Игрок прошлого (Past's Player)

      Это не должно было его задеть. Тому не следовало позволять этому задевать себя. Но это его задевало.       Волдеморт должен был быть тем, кто заботится о том, чтобы магические дети не переживали ту же судьбу, что и он сам: оторванные от своего законного наследия и своих сил, обречённые на нечто, над чем они не имели контроля, ненавидимые за дар. Как вообще кто-то мог не видеть, что магия - это дар?       Гарри снова метался и кричал, путаясь в простынях. Он не мог сказать, что ему было не важно убийство родителей Поттера - люди умирали на войне, и если они были солдатами, достаточно глупыми, чтобы встать против него, их жизни уже были обречены. Они могли просто забрать ребёнка и бежать.       Люди умирали постоянно, и несколько дополнительных смертей ради цели чего-то прекрасного - это ничто.       По этой же логике, несколько детей, подвергшихся насилию, тоже должны были быть ничем, но его кровь всё равно закипала от мыслей о них.       Прошла неделя.       Он слышал, как Лестрейндж выругался и застонал, а Абраксас засунул подушку себе на уши в темноте. Он не был уверен, должен ли он испытывать удовлетворение или раздражение от того, что они ожидали, что он разберётся с мальчиком, и воспринимали это как должное. Впрочем, он сам достаточно ясно обозначил своё право на это, но всё же.       Он поднялся, уже предугадав это заранее. Он отработал это до автоматизма. Ожидаемые бьющиеся конечности и глаза, которые неизбежно цеплялись за его будущее, а не за настоящее, прежде чем пелена ненавистного страха снова спадала.       Пульс Гарри бился под его пальцами, грудь вздымалась, пока они смотрели друг на друга в темноте. Тяжёлое дыхание постепенно стихало, на фоне шорохов слизеринцев, которые уже привыкли спать под этот привычный шум.       - … ты все еще здесь, - наконец сказал Гарри хрипло. - Я уже не сплю.       - Я знаю.       Том задумался, о чём Гарри вообще видит сны. Что заставляет его метаться в темноте, пока рубашка насквозь пропитывается потом?        Очевидно, Волан-де-Морт. Это было понятно по тому, как Гарри смотрел на него в такие моменты - и, если честно, в этом было даже что-то слегка опьяняющее: осознание, что он может быть настолько сильным источником ужаса для столь упрямого мальчишки.       Снится ли ему детство тоже?       Он мысленно выругал себя. Хотел выругать и Гарри тоже - за то, что заставляет его думать о подобных вещах, как какой-то жалкий дурак на два кната. Он резко, почти грубо вытащил мальчика из кровати, без предупреждения, просто чтобы увидеть, как тот спотыкается.       - О, ради всего святого!       В темноте глаза Зеви на секунду открылись, затем он перевернулся, а Том уже тащил Гарри в гостиную. Он холодным взглядом заставил единственного ученика, всё ещё читающего книгу, замолчать, и занял места у камина.       Теперь Гарри определённо выглядел бодрым. Но в этот раз он не попытался сбежать - что уже было необычно. Вместо этого Том почувствовал на себе его взгляд. Это тоже было странно, хотя сам взгляд был на удивление нейтральным.       - Ты собираешься уже предложить это? - Гарри потёр глаза. Том моргнул.       - Прошу прощения?       - У тебя снова выражение «давайте превратим Гарри в лабораторную крысу». Учитывая, что общеизвестно, что я плохо сплю, мне не нужно добавлять к этому ещё и мысль, что ты собираешься меня накачать зельями во сне.       - Я уже об этом думал. На твоей кровати заклятие.       И, раздражающе хорошее, если честно. Гарри нахмурился.       - Ты реально попытался? - резко спросил он.       Том улыбнулся своей лучшей улыбкой. Гарри фыркнул.       - Просто спроси уже.       - Ты не отвечаешь на мои вопросы. Я вряд ли могу быть обвинён в том, что удовлетворяю своё любопытство другими способами, - спокойно отмахнулся он. И, возможно, он сам не до конца понимал, что делать с этой слишком нейтральной реакцией.       Было проще, когда Поттер смотрел на него так, будто знает о нём всё - как бы раздражающе это ни было. Тот, кто ничего не предполагает, куда опаснее. Гарри приподнял брови, и тишина затянулась.       