Игрок прошлого (Past's Player)

      Они отправились к Омуту памяти той ночью.       Даже после отбоя Том знал Хогвартс - днём и ночью - так же хорошо, как знал собственное тело.       Он знал, какие коридоры и в какое время будут патрулироваться, где влюблённые дарят друг-другу тайные поцелуи и шепчутся друг с другом в темноте, где бродят измученные бессонницей ученики с мутными от усталости глазами и какими путями каждый нарушитель правил добирается до своих дел в тот или иной час.       Он знал всё это, и потому они скользили по замку словно тени. Эванс притих; его лицо казалось бледным, а губы - обветренными и искусанными, когда их на мгновение подсвечивали вспышки света палочек.       Том наблюдал за ним. Он не ожидал, что хоть что-нибудь из того, что покажет ему Эванс, способно хоть в малейшей степени повлиять на его мнение. Другой мальчишка, очевидно, питал к Лорду Волан-де-Морту беспримерную предвзятость и, казалось, отчаянно цеплялся за Свет, настолько сияющий и чистый, что даже крохотное пятнышко серого должно было выглядеть в его глазах чёрным пятном на безупречности его ханжеских добродетелей.       Впрочем, возможно, теперь это уже было не совсем так. Том и сам успел содрать блестящую позолоту, чтобы увидеть скрывавшееся под ней серебро - мягкое и хрупкое серое серебро, похожее на пушистый пух на крыльях птенца, который ещё не покинул гнезда. Со временем Том увидит, как тот взлетит и раскроет весь свой истинный потенциал.       Но не сегодня. Не с этим. Потому что как этот мальчишка вообще мог знать Лорда Волан-де-Морта лучше, чем его знает сам Том?       Наконец они добрались до погружённого в тишину кабинета директора. Гарри нервно огляделся по сторонам, и почему-то это показалось одновременно и забавным, и оскорбительным. Что Гарри проявляет такую нервозность сейчас, из-за Диппета, когда он противостоял Тому куда смелее. Впрочем, возможно, он и впрямь был тем образцовым учеником, за которого себя выдавал.       - Все давно спят, дорогой, - сказал Том. - Или ты надеешься как-нибудь избежать этого? Может быть, ты боишься?..       - Я не боюсь! - Гарри бросил на него сердитый взгляд и расправил плечи. - Давай просто покончим с этим, чтобы я наконец смог поспать. Что мне нужно делать?       - Если тебе проще воспользоваться легилименцией... - в голосе Тома по-прежнему звучала лёгкая насмешка.       - Просто скажи, что делать. Я знаю, как это работает, но никогда раньше не помещал воспоминания в Омут памяти, - резко ответил Гарри.       Вскоре Том уже наблюдал, как его будущее тонкими серебристыми струйками стекает в закрученную воронку жидкости, похожее на росчерки лунного света. Предвкушение сжималось внутри него всё туже, сворачиваясь напряжённой пружиной.       - Ты уверен, что хочешь это увидеть? - спросил Гарри.       Том взглянул на него и едва не застыл. Что-то изменилось в выражении лица Эванса. Не совсем насмешка. Не совсем жалость.       Что-то неумолимо застывшее между ними, и от этого у Тома кровь закипела от ярости.       - Почему бы и нет?       - Потому что иногда неведение - благо?       Челюсть Тома напряглась, и он шагнул вперёд, погружаясь в воспоминание. Через мгновение Гарри последовал за ним.       Это был Хогвартс - без всяких сомнений Хогвартс. Перед ним сияло зеркало, и в этом было что-то почти издевательское: оно отражало истину тому, кто в него смотрел. Несколько долгих секунд Том просто не мог поверить собственным глазам. Он оглядел комнату, будто ожидая увидеть кого-то ещё - какое-нибудь тёмное существо в углу, чудовище, притаившееся в тенях, хоть что-нибудь.       