот весь лес наизусть знаю. Игорь еле сдержал гримасу отвращения. Перед ним была уже не столько девочка, сколько тварь, использующая детское тело как марионетку. Мысли о том, что случилось с настоящей хозяйкой этого тела, вызывали тошноту. — А чего ты так вырядилась? — он кивнул на маску. — На утренник готовишься? Девочка хихикнула — звук, похожий на скрежет металла. — Ну как бы… мне нравится так ходить, — она кокетливо повертелась. — Я люблю быть похожей на красавицу-лисичку. Тебе разве не нравится? “Нравится, как же,” — подумал Игорь. — “Ты даже не пытаешься выглядеть нормальным ребёнком, тварь”. — Слушай, а доведёшь меня до деревни? — он изобразил лёгкий испуг. — Одному как-то ссыкотно. Лес, темнота… маньяки всякие. Девочка хищно улыбнулась, но быстро скрыла выражение за милой детской гримаской. — Конечно, дяденька! Я вам всё-всё покажу! Она двинулась вперёд, припрыгивая на ходу. Мельник пошёл следом, внимательно наблюдая за её движениями. На шее, под воротником куртки, пульсировала жилка — но не от страха, а от готовности в любой момент выхватить оружие. Однако пока девочка-лисица не проявляла агрессии. Она болтала без умолку, явно пытаясь усыпить его бдительность. — В лесу так здорово жить! Воздух свежий-свежий, а летом ягоды — пальчики оближешь! А зимой можно на замёрзшем озере кататься. А вы, дядя, умеете на коньках? — Умею, — буркнул Игорь, поддерживая образ уставшего журналюги. — В детстве катался. На самом деле, он сканировал окрестности, улавливая малейшие изменения в энергетическом фоне. Девочка была не одна — эманации других существ ощущались во тьме между деревьями. Они наблюдали, выжидали. Но почему-то не нападали. “Интересно, что они задумали? Может, ведут меня в ловушку?” — размышлял Игорь, поглаживая под курткой рукоять пистолета. Минут через двадцать впереди показались огни деревни. Улицы были пусты — только дым из печных труб да свет в окнах показывали, что деревня обитаема. Снег поскрипывал под ногами. — Вот мы и пришли, дяденька, — девочка остановилась на окраине. — Дальше сами дойдёте? Там прямо гостиница есть, небольшая, но чистенькая. Игорь порылся в кармане и вытащил конфету в яркой обёртке. На вид — обычный “Мишка на севере”, но на деле — специальная разработка лаборатории “Щита”. Начинённая сложным химическим составом, она действовала на тварей как медленный яд, постепенно ослабляя их сущность. — Спасибо, малышка. Держи за помощь, — он протянул конфету с самой добродушной улыбкой. Девочка жадно схватила угощение, сверкнув глазами из-под маски. На мгновение в них мелькнул желтоватый звериный блеск. — Приятного аппетита, — добавил Игорь, всё ещё улыбаясь. — Спасибо, дядя! — она сорвалась с места и молниеносно исчезла среди деревьев, двигаясь слишком быстро для обычного ребёнка. Как только она скрылась из виду, улыбка сползла с лица Мельника. Он плюнул на снег и выругался: — Мразь ебаная, — процедил он сквозь зубы, вытирая ладонь, которой касался конфеты, о куртку. — Ничего, скоро все поляжете, ублюдки. Полковник вдохнул морозный воздух и направился к единственному двухэтажному зданию в деревне — судя по всему, той самой гостинице, о которой говорила девочка-лисица. По пути он активировал передатчик. — Марина, ты меня слышишь? Первый контакт состоялся. Лисичка. Использует тело ребёнка, девочки лет двенадцати. Передай Бровину — тут всё серьёзнее, чем мы думали. Они уже не прячутся.