Он тоже не понимал, что делать с тем, что Гарри не сопротивляется простому разговору. Это было подозрительно.       - Как ты можешь их защищать? - любопытство всё же взяло верх. - После всего, что они с тобой сделали? - в голосе едва сдерживалась ярость, несмотря на контроль.       Гарри даже не выглядел удивлённым. Его губы изогнулись в кривой усмешке.       - По той же причине, по которой я всё ещё могу защищать волшебников, после всего, что ты сделал со мной.       Это заставило его замолчать. Челюсть сжалась. Поттер выглядел отвратительно довольным эффектом своих слов.       - Я не убивал твоих родителей из-за предубеждений. Они были солдатами, пешками в куда более крупной игре, - сухо сказал он.       - Нельзя судить целую группу людей по поступкам нескольких. Я сомневаюсь, что каждый маггл или волшебник, которых ты убил, лично тебе что-то сделал, кроме самого факта существования. Ты убил их из-за предубеждений.       - Мы не должны прятать то, кто мы есть, из-за них. Я веду к освобождению нашего народа, это совершенно другое...       - Освобождение через геноцид? О, великолепно. Прекрасный план, запиши меня в добровольцы, - Гарри закатил глаза. - Большинство из них даже не знают, что магия вообще существует.       - А те, кто знают...       - Разные, - перебил Поттер, не отводя взгляда. - Среди нас тоже есть плохие. Как среди магглов. Или сквибов. Но ты не борешься за их права. Они не все одинаковые.       «Плохие люди». Недооценка века. Как Гарри вообще мог быть таким прощающим после всего, что с ним сделали? Том не понимал этого; смотрел так, будто мог каким-то образом вытащить смысл из этой раздражающей головы.       Может, Поттер действительно был просто идиотом. Но знание - это сила, и он не собирался позволять мальчику оставаться за пределами его понимания.       Тишина растянулась.

***

      - Каким он был… или какой он? - спросил Том.       Формулировка была лёгкой, осторожной. Сам факт смены времени уже выдавал слишком многое - или, возможно, Гарри просто так это воспринимал, окрашивая всё в приглушённый свет слизеринской гостиной, где всё казалось чуть более нереальным, почти сновидческим.       Гарри резко поднял взгляд.       - Волан-де-Морт? - уточнил он, и сердце вдруг застучало сильнее.       - Лорд Волан-де-Морт, да, - ответил Том.       Гарри чуть наклонил голову. Он не мог, не должен был вчитываться в этот вопрос. Любопытство к будущему было естественным, и даже самый слабый намёк на человечность не мог быть основанием для искупления.       И всё же во рту стало сухо.       - Он монстр, — ответил он. - Полностью безумен, и, определённо, уже не совсем человек.       Возможно, это тоже было лишним. Но выражение лица Реддла не изменилось.       - Я просил не общие формулировки вашей ненависти. Они бесполезны. «Монстр» - слишком расплывчатое слово для всего, что просто отличается.       Глаза Гарри вспыхнули, пальцы сжались.       - Ты не заставишь меня рассказать тебе больше.       - Это не ловушка, - спокойно сказал Том, уголки губ едва заметно дрогнули. - Просто помощь сокурснику. У тебя слишком много чувств по этому поводу - проговаривание иногда помогает.       - Ублюдок, - выплюнул Гарри.       И это, хуже всего, было правдой - по крайней мере в том смысле, что он получал почти болезненное удовлетворение от того, как у Тома шла кровь или как хрустят кости в дуэли.       Сила, которую он не чувствовал бы так остро, если бы это был Волан-де-Морт, если бы он не застрял здесь на пятьдесят лет раньше всего, что знал. Война будто продолжалась прямо сейчас, пока он сидел здесь.       Он понимал, что это не происходит одновременно, что он не теряет время - но ощущалось именно так.       - Обсуждать это с тобой - сомнительное удовольствие, - сказал Гарри.       - С кем ещё ты собираешься говорить? Кто действительно может понять, насколько сложна твоя ситуация?       Гарри фыркнул.       - Ты понятия не имеешь.       - Ты считаешь, что не раздражает иметь тебя перед собой и не знать ни твоего полного значения в моей временной линии, ни истинных намерений?       - Истинных намерений? - Гарри уставился на него. - Это был чёртов несчастный случай! Серьёзно...       - Сомнительно.       - Это был несчастный случай, - стиснув зубы, повторил Гарри. - Поверь, проводить столько времени с тобой - последнее, чего я хотел.       - Так ты говоришь.       - Ты мне не веришь?       - Я уже отмечал, что было бы странным совпадением, если бы ты оказался здесь именно в эту эпоху. Ты - идеальная ловушка, Гарри Поттер, а к идеальным вещам я давно отношусь с подозрением.       - Как мило, - процедил Гарри. - Заблуждаешься, но мило. Если бы я что-то планировал - например, аккуратно уронить тебе камень на голову во сне, а звучит это, кстати, как очень приятный план - я бы не стал ждать так долго.       - Насколько типично гриффиндорским бы ни было твоё поведение, ты не убедишь меня, что не способен на более тонкий замысел, чем грубое убийство. Распределяющая шляпа - если верить твоим словам - всё же отправила тебя в дом хитрых.       - То есть ты считаешь, что я соврал о распределении? - Гарри покачал головой. - Ты вообще не слышишь себя.       Он устало провёл рукой по лицу.       - Ты уверен, что это не ты всё проецируешь?       - Возможно, мы просто более похожи, чем тебе хочется признавать, - ответил Том.       - Если ты будешь повторять это достаточно часто, оно не станет правдой, - пробормотал Гарри. - Я никогда не буду таким, как ты.       - Ты уже такой.       Гарри потёр глаза и уставился в камин, наблюдая за пламенем, которое всё время возвращалось к одним и тем же движениям. Всё повторялось. Почти всё - кроме того потерянного выражения на лице Тома, которое разрушало любую привычную логику.       Он не мог выкинуть его из головы. Даже больше, чем любые его жестокие ухмылки или насмешки.       - Почему тебя так беспокоит моё детство? - тихо спросил он. - Я понимаю, почему ты пытаешься доказать, что мы одинаковые. Думаешь, если я с тобой «схож», то ты сможешь меня изменить. Ну… «почему ты защищаешь магглов» и всё такое.       Это была очевидная попытка свести всё к их «общему опыту». Гарри понимал такую логику: Том хотел заставить его видеть мир так же, как он сам.       Но то потерянное выражение не вписывалось ни в одну модель. Это была ошибка системы.       Потому что, как показывал предыдущий вопрос, именно это должно было быть удобной точкой давления.       Чего у Тома никогда не было - так это привычки к подобным слабостям. Челюсть Тома напряглась.       - Ты знаешь, чего я добиваюсь?       - Чистота крови? Геноцид магглов? Это твоя известная идеология.       - Магическая чистота, - сказал Том. - Я не вижу причины, по которой мы должны скрывать, кто мы есть, из-за их страха и ненависти. Это вопрос магического достоинства.       Разумеется, именно это. Если Гарри всё ещё сталкивается с тем, что магглы относятся к нему так же, как раньше, значит, Волан-де-Морт ещё не победил. И, возможно, он зря приписал Тому что-то человеческое вроде сочувствия.              Но всё же.       - Магическое достоинство? - тут же подхватил он. - Я думал, это магическая чистота.       - Прошу прощения?       - Волшебники - не единственные существа, обладающие магией. А оборотни?       В голове вспыхнуло лицо Римуса, Хагрида - и то, как Малфой кривился при одном упоминании «полукровного громилы». А ещё - кентавры, домовые эльфы. Гермиона тоже, и вместе с этим поднялась горячая, почти яростная волна. Ведьмы. Магглорождённые. И он не видел, чтобы Реддл хоть раз всерьёз занимался их правами - как и правами сквибов, как он уже говорил раньше.       - Может, тебе стоит заняться этим, вместо того чтобы делать вид, будто магический мир идеален, а всё зло - это только угнетающие магглы.       Том смотрел на него.       - Ты не станешь приравнивать зверя к существу с теми же правами…       - Зверя? - Гарри почти рассмеялся от чистой ярости, кровь глухо стучала в висках. - Это не «магическая чистота», которую ты хочешь. Это чистота крови. Человеческое превосходство чистокровных волшебников. И это отвратительно. В тот момент, когда ты говоришь, что магглорождённые менее достойны, - в тот момент, когда из твоего рта выходит слово грязнокровка, в тот момент, когда ты намекаешь, что право считаться настоящим магическим существом нужно заслужить палочкой… ты и выдаёшь, о чём это на самом деле. Можешь притворяться кем угодно - просвещённым освободителем, судьёй, кем угодно. Но мы оба знаем, о чём это.       