Но видел только себя.       Себя, выглядывающего из затылка другого человека и говорящего хриплым, надсадным голосом. Себя, не способного поддерживать собственную форму. Себя, который, казалось, уже не был способен даже на магию.       Ледяной холод разлился по телу Тома. Колени вдруг стали ватными и чужими. Казалось, стоит ему сделать шаг - и ноги просто подломятся, но при этом он вообще не мог заставить себя сдвинуться с места.       Хуже всего было другое. Он чувствовал взгляд Гарри, буквально прожигающий его насквозь. Гарри видел его. Видел его таким, обнажённым, уязвимым, беспомощным. И Том снова вспомнил выражение его лица - смесь жалости, насмешки и этой отвратительной героичности.       Никогда в жизни ему не хотелось кого-то убить так сильно.       Одиннадцатилетний Гарри Поттер стоял перед Волан-де-Мортом с вызывающим упрямством.       Пятнадцатилетний Гарри Эванс стоял перед Томом как судья, присяжный и палач одновременно.       - Покажи мне что-нибудь другое, - приказал Том.       Воспоминание дрогнуло и начало меняться вокруг них. Даже это послушание казалось насмешкой.       Он ожидал увидеть чудовищность, доведённую до гротеска. Ожидал нечто ужасное, но при этом величественное, почти прекрасное в своей чудовищности. И больше всего он ожидал увидеть силу.       Потому что лорд Волан-де-Морт всегда был воплощением силы. А вместо этого...       Отвратительное младенческое существо, истекающее кровью сквозь потрескавшуюся кожу, беспомощно шевелящееся в кресле.       В ушах Тома стоял звон.       - Я сказал показать мне Волан-де-Морта.       Несмотря на все усилия, его голос дрогнул. Ногти впились в ладони так сильно, что едва не рассекли кожу до крови.       Он ненавидел Гарри Поттера за это. Ненавидел Харрисона Эванса.       - Я и показал, - спокойно ответил мальчик.       Его голос оставался ровным и полностью контролируемым, словно он вытягивал самообладание из Тома и присваивал его себе.       - Это не Волан-де-Морт! - Том резко вырвался из сцены воспоминания, повернулся к призрачной фигуре рядом и шагнул вперёд. Его глаза пылали. - Это обман. И, признаться, довольно жалкий. Печально, что в своей бесполезной войне ты опускаешься до настолько очевидной лжи. Пожалуй, я был о тебе слишком высокого мнения.       Глаза Гарри вспыхнули. Он тоже шагнул вперёд.       - Только потому, что тебе не нравится увиденное, это не делает его ложью. Это и есть твой драгоценный и великий Лорд Волан-де-Морт. Да и как вообще можно подделать воспоминание? Или в чём именно ты меня сейчас обвиняешь?       Нет. Нет, это невозможно. Волан-де-Морт не мог быть таким. Он не должен был быть таким. Это не его будущее. Не его судьба. Волан-де-Морт был силой.       А всё, что Том видел в воспоминаниях Гарри, было слабостью.       - Покажи мне воспоминание, которое до сих пор снится тебе в кошмарах, - прошипел он.       Он сократил оставшееся расстояние между ними. Их лица оказались совсем рядом. Том схватил Эванса за ворот ночной рубашки и рванул вверх, заставляя подняться на носки.       - Покажи мне настоящего Волан-де-Морта. Покажи мне... - Его голос стал тише, хотя взгляд оставался таким же холодным и жёстким.       Свободная рука поднялась вверх. Гарри смотрел на него так, словно перед ним стояла бомба, готовая взорваться в любую секунду.       И это, по крайней мере, приносило некоторое удовлетворение. Эванс всё ещё смотрел на него так, будто у него оставалась власть.       Том медленно провёл языком по губам, затем убрал со лба Гарри растрепавшуюся прядь волос и едва заметно коснулся пальцем шрама-молнии. Гарри резко втянул воздух сквозь зубы.       - Покажи мне ночь, когда ты получил это, - сказал Том.       - Я был младенцем, я не могу это помнить, - ответил Гарри после паузы. Слишком долгой, чтобы звучать убедительно.       Глаза Тома сузились.       Челюсть Гарри напряглась. Он резко отдёрнул голову от прикосновения и отступил назад, пошатнувшись. Воспоминание вокруг них застыло.       - Гарри, - Том почти пропел его имя, мгновенно уцепившись за эту заминку. - Какая ложь.       Ему было всё равно, было ли это травматично для мальчика - он хотел его травму. Он хотел ужаса в глазах Поттера и того уважения, которое по праву требует Темный Лорд. Он хотел силу. Истину.       А не это - не это.       - Я не дам тебе ничего, что сломает будущее, - сказал Гарри. - Но это был Волан-де-Морт, хочешь ты в это верить или нет.       Воспоминание исчезло, и они снова оказались в кабинете директора - в плоской, реальной комнате.       Гарри сразу вышел в коридор, подальше от спящих портретов. Бегство. Плохая вещь - бегство, когда в комнате есть хищник, которому нравится охота.       Том последовал за ним, снова напирая и хватая Эванса за руку.       - Ты сказал, он вернулся на твоём четвёртом курсе.       - Я не покажу тебе это.       - Похоже, нет ничего из силы Лорда Волан-де-Морта, что ты готов мне показать.       В этом было какое-то удовлорение, почти утешение - знать это. Что слабость не может быть всем, чем является Волан-де-Морт, а лишь тем, что Поттер готов показать.       Гарри смотрел на него, мрачно, пальцы напряжённо подрагивали по бокам.       - Это испортит будущее.       - Разве не этого ты хочешь? Забрать моё будущее? - Том слегка наклонил голову.       - Я всё ещё думаю, что проще приложить тебя о камень, - сказал Гарри. - По крайней мере, мне не придётся тебя терпеть!       Воздух между ними стал удушающим.       - Ты травмирован? - улыбка скользнула по губам Тома, когда он следил за тем, как дёрнется Гарри. Это случилось как по часам, и улыбка Тома стала шире - жестокой, голодной. - О, да. Ты не можешь даже думать об этих воспоминаниях… как же отчаянно должно быть будущее, если оно отправляет тебя обратно ко мне - испуганного и одного.       Его пальцы скользнули вниз, касаясь пылающей щеки Гарри, пока тот дрожал от ярости и ещё чего-то, чего Том не хотел признавать.       Этого было недостаточно - этой дрожи. Он хотел, чтобы Гарри стоял на ослабевших ногах, сломанный, как сам Том чувствовал себя, глядя на ту отвратительную ложь о будущем.       - Ты сам попросил показать воспоминания, - сказал Гарри, сглатывая. - Я показал. Что ты с ними делаешь - твой выбор. Ты бы так себя не вёл, если бы не знал, что увиденное реально.       Ласка превратилась в когти на горле мальчика прежде, чем Том успел себя остановить. Это не могло быть правдой. Не могло.       Гарри не отшатнулся, глядя на него с жестокой победой. Он перехватил запястье Тома и сжал, отводя его руку.       Кровь грохотала в голове Тома, желание ударить, разорвать, сломать поднималось изнутри. Это не могло быть истиной. Не могло быть тем, чем является Волан-де-Морт. Лорд Волан-де-Морт…       - Мне жаль, — сказал Гарри. - Я знаю, что это совсем не то будущее, которого ты для себя хотел.       Именно эти извинения заставили его сорваться.