Он резко поднялся, с нуля до взрыва за секунду. Дышал тяжело. Том тоже поднялся - холодный, собранный, снова такой, каким был до всего этого краткого сбоя.       - Значит, ты согласен, что наш мир нужно разрушить ради чего-то лучшего. Кто-то должен сломать систему. Негуманоидные магические формы…       Том схватил его за руку, когда Гарри попытался пройти мимо, и второй рукой резко перехватил его за подбородок.       - …подавляются в зависимости от их заметности для магглов. Если бы скрытность больше не была проблемой, можно было бы сделать больше для них.       - Это не оправдание! Это просто способ снять с себя ответственность за угнетение…       Гарри дёрнулся, почти рыча, ногти впились в запястья Тома. Реддл продолжил, не отпуская:       - Оборотней невозможно контролировать. Они - воплощение всех стереотипов жестокости, которые магглы используют, чтобы считать себя выше нас, опираясь на магию как на нечто дикое и опасное…       - Волчье противоядие!       - …что?       Том будто сбился на полуслове. Гарри сам на секунду остановился, как врезавшись в стену. Понимание пришло резко: его ещё не изобрели.       Мир Тома был другим, война, бомбы над Лондоном, всё, что для Гарри было историей. Оборотни действительно были угрозой без этого.       Но это всё равно ничего не меняло.       - Угнетение магических существ - это на совести волшебников, а не магглов! Ты не можешь перекладывать это на них. Они не управляют этим.       - Тогда мне нужно с чего-то начать, - сказал Том. - Нельзя бороться с огнём добротой. Ты наивен, если думаешь иначе.       Гарри даже не понимал, как они дошли до этого разговора. Хотелось просто вырваться.       - Нельзя построить лучший мир, ненавидя всех подряд.       - Я не ненавижу всех.       - Ты ненавидишь многих. Как и Волан-де-Морт, - сказал Гарри. - Ты спросил, какой он. Вот такой. Он - воплощение ненависти. Я был у него в голове. Это худшее место, которое можно себе представить. Когда я говорю «безумен», я не веду моральный спор о нормальности.       Пальцы сжались.        Я говорю о безумии как о яде. Он… - чёрт. Он не думал, что скажет это вслух. - Он не как ты. Ты… ты блестящий. Ну, интеллектуально.       Возможно, это и задело что-то.       - Покажешь мне?       - Прощу прощения?       Лицо Тома не дрогнуло.       - Ты сказал, что был в его голове. Покажешь?       В голосе появилось что-то жестче. Почти жестокое.       - Если ты считаешь, что это поможет тебе не стать им.       Идея вообще не была «планом» до этого момента. Это было опасно. Почти безумно. И всё же - не совсем невозможно.       И всё же мысль не отпускала: Том Реддл и Волан-де-Морт - не одно и то же. Не обязаны быть.       А если он увидит? Если хоть что-то в нём сломается? Или, наоборот, закрепится окончательно?       - И как ты это вообще себе представляешь? Я не собираюсь пускать тебя в голову. Ты уже знаешь слишком много. И я сомневаюсь, что директор позволит нам просто взять и воспользоваться его Омутом памяти.       - Он не его. Он принадлежит замку. Просто ученикам обычно не разрешают им пользоваться. Но он использовался для разбирательств высокого уровня.       - …личный опыт?       - Это есть в «Истории Хогвартса», - холодно сказал Том. - Тебе стоит прочитать.       Гарри мысленно выругался, вспоминая Гермиону.       Мысль об Омуте памяти пересохла во рту. Видеть Волдеморта - даже его воспоминания - это было слишком близко к краю. Опасно. Глупо. И всё же…       Если есть хотя бы крошечный шанс, что Тома это оттолкнёт от того, кем он станет… Или наоборот - укрепит.       Но стоять в стороне тоже уже было невозможно. Грудь неприятно сжало.       Том смотрел на него выжидающе. Гарри облизнул губы и коротко кивнул.       - Ладно. Хочешь увидеть Волан-де-Морта, я покажу тебе его.