***

      Это напомнило Гарри Хэллоуин. Хэллоуин и этот момент были единственными случаями, когда он видел, как маска самообладания и человечности Тома Реддла трескается настолько окончательно.       Но тогда, на Хэллоуин, у Тома ещё хватило выдержки потянуться за палочкой.        В этом была какая-то одновременно ужасная и восхитительная ирония - в том, что лорд Волдеморт бил кулаком в нос, как самый обычный магл. Впрочем, времени наслаждаться этим открытием или размышлять о том, насколько сильно Реддла потрясло увиденное будущее, у Гарри не было, потому что уже в следующую секунду Том снова бросился на него.       Спина Гарри с грохотом ударилась о стену, перед глазами вспыхнули звёзды, но он, разумеется, не остался в долгу. Резко выбросив вперёд колено и одновременно выворачиваясь из захвата, он молниеносно выхватил палочку, и уже мгновение спустя Том оказался обездвижен.       Глядя на него сейчас - на растрёпанные безупречные волосы, потерявшие привычную аккуратность, на лицо, с которого исчезло всё холодное спокойствие и расчётливость, на бледные щёки, залитые непривычным румянцем эмоций, - Гарри бы совсем не удивился, если бы именно этот момент стал одной из причин той яростной ненависти, с которой Волан-де-Морт будет желать его смерти пятьдесят лет спустя.        В красивом лице Тома уже проступало то же безумие, что и у Волан-де-Морта, та же ненависть.       Гарри стоял над ним, пытаясь перевести дыхание. Щёку жгло, а глаз уже начинал опухать после довольно грязного удара слева. Он провёл рукой по волосам, размышляя о том, что делать дальше, и с неожиданным для себя отсутствием злорадства осознавал, что будущий Лорд Волан-де-Морт, по сути, находится сейчас в его власти.       Том заговорил раньше, чем он успел принять решение.       - Если ты начнёшь меня жалеть, я убью тебя.       Гарри фыркнул.       - Я убью всех, кого ты любишь, а потом, когда ты будешь умолять о смерти, убью и тебя.       - Я тебя не жалею, - ответил Гарри. Грудь неприятно сжимало, но причиной этому была не жалость. - Я жалею Волан-де-Морта. Ты ещё не он. Пока что.       Его самого поразило, что он произнёс это вслух, почти так же сильно, как Тома поразили эти слова, хотя раньше Гарри уже не раз намекал на различия между ними.       Облизнув пересохшие губы, он спросил:       - Ты снова нападёшь на меня, если я сниму заклинание?       Том ничего не ответил. Его лицо вновь стало непроницаемым, закрытым, словно вспышки эмоций никогда и не было.       На мгновение Гарри всерьёз задумался о том, чтобы оставить его здесь. За то, что случилось с Роджером. За все ужасные вещи, которые он совершал, даже если ещё не был Волан-де-Мортом. Возможно, ночь, проведённая униженным в холодном коридоре, намертво приклеенным к полу, пошла бы Реддлу на пользу.       Но Гарри говорил правду, когда утверждал, что он не Том. Именно так поступил бы Том. Тяжело вздохнув, он снял заклинание, хотя палочку убирать не стал.       Том проигнорировал протянутую ему руку, самостоятельно поднялся на ноги и с подчеркнутой аккуратностью расправил мантию.       Ночь уже уступала место утру. По замку медленно разливался холодный серый зимний рассвет. Гарри подошёл к окну и некоторое время молча наблюдал за тем, как бледный свет постепенно охватывает древние стены, давая Тому возможность прийти в себя, хотя краем глаза продолжал следить за ним на случай нового нападения.       Сам Том никогда не дал бы ему подобной возможности. Наследник Слизерина приблизился и прислонился к стене рядом. Теперь его взгляд был устремлён на гладкую поверхность Чёрного озера. На лице не осталось ни следа недавней вспышки или потери контроля; он снова выглядел безупречно, как всегда.       Гарри коротко взглянул на него и тут же отвернулся. Где-то глубоко внутри неприятно сворачивалось странное, натянутое напряжение.       - Если ты кому-нибудь расскажешь... - начал Том.       - Не расскажу, - перебил его Гарри.       - Он чувствовал на себе взгляд Тома - колкий, цепкий, почти осязаемый, - но всё равно не повернулся.       - Я никому не расскажу о том, что произошло сегодня ночью, если ты не станешь снова нападать на моих друзей, пытаясь добраться до меня. И если ты никому не расскажешь, что я прибыл из будущего.       Несколько секунд Том молчал.       - Нам лучше вернуться в гостиную, пока никто не проснулся.